Демон

      — Не представляю, чем вы мне можете помочь. Лучше просто не мешайте. — Джейме сидел, устало откинувшись на спинку кресла и его становилось жаль. Раскол в Соборе неизбежно преодолел этап криков, беготни и призывов, но не угас, а перерос в более опасный — скрытно тлеющей ненависти, готовой в любой момент вспыхнуть уже не криками, а бойней. Джону от этой проблемы, кажется, помогало дистанцироваться ощущения себя как демона, крепнущее с каждым днём. Княжеская песня, определённо, оказалась не просто красивым эффектом. Но у остальных такой защиты не было. Для двух магистров и Верховного Святителя Собор был если не всем, то очень многим, и они прилагали все возможные усилия, чтобы уберечь его.       — Конечно, Джейме, мы и не думали мешать тебе. Разве можно об этом подумать в такой момент. — Верховный Святитель сидел в кресле нахохлясь и чем-то неуловимо напоминал воробья. Впрочем, невысокий и немолодой Святитель напоминал эту птичку всегда, за что даже прозвище Верховный Воробей получил. Хотя, казалось бы, впечатляющая лысина и, несмотря на возраст, отличная физическая форма не слишком располагали, но вот было что-то. Неуловимое. Джон поймал себя на мысли, что будь Святитель демоном — быть бы ему оборотнем. — Но, послушай старика, назначь всё же преемника. Вся эта ситуация с Культом выглядит очень скверно.       — Пока по столкновениям счёт в нашу пользу. Думаю, вы преувеличиваете. — Магистр Мормонт был чем-то взволнован в последние дни, но, судя по его словам, волновал его не культ. И, похоже, даже не раскол.       — В нашу ли? — Верховный святитель тяжело вздохнул, поёрзал в кресле, ещё усилив сходство с воробьём. — Они смогли убить нашего сильнейшего мага, нескольких инквизиторов, стражей, раскол тоже, в некотором смысле, их рук дело, они предугадывают наши действия на несколько ходов вперёд.       — Больше не предугадывают. Предатель схвачен и казнён, мы их ослепили. — Магистр произнёс это слишком уж уверенно, Джон и Джейме переглянулись. Раньше у Мормонта не возникало таких сложностей с признанием своих ошибок, а то что они ошиблись было понятно уже каждому, кто хоть немного разбирался в вопросе.       — Будем надеяться, Джиор, будем надеяться. И верить, что ослепление Культа не будет стоить нам Собора. — На несколько мгновений повисла гнетущая тишина. Джон пытался найти повод, чтобы убраться с этих посиделок. Бабушка Рейла сегодня должна была завершить свои таинственные дела и вернуться в огненный замок. И Джону куда интереснее было продолжить знакомство с ней, а не сидеть с тоскующими главами Собора, которые всё равно здесь ничего не решали и решить не могли. — Но я вижу, что тебя тревожит не Культ и не раскол в Соборе. Так что же? Думаю, в такие времена нам не стоит иметь тайн друг от друга. — Святитель обвёл их взглядом, словно бы на несколько мгновений дольше задержав его на Джоне. Да нет, наверняка показалось. Если бы Верховный что-то подозревал, то у Джона уже бы возникли проблемы. И очень серьёзные. Нет, пока о чём-то подозревал только Сэм, заметивший, что Джон не всегда есть в библиотеке тогда, когда должен там быть. Но он наивно думал, что Джон бегает встречаться с какой-то девушкой. А таинственность нужна, чтобы Дени не узнала. Так что здесь опасности не было. Сэм даже новость про то, что другу нужно раздобыть новый нательный знак, не привлекая внимания, прежний арани, чтоб ему во тьму провалиться, рассёк пополам, а Джон слишком поздно спохватился, воспринял с пониманием. Хватило обещания никогда не забывать об услуге и пары словно случайных оговорок.       — Да демон тот. — Магистр Мормонт, похоже, был даже рад поделиться мучающей его проблемой. По крайней мере отреагировал он очень быстро. — Вот он ведь знает, что я знаю его истинное имя. Так почему не пытается меня убить? Для него ведь это небезопасно.       — А какая ему разница, если твой информатор всё равно живее всех живых. — Джейме скривился, Джон мысленно вздохнул. Да уж, похоже надеяться на взаимопонимание между Джейме и Визерисом не стоит. И что с этим делать? Ведь придётся однажды показать крылья и когти другим членам Собора, он это чувствовал. Ситуация с Культом была очень скверной, тут Верховный Святитель не ошибался. И не только для Собора. Петир не смог многого рассказать им про чудом воскресшего Грифа. Тот уютно обретался в водном секторе, где усилиями Паука большинство информаторов были потеряны. Оборотень пообещал поискать выходы на этого типа и его непонятно откуда взявшегося сына. Хотя, судя по реакции Петира сыном мальчишка если и был, то исключительно духовным. Родным детям там взяться было неоткуда. Теперь вот они ждали. Потеряв возможность спокойно в одиночку перемещаться по сектору, Петир потерял и способность давать ответ до того, как вопрос был задан. Впрочем, знал оборотень всё равно неприлично много. И делиться не спешил. На вопросы Джона о дядях и матери предпочитал отвечать общими фразами. — Да и защита у тебя есть.       — Ну, он мог хоть попытаться. Заодно и про информатора спросил бы.       — И ты бы ему сказал?       — Нет. Но, думаешь демона это бы остановило?       — Думаю нет. — Джейме вздохнул. Джон кивнул своим мыслям. Забавно вышло, он и не думал, что Джейме может быть знаком с другими демонами, помимо них с Дени. Но бывший учитель оказался полон сюрпризов. Инкуб-любовник сестры Джейме — Серсеи, о котором они с Дени знали ещё с визита в замок Ланнистеров, оказался тем самым Осмундом. Это выяснил уже Визерис, когда разыскивал пытавшегося через истинное имя инкуба выкрасть. Наткнулся на Тириона. И его беса.       — Что же, вернёмся к вопросу преемника…       — Не надо. — Договорить Святителю Джейме не дал. — Я пока не готов назначить кого-то из стражей. Если вдруг со мной что-то случится, то я доверяю Джиору выбрать следующего магистра стражей. Ну или Джону. — Джейме улыбнулся, Джон улыбку вернул.       — Обсудив новую информацию вчетвером они пришли к мнению, что Джейме о связях сестры с культом, скорее всего, ничего не знал. Ну либо они о нём и его актёрских талантах ничего не знали.       — Как скажешь, Джейме. — Верховный Святитель тяжело вздохнул, перевёл взгляд на Джона. Кажется, посиделки в узком кругу грозили затянуться. Собрались вроде бы для решения проблем Собора, но проблемы решаться не хотели, а личной жизни, как таковой, ни у магистров, ни у Верховного Святителя не было. — А ты, Джон. Ты сегодня крайне молчалив. Как твой дар?       Прекрасно. Скоро окончательно в ледяного мага преображусь. — Пока не восстановился. Хотя какое-то шевеление я, определённо, в последнее время чувствую. Возможно, в ближайшую неделю-две начнёт восстанавливаться понемногу.       — Это хорошо. Такой талантливый инквизитор, как ты Собору в эти сложные времена необходим. — Святитель помолчал, глядя куда-то в пространство. — Слышал, ты увлекся ледяной магией?       — Я вообще заинтересовался магией, в последнее время. — Сэм — трепло. Чтоб Джон ему ещё что-то важное доверил. — Наши противники её используют, да и мы уже давно работаем с магами. Полезно знать, на что способны твои противники и союзники.       — Да, ты прав. Хорошее начинание. Возможно, стоит провести небольшие просветительские беседы о магии для всех инквизиторов и стражей. Углублённое изучение или что-то вроде этого. Джиор, Джейме, что думаете?       — Почему нет. Стражам такое будет полезно. Может и задумаются о чём-то помимо поиска виноватых. — Теперь и Джейме тяжело вздыхал. Нет, точно пора сбегать. Настроения присутствовать на похоронах не было.       — Инквизиторам, наверное, тоже. Хотя, мне кажется, те, у кого пятёрки есть, уже всё давно поняли. А вот молодёжь просветить будет полезно. — Магистр покосился на Джона, улыбнулся. — Иди уже к своей Дени, иди. Вижу же как ты тяготишься компанией стариков. Эх, молодость.       — Благодарю, магистр. — Ну Джейме не такой уж и старик, вон как глаза возмущённо заблестели, но спорить не хотелось. Втянут ещё в какую-нибудь беседу и не сбежишь потом. А там бабушка возвращается.       — Не благодари. Как бы глупо это не звучало, но счастье, порой, сбегает слишком быстро. Нужно ловить пока оно ещё рядом. — Магистр улыбнулся, а вот в глазах Джейме промелькнула печаль. Интересно. Что же это за счастье в своём прошлом упустил бывший учитель? Может права была Дени про его влюблённость в мать Джона. Ах, если бы Квиберн не погиб. Сколько всего ему нужно было спросить у Лианны Старк.       — Что же, пойду ловить. — Джон позволил себе немного неформальный поклон, выскользнул из комнаты и поспешил по коридору, прикидывая откуда бы переместиться, чтобы его не заметили.

***

      — Привет, Петир. Что делаешь? — Дени привычно не стала открывать дверь полностью, проскользнула в едва приоткрытую, подошла к столу, за которым сидел оборотень, привычным жестом обняла за плечи, заглянула через плечо.       — Привет. — Он чуть повернул голову, по губам скользнула улыбка. — Думаю. Создание правильных схем позволяет во многом разобраться. — Он снова повернулся к листу, на котором Дени не могла понять ровным счётом ничего. Знаки, буквы, закорючки какие-то. Интересно, все оборотни так мыслят? — Ты решила меня в семью принять?       — Нет, мне так смотреть удобнее. — Дени нахально устроила подбородок у оборотня на плече, смутно чувствуя, что среди людей так, пожалуй, делать не стоит. Слишком уж интересный изгиб её спина принимала. — Но вообще мне Виз много нового рассказал про долг жизни, так что ты, наверное, в некотором смысле членом семьи теперь считаться можешь.       — Большинство это называют рабством. — Да именно так ей брат и объяснял. Но сам с таким подходом был не согласен. Как и Джон. Да и она тоже. Петир, конечно, был той ещё загадочкой, но отношения, как к удобной вещи, ничем не заслужил. — Этого брат не объяснил?       — Объяснил. Но мы не большинство, радуйся. — Дени, наконец нашла на листе что-то знакомое тут же ткнула в знак пальцем. — Это что символ водного сектора?       — Радуюсь. — Оборотень снова хмыкнул, перехватил её запястье, не давая донести руку до листа. — Стоп, ты мне весь уголь размажешь. Да, это вода. Паук где-то там постоянно обитает, я решил, что не без причины.       — Крылья чёрные, тьма бездонная, свет укроют воды глубокие. — Вспомнила Дени стишок, рассказанный братом. В сердце что-то сжалось. Опять. Как и всегда.       — Это ещё что такое? — Петир развернулся так резко, что ей пришлось отпрянуть. — Откуда?       — Рей рассказал. Личная подпись Ворона или что-то в этом роде.       — Почему о таких важных вещах я узнаю последним? — Петир записал стихотворение куда-то на уголок листа. — Очень интересно. В записях этого не было.       — Так и в дневниках не было. Может это есть в записях отца. Ты их смотрел?       — Дени, при всей моей горячей любви к тебе и твоей семье, записи твоего отца я читать не способен. Совсем ни как. Там что-то страшное творится. Нужен кто-то с куда более гибким умом и крепкой психикой. Может твоя мать смогла бы их прочесть? Жила же она с Эйрисом столько лет.       — Может. — С сомнением отозвалась Дени, вспомнив их с Визерисом попытку заглянуть в записи отца. Не схемы Петира, конечно, но что-то очень близкое. Потому ей и казалось, что он должен разобраться. Ну да ладно. — И раз уж разговор о маме зашёл. Она просила тебя позвать. Хочет выяснить всё, что здесь произошло.       — А вы ей рассказать не можете? — Оборотень бросил слегка разочарованный взгляд на свою схему. Мысль ему какая-то пришла?       — Можем. — Но мама хочет узнать обо всём от очевидцев. Так что историю ваших с Джоном приключений пересказывать тебе.       — А Джон?       — А Джона нет. У него какое-то собрание в Соборе. Сказал, что не знает, когда освободится, хотя очень постарается поскорее. Но в таких вещах торопиться нельзя, сам понимаешь. Маскировка.       — Понимаю. — Оборотень усмехнулся как-то по-особенному, повёл плечами. — Понимаю. Ладно, пошли. Хотя, возможно, ты отсрочила решение нашей проблемы с воронами.       — Отсрочила?       — Ну, я его в любом случае найду. Но из-за тебя не сейчас. — Дени только пожала плечами в ответ. Потрясающе самоуверенный тип.       Мама с Визерисом уже ждали. Или, скорее, не ждали. Брат с одной из извечных усмешек пересказывал историю с инкубом. И не скажешь по нему, что тогда, разговаривая с ней через амулет, голос с трудом контролировал. Да и Джон рассказывал, что братец себя странно вёл. Хотя в тот день они оба были хороши. Визерис хоть что-то сделал, а она только и могла, что кругами вокруг Джейме бегать, мешая ему думать. Мама улыбалась уголком губ. В задумчивости то накручивала серебристый локон на палец, то отпускала. Слушала не перебивая, не дополняя. Глядя куда-то над плечом брата. Словно и вовсе не слушала, но Дени прекрасно знала — слушает, не упуская ни единого слова. И смысла. В словах других она слышала куда больше, чем, бывало, сказано.       — Здравствуй, Петир. — Она чуть повернула к ним голову, улыбнулась, стоило Визерису закончить. Фиолетовые глаза смотрели столь спокойно. Дени лишь дважды видела их иными. Когда погиб Рей и, когда она сказала, что Джон его сын. — Дети рассказали мне про тебя. Очень коротко. Рада, что ты жив. Но хотела бы услышать более полную версию произошедшего.       — Миледи. — Петир в качестве приветствия поклонился. Весьма поспешно, но не столь низко, как полагалось. Вот и к чему это? Решил кланяться, так делай это как положено. Либо не кланяйся вовсе. — Ваше желание закон для меня.       — Не паясничай. — Тихий укор, перемешанный в голосе с улыбкой. — И можно просто Рейя. Я давно дала тебе разрешение.       — Я помню. — Оборотень ответил весёлым блеском зелёных глаз. — Но есть в этом мире те, кого иначе как миледи называть нельзя. Это как величественную и прекрасную горную вершину, занесённую снегами и теряющуюся в облаках назвать возвышенностью. Смыл тот же, но всё, что наполняло, исчезнет. А что наша жизнь и наши слова без того, что их наполняет?       Мама рассмеялась. Как-то мягко и одобряюще. Невольно захотелось подхватить смех и закутаться в него как в тёплое и пушистое одеяло. — Петир, тебе говорили, что ты поэт?       — Однажды, миледи.       — Что же, он был бесконечно прав. — Мама вновь улыбнулась, в глазах оборотня на несколько мгновений блеснуло непонимание. Мама верно сказала. Он. Отец или… Чего они с Визерисом не знали об их информаторе? — Садись. И ты, Дени, тоже. Рассказывайте. Мне ещё многое хотелось бы от вас услышать.       Дени послушно устроилась в соседнем с братом кресле, подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее. Петир пересказывал маме историю нападения на него Культа. Хорошо как. Для полного спокойствия и уюта не хватало только одного. Чтобы пятое кресло было занято.       — На самом деле мне больше повезло. Если бы Петир не бросил нож, а Виз не рассказал и не продемонстрировал, многократно, как охотно демоны ведутся на возможность схватить за крыло, я бы так легко этого арани не одолел. — Она так увлеклась грёзами наяву, что не заметила, как главный герой этих грёз появился на пороге. И сколько так стоял улыбаясь. — Здравствуйте, бабушка. Очень рад вас видеть.       — Здравствуй, Джон. — По маминым губам вновь скользнула улыбка. Она часто улыбалась, но не так тепло. Наверное, со смерти Рея она сегодня впервые по-настоящему счастлива. Вся, действительно вся, семья в сборе. Ну и Петир в дополнение. Но они с мамой давно знакомы были, дольше, чем Дени жила. — Очень красивые крылья. У нас про такие говорят, что они отражают двойственность души.       — Стоит ли тогда ждать, что они побелеют как волосы? — Джон хмыкнул, перетащил своё кресло к креслу Дени, устроился. — Ну, когда я окончательно перестану ощущать себя человеком.       — А это возможно? — Искорка усмешки в глазах и голосе. — Как думаешь, Петир?       — Всё возможно. — Оборотень хмыкнул, едва заметным жестом ладони поприветствовал Джона. — Но, видимо, я ещё недостаточно прожил.       Теперь смеялись уже все. И как маме это удавалось? Казалось бы, сложная ситуация, опасная игра, да и воспоминания не самые приятные, а все смеются и улыбаются. Кто бы ещё так смог? Дени не знала никого.       — Что же подождём. Никогда не видела, чтобы крылья демона меняли цвет. — Мама продолжила только когда смех отзвучал. — Мне сказали, что Рей успел дать тебе имя демона. Шепнёшь бабушке на ушко? — Одновременно мама, коснулась шеи и словно сняла что-то. Дени поняла не сразу, но жест и предназначался не ей.       — Дени не сказала? — Джон так удивился, что даже не с первого раза смог расстегнуть цепочку амулета. Зато когда смог… Серебристые волосы, взгляд, поза, то, как он раскладывал крылья. Перед ней сидел брат. — Что случилось? — Он почувствовал, как дрогнула её рука в его, повернул голову и наваждение рассеялось. Тёмные глаза цвета крепостных стен он унаследовал от матери. Да и черты лица у него были не такие, как у Рея. И она только помотала головой, не желая мешать его разговору с мамой.       — А могла? — Визерис посмотрел на неё с интересом, но ответить Дени было нечего. Она пыталась вспомнить. Кажется, Рей говорил что-то такое. Джей, нет Джейх, а полное. Джейрис, Джейхрис? Нет, всё не то.       — Не могла. Рей при мне его упоминал, но я ничего не помню. — Дени вздохнула. Даже в такой ерунде подвела брата.       — Тогда я вам всем потом на ушко шепну. — Джон насмешливо приподнял уголок губ. — Без Петира, а то несправедливо получится, если он моё истинное имя знать будет, а я его нет.       — Да, чтобы мне дало твоё имя? — Не похоже, что Петир сильно расстроился, но природное любопытство не дало промолчать. — Наоборот, если бы я его знал, то хранил бы старательнее всех.       — Я рассчитываю прожить побольше чем десять лет. — Джон пожал плечами словно безразлично, но глаза лучились смехом. — А твоя жизнь игра, которая вполне может однажды повернуться против меня.       Визерис засмеялся первым, Дени и Джон подхватили, Петир, тоже улыбнулся. Похоже не обиделся, на обёрнутые против него его же слова. Хотя кто его оборотня знает. Они свои лица контролируют прекрасно и увидеть эмоцию, которую они не желают показывать почти невозможно. Для этого, наверное, нужно Петира опять смертельно ранить. Вот тогда она насмотрелась самых разных эмоций. Болезненную неуверенность, почти отчаяние всегда спокойного оборотня она запомнила надолго, если не навсегда.       — Очень разумное решение, Джон. — Мама подождала пока они отсмеются. — Оборотни слишком много рискуют. Сейчас-то он действительно не хочет тебе зла, а лет через сорок увидит какой-нибудь шанс и в погоне за ним обо всём забудет. В том числе и о том, что может тебе навредить. Верно ведь, Пересмешник?       — Вы меня слишком хорошо знаете, миледи. Ну куда деваться бедной птичке от столь прозорливой королевы?       — Никуда, Петир, абсолютно никуда. Поэтому учить держать язык за зубами. Это никогда не поздно, особенно после того, как из любопытства смог у моего сына вытянуть истинное имя.       — Лучше бы не вытягивал. — Кажется Петир был вполне искренен, по крайней мере сейчас. Очень уж красноречивый взгляд ему Визерис послал. А десять лет только начались. Ох и успеет за них оборотень пожалеть о своём любопытстве. Уж Визерис постарается. Даром, что первый высказался за то, чтобы не превращать долг жизни в рабство.       — Правильно мыслишь, очень правильно. — Брат послал самую обворожительную из своих ухмылок вздрогнувшему оборотню. Знает, чем его зацепить. И в этом свете ещё интереснее кем же был тот «он», который называл оборотня поэтом. Единственная истинная любовь, как у людей принято говорить? — И да, к слову о правильных мыслях. Пока не забыл. Опять. Я когда ходил выяснять кто у меня инкуба стащить пытался, не просто познакомился с Тирионом Ланнистером. Он мне обещал, в качестве платы за дурость своей сестры, одно интересное зелье сделать, нужно будет заглянуть дня через три-четыре, забрать, но я буду занят. Сильно.       — К змейке своей сбежит. — Дени никак не удержалась от подколки, хотя понимала, что брат соскучился. С возлюбленной они не виделись с начала зимы. Вот и решили возместить это время, посвятив неделю только друг другу.       — К ней. — Брат показал клыки и продолжил. — Сможешь забрать моё зелье?       — Почему нет. Тем более Тирион знает, что я демон. Круги у них там рядом есть?       — Есть. Я тебя сегодня свожу, покажу.       — Договорились. — Дени откинулась на спинку кресла, прикидывая как лучше обставить свой визит в замок Ланнистеров. Помимо Тириона там ещё и его сестра, которая о том, что Дени демон не знает и лучше бы и дальше не знала.       — Виз. — Джон прервал её мысли почти сразу, окликнув брата. — А ты так и не рассказал, как заявился к Тириону, хотя упоминал, что история забавная.       — Весьма. — Брат бросил короткий взгляд на маму, получил короткий кивок и расплылся в улыбке. — Дело было так. Мой знак блока на инкубе отреагировал на чью-то попытку его по истинному имени вызвать, ну я раскрутил след, дождался Дени и пошёл по нему. Думал меня в какой-нибудь ближайший круг выбросит, но нет. Выхожу я в пентаграмму, все свечи песком засыпаны, знаки повреждены, хозяин комнаты спиной ко мне метлой по полу шурует, даже не глядя, что он мел вместе с песком сметает, а со стола бес в обморок падает. Ну бес был упитанный, упал шумно, хозяин повернулся и не смог меня проигнорировать. Стоим, смотрим друг на друга. Мне надоело первому, я ему «вы зачем это, неуважаемый, чужих пленников по полному имени воровать пытаетесь?» Бес второй раз в обморок упал, и когда очнуться успел, а хозяин стоит глазами хлопает. Ну я продолжаю. «И каким вы собственно боком относитесь к культу Ворона и откуда имя моего инкуба знаете?» Вот тут он, кажется, сообразил, что что-то ответить надо. Может то, что я вышел из пентаграммы на него так повлияло? «Какой ещё культ, никогда в них не состоял», говорит. Я ему, «а здесь вы художественным изображением рун занимались». А он не то осмелел, не то обнаглел. «А здесь мы любовника сестры вызывали, а кто он вас не касается». — Визерис хмыкнул. — Повезло ему в общем, что это я был. Другой за такую наглость голову бы открутил, а мне интересно стало. Ну мы пообщались, бутылочку хорошего вина выпили, разобрались с любовными сложностями его сестры. Я ему лабораторию от песка прибрал. За интересный разговор. А он мне зелье пообещал.       — Очаровательно. — Мама смеялась так красиво, уютно. — Всегда знала, что ты у меня умный и воспитанный мальчик, хоть и слишком эмоциональный порой. — Чаще своди возможные конфликты к хорошим разговорам и тебя запомнят, как самого мудрого демона в истории сектора.       — Скорее самого странного. — Показывать клыки маме брат не решился, заменил усмешкой. — Я вон уже и так проявил почти самоубийственное милосердие, когда не стал магистра инквизиции убивать. А он моё истинное имя знает.        — Тоже мне милосердие. Скорее уж ты проявил самоубийственную самоуверенность, когда не стал искать информатора. — Кажется Петир решил ответить брату за намёки. Дени устроилась поудобнее, приготовилась созерцать. Всё равно пока здесь мама всерьёз не поругаются.       — Приду магистра убивать и выясню. — Визерис безразлично пожал плечами, Джон скривился и бросил на брата такой взгляд, что Дени всерьёз усомнилась, что убить магистра инквизиции удастся. — Или у тебя есть кандидатуры.       — Есть одна. — Петир чуть загадочно улыбнулся. — Но тебе же ещё несколько месяцев ничего не грозит, хоть на каждом углу тебя по истинному имени призывай. А там всё может измениться. Так что я промолчу пока.       — Джон… — У брата по губам скользнула ну очень нехорошая улыбочка. Ой зря Петир его так дразнит. Нарвётся ведь опять. И хорошо, если Визерис его в порыве чувств опять убить попытается, остановится. Но брат вполне был способен и на длительные гадости, планомерно разрабатываемые и осуществляемые.       — Не советую. — Тут же отреагировал оборотень. — Как и сказала миледи твой дядя порой слишком эмоционален. Могут пострадать люди…       — Разбирайтесь сами. — Не стал дослушивать до конца Джон. — Вот прям совсем сами. Никому помогать не буду. — Надо понимать Джон всё же был на стороне Виза в этом случае, ну или был уверен, что добиваться ответа на вопрос тот будет исключительно мирным путём. Дени вот была уверена. Драться брат лез только в порыве эмоций, если сразу сдержался, то дальше от него стоило ждать исключительно шантажа. А тут Петир пусть сам выкручивается. Не зря мама посоветовала ему научиться язык за зубами держать. — Бабушка, а можете нам с Дени про одну вещь рассказать?       — Про Песню? — Вот как она это делает, даже Дени ещё не догадалась о чём Джон спросить хочет, а мама уже всё поняла.       — Про неё. — Джон если и удивился, то виду не подал. Кивнул спокойно.       — Она слияние наших даров. — Мама наклонила голову набок, задумалась. — Подарок прежнего нашего мира, дома. Она связывает князей, позволяет им перенимать друг у друга какие-то эмоции, ощущения, порой и навыки. Если князья перестают любить друг друга, то связь постепенно слабеет и исчезает. Если нет, то крепнет. Порой позволяя общаться даже на довольно больших расстояниях и буквально читать мысли друг друга вблизи. Но для такого нужно время. Много времени. — Мама вздохнула, словно мечтательно. — И не прерывать общение надолго. — Мы с Эйрисом так до чтения мыслей и не добрались, только до улавливания отдельных образов, да и то направленных непосредственно друг на друга. Но у вас, думаю, есть шанс. — Мама улыбнулась чуть насмешливо. — Вы оба необычно привязаны к одному любовнику для демонов. Так что пробуйте. И мне не забудьте потом рассказать до чего дошли.       И снова смех. Вы оба необычно привязаны к одному любовнику для демонов. Ну с Джоном всё понятно. Он долго пробыл человеком, их так воспитывают. А она? Откуда у неё такая привычка привязываться к кому-то одному? И ведь не в первый раз уже. Дени вздохнула. Ну, то, что она неправильный демон, все ещё с пробуждения магии знали. Белые крылья — стихии снега или света. Их и ждали. А проснулся огонь, слегка разочаровав братьев. Они уже ждали светлую в семье. Такой повод для гордости. Вечно она всех подводит. Смеяться расхотелось. Дени подтянула коленки к груди, перегнувшись через ручку кресла устроила голову на плече у Джона и решила, что с мыслями пора срочно заканчивать и не портить хороший день. Лучше она Петира послушает, который вернулся к пересказу их с Джоном совместного приключения. Версию Джона уже слышала, а вот оборотня нет. Интересно будет сравнить.