My beautiful madness

      Темный подвал. Лязгом металла отдаются стены. Цепи. Снова мы здесь и готовы к безумному зрелищу.       Истязания. Да, они так прекрасны и заставляют сердце биться чаще.       Душа одного черствеет, принимая на себя весь тот мрак, окутывающий ее. Душа второго покидает бренное тело, до окончания мучений и бескрайних пыток.       Мне настолько плохо, что становится хорошо...       Шаги эхом распространяются по всему помещению. Открытие двери сопровождается усилием, отлетевшей от петель ржавчиной и резкой переменой освещения в помещении.       В отеле никого. Момент избран подходящий. Даже плохая звукоизоляция не спасет.       Стуча каблуками, жертва самостоятельно проходит внутрь. Он согласился на это. Он желает большего.       Интересно, если ты умрёшь, будет ли это считаться подписанием себе же смертного приговора?       В голове собственный голос звучит так странно. Будто бы кто-то чужой. Не хочется прислушиваться к мыслям посторонних, пора руководствоваться лишь ощущениями. За этот вечер их получит тот очень много.       — Я подготовил для тебя особый способ, — чья-то рука скользит вдоль линии позвоночника паукообразного, готовая его сломать в любой момент. — надеюсь, мы оба будем довольны.       Ты знаешь, что делать.       — Ты ведь помнишь мои условия? — вопрос срывается с губ, прежде, чем парень сумеет осознать свои опасения.       — Я держу обещания. Можем укрепить наше соглашение с помощью сделки, mon cher.       Он в своем репертуаре. Никто не будет его за это винить.       Актер проходит несколько дальше, осматривая свое окружение, что ранее не представлялось возможным из-за отвратительного освещения. Приходилось ориентироваться на слух, если посторонние звуки не глушились воплями паучка. Какие замечательные воспоминания.       Дверь извещает о закрытии хлопком. Замок проворачивается в два оборота. Цепочка летит через петлю.       Хочется думать, что это меры предосторожности, а не попытка закрыть его в маленькой комнате, из которой выбраться не будет представляться возможным.       Господи, Энджел, прекрати пугать самого себя. Раздражает.       — Душка, я могу ошибаться, но здесь нет ни единого инструмента из прошлых пыток, — нижняя пара рук упирается в бедра, коими тот изящно виляет, поворачиваясь к оппоненту. — так, что ты собрался делать?       Демон лишь просит подождать и закрыть глаза. Всё. Никаких тебе объяснений. Интрига и только.       — Твоё желание устраивать сюрпризы похвально, но не в этой ситуации, — сомкнул веки, дополнительно накрыв глаза руками. Он будет слушаться. Он станет выполнять все, абсолютно все поручения. Нет исключений. Пожалуйста, дай путь к наслаждению.       Чувствуется чужое дыхание. Хриплое, глухое. Помехи, преследующие хозяина, давая знать о местоположении.       Наворачивает круги? Вокруг него? Повадки самого настоящего хищника, ей-богу.       И вот кажется, что он просто играется, давит на нервы, копошась в мозгу, не собираясь делать более ничего. Нанести психологический вред, вызванный мучительным ожиданием. Так паук и думает, прежде, чем ощутить неприятные покалывания по всему телу. Будто бы что-то тонкое, совсем невидимое для него проходит внутрь, цепляясь за всё, что только можно, во всей красе показывая силу натяжения. Обвязывает ребра, тянется, заставляет пошатываться. Глубокий вздох, еле возможный при таких обстоятельствах. На секунду закрывает глаза — после видит источник таких чувств.       Нитки. Алые, точно цвета крови, пробираются внутрь него, скрываясь под внушительным слоем меха, раздирают свежее мясо. Их становится всё больше со временем, они не делают мотков снаружи, по сути, сам Энджел вполне себе свободен в этой обстановке. Не сковывают в привычном понимании. Единственная проблема — адская боль при каждом, мать его, движении. А так, коль ты способен это вынести, можешь смело перемещаться по комнате.       Жаль, он не мог этого стерпеть.       Кто-нибудь, возьмите острые ножницы и сделайте пару надрезов. Освободите его кости от таких мучений, от возможности сломаться в любой момент.       «Ты согласен. Ты был согласен»       Капли ярко-розового оттенка собираются на местах проколов, стекают вниз, обдают неприятным ощущением, выделяют металлический запах, заставляют морщиться - всё, чтоб заставить его чувствовать себя неуютно. Получается. С лихвой, прекрасно получается.       Его прожигают взглядом. Ехидным. Насмешки то и дело исходят от зрителя, что готов наслаждаться мучениями вечно. Можно не делать ничего своими руками, а лишь быть причастным, но даже так зачатки эйфории, ненормального экстаза дадут о себе знать.       — Так, ты что-то говорил о своих «условиях»? — закатывая глаза, покажет воздушные кавычки, сжимая и разжимая тонкие, длинные пальцы, что, как и вся рука облачены в перчатки. — во-первых, излечить ранения. Как банально...— последнюю фразу протягивает дольше, чем остальную часть. Смакует, стараясь прочувствовать этот вес собственных слов.       — ...во-вторых, позволишь повторить кое-что. — заканчивает блондин, не собираясь ожидать, когда ведущий наконец закончит ублажать самого себя.       Очередной многозначительный кивок.       — Сначала позволь мне насладиться твоим танцем, прелестная марионетка.       Зелёная вспышка проскакивает на секунду, оставляя после себя лёгкое нашествие тумана того же ядовитого цвета, на пустующем месте теперь взгромоздилось удобное на вид кресло, в кое и падает наш садистский маньяк. Нога отточенным жестом закидывается на другую, голова падает на раскрытую ладонь, что подпирает ее в подобном положении, будучи сама поставлена на подлокотник.       Расслабленный вид. Совершенно спокойный, словно тот пришел глянуть очередное представление на сцене театра, к примеру мюзикл о крошке и сиротке Энни из детского дома*       Да, это вполне во вкусе нашего оленя.       Добавить бы только на фон соответствующей музыки, так можно будет совсем уж удавиться превосходным зрелищем.       Вот и актер подходящий. Забитый под напором нитей, двигающийся как какой-то старенький механизм, которым давно никто не занимался. Всеми забытый. Выброшенный вон, ищущий упокоение, находя при этом лишь новые проблемы. Такой образ, такое раскрытие персонажа подходит куда больше, чем все его маски в объективе камер.       А что Аластор? Он видит истину во всех этих движениях. Силы на борьбу иссякают, остаётся лишь смиренно склонить свою голову пред тем, кто тобой владеет.       На данный момент или постоянно.       Мазохизм не позволит оставаться на месте. Так будь ему покорен, чтоб получить свою награду.       Адское наслаждение.

***

      Никакое наслаждение не спасает. Наркотический трип не избавит от ужаса. Оставит лишь своё присутствие в расфокусированном образе, состояние пойдет крахом, забыться в своих мыслях не так просто, как кажется. И всё из-за чего?       Нужно что-то новое. Трепещущее душу. Возбуждающее тебя, нечто готовое захватить целиком и полностью.       Секс с незнакомцами не приносит былого удовольствия. Нет того азарта.       Секс на общем обозрении не кажется чем-то из ряда вон. Это просто работа.       Деньги. Похоть. Желание. Эти слова теперь являются такими пустыми. На деле не имеют веса, растворяются в воздухе, уносимые потоками ветра.       И когда он перестал этим наслаждаться? Когда же случился тот переломный момент?       Теперь это театральное зрелище не нужно в первую очередь постановщику - жизни, что так грубо издевалась над ним, а все актеры покидают свои роли. Торопливо мчатся обратно в зону комфорта.       Энджел просто хочет получить очередную дозу. Тот, яд, что будет пожирать изнутри, пока ты спишь. Тот яд, что будет перемывать изнутри все твои органы, пока ты наслаждаешься его наркотическим воздействием.       Радио Демон - это яд. От такого нет лекарства.       Это зависимость. Зависимость от ощущений. Ощущений, которые он старается скрыть от любопытных глаз, обращённых к нему двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.       Ему нужен экстаз. Ему нужна доза.       Он ведь не отличается от ведущего.       Они оба знают, чем руководствуются.       Они оба знают, что им поможет.       Они оба знают, кто может дать им желаемое.       Они в клетке из своих же прихотей.       Блядский ад породил таких монстров.

***

      Кровь стекает медленно, огибая любые границы, что стоят у нее на пути. Ещё. И ещё. Собирается вместе.       Запачканный костюм. Грязный пол. Ужасный запах.       Лучше бы ему обращать внимание на эти факторы, лишь бы хоть немного отвлечься от принятия поспешных решений. Ему нравится. Он доволен.       Усаживаясь на чужие колени, паук даже и не думает о правильности данного подхода. Не думает о всех тех последствиях, что повлечет за собой их выходка, не думает о проклятом боссе, что вечно отбирает любимые игрушки, не думает о чужих ощущениях.       Его кости с треском ещё держатся, а сам он на пределе.       Когти резкими движениями бегут по спине, обрывая натянутые струны, кои лопаются, с силой вбиваясь в его кожу. Розоватые следы остаются на повреждённых местах, долго напоминая о себе болью.       Демон несколько оживился, наблюдая за метаниями нашего героя, позволяя наконец расслабиться, освобождая несколько ребер от тянущего чувства. Сразу же принимая обессиленное падение второго на себя, прижмёт к груди, проявив напускное сострадание, никак не играющее теми же оттенками, что истинные впечатления блондина.       Это притворство.       — Так ты не передумал? — голос разрезает воздух, стальной, безэмоциональный.       В ответ ничего. Слова предательски крутятся на языке, обещая сорваться вот-вот, но под конечным итогом забиваются ещё дальше, переходя в глотку, ниже и ниже.       Сам же тот осторожно тянется к нему, ощущая последние, единственные нити, что не позволяют ему двинуться без характерного напряжения. Рука делает моток вокруг шеи, заставляя податься на встречу, на лице показывается издевательски довольная улыбка, на которую олень не успеет даже отреагировать. Касаясь посторонних губ своими, тот затыкает его, не изъявив желанием слышать насмешки в свою сторону. Он натерпелся, а раз позволено, то этим и воспользуется.       Сладкое пиршество перекрывается укусами, новыми ранами и железным привкусом.       «Нельзя так просто получать то, что хочешь» — диктует сими жестами ведущий.       Но вопреки всему он получает. Разрушая порядки и устои, он получит нужное себе.       — Хочу ещё...— отстраняясь, поспешно проронил тот, облизывая кровоточащие губы, пронзительным взглядом идя насквозь.       Отвечая улыбкой, демон даёт понять, что знает о желаниях второго. Знает, что так просто ничего не закончится. Аластор заверяет его, что просто идёт на уступки.       — Твоя воля.

***

      Чудесная куколка. Милая внешность. Прямо сейчас разорвут на куски.       Так подходят друг другу - мазохист, да садист.       Дополнение верное, замкнутый круг.       Но кто же сдастся первый, сломав прожекторы, сцену разрушив?       Вот уж интересное взаимодействие.       Настанет конец, сценарий оборвется.       Занавес.