My beautiful madness

      — Думаю, это случайное событие, порождённое нашей общей скукой.       Слова так отчётливо играют в голове, что их можно буквально ощупать. Впиваются когтями, требовательно ведя внимание к себе.       — Такое же случайное, как наша встреча?       Слишком хорошо. Если бы он мог, отдал бы душу за это мгновение длиною в вечность.       — Такое же случайное, как твоя фраза.       Ближе некуда. Они ведутся друг на друга, буквально не разнимаясь за увеселительный процесс. Наслаждаются. Упиваются.       — Я верю в судьбу, так что...       Слишком много вопросов, на которые они не получат ответ, пока не придут к равному умозаключению.       — А может это просто общий дурман? — голоса сливаются в одной фразе, становясь одним целым на считанные секунды.

***

      Да поможет бог подняться с утра, воспротивясь воле тела, болезненно бьющего по самому себе.

Твою мать, ты вообще на чьей стороне?

      Осколочная боль бежит по телу, устраивая целый марафон, если не более того, в надежде вывести его из равновесия, которое он потерял, кажется, вместе со своим сознанием.       Последние воспоминания расплывались, как волны по морскому берегу, с такими же усилиями бились о границы маленькой черепной коробки демона. Что же с ним происходит каждый раз? Ну, не считая чрезвычайно болезненных ощущений, от которых он как раз отключается.       Как это..болевой шок? Можно сказать, он умер уже раза три точно. Видимо, ведущий хорошо постарался над тем, чтоб его жертва мучалась в агониях, но была пригодна для жизни.

Спасибо, я крайне польщен.

      А тело всё болит. Ему больнее, чем когда-либо. Зато душа спокойна. Как-то странно. Обычно всё наоборот, либо равномерно распределено. Ему было слишком больно за всю эту жизнь/смерть, что он уже привык. Привык к боли. Любой. Научил радоваться ей и даже наслаждаться. Теперь это больше, чем удовольствие. Это кинк. Это возбуждает.       Тук-тук.       Извещала мирным жестом дверь о чьём-то приходе.       Пожалуйста, кто бы это ни был, пусть он уйдёт. В таком состоянии предстать чужому глазу хотелось меньше всего. Сатана, да кто вообще может приходить в такую рань?       Глаз, залитый чернотой, опускается к старомодным часам на тумбе, что, видимо, с Божьей помощью до сих пор работали, иначе это никак не объяснить.       13:02       — Блятский!...— необдуманно с губ срывается ругательство, которое уже и лень заглушить банально руками, плевать, кто услышит, даже, если сама Шарлотта. Он всё равно не намерен оправдываться. Устал. Ещё часик и он точно встанет. На ночную смену...       Или может...       Веки опускаются сами собой, тяжелее с каждым редким вздохом, будто он целые сутки не касался приятного тепла кровати. Ещё немного он поспит, а после сделает всё, что от него требуется. Хотя, нет, как обычно, даже больше. Но, потом. Сейчас он просто опустит голову на кровать и...       Тук-тук.       Снова.       — Войдите уже, — чёрствым, безразличным голосом к этому моменту выпалил арахнид, с напущенной злостью прячась с головой под одеялом, надеясь, что его просто оставят в покое.       Ха, кто угодно, но не он.       Стук обуви разрезает безропотную тишину вместе со скрипом двери, с явно несмазанными петлями. Незримая взгляду фигура скользит по комнате, тщательно подыскивая себе угол обзора, более удобный, дабы лицезреть паучка во всей красе...       ну, или хотя-бы увидеть его.       — Доброе утро, дорогуша! — бодрым, как всегда, голосом заявляет радиоведущий, никак не оставляющий его в покое. — надеюсь, твой сон был сладким, а покой мирным и непрерывным.       — Пока ты не пришёл. Именно. — сильнее сжимая в руках края от одеяла, заглушал тем самым выходящие слова тяжёлой тканью, так что пришлось бы слушать внимательнее. — дай мне пару минут привести себя в порядок.       — Занят? Как жаль, а я тут решил принести тебе кое-что...— с допустимым шорохом усаживаясь на край мебели, склонил голову в сторону, намеренно слегка звеня подносом в руках. — какая жалость, право. Видимо, всё это пойдёт в мусорное ведро.       Только теперь осторожно, из гребаного любопытства, вытаскивая голову из-под ткани, надеялся попутно, что его внешний вид не стал ещё хуже от нахождения под одеялом. Как минимум, волосы могли здорово наэлектризовываться таким путём, что было не есть хорошо.       Опуская свой взгляд, сразу же заострил внимание на металлической, куполообразной крышке, которой была накрыта середина подноса. Дальше ничего разглядеть не удалось, до момента, пока сам демон не приподнял мешающий предмет, открывая обзор на аппетитный по виду завтрак.       Стопка аккуратно уложенных друг на друга оладушек разной формы была полита сверху нечтом, похожим на клубничное варенье, медленно стекающее к самой тарелке, придавая какую-то очаровательную неаккуратность идеальному завтраку. Ягодки, встречающиеся то тут, то там, придавали цветастости и разнообразия. Свежесть, незаменимая ни чем иным. Приятный запах, исходящий от блюда высшего сорта, щекотал ноздри, заманивая скорее впиться в это дело зубами, и как следует распробовать неповторимый вкус.       — Это всё мне? — чуть ли не воскликнул паучок, будучи на грани с вопросом и утверждением, реагируя на подобное сверх по-детски. — там яд, да? Я буду парализован?       — Нет там ничего такого. — спокойным тоном постарались заверить его.       — Осколки стекла?       — Нет.       — Использованный шприц?       — Боже, нет.       — А может...       — Мне уносить? Я могу просто отдать это кому-то...       — Только попробуй! — выпалил угрозу демон. — я всё съем, но если подохну, то твоя совесть будешь ещё чернее, чем твой юмор.       — Ты признаешь его наличие?       В воздухе повисла минутная пауза.       — Э-э..на любителя. — протяжно выдал второй. — на любителя мучать дохлых кошек.       Стараясь завуалировать это под шутку, невесело усмехнулся, в тот же момент выхватил поднос у оппонента, заставив себя замолчать на уже ощутимый последующий упрёк тем, что спешно отправил в рот внушительный по размерам кусочек от завтрака, вилкой стараясь собрать сползающую субстанцию.       Сопровождая завтрак блондина тяжёлым вздохом, с яростным укором глянув на него, демонстрируя удар по собственному эго, повёл плечами, надменно приподнимая к тому моменту голову, расправив немногочисленные складки на одежде.       — Вкусно?       — Оф-фень. — с набитым ртом пробормотало в ответ насекомое, довольно улыбаясь во всю ширь, почти также, как и олень почти всегда. — ...пасиба       — Подавишься, если будешь говорить с набитым ртом.       — На зло тебе не подавлюсь...— проглотил вместе с едой и половину слов тот под тихий смешок со стороны собеседника.

***

      Как-то странно всё это. С каких пор Радио Демон вёл себя столь спокойно и заботливо? Своеобразная, конечно, но на фоне происходящего ранее это прямо-таки больной толчок вперёд.       Что ты задумал?       Слишком странно, что их отношения теперь походили на дружеские. С этими безобидными колкостями в обе стороны, спокойные беседы и общее веселье, удовлетворяющее обоих.       Они где-то свернули не туда, он это чувствовал. Не может всё так просто кончиться, не в его жизни.       Хотя, ему бы хотелось, чтоб это было так. Такие мгновения показывали, что ещё не всё в этом существовании стало пустым.       Ненадолго оставляя вилку в завтраке, проткнув насквозь одну из свежих, странно для ада, ягод, паукообразный развернулся к тумбе с часами и мобильным телефоном на ней.       Потянувшись за последней, из названных вещей, пришлось слегка нахмуриться, когда на экране всплыло с десяток одинаковых уведомлений, что различались разве что временем, в которое поступили, только после нескольких движений, смахивая их в правую часть экрана, даже не читая, несколько вздрогнул от звонка, поступившего прямо сейчас с знакомо записанным контактом.

Босс. Твою же мать...

      Глубокий вдох. Он собирается с мыслями, чтоб ответить и приготовиться к неприятному разговору.       — Почему не вышел на работу?       Первый же заданный себе вопрос поставил в тупик. Нет ни одной причины, что была бы достаточно уважительной в этой ситуации.       Либо смерть, либо война.       Он не умер, а на улице вроде было даже слишком тихо.       пиздец...       Накрывая веки рукой, Энджел лишь пропускает ещё один вздох и секундную остановку сердца, решаясь действовать в стиле импровизации. Только вот, не успевает он ответить на вызов, как по экрану начинают расплываться буквы в совершенно хаотичные стороны, а помехи заглушают назойливую мелодию звонка, кою на менее бесячую с покупки телефона он так и не сменил.       Вызов завершается. Столь же внезапно, как и начался, а телефон просто выключается на ровном месте, хотя зарядки было много выше половины.       — У тебя выходной, mon cher, — безэмоционально, металлическим голосом вырвалось у сидящего рядом.       Одного лишь косого взгляда на него хватило, чтобы понять.       ...с ним лучше не спорить.