Демон

      Дверь едва не влетела в комнату вместе с петлями, или ему так показалось, по крайней мере. Настоятельница, не молодая уже женщина плотно завёрнутая в одеяние, словно гусеница, вздрогнула и вскинула на него бесцветно-водянистые глаза. — Что вы себе позволяете, милорд, это женский монастырь, мужчинам запрещён вход сюда?!       — Это правило не распространяется на инквизиторов. — Джон толкнул всё же удержавшуюся на петлях дверь назад, лишив зрелища любопытных, искусно притворяющихся испуганными монашек. — Где моя сестра?       — Всё мы дети создателя, а значит братья и сёстры друг-другу. — Настоятельница лишь намекала, что он ведёт себя не так, как полагается инквизитору, но пространные рассуждения были последним, что Джон собирался выслушивать.       — Я говорю о Сансе Старк. И не пытайтесь сделать вид, что не знаете кто это.       — Ах, вы об этой сестре. Она отбывает своё наказание в келье.       — Наказание? — Выдавить слово удалось не без труда. То, о чём он узнал от магистра, только вернувшись в столицу Собора, никак не подразумевало наказания. — За что?       — За то, что поддалась искушению, будучи недостаточно чиста сердцем, чтобы его отвергнуть.       — Поддалась искушению? — Слова нашлись не сразу. Защититься от ауры очарования суккуба можно было, лишь будучи инквизитором. Либо будучи совершенно неспособным восхищаться женской красотой. Даже самые упорные аскеты редко до такого домаливались. Санса красоту ценила всегда, любую, шансов у неё не было. — Это не искушение. Аура очарования — неподвластная простому человеку магия.       — Тому, чьё сердце чисто, а душа обращена к создателю под силу преодолеть любую магию. — Настоятельница глубоко вздохнула, подняла на Джона исполненный вселенской чистоты и непорочности взгляд. — Уж кому как не инквизитору знать это.       — О да, особенно когда душа обращается к создателю на пятом десятке. На столь чистое сердцем создание ни один суккуб или инкуб внимания не обратит. А те, кто немного моложе — сами виноваты, как посмели быть красивее образца сердечной чистоты. — Джон наклонился к столу настоятельницы, чувствуя сильнейшее желание приложить тётку какой-нибудь молитвой. И ещё чем-нибудь. Стоящим на столе символом создателя, например. Чтобы вспомнила, что уже почти три десятка лет, как Собор признал силу молитвы одной из разновидностей магии. Наиболее угодной создателю, разумеется. — Давайте так, либо вы немедленно говорите, где моя сестра, а потом, если она пожелает вернуться домой, делаете вид, что в вашем мирке душевной чистоты такой девушки никогда и не было, либо я запрошу у магистра проверку этого места. Не просто же так именно сюда суккуб заявился. Может есть причина, что из всех возможных монастырей она выбрала именно этот, как думаете, настоятельница?       — Вам в восточное крыло, третья келья. — Как замечательно побледнела. Возможно, здесь ничего такого и не было. Скорее всего ничего не было. Ничего серьёзного. Но при желании из самой мелкой проблемы можно сделать самый серьёзный грех. Вряд ли настоятельницу скромного монастыря станет кто-то защищать. Верховному святителю проще сдать её и не раздувать постоянно тлеющую вражду между инквизицией и священниками и монахами.       — Благодарю. — Он усмехнулся, выпрямился, поправил плащ. Видела бы его сейчас Дени. Точно бы не сказала, что он необычный инквизитор. Хотя, как иначе с такими местечковыми царьками? Пользуются тем, что монашек и монахов редко есть кому защищать и творят что хотят. Иногда даже из самых благих побуждений. Как всё же повезло, что дядя обратил внимание на его дар. — С вами было очень приятно договариваться.       — Я напишу жалобу верховному святителю. — Полу придушенно раздалось из-за спины, когда Джон уже взялся за ручку двери.       — Пишите. — Он не смог сдержать усмешки, немного приоткрыл дверь так, чтобы в коридоре всё было слышно. — Уверен, очищающий костёр поможет вашей обращённой к создателю душе быстро попасть в сады его. — Жечь тётку, конечно, не за что, но инквизиции не всегда требовался реальный повод. Сейчас, конечно, такое стало редкостью, но во времена молодости настоятельницы ещё было вполне распространено. Она должна помнить. И понимать, что инквизиторы имеют возможность расправляться с врагами и без очистительных костров.       Быстрые шаги девичьих ножек, подтвердили, что монашки всё услышали, но, когда Джон распахнул дверь, никого уже не было. Неудивительно. Никто из девушек не хотел связываться со страшным инквизитором, а дамы постарше предусмотрительно остались в своих кельях. По губам скользнула улыбка. Вот ведь служительницы создателя. Наверняка многим из них не нравится настоятельница. Возможно, угроза заставит её вести себя более сдержанно, нужно будет попросить магистра чтобы послал кого-нибудь проверить. Отбывает наказание. Надо же было такое придумать. Девочка попала под чары суккуба, но нашла в себе силы бороться и даже убить тварь, а её наказывают вместо тоже чтобы помочь залечить нанесённую суккубом рану. Обитель создателя на земле и никак иначе.       Дверь в третью келью в восточном крыле оказалась заперта. Хотя стоило ли удивляться? Короткая молитва, замочная скважина сверкнула искрами. Проще только щеколду откинуть. Не преграда даже для слабого мага. Вот только магов, даже слабых, здесь никогда не водилось. Джон толкнул дверь. Та поддалась с тихим неприятным скрежетом.       Келья была маленькая. Узкое окошко, почти бойница, но для суккуба просочиться в такое проще чем в дверь войти, низенький умывальник, голые каменные стены и пол. В углу кровать, не заправленная и вся залитая тёмной, почти чёрной кровью демона. А в другом углу, прямо на ледяном каменном полу сидела девушка. Он даже не сразу узнал в ней свою сестру. Рыжие локоны спутанные и потускневшие, лицо всё опухшее от слёз и одновременно как-то истончившееся, простое серое платье изорвано. Она вскинула синие глаза, когда он вошёл, затравленно дёрнулась, сжала тонкие пальцы на подоле до побелевших костяшек. Он сперва не понял. Но спустя мгновение догадался. Она увидела не своего кузена, она увидела инквизитора. Наверняка настоятельница не ограничилась тем, что заперла сестру в келье, она ещё и инквизицией её запугала. Отчаянно захотелось вернуться и оторвать тётке голову. Может попросить Дени? Она наверняка знает к кому из демонов можно обратиться.       — Санса. Санса, всё хорошо, не бойся, это я.       — Джон. — Она распахнула глаза, губы задрожали. — Это ты? Зачем?       — Чтобы забрать тебя домой. — После всего увиденного он не оставил бы её здесь, даже если бы она захотела. Если Санса захочет продолжить служение создателю, он поищет монастырь поближе к столице Собора и с более разумной настоятельницей. — Отвезу тебя к отцу, к матери, братьям. Никто больше тебя не обидит, сестрёнка, клянусь.       — И инквизиция не будет судить меня? — Она вся дрожала, в глазах блестели слёзы. Нет, оторвать голову местной настоятельнице явно недостаточно. Даже как-то жаль, что из знакомых демонов у него только Дени. Знакомство с какой-нибудь суккубой сейчас бы очень пригодилось.       — Конечно нет, глупенькая. Ты ни в чём не виновата. — Он опустился на колени рядом с ней, прижал к себе, погладил по спутанным рыжим волосам. — Наоборот, ты большая молодец. Ты убила демона. Это мало кому под силу. — Санса не ответила, всхлипывая уткнулась ему в плечо, плечи вздрагивали под его руками. — Бедная моя сестрёнка. Ну почему ты мне не написала, глупенькая? Я бы сразу тебя забрал. Любого суккуба без головы ради тебя оставил.       — Я хотела. — Слова её между всхлипами едва удавалось разобрать. — Я хотела написать, Джон. И тебе и отцу с мамой. Но настоятельница запретила мне отправлять письма. Она знала, что мой кузен инквизитор, и боялась, что я уйду отсюда с твоей помощью.       -Ты хотела уйти? — Голос дрогнул. Взять что ли меч и пойти лично эту настоятельницу убить? Нет нельзя. Его за такое будут судить, а семья останется без его защиты. В нынешней ситуации нельзя их бросать одних. — Ещё до…       — Уже год. — Она захлебнулась слезами и несколько секунд лишь судорожно всхлипывала. — Священник в Винтерфелле описывал служение создателю совсем иначе. Так возвышенно и красиво. А здесь совсем иначе. — Длинный прерывистый вдох. — Тут плохо.       — Понимаю. Я заберу тебя, и ты больше никогда не будешь служительницей создателя. Всё будет хорошо. Лорд Эддард и леди Кейтилин будут очень рады видеть тебя, Санса. Они скучают, и мальчики тоже. — Джон вновь погладил сестру по волосам. Какой же здесь холодный пол. Он стоял на коленях в тёплой одежде всего несколько минут, но уже успел замёрзнуть. А она просидела в тонком платье сколько? Он боялся, что все пять дней, что прошли с убийства демона. — Пойдём отсюда.       Она послушно поднялась следом за ним и даже сделала шаг к двери, но лишь один, а потом вдруг вздрогнула, замерла и сжала его руку так, что Джон с трудом сдержал шипение. — Джон, она же не вернётся, правда?       — Конечно не вернётся, Санса. Ты её убила. — Люди не понимали демонов, считали их чем-то сверхъестественным, почти бессмертным. Чем-то, что могут уничтожить лишь создатель и его слуги. Обычно Джон отмахивался от таких страхов, но Сансе нужно было объяснить. Чтобы она знала, чем успокоить себя, если проснётся от кошмара. Он знал, что это такое. Он знал, как помогает знание. — Они смертны, как и мы. Если бы она просто исчезла, то могла бы вернуться, но такого ведь не было.       — Нет. — Какая она бледная и губы белые-белые. Сколько она уже ничего не ела? Не спала? Пожалуй, по дороге в Винтерфелл стоит на пару дней остановиться где-нибудь. Ей нужно восстановить силы. — Нет, они потом её сожгли. Я видела.       — Вот видишь. Значит она мертва. Зачарованный кинжал её убил. — И как она этот кинжал стащить смогла. Ведь наверняка местная сокровищница под надёжным замком. Джон мысленно представил себя в такой ситуации и содрогнулся. Да уж, тут никакие замки не остановят. Стоит скорее удивляться, что его нежная и хрупкая сестрёнка смогла перебороть силу суккуба и убить её. У Сансы оказалась впечатляющая сила воли. Или дело было не в этом. — Не бойся, они не воскресают. Раз умерла, то навсегда.       — А если кто-то придёт вместо неё? — Санса, казалось успокоившаяся на мгновение, вновь вздрогнула. — Она говорила, что у неё есть дядя, которому я должна понравиться.       — У демонов очень размытые представления о семье. Сомневаюсь, что этот дядя вспомнит о ней в ближайший десяток лет. — Он улыбнулся, а внутри что-то сжалось. Дени совершенно серьёзно собиралась мстить за брата. Могли ли у этой суккубы быть похожие отношения с дядей. Страшно представить, что способен натворить жаждущий мести инкуб. Похоже придётся какое-то время побыть с Сансой. Убедиться, что никто из демонов не желает ей отомстить за смерть родственницы.       — Это хорошо. — Наконец она улыбнулась. Слабо-слабо. — Я не хочу, чтобы снова. Когда подменяют кем-то другим.       — Знаю, сестрёнка, знаю. — Джон вновь невольно вздрогнул, осторожно потянул её за собой. Вряд ли здесь есть что-то, что она хотела бы забрать. — Поехали домой.

***

      Двери распахнулась от одного мягкого щелчка по ним, по губам скользнула улыбка. Какая же разница с теми дверьми, что ставят там наверху, у людей. И как можно было додуматься магию — помощницу во всех делах и обычной жизни ограничить и описать? А ведь это ещё было послабление. Раньше вообще запрещали. Спросить, что ли у Джона как это — жить без магии. Хотя он может и не понять вопроса. Инквизитор. Запретили всю магию кроме своей и наслаждаются.       — Здравствуй, Дейенерис. — Мама не повернула голову, продолжала задумчиво изучать что-то в своём шаре. — Тебя долго не было дома. Что делала?       — Всего-то восемь дней. — Она потянула крылья, покачала головой разминая шею. — Искала информацию по одному милому амулету.       — За эти восемь дней много изменилось. Про Рени слышала?       — Слышала. — Дени дёрнула плечом подошла к маме, села на подлокотник её кресла, бросила взгляд на шар, но там клубился лишь серебристый туман. — В подробностях причём. Подружки её рассказали.       — Не жаль племянницу?       — Она давно нарывалась. — Дени снова взглянула на шар. Интересно, и кто же та девушка, на которую Рени в итоге нарвалась? Нет, ей было жаль кузину, но мучать человека в течении нескольких месяцев и верить, что всё пройдёт мимо, да ещё и врать всей семье… Сама виновата. Мстить за Ренину глупость Дени точно не собиралась. Брат вообще не заслуживал такой дочери. Интересно, был ли его ребёнок от той волшебницы хоть немного лучше? Ему сейчас лет двадцать должно быть. Совсем ещё ребёнок. Был бы, будь он демоном, для полукровки он уже вполне взрослый мужчина. — Не покажешь мне её убийцу?       — Покажу, если хочешь. — Мама провела рукой над шаром, из тонкого серого тумана выступили две фигуры — мужчина и женщина. — Я посмотрела всё что было. Несчастная девочка, мягкая и добрая, таким тяжело и среди них, и среди нас. Ей повезло, что у неё есть защитник.       — Защитник? — Фигуры становились чётче, уже видны были яркие рыжие волосы девушки, очертания кровати, на которой она лежала. Мужчина сидел рядом, смотрел, наверное.       — Да, инквизитор. Напугал настоятельницу монастыря, забрал девочку. Чудесная была картина. — По маминым губам скользнула улыбка. — Я даже кусочек кристалла использовала, чтобы его разговор с монашкой послушать. Очень уж выразительные лица у них были.       — Узнала что-то интересное? — Дени вгляделась в шар, черты мужчины показались ей смутно знакомыми. Интересно, интересно. Да ещё и инквизитор.       — Нет, но разговор был прекрасен. Много лет уже не видела, чтобы инквизиторы кого-то так запугивали. Такая ностальгия. — Она вновь улыбнулась, коснулась пальцами шара, от чего тот на миг засиял белым светом. — Даже кристалла не жаль. Хотя они уже на исходе. Добудешь мне ещё, а то вдруг понадобиться чей-то разговор подслушать. А у меня всего полтора кристалла осталось.       — Конечно. Всё равно про амулет я похоже ничего не узнаю. — Шар перестал светиться, картинка стала чёткой и Дени смогла рассмотреть лицо девушки, убившей её племянницу. Но она едва обратила внимание. Слишком уж хорошо был ей знаком сидящий у постели мужчина. Его чёрные волосы, тёмно-серые глаза, фигура. Алого плаща нет, поверх белой рубашки лежит нательный знак этого их божка, глаза смотрят на девушку с печальной нежностью. — Джон, неужели? А говорил, что у него кроме меня никого нет. — Или не говорил? Может и не говорил, а она сама додумала. Привыкла, что у людей обычно кто-то один, а тут ещё и инквизитор. Как интересно. — Кажется он заинтриговал меня ещё больше. И как ему это удаётся?       — Тот инквизитор, про которого ты мне рассказывала? — Дени кивнула, мама вновь коснулась шара, приближая картинку. — Красивый мальчик. Интересный выбор, Дейенерис. Всегда знала, что ты необычная, вся в брата, но не думала, что ты очаруешь инквизитора.       — Да тут сложный вопрос кто кого очаровал. — Дени вспомнила их общение в Винтерфелле и невольно хмыкнула. Ох как же он её тогда удивил. Она ждала, что он испугается её флирта, ну или хоть насторожится, а не того, что поддержит, да ещё и в таком ключе. Да и потом тоже. Когтей не испугался, крыльев тоже и снова смог её удивить. Ну никак она от инквизитора не ожидала. — Поразительный мужчина. При каждой нашей встрече находит чем меня удивить. Причём, вроде, и не ищет специально.       — Тогда мне остаётся тебя только поздравить. — Мама отвернулась от шара, в котором всё равно не происходило ничего интересного. — Самое главное в жизни женщины, найти мужчину, который постоянно будет её удивлять. Чтобы каждый раз хотелось к нему вернуться и всё же разгадать эту загадку. — Вновь улыбка, но теперь грустная. — Твой отец таким был. Сколько лет я его разгадывала, а так и не разгадала. Даже своей смертью он смог меня удивить, хотя, казалось бы, чему удивляться.       — Думаешь Джон похож на папу? — Дени нахмурилась, но продолжить мысль, даже в голове, не успела. Двери вновь распахнулись.       — Мама, Дени, доброго дня. — Сказано было таким голосом, что сразу стало понятно, что день какой угодно, но не добрый. Дени повернулась, взглянула на лицо старшего брата и поняла, что про Рени, если он ещё не знает, она пока говорить не будет. Он кузину любил, таскал её за собой повсюду, научил жить широко и ярко. Только вот Визерис никогда не позволял себе принуждать людей или демонов к близости силой. Рени он этому научить, видно, не сумел. — Что вы здесь делаете?       — Обсуждаем любовника Дени. — Мама покачала головой, на мгновение нахмурилась, взмахом руки подозвала брата. Отвлечься от мыслей, какими бы они не были, ему не помешает, а что для этого подойдёт лучше, чем обсуждение сестры.       — Того инквизитора? — Визерис и вправду оживился, подошёл, пару минут с любопытством рассматривал Джона. — Красивый. Ты у нас разборчивая, сестрёнка, всегда самых лучших выбираешь.       — Ну должен же хоть кто-то в этой семье быть разборчивым. — Привычно отозвалась Дени. Брат не пытался её обидеть. Просто они так общались с тех пор, как она говорить начала.       — Разборчивость лишает тебя значительной части удовольствия. — Брат хмыкнул выпрямился, с кривой улыбкой похлопал её по плечу. — Ты, Дени, позоришь гордое имя демона. Спишь с человеком, у которого ты не одна, но при этом он у тебя один. Это вообще, как называется?       — Какой позор. — Знал бы брат, как они с Джоном его брата вытаскивали, не шутил бы так. Сказал бы это позор на полном серьёзе. — Пошли срочно найдём мне кого-нибудь или лучше двоих, чтоб точно никакого позора. Хм, думаю братец твоей Арианны мне не откажет, так что дело только за третьим. Будешь за него?       — Ради тебя готов на всё. Только, боюсь, твой инквизитор не оценит. Люди очень нервно реагируют, когда говоришь им, что спишь с сестрой. Ну или с братом в твоём случае. — Дени, почти не слушая брата, покосилась на маму, та улыбалась. Смогла отвлечь Визериса. Впрочем, она всегда могла. Любого из них, любого кого встречала, она читала легко. Если бы Дени так могла. Её огонь не шёл ни в какое сравнение с даром мамы, так разве достойна она однажды занять её место? — Так что придётся поискать кого-то еще. Но я согласен быть четвёртым. — Мгновение молчания. — Что это у тебя?       — Что? — Дени озадаченно опустила взгляд следом за братом и обнаружила, что крутит в руках тот самый медальон. И когда достать успела? — А это. Джон отдал. Просил выяснить чей знак на нём. Мы его сняли с одного мага крови, подумали, что тот мог быть культистом.       — Культистом? — Визерис протянул руку, получил медальон и разглядывал буквально несколько мгновений. — Вы верно подумали. Это знак культа Ворона, Рейегар мне страшилки рассказывал, когда я маленький был. И знак я у него видел. Он, вроде, собирал какую-то информацию по этому культу.       — Какую? — Неужели всё так просто? А она как дура собирала информацию по культам, искала что-то, а всего-то надо было.       — Не знаю. — Только пожатие плеч в ответ. — Я ребёнком был. Мне ничего кроме страшилок и не рассказывали.       Не просто. Дени с надеждой перевела взгляд на маму, но та только покачала головой. — Нет, Дени, прости. Этим культом Рей занимался с вашим отцом. Я знала только, что эти демоны и их последователи занимаются такими вещами, который могли и наш мир и человеческий вывернуть наизнанку. Если этот культ снова появился… — Мама тяжело вздохнула. — Ты должна узнать. И если только Рей мог об этом рассказать… Дени, я даю разрешение.