Катехизис

      Добежав до машины, Максим наконец позволил себе пару секунд отдышаться. Но внутри машины с надписью «милиция» крепко спали двое: участковый и водитель. Нилов дернул за ручку задней двери, в надежде быстрее скрыться в машине до того, как им удастся разбудить мужчин, но машина была закрыта изнутри. Им пришлось, забыв об аккуратности, стучать по стеклу и переднему бамперу машины, что нарушило сон дежурных. Окно сразу же опустилось, и один из них высунулся с криком       — А ну убрали свои передние отрезки! Конченные что ли в край?!        — Забирайте нас, мы, видите, проститутки, мы во всем сознаёмся! Поехали в отдел, давайте, мы очень каемся!       Дима почти вдвое согнулся, чуть ли не залезая с этими словами в машину через окно.       — Обкурились, что ли? — участковый отклонился назад, выпихивая рукой в грудь непрошенного гостя.        — Точно! Еще и обкурились! Забирайте нас, мы нарушаем общественный порядок!       — Вы нарушаете мой поко-ой! — Протянул в зевоте водитель. — Серёг, затолкай их нах сюда, за хулиганство повяжем. Не успел участковый выйти из машины, как только щелкнули замки двери, мальчишки прыгнули на заднее сидение. Макс закрыл глаза как только приземлился. Ноги гудели от бега на каблуках, а в ушах стоял звон от нервного напряжения.       — Ёпт, да вы же еще и не бабы. — Уже в дороге, всматриваясь в зеркало заднего вида, заключил водитель.       — Мы пьяные транс-проститутки, пытавшиеся разбить вам машину, так и запишите.  — Подсказал Нилов, не открывая глаз.       — Больные ушлёпки вы на пути нашего дежурства, вот вы кто!       Поспать, как мечтал Максим, не удалось. Даже задремать не успел, как их выдворили из машины и проводили в отделение. Серёга, как назвал участкового водитель, предложил учтиво обоим сесть к нему за стол и подвинул к себе лениво бумагу.       — Документы давайте, господа.       Дима торопливо зарылся в глубинах сумки, пытаясь наощупь достать паспорт, но он никак не шел в руку. И он начал выкладывать одну вещь за одной прямо на стол участкового.       — А у меня их…нет.  — невозмутимо сказал Макс. ­      — Чего?! — взвизгнул друг и резко перестал копошиться, устремив всё внимание на него. — Пиздец…       Участковый лишь вскинул брови и закрыл глаза. «Пиздец» - подумал и он тоже, до этой фразы надеявшись коротко поговорить, поругаться и отпустить этих двоих.        — Так, пидорасики… есть какие-нибудь еще из вашей коммуны ушлепки, которые привезут их?       — А они очень нужны? — решил спросить Максим в надежде, что можно обойтись и без документов.       — Ты такой простой, как пять копеек. — Усмехнулся мужчина. — Стоишь столько же?       Дима уже хотел вмешаться, но Максим в ответ на дернувшегося друга влепил ему ладонью по бедру.       — А я так плохо выгляжу?       Дежурный осмотрел внимательнее мальчишку. Кроме потекшего макияжа в глаза бросились неестественно заостренные из-за худобы черты лица. Скулы подчеркивались тенью длинных волос, от чего щеки выглядели совсем впалыми. Под открытыми ключицами и на шее сквозь бледную кожу просвечивали вены, а когда он говорил, можно было пересчитать даже хрящи трахеи.       — Еще и на наркоте сидишь, что ли? Макс поднял на мужчину исподлобья взгляд, уже собираясь без стеснения сказать правду, но Дима его больно пихнул в бок локтем.       — Даже не думай трындеть лишнего. — Процедил сквозь зубы он. Нилов снова прикрыл глаза и откинулся на холодную бетонную стену. Невозможно хотелось спать, а остальное сейчас мало волновало.       — Але, я с кем разговариваю? — раздраженно обратил на себя внимание мент. — Когда прыгал к нам в машину не заткнуть было, вот теперь развлекай дальше. Но для Максима слова уже доносились сквозь пелену дремоты.       — Ты, кажется, не понял…        Мужчина обошел свой стол и медленно приблизился к ним. В ответ на попытки Димы растолкать его, Макс только сонно промычал и отмахнулся, отворачиваясь от него. Повернуться обратно в момент его заставила прилетевшая с размаху пощечина, от которой он ударился затылком о бетон и зашипел от боли. Мужчина сел напротив него, не поленившись перенести стул, и снова повторил вопрос.       — Ты без документов, пойман ночью на трассе за хулиганство в нетрезвом виде и с признаниями о проституции. Ты вообще врубаешься, что тебе светит? Сейчас напишу о нападении на сотрудника милиции, и ты заговоришь иначе.       — Он всё понимает, — попытался за него ответить Дима, — Просто мы очень долго не спали и…       — А я с тобой не разговариваю, ты вообще вали куда угодно!        — Но..Вы же еще не проверили мои документы. — Тебе помочь, что ли?       — Нет-нет, мы тогда пойдем.       Дима уже принялся поднимать за руку Макса, но дежурный остановил его.       — Он никуда не пойдет, он вообще без документов. Вали быстро, говорю!       Макс наконец посмотрел на друга.       — Иди.        — Да ты с ума сошел! Оставить тебя здесь одного? Ты вообще понимаешь…        — Иди! — повторил, повысив тон почти до крика, Максим.        В Диму резким рывком была брошена его сумка и документы с вещами, разложенными им на столе, которые он поспешно принялся собирать. Также грубо был со стуком выставлен на стол и телефон.       — Набери Дэну! — увидев это, сразу попросил Макс. Дима молча кивнул и покинул помещение за несколько секунд, уже в пути листая в мобильнике телефонную книгу.       Дежурный снова приземлился на стул и продолжил всматриваться в гостя. Самому ему уже вовсе не хотелось спать, близилось время сдачи дежурства.       — Как вы мне надоели, а. Это второе дежурство на неделе, а одни шлюхи только и попадаются. И не всегда живые. Че вас туда занесло? Что уж не в лесу-то веселились?        — Слушайте…я или спать, или давайте кофейку, а? Мужчина расхохотался.       — И все вы такие наглые, я не могу, пока живые. Вообще бессмертные, как будто. На прошлом дежурстве сразу им героинчику подавай.        — А у вас есть что ли?       — Слушай, тебе не то, что хуй, палец в рот на клади, по локоть откусишь. Максим закатил глаза, разочарованно вздохнув.       — Ну тогда кофе.       Через несколько минут действительно ему предложена чашка с дымящимся ароматным напитком.       — Надеюсь, вы туда не нассали.        — Нет, ты действительно какой-то больной. Вообще понимаешь, где ты, с кем ты?       Максим многозначительно посмотрел в глаза дежурному.        — Мне сейчас так похуй, если честно. Смотрите: я живу у друга, потому что у меня дома все будут только рады меня ухлопать, потому что денег я больше не приношу, а денег я не приношу, потому что меня выгнали с работы, а с работы меня выгнали, потому что белка по голове шарахнула, и такое веселье я словил потому что на этой работе я и начал упарываться, но в то же время я учился без троек, но никуда не поступлю, потому что все документы сожгли у меня дома прямо перед моим носом, чтобы не думал ни о какой дурацкой учебе, а дальше был золотой антилопой, но так как меня оттуда выгнали, дома меня точно убьют, сейчас мы еле унесли ноги от гребаных извращенцев, которые, как оказалось, выслеживали нас уже больше недели, теперь они тоже хотят нас убить, ведь мы сорвали им веселье. Вы меня тоже хотите убить, потому что я сорвал Вам сон. А еще меня начинает знобить и это хуже всего, блять, хуже всего этого, потому что я сам скоро и без вашей помощи от ломки сдохну. Хэ-Хэй! — он хлопнул громко в ладоши с обреченной улыбкой на лице и с наслаждением отпил еще горячий кофе. — А кстати, один раз все уже обрадовались, что я действительно откинулся, но, когда они уже думали, где меня беспалевно закопать, я вдруг очухался.       Брови мужчины, выслушивающего весь словесный поток, на который сам же и сподвиг Максима, поползли вверх.       — И сколько тебе лет?…— только и смог выдать в ответ на все это дежурный.        — Пятнадцать. Участковый присвистнул.       — Пиздецовый ты мальчик. Мдааа, ну и че мне с тобой делать? — он посмотрел на часы, до конца смены оставалось двадцать минут. Задерживаться на работе ему совершенно не хотелось, и тем более носиться с этими мальчишкой и пристройкой его в какой-нибудь интернат.       — Может пойду я, а?       — Куда?! Сам только что же сказал, что со всех сторон не очень варианты.       — Ну и…       — Ага, а что я практикантам буду рассказывать? Они же будут спрашивать, чем закончилась история, а если я скажу, что просто отпустил, я же бездушной тварью буду, а они же еще так верят, что будут настоящей Милицей, а не этими гандонами. Ну, правда, некоторые, а некоторые уже гандонами приходят.       — Ну… Вы зовите, когда решите рассказать. Приду и с ними тоже кофейку бахнем.       — Да придешь ли… — оценивая ситуацию и внешний вид Макса, засомневался он.       — Зуб даю.