Мороз и шелк

Борща Азизи расколдовал. Тот достаточно быстро пришел в себя и начал оскорблять всех вокруг. Выяснилось, что пока Азизи искал преступника, злодей хитрыми путями сбежал и засел у поляны, чтобы навредить более слабым людям, пытающимся его поймать. Почти удалось. Борщ, дурак такой, попался. Азизи был расстроен. - Преступник гораздо слабее меня, - обиженно ворчал Колдун, - Но хитрый, зараза! Явно старше и опытнее! Азизи прямо-таки пыхтел от злости. - И самое интересное, - жаловался Колдун, - Он знает, что мы его нашли. И не уходит. Это очень сильно меня напрягает! Выглядит так, будто у него есть какой-то козырь в рукаве! В итоге, Береза вместе с Азизи решили, что на следующий день они вновь пойдут в лес. Всем скопом. На это раз будут ловить злодея, а не выслеживать. Мороз не спорил. Ловить так ловить. После долгого дня бессмысленных обсуждений он хотел одного - спать. Так что уже в восемь вечера он лежал в куче сена, тупо смотря на лампу. Только сейчас Мороз позволил себе подумать о событиях сегодняшнего утра. Его передернуло. Вспомнился труп и пустынное поле. Нет, такое стоило забыть. Мороз прикрыл глаза, абстрагируясь. Он выбрал в своих мыслях другое - темный силуэт и фразу "потрясающий..." Что это значило? Что преступник, если это был он, имел в виду? Стоило ли Морозу опасаться? И если да, то чего? Мороз тяжело вздохнул. Колдуны - сложные создания. Кстати, о Колдунах. Скрипнули доски, и рядом с Морозом рухнул на колени встрепанный и недовольный Азизи. Он ощупал и похлопал Мороза, будто тот был подушкой, и навалился на него сверху, укутавшись плащом. Азизи по-хозяйски устроил голову на груди Мороза. - Ты лучше сена, - устало буркнул Колдун, - Определенно. Тюрбан со своей головы Азизи и не пытался снять. Наверное, утомился за день. Лучше сена... Опять же сомнительный комплимент, но чем уж богаты. У Колдунов свои причуды. Мороз молчал. На какое-то время повисла тишина, а потом Азизи вдруг нетерпеливо выпалил: - Кто снял с тебя заклятие? Вас с Борщом утащило в сознание преступника. Но разум Богдана долго блуждал - он не смог самостоятельно вернуться. А у тебя рассудок был кристально чистым. Ты даже Борща сам притащил. С чего бы преступник тебя пощадил? - Так он и не щадил вроде, - пожал плечами Мороз, - Я видел поле и труп, но сразу понял, что это мираж. Так что просто принялся ждать. Вообще, ничего не предпринимал. Колдуну, думаю, просто надоело со мной возиться. Азизи таинственно притих, а потом пробормотал: - Все-таки зря я дал тебе артефакт, скрывающий мысли. Хочу знать, что творится в твоей голове. - Жалеть поздно, - зевнул Мороз, - Все уже сделано. Азизи хмыкнул и замолк. Лишь положил ладонь Мороза на свою голову и почти мгновенно заснул. Мороз улыбнулся и отцепил булавку от тюрбана Колдуна - тяжелая материя спала. Пусть Азизи устал, пусть ему неохота, пусть утром он будет орать на Мороза, но волосам Колдуна нужно было отдохнуть. Узел слишком их стягивал. Мороз машинально начал перебирать шелковистые пряди, успокаиваясь. Как здорово было просто так лежать и ни о чем не думать. Просто чувствовать чужое тепло и мечтать, что с тобой лежит тот, кто всегда будет рядом, кто не предаст. Твоя семья. Волосы Азизи сладко благоухали, и этот запах то волновал, то убаюкивал. Странно... И так вдруг тоскливо, так горько стало на душе. Мороз перебирал волосы чужому человеку и наслаждался его присутствием, желал, чтобы это мгновение продлилось долго, а на деле что было? Они никем не приходились друг другу. Чужаки. Азизи бы не обрадовался, если бы узнал, насколько Мороз восторгался тем, что он рядом. Это убивало. Морозу ничего не светило. Ни с Колдуном, ни с любым другим. Потому что характер, потому что репутация, потому что сердце молчало... Да много их было - этих самых "потому". Морозу стало неуютно. Вспомнились вдруг строки стихотворения, выученные в детстве: - Ночевала тучка золотая На груди утеса-великана; Утром в путь она умчалась рано, По лазури весело играя*... Мороз тяжело сглотнул. Он не хотел вспоминать вторую часть стихотворения. Потому что сейчас он ощущал себя древним утесом. Тем самым, который плакал... Мороз не хотел плакать. Не желал страдать. Он хлебнул за свою жизнь мучений сполна. Да и вообще, он думал об ерунде. Откуда появились мысли с таким уклоном? Он не чувствовал к Колдуну ничего, кроме симпатии и восхищения. Это были не глубокие чувства. Да и был ли Мороз на них способен? Со своим-то характером? Мороз не знал и не хотел знать. Но сейчас он вдруг понял, что не желал бы, чтобы Колдун уезжал. По крайней мере, сейчас. Мороз, погруженный в свое одиночество, на краткий миг оттаял от льда, ощутив тепло. Он вдруг понял, что значит - быть нужным и иметь кого-то рядом, но он осознал это лишь для того, чтобы сразу этого лишиться. Эти чувства обрушились на Мороза слишком внезапно, и ему ничего не оставалось, кроме как бежать. Он знал - его настигло временное помутнение. Просто обычная человеческая слабость. Всего лишь жажда тепла и любви. Скоро все это пройдет. Но когда чувства захлестывают с головой и становится физически больно, приходится отступать, чтобы не пасть окончательно. Мороз тихонько и трепетно сместил с себя Колдуна, встал и, крадучись, начал спускаться по шаткой лестнице. Хотелось хлебнуть свежего воздуха. Мороз вышел во двор и задышал полной грудью. Ночной воздух был прохладным и сладким. Терпко и упоительно благоухало травами. Дать ли волю грусти? Позволить ли сердцу петь о невыносимом одиночестве? Которое он постоянно испытывал лет с десяти? Морозу нужен был совет. Мама знала все - значит, ему следовало посетить пустырь. Несмотря на всю боль, которую Мороз чувствовал, когда видел его, сердце знало - там был когда-то дом... Мороза непереносимо тянуло к корням. Пусть они уже давно сгнили в земле. Скупо кивнув самому себе, Мороз отворил голубые ворота и вышел на улицу. Снаружи не было ни души. Мороз медленно двинулся к призраку своего прошлого. Но не успел он пройти и несколько шагов, как прямо перед ним материализовалась темная высокая фигура. - Потрясающий сам плывет ко мне в руки, - раздался грудной и ликующий женский голос, - Как долго я ждала тебя - потрясающий... В следующий миг в глазах у Мороза потемнело. *** Очнулся Мороз в какой-то избе. Пол и стены в помещении были деревянными - окон он заметить не смог. Руки Мороза были связаны над его головой. Он валялся то ли на узкой кровати, то ли на кушетке. Рядом виднелось еще одно ложе. Там кто-то или что-то было, но его накрыли простыней, будто хладный труп. Мороз равнодушно пожал плечами. Не убили - уже хорошо. На соседней койке вон точно кого-то умертвили. А Мороз как-нибудь выберется. Не в первый раз. Он подергал руками, проверяя крепость веревок, но выведать больше ему помешали - в комнату вплыла высокая фигура, закутанная в темное с ног до головы. Незнакомец встал прямо напротив Мороза и скинул капюшон. Увидев лицо, Мороз не удивился - вспомнил, что перед тем, как его поймали, он слышал именно женский голос. Оказывается, их управление бегало не за Колдуном, а за Ведьмой. Пусть и очень высокой. Женщина была красива - длинные блестящие рыжие волосы, ярко-голубые глаза, тонкие черты лица, фарфоровая кожа и пухлые губы... Словно на картинку смотришь. Но Мороз неосознанно напрягся. В незнакомке будто надлом был. Глаза ее казались мертвыми и пустыми - стеклянными. Словно перед Морозом стоял не живой человек, а бездушная кукла. Если очи Азизи сияли и очаровывали, то в ее глазах застыли туннель в пустоту и тлен. - Наконец, я нашла тебя - потрясающий, - пропела низким голосом женщина - она не отрывала своего внимательного взгляда от Мороза ни на секунду. - Кто ты и что тебе от меня нужно? - спокойно поинтересовался Мороз, - Это ты убиваешь людей? Если ты, почему я еще жив? Колдунья помрачнела и опустила голову. Прекрасные рыжие волосы скрыли ее лицо. - Я не хотела никого убивать, - с раскаянием прошептала она, - Так вышло. Мне просто было одиноко. Меня никто не любил. Столько лет прожила... И всегда одна. Никто не запал мне в сердце. Ни один меня не полюбил. И тогда я решила - зачем кого-то искать, раз никому я не люба? Можно просто сделать все своими руками. Я задумала создать своего идеального, своего драгоценного сама. Колдунья кивнула на койку и, подойдя к ней, торжественно и медленно скинула простыню. Мороза затошнило. Там лежал крупный и крепкий мужчина. Вернее, его тело, - к туловищу была пришита голова волка, оскаленная и дикая. После такого явно не живут. Это выглядело жутко, мерзко и жалко. Просто двух измученных и мертвых существ скрепили в одно целое. И Морозу до физической боли хотелось разъединить их, чтобы погибшие, наконец, обрели покой. - Правда, прекрасен? - срывающимся от восторга голосом пролепетала Ведьма, - Само совершенство! Мой. Я буду так любить его, так любить! Ничего прекрасного в смерти Мороз не видел. Ведьма определенно была безумна. - Я хотела, чтобы он жил, - сочувственно покачала головой Колдунья, - Я колдовала, напрягалась, выбивалась из сил... Умирали люди. Но я не могла его поднять! Он был холоден, как труп! Да, потому что он и был трупом. Которого давно следовало закопать, чтобы не издеваться над смертью. Мороз не знал, что чувствовал. Злодей оказался не совсем злодеем - просто сумасшедшей слабой женщиной, которая имела слишком много мощи и потакала своему безумию. - Я не понимала, почему так, - продолжала горячо заклинать Колдунья - ее губы дрожали, - Пока не увидела тебя. Ты - то, что мне нужно. Твоя душа - это самое потрясающее, что я видела. Пламя - внутри, а снаружи - холод. Ты - это то, что я всегда искала. Моему идеальному не хватало одного - твоей души. Мороз прерывисто выдохнул, успокаиваясь. Ладно, ясно. Она хотела с помощью обряда запихнуть его душу в мертвеца с головой волка. Перспективы не радовали. Кто-нибудь, наконец, скажет ей, что труп не может быть идеальным мужчиной, потому что он - труп? Но говорить что-либо было бесполезно. Глаза Колдуньи лихорадочно сверкали - осознанием своей правды и безумием. Ведьма вдруг рухнула перед Морозом на колени, положив свою голову ему на живот, и он брезгливо вздрогнул. - Я в полном восхищении, - выпалила Колдунья, потираясь лбом об его грудь, - Я преклоняю перед тобой колени. Перед твоей храбростью, терпением и умом! Твоя сила духа безгранична. Твоя душа вечна. Прежде чем я возьму ее для своего идеального, позволь мне, позволь мне... Просто позволь мне и прости! Ведьма внезапно резко вскочила на ноги - так, что Мороз инстинктивно отпрянул от нее. Глаза Колдуньи жадно вспыхнули. - Выпей это, - ткнула она в губы Мороза склянку, - Пей. Вот прямо пошел и выпил. А ничего больше она не хотела? Мороз сцепил челюсти, до боли сомкнув губы. Тогда Колдунья зажала ему нос. Она, что, думала, что он откроет рот, чтобы сделать вздох? Да конечно! Он лучше сдохнет. Если что, язык можно и откусить, чтобы помереть наверняка. Мороз прикрыл глаза и принялся считать. Сколько там люди живут без кислорода? Грудь задавило и запекло, все его существо напряглось в ожидании, а потребность в воздухе стала катастрофической. Но он терпел. Так было надо. По его подбородку потекла кровь из прокушенной губы. - Потрясающий, - восторженно пробормотала Колдунья, - Так я и думала. Она убрала свою руку с лица Мороза - тот глубоко, жадно и часто задышал, и достала из складок своей бесформенной робы шприц. Не мешкая, Колдунья воткнула иглу в предплечье Мороза. Он выругался сквозь зубы. Такой подставы Мороз не ожидал. Но Колдуны сейчас были до смешного продвинутыми. Ведьма принялась жадно пялиться на него, будто он был диковинной зверюшкой. Сначала ничего не происходило, а потом низ живота Мороза скрутило судорогой. Он почувствовал дикое возбуждение, и член его начал подниматься. Штаны спереди вздулись серым холмиком. Серьезно? Почему Колдуны все так усложняли? Неужели нельзя было просто попросить? Зачем потребовалось красть, связывать, опаивать и все такое? Колдуны с их внешностью имели очень много возможностей не быть одинокими. Но, как видно, красота не спасала. Потому что самое главное в любом существе - это душа. - Я только один раз... - шептала Колдунья, словно уговаривая саму себя, - Лишь один раз... Почему я не могу... Почему? Просто быть с ним. Хотя бы ненадолго. Прости, идеальный! Мороз поморщился. Его пронзали отвращение и жалость одновременно. Только сегодня Мороз чувствовал почти то же самое, что и она. Он был одинок. У Мороза никого не было, и тоска убивала его. Стал бы он таким же безумным, как и эта Ведьма, если бы у него не было ни Рябины, ни старого Князя? Тех, кто любил его и поддерживал? Это было так ужасно - знать, к чему приводят одиночество и нелюбовь. Что произошло бы, если бы эта Колдунья выросла в теплоте и поддержке? Стала бы она убийцей? Но рассуждать было поздно. Прошлое безвозвратно потеряно для всех живущих. Его не изменить. В настоящем оставалась злобная и похотливая Ведьма, которая жадно стягивала с Мороза штаны. - Нет, - прошипел сквозь зубы Мороз, хотя возбуждение съедало его, - Не смей! - Почему? - Колдунья вскинула голову - на человека она была похожа мало, имея вид обезумевшего от запаха крови хищного зверя, - Ты же хочешь меня! Ведьма довольно кивнула на его вставший член. Мороз закатил глаза. Прямо-таки сам ее захотел, разумеется. - Это отрава, что ты мне вколола, - спокойно возразил Мороз, - Я не хочу тебя. Прости, но ты мне никто. - Ты врешь! - яростно взвизгнула Ведьма, - Ты хочешь, хочешь меня! Вожделеешь! Мороз тяжело вздохнул. Какой резон спорить с сумасшедшими? Лучше доказать свою точку зрения делом. Мороз замолчал, но когда Ведьма склонилась над ним, пытаясь поцеловать его, он резко дернулся, ударяя своим лбом по носу Колдуньи. Та истошно завопила. - Ты ударил меня! - оскорбленно взвыла Ведьма, зажимая кровоточащий нос руками, - Ты ударил женщину! Какой ты после этого мужчина?! Мороз устало выдохнул. Логика некоторых женщин была восхитительна. - Ты поплатишься за это! - зарычала Колдунья, подскакивая к нему и начиная молотить его по лицу кулаками. Била она удивительно сильно. - Забавно, - подумал, усмехнувшись, Мороз - его глаза залило кровью, и мир, окрашенный алым, расплывался. Он никогда не думал, что его изобьет до смерти Ведьма. Ведьма! А он так надеялся на проклятие... Наивный. Мороз рассмеялся. Он улыбался до тех пор, пока не потерял сознание. Его рассудок плавал. Мороз не мог сосредоточиться ни на чем. Но его сознание тянулось вверх - на волю, в действительность. На минуту ему показалось, что он больше не связан и упирается своим сломанным носом в чужое бедро, а по волосам его кто-то гладит - в воздухе разлился терпкий аромат цветов. Но, наверное, ему просто показалось. Мороз слабо верил в хороший исход. Жизнь жестока. * М.Ю. Лермонтов. Утес.