Катехизис

. Не успел он войти в палату, на него налетел с упреками сам Максим, вскочив с кровати, словно и ничуть не пострадал. — Где?! Где ты был?! — Кричал Нилов, пытаясь как можно сильнее ударять ладонями мужчину куда попало. Наташе пришлось оттаскивать его, держа за плечи, а Денис пытался сдержать его движения, заключив его руки в свои. — Макс...мне так жаль, прости. — Видя снова нахлынувшие слезы на лице мальчика, выдавил из себя он. — Прости?! — не прекращал орать уже охрипшим голосом Макс. — Прости?! Слезы сменились истерическим смехом. Он смотрел на Дениса исподлобья, вглядываясь в его глаза и пытаясь найти в них ответ на свой немой вопрос "Как?". — Прости! — повторял Макс, иногда закашливаясь. — Смешнее было бы только, если бы сам этот ублюдок извинился. — Макс...мы поговорим об этом у меня дома, ладно? Дениса едва ли удивило случившееся, он пришел по звонку врача. Периодически подобное происходило, но он никогда не вмешивался в последствия. Об этом уже успели поговорить приехавшие с Максом люди из студии. — Что-то когда со всеми остальными это случалось, ему было до фени. А тут приехал, смотри-ка. — Выговаривала одна из актрис своей коллеге. — Что только Дэн в нём нашел.. тощий, невоспитанный, одна рожа пока еще милая и без пластики. — Вот так, тратишься на внешность, косметологию, каждый месяц на эти уколы бегаешь, талию делаешь, жир гоняешь с боков на зад, а тебя затмевает какой-то школьник из подворотни. — Да ладно, — махнула рукой одна из девушек, — Это пока ему четырнадцать... — Уже пятнадцать, — перебила её вторая, — я слышала, у него недавно день рождения был. — Ну пятнадцать, не важно! Я к тому, что в 25 его триумф уж точно кончится, и с таким спросом на него начнутся серьезные проблемы со здоровьем, только успевай платить. А где он денег возьмет, если больше не сможет заработать собой? Вот и кончится его карьера. Нам, девочкам, в этом плане куда выгоднее! К их обсуждению постепенно присоединились и остальные. Галдеж продолжался до тех пор, пока постовая медсестра отделения не сделала им замечание. Максим успокоился только спустя некоторое время. По просьбе Дениса их отпустили домой с условием обязательного посещения врача для контроля состояния через несколько дней. Всю дорогу Максим всё еще был в помутненном сознании, не отвечал на вопросы мужчины, отворачивался, когда тот пытался заглянуть ему в глаза. Только в квартире, когда они оказались наедине, он немного разговорился. Денис пообещал, что больше не уедет вот так, ничего ему не сказав, но с условием, что и Макс не будет больше требовать времени на уединение после съемок. Они сошлись на том, что Наташа будет сопровождать отныне его до самого отъезда. Она была действительно хорошим и ответственным ассистентом, и годилась не только в визажисты и парикмахеры. Как ей довелось освоить все эти связанные специальности к своим годам, она не рассказывала. Максим знал только, что она бралась за всё, что может, со всей душой и стараниями, и вовсе не была треплом, как большинство работающих вместе с ним девушек, которых так не любил Нилов. Кроме того, она была блондинкой, а это почему-то вызывало у него еще большее расположение к ней. Что-то действительно светлое исходило от неё по его мнению, было приятно даже просто находиться с ней рядом. Так, постепенно, кроме Анны он подпустил к себе еще одну женщину. В школе даже спустя время не нашлось близких к нему по духу людей. А кто, может, и мог бы составлять компанию Максиму хотя бы на переменах, тех он игнорировал сам. Это его не сильно расстраивало, по сравнению с приближением выпускных экзаменов девятого класса. Нужно было уже давно определиться с предметами, которые он будет сдавать помимо русского и математики, а он все еще не мог определиться. Он знал хорошо литературу и её историю, знал наизусть несколько десятков стихов, включая обязательное письмо Татьяны к Онегину, а некоторые стихи Лермонтова и Есенина он мог вставить в любой разговор вместо ответа. Но кроме этого его душа ни к ему не лежала настолько, чтобы немедленно приступить к усердной подготовке. Химия и физика сразу были убраны из возможных вариантов: не потому, что он был не способен их понять, а потому, что дополнительные уроки и консультации вели его нелюбимейшие учителя. Кроме того, все занятия поверх программы нужно было оплачивать, а он даже представить не мог, откуда он возьмет на это деньги — ¬просить у Дениса желания совершенно не было. За историю и обществознание он браться боялся, несмотря на свою исключительную память и хорошую преподавательницу. Она же, если узнает о его решении сдавать эти предметы, просто застрелится! Светлана Витальевна, хоть и прекрасно рассказывала материал, была строгой и требовательной, а когда разговор заходил об экзаменах, она переходила к угрозам. "Только попробуйте выбрать историю — убью!". Маленький кулак сухой женщины небольшого роста выглядел действительно устрашающе. Что же оставалось? Физкультура. От такой мысли Максим сам над собой посмеялся. Он и физкультура! Он может похвастаться только хорошей гибкостью и растяжкой, но прыжки и подтягивания точно не про него. Так он вернулся к единственно возможному обществознанию. Учебники были тоненькие, а определения бессмысленными, но хорошо запоминающимися. Оставалось только правильно сказать о его выборе Светлане Витальевне и попросить у неё совета, как ему без репетиторства подготовиться к только что введенной новой форме сдачи государственной итоговой аттестации. — Хосспади, Максим! — как только узнала об этом, сказала учительница, запирая кабинет после проведенного урока. — Может, подумаешь? — Я думал. — Тихо ответил он. Женщина закатила глаза, тяжело вздохнув. Она пошла к учительской, показав жестом, чтобы он шёл за ней. По дороге она начала рассказывать, что это, конечно, худший выбор, который он мог сделать. На лестнице их нагнал одноклассник максима, прервав её. — Ну Сан Тальна! Ну мне очень нужна четверка, ну пожалуйста, мне папа мотоцикл иначе не купит! Ну Сан Тальна! — перекрыв дорогу, конючил он. — Уйди с глаз моих, — отмахнулась женщина, — сейчас вот как стукну, будешь фиолетовый в крапинку! Уйди! Максиму оставалось только наблюдать за драмой одноклассника. "Вот у человека проблема" — с презрением подумал он. — Так, Нилов. — Обратилась учительница к нему. — В четверг после шестого урока приходи со всей группой. — Но, Светлана Витальевна...это же платно. Женщина махнула рукой со связкой ключей в ней, чуть не заехав по лицу юноше. — Приходи.