Секретарь для Мин Юнги

Юнги с трудом открывает глаза, зажмуривая их снова от света, бьющего с разных сторон. Всё вокруг стерильно-белое, кроме бежевого диванчика, на котором дремлет Чонгук, и журнального столика напротив больничной койки. Да, то, что это — больница, он понимает быстро, но мужчина совсем не помнит, как попадает сюда. Аппарат, измеряющий пульс, давит ему на нервы противным пиканьем, поэтому он срывает с указательного пальца правой руки датчик и выдёргивает тот из розетки, прикладывая для этого немало усилий. Наконец становится упоительно тихо. Юнги прочищает горло, чтобы разбудить Чона, но получается это с третьей попытки, голос ему совсем не подчиняется: — Чон… гмх… Чонгук, — слабость в теле Мина начинает напоминать о себе даже от нескольких слов. Да что с ним такое? Чон приоткрывает один глаз и, видя, что Юн пришёл в себя, поспешно срывается с дивана, почти теряя сознание от такого резкого скачка в вертикальное положение. — Хён, ты очнулся, слава богу! — тот добирается до койки своего друга и сжимает его руку.— Я так переживал. — Чонгук, какого лешего я в больнице? — хмурит брови Мин, чёрная чёлка спадает ему на глаза, и на то, чтобы её сдуть, сил не хватает. — Ты совсем не помнишь? — Чонгук получает отрицательное качание головой в ответ. — Вчера ты пришёл ко мне в кабинет от разработчиков твоего проекта весь злой, а после упал в обморок. — Да быть того не может, — удивлённо произносит Юн. Да, вчера он ужасно вскипел: ребята, нанятые им для проектирования санатория, который он должен был представить на ежегодной встрече инвесторов, совсем не укладывались в план. Но он ещё никогда не падал в обморок из-за злости. Такое, вообще, бывает? — Давай, я позову врача, он сам тебе обо всём расскажет? — Юнги только кивает на это и видит, как Чонгук уходит, нервно теребя пуговку на пиджаке. Через пару минут он возвращается с высоким и широкоплечим доктором, который доброжелательно улыбается очнувшемуся пациенту. — Господин Мин, рад, что вы уже пришли в себя. Я ваш лечащий врач Ким Сокджин, — Мин протягивает руку для знакомства, и Ким отвечает на приветствие. — Думаю, вы хотите знать, что повлияло на ваше состояние? — он выжидательно смотрит на Мина, и тот снова только кивает, говорить сейчас кажется чем-то занебесно сложным. — Вы потеряли сознание на фоне нервного срыва, — Юн широко раскрывает глаза, а его брови подлетают чуть ли не до кромки волос, — переутомление и истощение организма привело к тому, что вы оказались в этом прекрасном месте, — Мин, конечно же, соглашаться с этим не спешит. Он с детства терпеть не мог больницы — часто болел и не видел ничего, кроме четырёх стен и сотрудников в белых халатах. — Когда я смогу убраться из этого «прекрасного места», доктор Ким? — с кислой миной спрашивает Юнги. — Отпустить вас могу уже завтра, — усмехается Сокджин, — но вот рекомендациям моим следовать нужно будет беспрекословно, — он выжидающе смотрит на Мина. — Валяйте, что я должен буду делать? — Юнги хочет добавить издевательское «якобы», но вовремя прикусывает язык, его лечащему врачу необязательно знать, что он очень непослушный пациент. Но Сокджин не успевает ответить, в палату входит мужчина пожилых лет с парой охранников и подходит к пациенту, кладя на его голову руку. Врач и Чонгук уважительно кланяются, пока тот не даёт им знак выпрямиться. — Отец, ну, зачем ты здесь? Я в норме. Не надо было прие… — изображает недовольство Мин, однако ему неожиданно приятно увидеть папу. Приятно, что тот за него переживал. — Не надо указывать мне, что делать, — погладив сына по голове, Мин Юнджин присаживается в кресло рядом с кроватью. — Мне сообщили, что ты в больнице, и как я мог не приехать? Глупый мальчишка, довёл себя до истощения, — Юнги хмурится и склоняет голову, пряча от отца глаза. Его отчитывают сейчас что ли? У него тридцатка на носу, а его отец поучает, ещё и при других людях. — Я прав, доктор Ким? — Полностью согласен, председатель Мин, — тот улыбается и добавляет, — со второй частью вашего утверждения. Ваш сын действительно поставил под угрозу функционирование своего организма. Насчёт первой части не уверен, так как не знаю господина Юнги, — Юн зыркает на него недовольно и слышит смешливый прыск Чонгука. Неужели Юнги никого не устрашает? — Я прошу тебя, не говори маме, — он ковыряет пластырь на пальце и смотрит в глаза отцу. — Не хватало ещё ей панику разводить из-за обычного обморока. — Если позволите, то в обмороке нет ничего обычного, — вставляет Джин. — Слушай своего доктора, Юнги, — Мин-старший переводит взгляд на врача, — и, пожалуй, до поры до времени это останется нашим секретом. Я знаю лучше других, как ты делаешь вид, что будешь исполнять все предписания врача, а потом валяешь дурака, — Юнги возмущённо поджимает губы и хочет топнуть ногой от досады. Отец его раскусил. — Я как раз собирался дать своему пациенту ряд обязательных к исполнению указаний, — снова подал свой голос Ким. — Прекрасно, только Юнги в этом деле доверять нельзя, — говорит отец пациента Сокджину, а после поворачивает голову к Юнги, — поэтому, сын, ищи себе секретаря, чтобы тот следил за твоим лечением. Ты только год на моей должности и уже успел загреметь в больницу. Одному тебе не справиться. Даю неделю отлежаться, пока сам займусь делами компании, — Мин дёргается, чтобы возразить папе, что не нуждается он ни в каких секретарях, но останавливается под серьёзным взглядом, — иначе твоя мама обо всём узнает. А ей нельзя нервничать, ты и сам хорошо помнишь, что было в прошлый раз, — его отец хмурится, будто возвращаясь к неприятным воспоминаниям. Юнги согласно кивает. — Вот и договорились, — Мин-старший поднимается. — Продолжайте, господин Ким, а я, пожалуй, пойду, — он легко прикасается к щеке своего сына, подмигивает и медленно удаляется, успев похвалить Чонгука за хорошую работу в их компании. Тот, так же как и Юнги, год назад, стал директором маркетингового подразделения их филиальной сети престижных отелей в Корее и Японии «YMHotel». — Продолжим, — мягко говорит Сокджин, когда отец Мина уходит. Он протягивает Юнги скреплённые листы со всеми предписаниями, и, когда тот начинает их изучать, поясняет, — дважды в неделю физиотерапия в течение недели, три сеанса массажа в неделю на протяжении трёх недель. Физические нагрузки — выберите что вам, господин Юнги, по душе: бокс, скандинавская ходьба, йога, всё, что угодно. С помощью физических упражнений уменьшится уровень стресса, что при вашей должности, думаю, довольно высокий. Если будете чувствовать, что не справляетесь, на второй странице я написал эффективную дыхательную методику, воспользуйтесь, и станет легче. Психотерапию, — Джин не договаривает, перебитый тихим недовольным голосом Юна: — Я разве похож на человека, который будет ходить к психиатру? — Вы не дослушали, господин Мин, — Сокджин продолжает чувствовать себя расслабленно, — психотерапию я вам советую, но понимаю, что вы ею пренебрежёте. Поэтому последний пункт — это изменение вашего образа жизни и питания. Не засиживаться до двух ночи за рабочим столом, ужинать не за полночь, не завтракать или обедать фастфудом и не брать работу домой на выходные. Иначе, это доведение себя до нового срыва или депрессии. Вашему отцу высланы копии рекомендаций, боюсь, что вам всё же придётся это исполнять. Если хотите вернуться в прежнее состояние и чувствовать себя здоровым человеком. — Я и так чувствую себя здоровым человеком! — взрывается Мин. — Просто устал немного, — продолжает тише. — Хорошо, раз вы так думаете, то ответьте на вопросы и посчитайте, сколько раз вы скажете «да», — Мин раздражённо дёргает плечами. — Раздражительность и частые смены настроения? — начинает Сокджин. — Да. — Депрессия, апатия, беспокойство, тревожность, вплоть до проявлений панической атаки? — Тревожно и беспокойно бывает, но это ещё ничего не значит, — Юнги приходится подтвердить, а потом начать себя оправдывать. — Нарушения сна? — Да. — Головные боли? — Часто. — Повышенная утомляемость, непроходящее чувство усталости? — Ну, есть такое, — Мин поджимает губы, понимая, что он в полной заднице. — Нарушение пищеварения? — Нет, — ликующе отвечает Юнги, радуясь, что хотя бы с этим не было проблем. — Ощущение одиночества, чувство вины, мысли о самоубийстве? — Да, да, нет, — что ж, у Юнги и правда был нервный срыв. Он не понимает, почему так долго игнорировал состояние своего организма. — Ну вот, вы сами теперь всё видите, — Джин подбадривающе улыбается. — Ничего, я поставлю вас на ноги, но только с вашей помощью, — пронзительно говорит доктор, — согласны на сотрудничество? — он протягивает руку Мину. — Согласен, — тяжело вздыхает Юнги и жмёт протянутую ладонь. — Замечательно, — Сокджин, кажется, искренне радуется, — через неделю жду на повторный осмотр, все выписки и направления прикреплены к рекомендациям. Я обязан отчитываться перед вашим отцом в течение всего лечебного процесса, поэтому прошу… — Да-да, буду придерживаться ваших рекомендаций, — с досадой, что от него не отстанут и будут контролировать каждый шаг, произносит Юн. Сокджин победно ухмыляется и уважительно кланяется сначала Юнги, потом Чонгуку и выходит из палаты. — Чонгук, — подаёт голос Мин, — мне нужен секретарь, чёрт возьми. Самый лучший. Чтобы следил за всем этим дерьмом, — он отбрасывает бумажки и трёт руками лицо, раздраженно постанывая. — Я попрошу Тэхёна этим заняться, — Чон кивает и валится на диванчик. — О нет, чтоб он потом ещё больше меня ненавидел? Он всегда смотрит на меня как на ничтожество. А я генеральный директор, между прочим, а он всего лишь твой секретарь, — Чонгук весело хмыкает. — Он тебя не ненавидит, просто… У него такая манера смотреть? Я не знаю, но он тебя уважает, это точно, — отвечает Гук. — Сомневаюсь, на тебя он смотрит по-другому, — задумчиво тянет Юн. — И как же это? — заинтересованность проскальзывает в голосе Чона. — Таинственно что ли… Да и откуда мне знать, разбирайся с ним сам, — Чонгук довольно закусывает губу. — Главное — достань мне секретаря и запиши к своему тренеру по боксу. Ох, твою мать, на что ж я подписался… — начинает хныкать Мин и ногами бьёт по постели, а Чонгук вновь хохочет. Юнги придётся нелегко.