Небесный глазок

Борис очутился в какой-то квартире, просторной и светлой, но очень скромной. Меблировка показалась Щербине смутно знакомой – кажется, она была похожа на интерьеры гостиницы «Полесье». Пока он разглядывал комнату, из-за двери донёсся какой-то шорох – в соседней комнате кто-то был. Борис переступил порог и увидел широкоплечую мужскую фигуру в полосатой рубашке. Мужчина обернулся на Щербину, и сердце зампреда словно пронзило ледяной иглой. Это был Валерий, его Валера, который умер больше года назад. Борис быстро подошёл к нему и просто молча обнял, прижав его вечно чуть взъерошенную голову к своему плечу. Борис неконтролируемо дрожал, но ему было плевать – Валера знал и принимал его любым, ему можно было показать все свои слабости. Легасов был как живой в объятиях Щербины, такой тёплый, с его неповторимым сладковатым запахом, его спина вздымалась и опускалась под ладонью Бориса, дыхание щекотало кожу, на чувствительной шее бился пульс... – Я люблю тебя, – наконец хрипло прошептал Щербина, позволяя учёному отстраниться. Легасов выглядел немного виноватым, он поднял руку и осторожно коснулся щеки Бориса тыльной стороной пальцев. – Прости меня. Я ранил тебя, – так же тихо произнёс Валерий. Щербина взял его руку, удерживая на месте, и сам прильнул щекой к его прикосновению. – Нет, нет, не ты. Я знаю, что ты не виноват. Я знаю, что тебя довели. Я просто... Скучаю. Очень скучаю, Валера. – Я люблю тебя. Я так рад тебя видеть, Боря, – нежно сказал Легасов, глядя, как Борис, словно старый кот, потирается о его пальцы, прикрыв глаза от удовольствия. – Ты, кстати, выглядишь моложе. – И ты. Сколько тебе лет? – спросил Борис, отчего-то не удивляясь их странному диалогу. – Не знаю точно. Я думаю, чуть больше тридцати, потому что здесь, судя по всему, ранние семидесятые. – Значит, мне около пятидесяти. – Не знаю, – усмехнулся Валерий. – Мне кажется почему-то, что меньше. – Ты прекрасен, – выдохнул Щербина с тихим восхищением. Учёный покраснел от смущения до кончиков ушей. – Ты правда, правда такой красивый, мой любимый. А, собственно, где мы? Легасов широко улыбнулся, переплёл их пальцы и повёл Бориса на балкон. Тот некоторое время рассматривал солнечный, многолюдный, явно провинциальный город и через пару мгновений воскликнул: – Это же Припять! – Да, Боря. Мы в Припяти. Борис притянул Валерия к себе и глубоко, нежно поцеловал, почему-то не боясь, что они стоят на балконе, на виду у всего города. Пальцы Валерия тут же зарылись в тёмные густые волосы на затылке, и учёный ответил на поцелуй, настолько тепло и сладко, что у Бориса дрогнуло сердце. Оторвались они нескоро, когда уже не хватало дыхания, и прижались лбами друг ко другу, влюблённо улыбаясь. – Но почему мы в Припяти? – спросил Щербина, не в силах остановить волну бесконечного счастья, поднимающуюся из глубин груди. – Я просто хотел, чтобы катастрофа никогда не происходила, и чтобы все были живы, и мы бы побыли вместе здесь, потому что здесь я обрёл тебя. – Ты мой чудик, – проворковал Борис. Валерий состроил бровки домиком и сложил губки бантиком, становясь невероятно сексуальным и забавным. Борис рассмеялся и чмокнул любимого в кончик носа, а потом снова приник к губам. – Здесь, конечно, прекрасно. Но я должен обязательно свозить тебя в Крым и показать тебе море. – Мы съездим обязательно, позже. – Но почему не сейчас? – переспросил Борис с толикой грусти. – Ещё не время, любимый. – Я уже здесь, с тобой. Какое время нам ещё нужно? Валерий склонился и поцеловал Бориса в шею. – Возвращайся, я буду ждать тебя здесь... *** – ...сердце завели, пульс в норме, мозг работает! Продолжайте подавать кислород напрямую через трахею! – Адреналин! Ещё укол адреналина! – Товарищ, сказано Вам, отец Ваш жив, но в реанимацию Вам нельзя!.. ждите, когда переведут в палату общего режима... Гул голосов, топот ног и суета наполнили слух Бориса, в нос ударил острый запах спирта и лекарств. В груди невыносимо болело, в горле саднило, руки и ноги были свинцовыми, отчего пошевелиться было решительно невозможно. Он не торопился открывать глаза, уже зная, что увидит перед собой больничную палату, врачей в масках, бледный свет огромных ламп... Судя по всему, он был уже на грани, и его вернули буквально с того света. Наверное, при этой мысли должно было стать страшно, но Борис не испугался. Перед глазами его всё ещё стояла квартирка в Припяти, залитая солнцем, и помолодевшее лицо любимого человека, озарённое любящей, ласковой улыбкой. «Позже, – сказал ему Валерий. – Я буду ждать тебя здесь». Валерий ждёт его. А Борис будет ждать встречи с ним.