shitty story: out-of-cast

Свет от мерцающих неоновых вывесок режет глаза, а их монотонное гудение, шум дождя и гул музыки, доносившейся из здания клуба напротив, напоминают жужжание сломанного будильника в комнате Кло. Очертания предметов в окружающем пространстве плывут и распадаются на пульсирующие пятна. До Кло не сразу доходит, что это эффект от недавно принятых лекарств. Порывшись в карманах, среди пачек таблеток он нащупывает стеклянный пузырек с зеленой жидкостью. «Головокружение, рябь в глазах, помутнение сознания, галлюцинации…» - весь перечень побочных эффектов можно продолжать бесконечно. Едва заметные буквы сливаются в тонкие параллельные полосы как помехи телевизионного экрана. Резкая боль в глазах отрывает парня от этого бессмысленного занятия. Осушив оставшееся содержимое флакона залпом, он морщится от мерзкого травяной вкус, полоснувшего заднюю стенку горла. Кло делает глубокую затяжку, чтобы хоть как то перебить запах лекарства. Это уже четвертая сигарета. Значит, по его расчётам, прошел больше часа. С некоторых пор он научился определять время ожидания по количеству выкуренных сигарет. Один из ряда бессмысленных талантов, приобретенных за годы уличных скитаний. «00.18» «Где его носит? Прошло уже больше часа. Неужели кинул? Или настучал?» - навязчивые мысли сменяют одна другую, от чего парень машинально встряхивает головой. Еще больше тревожит тот факт, что его одинокая фигура выбивается из общей картины и привлекает к себе излишнее внимание. В очках вышибалы на входе в клуб Кло видит отражение своих испуганных глаз. Кажется, что он физический ощущает на своем теле прикосновения чужих взглядов из толпы. Они блуждают по телу, оставляя невидимые линии на месте соприкосновения с кожей, тянутся вдоль вен. От этого колотит в глотке, парализованные пальцы сжимают бычок так сильно, что тот ломается пополам. «Джонни, не делай этого! Он был ангелом. Джонни, не делай этого! Он был похож на ангела…» (прим. Песня 10cc - Johnny Don't Do It) - слышно из музыкального автомата . Песня прокручивается по кругу уже в который раз –Кло не считает. В тексте припева повторялась одна и та же фраза, и из-за нее Кло каждый раз вздрагивает, иногда чувствуя, как колет в груди – это страшно. Постепенно боль из легких поднимается вверх по трахеи. Ощущения такие, будто существо царапает стенки, силясь выбраться наружу. От внезапного приступа кашля парень буквально складывает пополам и припадает к асфальту. Сотрясаясь всем телом в попытках побороть удушливый кашель , он видит в луже помимо своего отражения, отражения огней ночного города, темный силуэт позади. «Я по твою душу» –монотонный голос пронзает реальность, а ладонь опускается на плечо парня. Взгляд замер на отражение в луже, и не слышно ничего кроме собственного сопения и свиста в легких. Кло требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, и он поворачивается. Капюшон полностью скрывает лицо, не давая разобрать ни одной черты. Оно смотрится черным выжженным пятном на фоне вывески круглосуточного магазина. Ее свет образует красный ореол и напоминает нимб над головой святого. Таинственная фигура снимает капюшон, освобождая огненно-красные волосы, и протягивает руку, увешанную браслетами и унизанную кольцами. На лице играет улыбка, которой вторит звон металла. - Почему так долго, - проигнорировав, предложенную помощь, Клохан поднимается, отряхивает пальто и убирает с лица волосы. От дождя они слиплись и небрежными прядями пристали ко лбу. Когда Кло увидел Робина впервые, то сразу понял, что этот человек не отличается пунктуальностью. Казалось, что ему вообще чужды любые нормы морали, навязанные обществом. По крайней мере, внешне он создавал именно такое впечатление. Они пересекались не так часто: тот успел заработать себе репутацию важной персоны с шестизначным ценником, чье имя часто слышалось на улицах и произносилось с упоением в голосе. В Гоморре он появлялся лишь изредка – по личному зову босса. В узких коридорах встречались, но никогда не здоровались: то ли потому что Робин считал Кло недостойным своего внимания, вещью с полки уценённых товаров, то ли Кло - зазнавшейся задницей, возомнившей себя дивой с обложек модных журналов. И тому и другому всегда было наплевать друг на друга. Поэтому обстоятельство, послужившее причиной их сегодняшней встречи, можно причислить к ряду фантастики. Какого было осознавать, что человек напротив может стать единственной спасительной тростинкой, за которую следует уцепиться, а на худой конец и последним, кого ты увидишь в этой жизни. - Извини, - ловкие пальцы перехватывают сигарету из рук, - один коп доебался по пути. При упоминании полицейского Клохана передернуло, и он вопросительно уставился на собеседника. - Да забей. Не до тебя же, – сквозь зубы, сжимающие сигарету, произносит тот. - Кто знал, что полицейский в баре будет против, когда я закину на него свою ногу. Кло даже переспрашивать не стал, лишь поднял воротник пальто и плотнее укутался. Сезон дождей затянулся, а температура воздуха застыла на нулевом значении. Даже сейчас, идя по битому асфальту, приходилось перешагивать лужи в выбоинах. Дождь «смывает» с улиц всех людей. Плохие условия для работы. Бангкок – давно уже мертвый город, но в центре все еще клокочет жизнь. Бьется как сердце мертвеца, разогнутое дефибриллятором. Или как после приема винта – пульс достигает критической отметки, а там уж как повезет. Этакая извращенная реальность, цветными всполохами отражающаяся в пайетках идущего рядом. - Что за дерьмовые сигареты, - он отплевывается. - Не удивительно, что ты вот вот загнёшься. Кло о Робине: Каждая деталь выбивалась из понятия нормальный. В голове ураган противоречивых чувств, да и в целом - какой-то до жути неправильный. Блески на рукавах слишком яркие, глаза подведены слишком агрессивно, брюки слишком обтягивающие. Все в нем было слишком. Робин о Кло: Ему на вид можно дать 20. Внешняя потрепанность прибавляет пару лишних лет. На такого не обернешься, проходя мимо. Непонятный, как книга, написанная на другом языке. Один– это отражение второго, смотрящее из кривого зеркала. Но не смотря разительные отличия, одна деталь била своей ясностью в глаза: они двое давно преступили последнюю ступень. Оба были на дне, только один видел свет над водной гладью, а второй темную пучину .Главный вопрос – который из них? - У меня к тебе только один вопрос, - они вдвоем пересекают улицу и протискиваются сквозь толпу желающих попасть внутрь, - почему именно здесь? - Распространено ошибочное мнение, - среди рядов людей виднеется копна красных волос и слышится удаляющийся голос Робина - что для обсуждения важных дел подходят малолюдные места. Готов поспорить, что половина здесь собравшихся даже имя свое не в состоянии вспомнить, остальным же глубоко похуй «что, когда и с кем» ты собираешься сделать. Так что не переживай – над головами вздымается рука, облаченная Ролекс с жестом призывает следовать следом. Среди посетителей есть совсем юные, которых неведомым алкогольным ветром занесло к дверям этого гнилого места. Двое парней в одинаковых спортивных куртках что есть сил сдерживают одного, предположительно самого бойкого. Сам он орет что есть мочи в лицо охраннику: - Вот мой пропуск! Глаза разуй, мудило тупой. Какого хуя??!! В стороне гогочут девушки, туристки, судя по акценту. Рядом парень в футболке с надписью «худшее создание». В этой компании Робин ловит на себе взгляд одного парня, выглядывающего из-за спин друзей. Копна светлых волос, тонкий ободок очков. Он улыбается, от чего у Робина внутри что-то переворачивается. “Что? Почему ты так смотришь?! Что-то не так с лицом? – Он истерично поправляет волосы. После теряет его из виду. Знакомые черты. Возможно, он увидел в нем своего младшего брата, а может и самого себя. Семнадцатилетнего, которого жизнь еще не успела, как следует переживать и выплюнуть. “Не иди туда”. Так должны были ему сказать в тот день. Но никто не сказал. “Жалкое зрелище, – монотонный голос спутника возвращает парня к реальности. - Надеюсь, нам не придется протискиваться в клуб таким же образом. Надеюсь, у тебя есть план на этот счет”. - А, точно, - Робин протирает глаза тыльной стороной ладони, а затем резко поворачивается, черты лица приобретает напускную серьезность. - Понимаешь.… На самом деле это гей клуб, куда пускают только парами. Чтобы нас впустили, мы должны обязательно поцеловаться. Шаг, и их лица уже вплотную, так близко, что один ощущает на своих щеках сигаретное дыхание и запах ментолового сиропа от кашля, а второй в меру сладкий аромат Byredo La Selle . Ответной реакцией служит грубый толчок в грудь, от которого еле как удается устоять на ногах. От падения спасает металлическое ограждение, больно вдавившееся в бок. - Ай, ай я пошутил. Думай, перед тем, как собираешься что-то сделать. Он машет перед лицом Клохана рукавом своей куртки. - Самая дорогая вещь, к которой тебе когда-либо приходилось прикасаться. Луи Витон, мать его. Его прерывает появившийся охранник. - Эй, вы двое, если собирается помахаться, то валите отсюда. Стоя в стороне, Кло и замечает, как взгляды охранника и Робина встретились , и первому хватило секунды, чтобы замолчать. Он ловит на себе злобный взгляд проходящего мимо, а сам машинально опускает лицо в пол, пряча его от охранника, и ориентирует лишь по задникам мелькающих впереди ботинок с металлическими набойками. «Сейчас остановит, сейчас…» Но этого не случается. Освещение меняется на иссиня-фиолетовое, а звук музыки усиливается в несколько раз. Кло поднимает глаза и оказывается, будто в другом мире.