Катехизис

      Не дав толком прийти в себя, его погнали снова погружать вещи. Иногда они сталкивались взглядами с проходящей навстречу такой же нагруженной Анной, но он тут же отворачивался. Нилов терпеть не мог видеть в чьих-то глазах сожаление по отношению к себе. Хоть он и знал, что бежать из этого места и от этих людей бесполезно, сейчас видел смысл только в нём. И когда наконец он смог остаться наедине с собой, спрятавшись за углом апсиды, возможные пути возвращения в Москву закрутились в голове. Всё упиралось в отсутствие денег. Какими ни были блестящими идеи, все они обрывались на необходимости покупки билетов. Дима бы, конечно, не стал ограничиваться дорогой поездом и сел в первую остановившуюся попутку, но этот вариант Максим исключил сразу. Перед ужином Анна, хоть он и избегал всячески её внимания целый день, нашла его у озера, как обычно. Они долго молчали, сидя рядом, от чего девушке становилось всё тревожнее с каждой минутой. Она старалась не смотреть на Максима — он всё равно как минимум отвернется, если не встанет и не уйдет. Но когда она почувствовала, что их свободное время на исходе, осмелилась спросить:       — Что ты задумал?       — Надо валить отсюда. А у меня денег нет в Москву слинять. — Спокойно ответил Макс, словно ждал этого вопроса.       — Вот незадача, — Послышался сзади знакомый голос, в котором они сразу узнали Ольгу,       — Вы всё время тут ныкались, а никто не догадался. Она подошла совсем близко, не скрывая насмешливого взгляда и ухмылки.       — Как можно быть такой противной, а?! — Не сдержалась Анна, уже собираясь вступить со сводной сестрой в перепалку, но Макс дёрнул её за руку, заведя за свою спину. А когда она непонимающе подняла на него взгляд, он шепнул ей:       — Иди на территорию и жди меня там. Но Анна не сдвинулась с места, только нахмурившись уставилась на Макса.       — Верь мне. — Он толкнул её по направлению к белым стенам, и выждал, пока не убедился, что она действительно пошла. Как только её силуэт начал отдаляться, Нилов устремил всё внимание на Ольгу.       — Как хорошо, что ты нашла это место. С лица девчонки сразу же пропала надменная улыбка.       — Всмысле?       — Я ждал тебя.       — Меня? — уже растерянно переспросила она.       Обернувшись, Анна уже не смогла заставить себя пойти дальше. Она встала почти у самых ворот, едва выглядывая из-за угла. Ничего хорошего теперь ждать не приходится, если уж эта мерзкая стукачка подслушала их разговор. Она прищурилась, чтобы лучше рассмотреть происходящее, и тут же глаза сами широко распахнулись от увиденного. Максим прижимал своим телом Ольгу к стволу дерева, опираясь о него одной рукой, и нависал над её лицом слишком близко. Она видела только как в разговоре шевелятся губы обоих, и иногда Макс улыбался, но Анна прекрасно знала эту улыбку и этот взгляд. В первый раз она действительно испугалась, когда увидела их. Когда в глазах появлялся этот нехороший огонёк, а цвет заметно темнел до того, что радужка со зрачком были едва различимы, от Максима было невозможно оторваться, и кажется, Ольга сейчас так и попала под его влияние. Сколько едких слов она говорила ему в след, с каким удовольствием выговаривала поток колких тычков Анне, а сейчас стояла перед Ниловым, и казалось, вот-вот разрыдается. И действительно: спустя мгновение она повисла на нём, уткнувшись в грудь, а плечи вздрагивали от расходящихся рыданий. Анна сделала глубокий вдох, чувствуя неприятный скрежет на душе. Во рту ощущался привкус горечи, её буквально тошнило от того, что она видела, но оторваться от зрелища и пойти к корпусу, как ей и было велено, не могла. Она прижалась к холодной каменной стене спиной, и тогда стало немного легче. А когда она снова перевела взгляд в сторону озера, замерла, забыв и о сбитом дыхании. Максим целовал эту негодяйку, а от её истерики по виду не осталось и следа. На смену дурному самочувствию пришла паника. Анна огляделась вокруг и на своё успокоение никого не увидела. Их нужно было остановить, ведь если она их видит, значит и все остальные также легко могут заметить. А если уж они не остановятся на поцелуях, это будет катастрофа и скандал, за который их еще месяц будут мокрой крапивой хлестать: она как раз достаточно разрослась для этого. А может, и того хуже. Заставят соль ложками есть, или на битом стекле стоять сотни ночи подряд. Фантазия у Екатерины и остальных матушек была всегда богатой на наказания. Что будет, если действительно сейчас они не остановятся, Анне и подумать было страшно, а картинки надвигающихся истязаний так и мелькали перед глазами. Но к счастью, вскоре эти двое уже двигались по направлению к монастырю, словно ничего только что и не происходило.       Анне пришлось переместиться к жилому корпусу, чтобы не вызывать подозрений у Максима. Ей казалось, что она осталась незамеченной, но напрасно. Он прекрасно всё это время видел её.       Их почти сразу, чуть успели они вернуться, выстроили на ужин. Анна не знала, куда ей деть взгляд. Нельзя было смотреть друг на друга без причин, а тем более разговаривать в присутствии воспитательниц, если не хочется получить наказания. Иногда за столом она всё же поднимала взгляд на Ольгу и моментально непроизвольно закатывала глаза. Та светилась хорошим настроением, хоть и очень старалась скрывать это. На другом конце стола сидела мать Ольги, которая также заметила непривычное довольство дочери, украдкой поглядывая в их сторону. Это была главная трагедия в жизни противной девчонки: с тех пор, как они с матерью пришли в монастырь, поговорить им не удавалось. Их расселили намеренно как можно дальше друг от друга, и следили, чтобы ни одной минуты вместе они не провели. Устраивали весь распорядок дня так, чтобы работы их не пересекались, и на службах ставили настолько далеко, что за головами других и увидеть друг друга было сложно. Пожалуй, из всех здешних детей Ольга была единственной, кто что-то знал о родителях. По крайней мере, она видела, что её мама жива, хоть и стала выглядеть из-за тяжелых работ гораздо хуже и болезненнее.       Посреди ужина привели новую девочку. На вид ей было лет шесть, и она была ужасно истощена. Светло-серые глаза сияли на осунувшемся лице в пробивающемся через окна свете. Её посадили на свободное место рядом с остальными воспитанниками, и продолжили молчаливую трапезу. Однако, она постоянно нечаянно привлекала внимание монахинь к себе. Сначала на неё недобро зыркнули, стоило ей взять второй кусок ржаного хлеба, а когда она без команды потянулась за супом, получила от вскочившей в момент со своего места Екатерины по рукам. А позже и по губам за вопрос, заданный без разрешения.