Недосказанность

Фредди, подавленный неудачами на музыкальной арене и на любовном фронте, исступленно пытался найти себя в отношениях с Розмари. Он выплеснул в их связь всю свою эмоциональность, всю свою влюбленность, сексуальность и нежность, и все, чего он хотел от Розмари, - такую же любовь в ответ. Но с ответными чувствами все было не так. Во времена сексуальной революции 60-х, когда мужчины вели себя с женщинами, не церемонясь, когда идея свободной любви цвела буйным цветом, Фредди очень сильно отличался от других. Воспитанный сказками о бессмертной любви из "Тысячи и одной ночи", он мечтал стать для кого-то особенного единственным. Единственным навсегда. Розмари поняла это однажды утром, перед занятиями в колледже. Она торопливо шла по коридору, когда кто-то нежно и одновременно крепко обхватил ее за талию. Не успела она испугаться, как чей-то голос прошептал ей на ухо: - Доброе утро, моя дорогая! - и это был Фредди. Она была приятно польщена, но не стала показывать этого. Вместо того, чтобы обнять его в ответ, она скинула его руку со своей талии и довольно сухо ответила: - Привет, Фредди, как дела? Молодой человек никак не отреагировал на ее показное равнодушие. А Розмари отметила, что она ведет себя с ним так же, как ведет себя с ней Эл. Странно, но ей это понравилось, словно она отыгрывалась за свою ужасную личную жизнь с Элом на Фредди. Она понимала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Надо сказать, что Фредди, сделавший вид, что ничего такого не произошло, на самом деле заметил всё. Неуверенность в том, что он любим, вызывала в нем страшную тревогу. Он никому не признавался, но часто он не мог уснуть, снедаемый тяжелыми мыслями, что он никому не нужен, что он так и останется одиноким, никому не интересным иммигрантом. По утрам после таких ночей он был бледен и раздражен, и единственное, что могло заставить его жить в такие дни, была музыка. В ней он черпал вдохновение, и она была для него стимулом продолжать бороться, творить, жить. Порой он вспоминал Иветт и смеялся над собой - ну как он мог решить, что богатая девушка из древнего аристократического рода захочет стать его женой? Что нашло на него тогда, когда он делал ей предложение, глупого и наивного придурка? Тогда он снова искал общества Розмари, холодной, чопорной, отстраненной, пытался растопить ее лед и найти в ее сердце хоть капельку тепла. Но это было трудно сделать. Розмари была настоящим трудоголиком, тем более, что на ней висел кредит за фургончик, который она купила, чтобы отвозить товары в свой магазинчик. Она вставала рано утром и возвращалась домой поздно ночью, и их встречи с Фредди были редкими. Однако Фредди подбирал к Роуз ключик, приглашая ее на разные концерты, выставки и вечеринки. Он словно создавал свой маленький мир для этой девушки и себя, мир, где они принадлежали друг другу и жили одной жизнью. Однажды Роуз обнаружила, что они проводят друг с другом довольно много времени, и очень удивилась этому, не понимая, как это произошло. Но она снова ощущала некое самодовольство от того, что красивый яркий парень делает все, чтобы быть с ней, и настолько гордится своими отношениями с ней, что всячески пытается продемонстрировать их в колледже. При этом Розмари все еще никак не могла окончательно поставить точку в отношениях с Элом. Однажды осенью, когда она выходила из его квартиры после очередной ночи, проведенной с ним, она столкнулась лицом к лицу с бледным от ярости Фредди. - Я заметил здесь твой минивэн, - сказал он. - Выходит, ты до сих пор спишь с ним? - Ты что, следишь за мной? - перешла Розмари в наступление. - А тебе какое дело, даже если я сплю с кем-то еще, кроме тебя? У нас что, серьезные отношения? - А разве нет? - черные глаза Фредди вспыхнул яростью. - Я думаю, что у меня и у парня, который до сих пор даже не определился со своей ориентацией, вряд ли серьезные отношения, - усмехнулась она, зная, что бьет Фредди в больное место. Однажды, в минуту близости, когда они болтали о предыдущих отношениях, Фредди признался ей, что в школе у него была связь с одноклассником и что это были очень хорошие отношения, и он иногда думает, что он бисексуален. С тех пор Роуз всегда подтрунивала над Фредди, приговаривая, что он рано или поздно уйдет от нее к мужчине. Вот и сейчас она ударила Фредди в его слабое место, от чего он побледнел еще сильнее. - Послушай! - он схватил ее за плечи. - Все, что я хочу, чтобы ты любила меня. Чтобы любила так же сильно, как любят жизнь, чтобы я был для тебя всем! Потому что я не хочу растратить все свои чувства впустую, я хочу,чтобы между нами было что-то стоящее, сильное, огромное. Если ты скажешь мне, что больше не придешь к Элу, я готов отдать тебе всего себя. - Что ты такое несешь? - Розмари попробовала вырваться из крепких объятий Фредди. - Отпусти меня! - Все, что я прошу, чтобы ты впустила меня в свою жизнь. Мы же спим вместе, мы же гуляем вместе, мы же проводим кучу времени вместе, неужели это ничего не значит? Неужели для тебя имеет значение только этот говнюк, которому на тебя плевать?? Ты посмотри на себя - ты же просто подстилка, которая ждет, пока ее парень снизойдет до нее! Розмари посмотрела на Фредди, вдруг осознавая, как выглядит ее поведение со стороны: - Боже, конечно, значит. Фред, прости меня, я несу какую-то чушь. Я просто не думала, что наши отношения так важны для тебя. Сейчас, куда ни плюнь, все несут какую-то чушь о свободной любви, и я думала, что ты не против того, что наши отношения открытые. Признаться, я думала, что и у тебя кто-то есть. Парень там или девушка... - У меня никого нет, Роуз, - сказал Фредди. - Давай что-то решать. Я не готов делить тебя еще с кем-то. Я люблю тебя, очень, очень люблю. Розмари обняла Фредди: - Я тоже тебя люблю, Фред. - Тогда будем вместе? Только ты и я? - Розмари посмотрела в глаза Фредди, устремленные на него, отметила, что они были красными - то ли он плакал, то ли не спал всю ночь, и ответила: - Конечно. Конечно, отныне никого больше в наших отношениях не будет - только ты и я.

***

К сожалению для Фредди, даже после этого разговора Розмари не смогла отказаться от Эла. Вопреки всем договоренностям, девушка не бросила его, она просто стала намного осторожнее и усыпляла бдительность Фредди тем, что стала проводить с ним все больше времени. Да и вела она себя с ним нежнее и ласковее, чем раньше. Они с Фредди много гуляли по Лондону, болтая обо всем на свете, как и полагается влюбленным студентам. Замерзая, нагулявшись вдоль серой Темзы, они согревались в кафе и пабах, где сидели рядом, держались на руки. - У тебя сухая кожа, - сказала Розмари, проводя пальцем по ладони Фредди. - Горячая и сухая. - Но тебе же нравится, - усмехнулся Фредди, и Роуз прочитала в его взгляде желание. О, Фредди был невероятно сексуален и любвеобилен. Дай ему волю, он бы трахал ее везде. Роуз подавила улыбку и включила строгую учительницу. - Нравится, но больше мне нравится, когда ты разговариваешь со мной серьезно. - Тебе не нравится, когда я демонстрирую, как сильно я тебя хочу? - Ты так часто это демонстрируешь, что мне кажется, что это показушничанье. На самом деле, ты хочешь скрыть свою гомосексуальность, - она не удержалась, чтобы не подколоть парня. Но на сей раз он он решил ей подыграть: - Ну конечно, милая, ты такая умная, ты раскусила мою игру. На самом деле, я стал встречаться с тобой, чтобы быть поближе к твоему бывшему парню Элу. У него классная задница, так бы и трахнул его. Розмари рассмеялась. - Кстати, о гомосексуализме - тут наклевывается интересная выставка художников-геев, не хочешь сходить? - Геи рисуют как-то иначе? - спросил Фредди. - Возможно. Ведь у них другое восприятие жизни, чем у гетеросексуалов. Плюс мир к ним враждебен в отличие от нас. - Интересно было бы посмотреть, - сказал Фредди и спохватился. - Подожди, а это не те художники, с которыми тебя познакомил твой бывший парень? Розмари немного смутилась: - Да, они. На выставке Эл тоже будет. Но ведь это не повод не ходить? - Ты с ним общаешься? - Очень редко, - Розмари увидела, как на лице Фредди появилась ярость. - Послушай, не могу же я обрубить с ним все контакты. Мы с ним уже много лет вместе, у нас куча общих друзей, одна компания. Естественно, что мы пересекаемся! В этот момент им очень удачно принесли фиш-энд-чипс, и Роуз удалось перевести разговор на успехи группы Фредди. А тот, что было для него естественно, очень быстро переключился на разговор о своем любимом Джимми Хендриксе. Розмари терпеливо слушала о том, что Хендрикс бог, что все, что Фредди хочет, это быть Хендриксом, радуясь, что неприятной темы на этот раз удалось избежать. А Фредди было не остановить. Никого не стесняясь, он громко напевал песни Джимми и отстукивал ритм пальцами по столу. Его энергия не могла удержаться внутри, заполняя собой все пространство вокруг него, и это было завораживающим зрелищем. Впервые Розмари подумала, что ей будет не удержать этого странного парня рядом с собой. Что ей снова будет больно, когда он ее бросит. А он ее бросит - они слишком разные. А если они все равно расстанутся, то какой смысл прекращать отношения с Элом?

***

В то время Иветт жила на Манхэттене в роскошной квартире, которую ей оплатили родители. Знакомый отца устроил ее на стажировку в новый журнал о рок-музыке "Роллинг Стоун", редакция которого находилась на западном побережье в Сан-Франциско. Ив должна была работать в Нью-Йорке и договариваться об интервью с интересными музыкантами и писателями Восточного побережья. Эту работу ей облегчало ее имя, связи и деньги ее родителей: кому не хотелось провести вечерок за бокалом чего-нибудь крепкого с настоящей английской леди? Тем более, такой хорошенькой. Ей очень нравилась ее богемная жизнь - клубы, тусовки, интересные мужчины, стильные и красивые женщины, нравилось, что она сама кружит головы мужчинам и получает несерьезные, но тешащие самолюбие предложения сняться то в одном, то в другом фильме. Секс, музыка, алкоголь, марихуана - то были веселые времена, и ей некогда было скучать. Иногда она думала о Фредди. Чаще - с обидой за то, что он не пришел попрощаться, не нашел в себе смелости поговорить с ней. А иногда она думала: а что, если бы она согласилась выйти за него замуж? И тогда она понимала, что все сделала правильно. Была бы у нее такая веселая жизнь, как сейчас, будь она отверженной в своем кругу? Что мог дать ей этот странный мальчик с торчащими зубами и растрепанными волосами? Однажды ее познакомили с Джимом Моррисоном, красивым и очень странным молодым человеком, который пел в не очень знакомой ей, но весьма популярной в Америке группе "The Doors". Речь шла о том, чтобы сделать с Джимом интервью, и в процессе переговоров Иветт провела с Джимом гораздо больше времени, чем предполагала. Похоже, она понравилась ему. Он явно искал ее общества, любил смотреть, как она смущается при его предложении выкурить косячок, особенно, когда он узнал, что она настоящая аристократка. Она любила сидеть с ним за рюмкой чего-нибудь крепкого и слушать, как он читает свои странные и красивые стихи. Нет, между ними не было ничего романтического, но был взаимный интерес. - Я думаю, у нас получится хорошее интервью, - сказала она как-то раз. - Ты интересный человек. Можно затронуть множество тем. Джим с усмешкой посмотрел на нее: - Я знаю. Но что за человек ты, Иветт Спенсер? Она пожала плечами: - Человек как человек. Две руки, две руки, голова и туловище. - Почему у тебя нет бойфренда? - Ну я встречаюсь с разными, - сказала Ив. - Ничего серьезного, просто секс... - А в Англии тебя никто не ждет? - Мы расстались. Почему это тебя интересует? - Ты холодная, как лед, Спенсер. Мне интересно, ты вообще способна испытывать чувства? - Ну я скажу "да", и как ты проверишь? Джим долго смотрел на нее и в глазах его плясали чертики. Он явно что-то задумал. Иветт начала испытывать смущение, и тут он выдал: - Хочешь побывать у настоящего шамана. - Ты еще спрашиваешь, конечно! - Тогда я тебя познакомлю с одним. Он-то и прочитает, что ты за человек. - Ловлю на слове, - сказала Ив. Джим выполнил свое обещание в ближайшие выходные. Он заехал за Ив на машине. - Куда мы едем? - В аэропорт. - Звучит как приключение. - Это и будет приключение, - Джим отвечал кратко, видимо, не желая раскрывать сюрприз раньше времени. Ив откинулась в кресле с легкой усмешкой. Ох уж этот Джим, вечно пытается ее подловить.

***

Надо сказать, ему удалось. Он вывез ее в одну из индейских резерваций на Западе. Здесь Джима встретили, как старого знакомого, и поселили его и Ив в настоящем вигваме. Ив молчала, стараясь не показывать своего беспокойства. Внезапно Джим вдруг заговорил с ней: - Мы здесь ненадолго, в понедельник уже будешь на работе. Скажешь, что я согласился на все условия журнала, фотограф будет ваш, интервью будет бомба. - Такое ощущение, что мне придется что-то сделать для этого, - усмехнулась Ив. - Придется. Только не то, что ты думаешь, - сказал Джим и вышел из вигвама. Вечером после ужина приехала еще пара друзей Джима. Они обмолвились о каком-то индейском обряде, и Ив навострила ушки - ей стало ужасно интересно, что же произойдет. Наступала ночь, недалеко от вигвамов разожгли костер. Джим, Ив и его приятели направились к нему. Ив увидела старика-индейца, курящего трубку. Рядом с ним лежал полупустой мешок. Он молча оглядел всю компанию и знаком пригласил всех садиться на шкуры, разложенные вокруг костра молчаливыми молодыми людьми, которые сразу же исчезли, как только компания расселась вокруг костра. Джим приблизился к старику и что-то прошептал ему на ухо. Старик выслушал его с легкой улыбкой и кивнул. - Приветствую всех у моего костра, - произнес он. - Мой дом - ваш дом. Нестройный хор голосов ответил на его приветствие. - Вы спрашиваете, что мы будем делать сегодня, - продолжил индеец. - Сегодня мы узнаем, кто вы на самом деле. У меня для вас есть кое-что, что раскроет ваше сознание сегодня, - сказал старик и вытащил из своего мешка сигарету. Раскурив ее, он передал ее Джиму. Джим затянулся и передал сигарету Ив. - Кури, - сказал он ей. - Вдыхай глубже. - Это не опасно? - спросила она. Джим закатил глаза и буквально засунул сигарету ей в рот. - Давай, - сказал он. - Дыши. Она вдохнула ароматный дым и закрыла глаза. Выпустив дым через ноздри, она распахнула веки и увидела изумленные лица Джима и его друзей. - Что с твоими глазами? - спросил Джим и посмотрел на индейца. Тот тоже с нескрываемым удивлением смотрел на Ив. - Что? - тревожно спросила Иветт.- Что с моими глазами? Шаман поднял руку, останавливая ее, когда она рванулась к сумочке за зеркалом: - Твои глаза в порядке. У них такой цвет. - Но они были голубыми - сказал Джим.-А сейчас они белые. Признаться, мне от этого охеренно страшно. - Ты глупец, Джим. Они и сейчас голубые, - сказал шаман. - Это как небо. Просто когда ты смотришь на воздух, из которого состоит небо, ты тоже не видишь ничего. Так и с ее глазами. Иветт смотрела в черные глаза шамана. В них отражался костер. - Я вижу тебя, - сказал старик. - Ты не принадлежишь себе. Ты принадлежишь своему роду, древнему, славному. Поэтому-то он не может получить то, что хочет от тебя. - Он? - сказал Джим. - Кто "он"? Старик улыбнулся и показал на ее грудь: - Тот, кому в конце концов достанется ее сердце. - Мое сердце никто не заберет! - сказала Ив и глупо захихикала, ощущая, что сердце забилось быстрее. Она поняла, что речь идет ни о ком другом, а о Фредди, и осознание этого факта заставило ее испугаться.. - Заберет, - закивал шаман. - Ты сама его отдашь, чтобы быть с ним вместе. Вы из разных миров, как весна и осень, как инь и ян, как утренняя и вечерняя заря. Он станет королем и завоюет оба ваших мира для тебя. И все это для того, чтобы ты взяла его кольцо. - Откуда вы знаете про кольцо? - Отчего бы мне не знать? - засмеялся шаман. - Мы встречаемся с волшебными предметами трижды в жизни. Так что ты увидишь это кольцо еще два раза. И если ты хочешь стать свободной, то ты должна его взять. А если не возьмешь, то умрешь. Вы всадники бури. Один созидает, другой разрушает. Джим подался вперед. Он впитывал слова старика, как губка, в голове рождались новые стихи. - Ты должна любить своего мужчину, тогда жизнь не закончится, - пробормотал старик. - Если ты будешь его любить, вы пройдете по краю пропасти и вернетесь живыми. Ив пыталась понять, о какой пропасти идет речь, когда шаман взял ее за руку и посмотрел на линии ее ладони. Лицо его омрачилось: - Однажды ты впустишь в свое сердце ненависть. И ненависть сожрет тебя изнутри. Не делай этого. В этот момент Ив внезапно провалилась в черную обволакивающую мглу.

***

Она пришла в себя в вигваме. Все спали. Снаружи пробивался бледный свет. Ночь отступала. Она накинула на плечи одеяло и вышла в прохладное утро. Вокруг не было ни души. Костер давно угас. Она осмотрелась. Над головой где-то в глубине неба парил орел. Она смотрела на него и думала, какой безмятежной может казаться смерть. Вот он парит, такой равнодушный, такой свободный, словно наслаждающийся своими роскошными крыльями, силой, свободой, но на самом деле он высматривает добычу. И когда он заметит ее, он стрелой понесется за ней и отнимет ее жизнь. "Смерть всегда рядом, кружит над нами, беспечными птичками" - пришло ей в голову, и она почувствовала, что какое-то воспоминание пытается выбраться на поверхность из глубин ее памяти, но... - Доброе утро, - раздалось у нее за спиной, и она вздрогнула от неожиданности. Это был Джим. - Привет, - сказала она. - Ты вчера нас немного напугала. - Я и сама испугалась. Джим смотрел на нее задумчиво. - Что будет теперь? Выйдешь за своего парня? - Не думаю, - ответила она. - Я же здесь, а он там. Этому не бывать. - Шаман сказал, что ты должна взять его кольцо. - Я не могу, - сказала Ив. - Я не люблю его настолько, чтобы бросить всю мою жизнь. - Очень глупо с твоей стороны, - сказал Джим и закурил. - Если бы только я знал, что буду счастлив, я бы бросил все. Иногда я думаю о том, чтобы сказать всем, что я умер, и исчезнуть где-нибудь в Мексике. - Идиотская мысль, - холодно сказала Ив. - Хотя для бизнеса может быть интересно. Продажи пластинок взлетят. Джим промолчал. Казалось, она угадала его мысли, и это смутило его. - А что значит - быть счастливым? - вдруг спросила Ив. Джим некоторое время смотрел, как тает в воздухе голубоватый дым. - Быть собой, - сказал он, наконец. - Понять себя, принять себя. - Я тоже хочу быть собой, - сказала Ив. - Но для этого мне не обязательно быть с мужчиной и выходить за него замуж. - А может, только с ним ты будешь собой истинной? Ив резко повернулась к нему: - Ты не знаешь, о чем ты говоришь, Джим. Вообще мне иногда кажется, что для тебя главное - это сказать что-то красивое. В поэтическом плане. А жизнь - это не поэзия. Вообще - что это значит: быть собой истинной? А что есть истинная я? Я просто человек, человек из определенной семьи с определенными желаниями и устремлениями. И обязанностями. Джим лениво затянулся: - Ты же слышала - ты и он всадники бури. Неужели тебе не интересно, что это значит? Неужели вся эта хератень - титулы, замки, аристократические замашки - так важны для тебя? - Конечно. Ведь это тоже я. И да, эти мероприятия, когда выгуливаешь на себе драгоценности на сотни тысяч фунтов, это тоже я. Все это я. И мне нравится это, представляешь? Я не буду спать на земле в сраной Мексике, слушать бредни какого-то индейца и восхищаться полетами орлов, потому что я люблю совсем другое! - Тогда какого хера ты страдаешь по нищему парню? - Кто тебе сказал, что я страдаю? Старик, который видел меня впервые в жизни? Накурившийся к тому же всякого дерьма? Джим рассмеялся: - Да твое лицо сказало об этом. Вчера все было видно по тебе. По женщине всегда видно, когда она влюблена. И ты, леди Спенсер, влюблена по уши. Не понимаю, зачем это отрицать. Через некоторое время Иветт сказала ему: - А зачем это подтверждать? Это никому не нужно. Вот и все. Глядя на ее спокойное красивое лицо и ледяные голубые глаза, Джим подумал, что никогда не поймет этих аристократов. Самые прекрасные человеческие чувства - любовь, привязанность, нежность - все разбилось об это ледяное спокойствие. - Твою мать, Спенсер, - произнес он. - Человек ли ты? Где твои чувства? Иветт пожала плечами: - Чувства проходят. Все проходит. - Но что-то же должно остаться. - Тогда пусть останется он, - и Ив показала Джиму на парящего в небе орла. - Он - настоящий всадник бури. Джим засмеялся. - Спенсер, - сказал он. - Что бы ни случилось, обещай мне, что ты будешь любить того парня. И вы пройдете по краю той пропасти и вернетесь живыми. Обещай, что не пустишь ненависть в сердце. - Это красиво и бессмысленно, Джим. Но я пообещаю тебе. Если ты сделаешь с нами интервью. Моррисон рассмеялся. - Я обещал. Интервью будет.

***