Мороз и шелк

Колдун появился ближе к ночи. Его привезли на старой, издающей глухие звуки машине и высадили у ворот. Постучать Азизи не успел. Заслышав шум на дороге, Мороз сам распахнул ворота. Азизи выглядел встрепанным, его глаза сверкали в сумерках. В них отражался свет полной луны на бледном небе. В воздухе витал тяжелый запах трав. Где-то вдали ухала сова. Магия летней ночи рассеялась после того, как Мороза укусил за оголенный бицепс комар. Он до сих пор был в майке и сейчас немного продрог. Азизи бросил на Мороза презрительный взгляд, поправив свой чуть спавший тюрбан - на этот раз черный, почти траурный. У его ног валялись два чемодана с бронзовыми ручками. - Давай обойдемся без нотаций, - гордо вскинул подбородок Азизи, - Да-да, я все понял. Моя красота людей губит. Не божья я тварь и призван сбивать праведников с пути истинного. Мороз до боли сцепил челюсти. - Ты не виноват в том, что красив, - уверенно сказал он, - То, что люди совершают зло, оправдываясь твоей красотой, чести им не делает. Значит, они не только плохие люди, но и трусы, которые скрывают свои истинные желания. Азизи вскинул свою соболиную бровь, бросив на него нечитаемый взгляд, и наклонился, чтобы подхватить чемоданы. Мороз опередил его и, крякнув, поднял обе клади сам. Ничего, справится. Хоть чемоданы и были тяжелыми (камни Колдун, что ли, туда положил?), но донести тут было всего-ничего. Двор у Мороза размерами не поражал. Мороз ступил на дорожку из старых кирпичей. Азизи, стуча каблуками, пошел следом за ним. - Я, знаешь ли, не из сахара и льда, сам могу свои чемоданы понести! - раздраженно фыркнул Колдун позади. - Можешь, - согласился Мороз, - Но ты - мой гость. Негоже гостям напрягаться. Какой тогда из меня хозяин? Мороз поднялся на крыльцо и зашел в дворовые постройки. Прохлада мгновенно окутала его. Пахнуло гнилым деревом. Дом был дряхлым. Мороз вбежал по скрипучей лестнице и распахнул двери в сени ногой. Чемоданы опустились на пол, и Мороз скинул свои поношенные ботинки. Азизи вежливо снял свои остроносые черные сапоги, последовав примеру Мороза. Он остался абсолютно босым. На пальцах его ног красовались черные ногти. - Мне очень жаль, - покачал головой Мороз, обернувшись к Колдуну, - Дом у меня ветхий и удобствами не поражает. Плащ можете повесить на крючок. И не стоит снимать обувь в сенях, если вы без носков. Простынете. Вот, возьмите тапочки. Мороз пододвинул мягкие туфли к Азизи. Их связала и подарила ему Рябина. Колдун спокойно надел на ноги тапочки и повесил свой с виду тяжелый плащ на крючок. Остался он в одной черной и длинной тунике с короткими рукавами. Его руки оказались полностью открыты. Кожа на них была испещрена мелкими черными татуировками. Мороз успел рассмотреть несколько маленьких животных и птиц, а также много символов в виде по-разному расположенных линий. Но долго пялиться было неприлично, и Мороз отвел взгляд. В красных тапочках, тюрбане и странном одеянии Колдун, наверное, должен был выглядеть глупо. Но этого не произошло. Он был прекрасен, как и всегда. - Пойдемте на кухню, - предложил Мороз, - Чемоданы потом разберете. Они вышли из сеней в коридор и, аккуратно ступая по выцветшему ковру, завернули на небольшую кухню. Мороз тяжело вздохнул. Разговор предстоял нелегкий. - Садитесь, - кивнул Мороз на приземистый и неказистый табурет. В конце концов, его он делал сам. Пусть и некрасиво вышло, зато прочно. Мороз включил свет. Ночи были почти светлыми, но разглядеть кухню четко не представлялось возможным. - Сразу хочу вас предупредить, - чтобы не оттягивать неизбежное, начал осторожно говорить Мороз, - В доме нет ни водопровода, ни канализации. Цивилизация дошла до нашего удела не в полной мере. Мне очень стыдно перед вами, но ничего поделать я не могу. Я не Князь, а простой гражданин. Чтобы облегчить вашу жизнь, я поставил ведро вам в спальню. Туда же я ванну из сарая притащил... Мороз запнулся. Он до сих пор содрогался, вспоминая, как волок ванну по лестнице, обливаясь потом. Но что ни сделаешь, чтобы окончательно не уронить лицо перед заморским гостем. Азизи смотрел на него так, будто не верил его словам, и Мороз мягко продолжил: - Туалет, если что, на улице. Увидите. Но и про ведро не забывайте. Я потом все вынесу. Умывальник тоже во дворе. Но и на кухне есть бак с водой. Я к нему кран приделал. Воду из ведра туда наливаешь и руки моешь... Удобно. Но гигиенические процедуры я на улице делаю. Вам можно на кухне. Моюсь я у Рябины Любомилы. Вы ее в управлении видели. Она два раза в неделю баню топит. Но я понимаю, что вы мыться чаще, наверное, привыкли. Если что, я вам воды в ванну натаскаю, вы только скажите. Вы не думайте, у нас гостей любят. Не все в Полянии чуть что из домов своих выгоняют. Если что не нравится, сразу говорите. Мороз тяжело сглотнул. Говорить было сложно. Мороз обычно был немногословен и тих. Но пусть Колдун лучше все сразу узнает, чем потом его проклинает. Условий для нормальной жизнедеятельности у Мороза почти никаких не было. Пару минут Азизи неотрывно и пристально смотрел на него, а потом хмыкнул. - Я все понять не могу, - медленно и задумчиво произнес он, - Нравишься ли ты мне или меня от тебя тошнит. Сложный выбор. Ты странный даже для этой глуши. У вас все здесь с чудинкой, но ты - особенно. Так сразу и не поймешь, что ты за птица. Даже жалею иногда, что отдал тебе артефакт, хотя читать мысли - плохо. Мороз поборол в себе желание потрогать черную полоску кожи на своей шее и улыбнулся. - Лучше было бы, если бы я вам нравился, - спокойно выразил свое мнение он, - В ненависти жить плохо. Особенно если жить надо вместе. Да и не сработаемся мы, если неприязнь чувствовать будем. - Так, о работе ни слова, - хлопнул ладонями по столу Азизи, резко меняя тему, - Хватит на сегодня. Я хочу лечь нормально в постель после череды нервотрепок. Где моя спальня? Спальня Азизи - это бывшая комната Мороза. Нормальное жилое помещение в доме было только одно. Сам Мороз собирался спать на раскладушке. Место, правда, пока не выбрал. Но, может быть, в сенях. Там летом хорошо, прохладно. - Ужинать не будете? - вслух сказал Мороз, - Или кушали у Князя? Если что, я в хлев могу сходить. Может, куры яйца снесли. Свежие - вкуснее. Азизи окинул его загадочным взглядом и покачал головой. - Не хотите, как хотите, - буркнул Мороз, - Спальня ваша следующая по коридору. Если не найдете, кричите. А я пока чемоданы ваши принесу. - Что я дурак, что ли, не найти, - пробурчал Колдун и, изящно поднявшись, выплыл из кухни. Мороз лишь тяжело вздохнул и вышел следом. Через несколько минут он осторожно стучал в дверь своей бывшей спальни с чемоданами в обнимку. Никто не ответил. Азизи уснул? Вежливо ли будет войти без приглашения? Или просто стоило оставить чемоданы в коридоре? Мороз мялся у двери, пока не услышал приглушенный стон из спальни. Больше не думая, Мороз ворвался в комнату. Да мало ли что с Колдуном могло в старом доме приключиться? Только годы страданий и лишений помогли сохранить самообладание Морозу, когда он вбежал в спальню. Азизи сидел на полу, рядом валялась ткань - бывший тюрбан, и булавка с темными камнями. С величайшим наслаждением на лице Колдун распускал туго закрученную косу на своей голове. Его иссиня-черные волосы мелкими кудрями рассыпались по плечам, спадая ниже. Они были невероятно длинными и сияли дивным блеском в тусклом свете лампы, висящей над дверью. Азизи встряхнул головой, и пряди Колдуна закрыли его фигуру дорогим шелковым одеянием. Темное облако было настолько прекрасным, что у Мороза перехватило дыхание. Кудри так и хотелось потрогать рукой. Просто чтобы проверить - настоящие ли? Волосы выглядели, словно черное жидкое золото. Ладони Мороза дрогнули, и он, наконец, взял себя в руки. С каменным выражением на лице Мороз негромко произнес: - Я принес чемоданы. Азизи вскинул голову, открывая глаза, и отбросил черный шелк своих кудрей за спину. Мороз не выдержал, пробормотав: - У вас очень красивые волосы. Почему скрываете? В конце концов, это была истинная правда. Волосы Колдуна поражали до онемения. Азизи презрительно хмыкнул. - Я так посмотрел - в Полянии все волосы коротко стригут, - после небольшой паузы буркнул он, - Не стоит бесить народ еще и этим. Я, конечно, справлюсь с любыми возмущениями, но и от костра с вилами бегать не хочу. Я сюда работать, а не разбираться приехал. Да и честно... С такими кудрями неудобно. Их длина - просьба моих родителей. Они считают, что обрезать мои волосы - грех. Бедняги до сих пор спорят, кто мне такие гены передал. У них у обоих кудри. По папе Сефу это, правда, не скажешь. Он бреет голову. Мороз промолчал. Да, если бы Азизи не скрывал свои волосы, его точно разорвали бы на части. Он и так был красив, а с кудрями - почти непереносимо прекрасен. Суеверный народ его в первый же день попытался бы поджечь на костре. - Ладно, я спать, - тяжело вздохнул Азизи, плюхнувшись на кровать и растягиваясь на ней, - Устал дико. Мороз постоял пару секунд над ним, а потом не выдержал. - Это нехорошо, - неодобрительно проговорил он, - Уличное надо снимать. Азизи приоткрыл один глаз и не предпринял никаких попыток пошевелиться. - Переоденьтесь, - нахмурил брови Мороз, - Это неправильно. Ноль реакции. Мороз набрал в грудь побольше воздуха и разразился праведной речью. - Одежда сомнется. Утром вы встанете, а она в плохом состоянии, - поучительно начал говорить Мороз, - Вам придется потом ее гладить. Если вы сразу аккуратно сложите ее на стул у окна, то лишних сил не потратите. К тому же, на вашем одеянии осела пыль дорог. Одежда грязная. А белье чистое. Я сегодня его поменял. Ложиться грязным на домашнее - это настоящее святотатство... Азизи подскочил с кровати разъяренной фурией, выпрямившись в полный рост. Волосы Колдуна диким и прекрасным облаком окутали его фигуру. - Да еб твою мать! - гневно вскричал Азизи, - Мозгоклюв долбанный! Папочка нашелся мне тут! Сейчас, блять! Только заткнись, умоляю, и дай поспать! Колдун, злобно пыхтя, стянул тунику через голову, в сердцах бросив ее на пол. - Доволен, блять? - рявкнул Азизи. Мороз сглотнул. Колдун, похоже, не носил белья. Мороз всей своей духовной силой заставил себя не опускать взгляд. Ему хватило и торса. Накаченного, бронзового, с красивыми грудными мышцами и четко очерченными кубиками пресса, украшенного мелкими черными символами. Стараясь не дрогнуть, Мороз кивнул и, едва слышно пожелав Азизи спокойной ночи, медленно вышел за дверь. И лишь в коридоре он задрожал, а сердце его заколотилось на уровне горла. Видит Перун, защитник дружины, Мороз не хотел разозлить Колдуна. Просто его мать была очень правильной. Вечно наставляла Мороза мудрыми советами и воспитывала в строгости. Мысль о матери привела Мороза в чувство. Сердце его сжалось от боли. Прошло почти двадцать лет со смерти мамы, а его до сих пор не отпустило - он любил ее горячо и преданно. Мороз потряс головой и на негнущихся ногах побрел в сарай за раскладушкой.