Союз Доверия

Зал замер в предвкушении: всем не терпелось узнать решение Шляпы касаемо новой студентки. Снейп внимательно смотрел на девочку. Ее поведение отличалось от других, но он пока не мог точно сказать, что в ней было иначе. Вскоре Шляпа подала задумчивый голос: - Что ж, если пожеланий нет, тогда Слизерин! – зал залился аплодисментами, и Абигейл выдохнула с облегчением. Только что с ее плеч упал груз ответственности, вызванный необходимостью делать выбор между комфортом и стратегической важностью. Гарри, Рон и Гермиона были шокированы: обычно они за километр чувствовали слизеринцев, как им тогда могла прийти в голову идея, что Абигейл - гриффиндорка?! Гарри расстроился больше всех, и сам не понимал, чем вызвана такая пустота внутри от названного Шляпой факультета. - Ну вот, - с упреком дёрнул Рон, - а я что говорил? Да я сразу понял, что она не наша! - Рон, перестань, - остепенила его Гермиона, - ты же слышал, Шляпа сказала, что она очень храбрая. Абигейл могла бы попасть на Гриффиндор, если бы высказала желание. - Вот только она не стала этого делать! – с обидой добавил Гарри. – Теперь у нас, наверное, нет шанса на дружбу с ней. Она попадет под власть слизеринцев. После распределения студенты и профессора принялись за праздничный ужин. Абигейл села за стол Слизерина. Однокурсники проявляли к ней большой интерес, и она охотно принимала участие в беседе. Малфой сидел поодаль и лишь исподлобья наблюдал за происходящим. Его выводило из себя то, что слизеринцы мило воркуют с этой новенькой. Абигейл хоть и была открыта и приветлива, но держала себя на высоком уровне, чтобы дать всем понять свою цену. Признаться, это работало, ведь все слизеринцы были крайне обходительны с ней. Гриффиндорский стол также гудел от разговоров: дети обсуждали все летние новости. Гарри, изредка поглядывая на слизеринский стол, наблюдал за Абигейл, которая сидела к нему спиной. Зато он прекрасно видел, с каким интересом беседуют с ней ее однокурсники. Гермиона старалась отвлекать его от этого занятия. Она стала догадываться о причинах такого интереса друга к этой девушке и хотела предостеречь его от неразделённых чувств. Ужин стал подходить к концу, и большая часть зала уже была пуста. Гриффиндорское трио тоже уже собиралось уходить в комнату. Как только они поднялись из-за стола, сзади к ним подбежала радостная Абигейл. Грустные лица знакомых привели ее в смятение. Она искренне не понимала причин такого нежелания говорить с ней. - Вы чего? – с осторожностью спросила Абигейл, глядя на каждого. – Я помешала? - Нет, все в порядке, - коротко ответил Гарри, отводя глаза. Гермиона все это время вообще смотрела в пол, будто скрывая что-то. - Но я ведь вижу, - возразила она, - Что произошло? Я думала, мы расстались на хорошей ноте. - Произошло то, - Рон уже начал повышать голос, но вмиг замолчал, поймав предупреждающий взгляд Абигейл, - Слизерин - главный враг Гриффиндора, - он насупился и перевел взгляд в пол. - Но я не собираюсь с вами враждовать. Если вы оставите предрассудки о вечной вражде факультетов, мы сможем продолжать общение, - Абигейл улыбнулась. - Конечно, - поддержала ее Гермиона. Она сделала шаг навстречу и взяла ее руку, - я считаю, что факультет не имеет значения. Просто мы не ожидали такого решения шляпы… Гарри и Рон намеревались сделать то же самое, но их прервал Малфой, который примчался к ним словно фурия и обошёл Абигейл со стороны Гермионы, бросив ей колкую фразу: - Абигейл, слизеринцы не водятся с позорными грязнокровками, - Малфой брезгливо вырвал руку Абигейл из пожатия Гермионы. На этом слове - «грязнокровка» - Драко будто сделал усилие и набрался сил, чтобы посмотреть на Гермиону. Грейнджер скривилась от услышанного, но, как бы неприятны ни были эти оскорбления, они были правдой – она ничего не могла с этим сделать. Гарри и Рон уже хотели было наброситься на заносчивого блондина с кулаками, когда мисс Гольдштейн пришла в себя от выходки сокурсника: - Драко, что ты себе позволяешь? - тут же вступилась за подругу Абигейл, вырывая в этот раз свою руку из хватки Малфоя. – Еще раз ты… - С чего бы тебе защищать Грейнджер, - с возмущением спросил Малфой, перебивая слизеринку, - может у тебя у самой кровь грязная? – с усмешной и презрением уколол Драко. Эта фраза была последней каплей, и терпеть такое поведение Абигейл явно была не намерена. Она резко вытащила палочку из кармана, Драко вмиг отпрянул, остерегаясь нападения. Абигейл же направила ее на яблоко, лежавшее на столе, и почти шёпотом произнесла какое-то заклятие, не знакомое даже умной Гермионе. Фрукт моментально принял форму кинжала. Рыжая волшебница быстро схватила его, сжимая в кулак, чем напугала всех четверых еще больше. Она твёрдо посмотрела в глаза испуганного Малфоя и, даже не моргнув, провела лезвием кинжала по своей ладони, слегка поморщившись от боли. Из раны хлынула ярко красная кровь, все вокруг Абигейл замерли от шока, один Рон пошатнулся. - Посуди сам, Малфой, - Абигейл поднесла руку ближе. Кровь стекала по запястью, - 60% - плазма и 40% - форменные элементы. Чистая! – она отчеканила каждое слово. Гриффиндорцы завороженно смотрели на девушку, Малфой же был глубоко потрясён такой выходкой новенькой. Его голова закружилась при виде крови: каким бы жестоким он ни казался, от одного только ее вида ему становилось не по себе. Драко был готов к любому ответу, но такое даже в голову не приходило. Никто из них даже не заметил, как одетый во все розовое преподаватель встала за спиной Абигейл и заговорила: - Так-так, мисс Гольдштейн, неужели вы не слушали мою речь? С этого года в Хогвартсе запрещено применение магии вне класса, тем более опасной для жизни, – сказала Амбридж глядя с высока на преступницу. - Слушала, профессор. Но это лишь трансфигурация, я не собиралась причинять никому вред, – спокойным тоном ответила Абигейл и заметила, как Драко Малфой с усмешной наблюдал за ними. - Вы меня поняли, мисс? – поинтересовалась профессор ЗоТИ, натянуто улыбаясь. - Да, профессор, – Гольдштейн решила не связываться с двуличным преподавателем. - Что здесь происходит? – холодно спросил профессор Снейп, который подошел к группе спорящих, бросая испепеляющий взгляд на каждого. Он наблюдал за перепалкой от начала до конца и был весьма впечатлён действиями новенькой, но вслух, конечно, и не думал признаться. - Профессор Амбридж, я разберусь со своими студентами сам, - прошипел тихим строгим голосом Снейп. Его речь испугала даже Долорес, и она решила оставить детей со строгим профессором. -Конечно, профессор Снейп, вы декан Слизерина и должны объяснить своим студентам новые правила, – немного заторможено сказала Амбридж, удаляясь. Дальнейшее поведение профессора зельеварения удивило всех оставшихся, потому что он молча достал палочку и, жестом потребовав раненную ладонь Абигейл, взял ее руку в свою. Все, и без того напуганные появлением грозного профессора, замерли в еще большем страхе, с ужасом взглянув на Абигейл. Сама же девочка лишь посмотрела в чёрные глаза Снейпа и решилась довериться ему. - Вулнера санентур, - тихо произнёс Северус, проводя кончиком палочки по ране, от которой уже не осталось и следа. – Никаких ссор в стенах этой школы, - профессор посмотрел на всех пятерых волшебников, - особенно это касается Вас, мистер Поттер, - его взгляд упал на Гарри, заставляя мальчика провалиться под землю, - или вы решили с первого дня впутать новенькую в ваши вечные проблемы? Следуйте за мной, мисс Гольдштейн, я проведу вам основной инструктаж, - так же спокойно продолжил Снейп, направляясь к выходу. Абигейл последовала за ним, едва уловив шёпот друзей: “Удачи с ним!”.

***

Лили лежала в своей комнате, размышляя о сыне. Ей безумно хотелось, чтобы Гарри побыстрее научился окклюменции, ведь от этого зависело, как долго она не увидит его. Плавно мысли Лили перешли к Северусу. В голове крутилось его имя, она не могла перестать думать о нем. Ей казалось, что ее душа тянется к этому человеку. Лили вскочила с кровати и прошлась по комнате. Сейчас она боялась. Боялась саму себя, своих навязчивых желаний. После того крепкого объятия она почти не касалась его, хотя безумно хотелось вновь почувствовать его сильные руки на себе, ощутить ту защищённость и уверенность, которую Северус давал ей одним только своим присутствием рядом. Волшебница хотела развеять свои мысли, но идти ей было некуда, поэтому она вошла в холодную гостиную и магией зажгла камин. Она села в кресло и, устало прикрыв глаза, помассировала виски. Правда, сейчас Лили не понимала, почему она всегда видела в Северусе только друга. Он, наверное, составил бы ей хорошую партию. Когда-то она отвернулась от Северуса из-за его пристрастия к Темным силам. Но эта магия не сделала из него чудовища, и теперь это давало еще одно преимущество его выдержке и независимости. Ее мысли наконец прервал шум в лаборатории: раз Северус пришёл через внешнюю дверь в лабораторию, значит, что он не один. Она подошла к двери, ведущей из гостиной в лабораторию, и прислушалась. Оттуда доносился незнакомый ей голос. - Мисс Гольдштейн, я полагаю, вам не нужно объяснять такие банальные правила, как соблюдение дисциплины и расписания? – Северус говорил плавно, и по мере окончания фразы его бровь взлетела вопросительно вверх. Когда Абигейл утвердительно кивнула, он продолжил, - вы будете жить в общей гостиной Слизерина, в одной из комнат для девочек. После 22.00 вы не имеете права покидать гостиную. Занятия начинаются в 9.00. За каждое достижение вы получаете баллы, которые идут в общий счет Слизерина в соревновании факультетов. За каждую ошибку или несоблюдение дисциплины вы теряете баллы, - Северус говорил мелодично и с типичным тоном учителя. Абигейл показалось, что этот текст он запомнил наизусть. – И еще добавлю от себя: я заметил, что вы, мисс Гольдштейн, дружите с Поттером и его компанией. Постарайтесь сделать так, чтобы ваша дружба не пошла во вред факультету и вам лично. Как вы уже, наверное, поняли, отношения между представителями этих двух факультетов весьма непростые. Многие слизеринцы могут посчитать ваше общение с гриффиндорцами изменой, - Снейп пристально смотрел в глаза студентки, слегка применяя поверхностную легилименцию. Но, на его удивление, он ничего не увидел, что повысило интерес к новенькой еще больше. – Альбус Дамблдор рассказал о вашей ситуации очень сухо, - резко продолжил профессор зельеварения, - я не хотел вникать в еще одно дело, но так как теперь вы ученик Слизерина, я несу за вас ответственность – не смейте вступать в конфликты. Я не наивный декан Гриффиндора или тем более, Пуффендуя, я этого не потерплю. Не ждите от меня пощады, как Поттер, каждый раз получающий прощение за свои передряги у профессора МакГонагл, – с этими словами его лицо и голос приняли одновременно холодный и уверенный вид, заставляющий всерьёз испугаться его предупреждений. - Я поняла, профессор. Я не намерена вступать в конфликты, но с кем общаться хочу решать сама: мне не нужно позволение Драко Малфоя, - вежливо ответила Абигейл, заметив во взгляде Снейпа удовлетворение. - Уже поздно, мисс Гольдштейн. Вопросы? - Да, профессор. Простите моё любопытство, какое заклинание вы использовали, чтобы так быстро залечить мою рану? – по мнению Снейпа, этот вопрос был дерзким, но ему понравилась заинтересованность студентки, ее смелость и тяга к знаниям. В какой-то степени именно сейчас она напомнила ему его самого. - Разве вы не слышали речь Долорес Амбридж? Никакой тёмной магии в Хогвартсе, – каждое слово было чётко произнесено, но это еще более раззадорило Абигейл узнать столь бережно скрываемое заклинание. - Но, профессор, я не собиралась использовать его во вред кому-либо, - слизеринка сделала ещё одну попытку узнать секрет. - Уже поздно, мисс Гольдштейн. Отправляйтесь в свою гостиную, - твёрдо отрезал Северус, провожая студентку пристальным изучающим взглядом. Она была отнюдь не простой девочкой, он почувствовал это еще на самой церемонии распределения и окончательно убедился в этом благодаря ее напористости и деликатности, работающих в совокупности. После того, как дверь в лабораторию закрылась снаружи, в помещение вошла Лили с вопросительным взглядом и загадочной улыбкой: не нужно было даже слышать вопрос, чтобы понять, что она хотела узнать. - Это новенькая на Слизерине, она на том же курсе, что и Поттер… Гарри, - уловив недовольство Лили от услышанного, исправился Снейп, - Дамблдор рассказывал про ее семью. Она уже в первый день чуть не ввязалась в конфликт между Слизерином и Гриффиндором. Мало мне было Поттера с его дружками, которые вечно находят проблемы, еще одна решила внести свой вклад в нахождение передряг, - с сарказмом рассказал Северус. Лили тепло улыбнулась. Эта история напомнила ей детство, когда она все время находила приключения с шайкой Мародеров. То, что ее сын такой же неугомонный, грело душу. - Пойдём в гостиную и ты мне все расскажешь, от начала до конца, - уговорила Лили Северуса. Лили вспомнила, что хотела показать другу кое-что в книге, которую оставила в своей спальне, поэтому отправила его в зал одного. Когда волшебница вошла в гостиную с толстым фолиантом в руках, она застыла на месте, а сердце стало биться учащённо. Северус сидел на кресле перед камином спиной к ней, и сейчас она смотрела на него, такого спокойного и уверенного. Лили бесшумно подошла к другу со спины. Она осторожно положила руку на его плечо и мгновенно ощутила, как он напрягся. От этого ей стало холодно и обидно в душе, она не понимала, почему Северус каждый раз так реагирует на ее прикосновения. Лили знала, что друг с детства не любил физический контакт, но первые дни после ее возвращения такой реакции не было. Неужели она неприятна ему? Ощутив его напряжение, она тут же убрала свою руку и заняла кресло рядом. Внутри Северуса же разожглось пламя. Как только он ощутил на своём плече ее хрупкую руку, сердце остановилось, мысли спутались. Ему казалось, что она буквально издевается над ним, сама того не замечая. Во всяком случае, он надеялся, что она не делает это намеренно, ведь это было бы жестоко по отношению к его чувствам. Сейчас она была так близко, но одновременно так далеко, что в душе появлялись душераздирающие мысли, словно кричащие голосом Джеймса Поттера: «Она никогда не будет твоей!» Лили решила первой нарушить неловкую тишину: - Я хотела тебе показать кое-что интересное, что я узнала в этой книге, - она взглядом указала на старинный фолиант, который недавно положила на столик возле кресел, - но только после того, как ты расскажешь новости, - она загадочно улыбнулась. Северус сначала был серьёзен, но вскоре на его лице показалась слабая улыбка. - Гарри приехал вместе с друзьями целый и невредимый. За лето хорошо подтянулся, - Северус говорил так, словно зачитывал мысленный список и ставил галочки. - Северус, пожалуйста, - жалобно протянула Лили, - ты можешь давать не сухие факты, а хоть как-нибудь описать мне сына, - она так же жалобно посмотрела на друга. Северус не смог терпеть этого взгляда и сдался. - Я не мог весь вечер наблюдать только за Гарри. Мое внимание привлекла новенькая, Абигейл Гольдштейн. Насколько я понял, они были знакомы до церемонии. После того, как ее распределили на Слизерин, твой сын и его друзья решили отвернуться от нее, - он горько усмехнулся. Когда-то с ним и Лили произошла похожая ситуация, - но девочка привела их в чувство и убедила, что факультет – не повод ставить на человеке крест. Кстати, мне показалось, что Поттер, - Лили вздохнула, в такие моменты она особенно чувствовала нелюбовь Северуса к ее сыну, и это расстраивало ее, - извини, Лили, - Северус склонил голову, ему и вправду было неприятно обижать Лили даже ненароком, - мне показалось, что Гарри заинтересован ею. Тогда как Гермиона была просто удивлена, а Рон так вообще будто обрадовался, в глазах у Гарри горела обида и отчаяние, - Северус говорил задумчиво. Спустя несколько мгновений Лили улыбнулась и, поднявшись с кресла, прошлась по гостиной. - Мой сын уже такой взрослый, - тепло протянула волшебница, - а я все пропускаю. А что ты думаешь об этой девочке? - Мисс Гольдштейн весьма красива, у нее ярко-рыжие волосы, - от этих слов и радостной реакции Лили у Северуса появилась улыбка на лице, практически впервые за все это время, и она это заметила, - ее знания я пока не могу оценить, но вот характер у нее далеко непростой, - далее Северус рассказал случай с Малфоем и ее самоотверженную защиту магглорожденных. Лили, будучи той же грязнокровкой, высоко оценила подобный жест. Теперь же мысль о том, что сыну понравилась такая сильная и смелая девочка еще больше грела ей сердце. Обсудив новости от начала до конца, Лили показала Северусу фрагмент из книги по защитным чарам. К ее удивлению, то, что ей было в новинку, друг уже давно знал. Более того, он предоставил ей еще несколько углубленных фактов по этому вопросу. - Северус, ты стал таким умным волшебником, с ума сойти, - с восхищением произнесла Лили, восторженно глядя на друга, который слабо улыбнулся на комплимент, - а вот я уже не в той форме… Может ты позанимаешься со мной? – подытожила волшебница то, к чему, собственно, и вела. – У тебя большой опыт, а я уже забыла самые простые заклинания. Хотя бы защиту, пожалуйста, - она с детской мольбой посмотрела в чёрные глаза. - Разве я могу тебе отказать, Лили? – спросил Северус. Голос его звучал мягко и бархатно – так он говорил только с ней. – Вот только за долгие годы работы в Хогвартсе я стал жестоким и строгим учителем, захочешь ли ты действительно со мной заниматься? – предупредил Снейп, разводя руками. - Северус, - ответила Лили уже с полной серьёзностью, - я хочу, чтобы ты знал, что я тебе все прощу, - она сократила расстояние между ними и посмотрела в его глаза, которые сейчас были полны горечью. - Лили, мне приходится делать такие вещи, за которые нельзя простить. Ты не знаешь, что я совершал в молодости, - с болью возразил он. Сердце его стало биться томно и мучительно громко и чётко от ее столь близкого нахождения. Он мог рассмотреть каждую веснушку на ее щеках. Северус не имел понятия, о чем сейчас думает его любимая, а легилименцию он никогда к ней не применял, так как глубоко уважал ее и не хотел лезть в сокровенные мысли. Лили выдохнула от бессилия: она видела, как тяжело ему приходится нести огромную ношу одному, защищая Гарри, а теперь и ее саму. Волшебница знала, что, каким бы спокойным, хладнокровным и рациональным Северус ни был, ему приходится прилагать много усилий, чтобы перешагнуть себя и совершить грязное дело. Конечно, Лили помнила, как когда-то их взгляды разошлись и Северус погрузился в изучение тёмной магии. Последней каплей стала их ссора, когда он назвал ее грязнокровкой. Тогда он разбил ее сердце вдребезги. С тех пор они никогда не общались. Прошли годы, и за это время Лили поняла, что Северус не случайно пошёл по наклонной: наверняка была какая-то причина. Но догадаться она не могла: их мышления во многом отличались, и она не могла рассуждать так, как он, чтобы прийти к истине. Теперь он изменился, стал еще более серьёзным и мужественным. Лили безумно хотелось поговорить с ним начистоту о детстве, школе и… о ссоре. Этот момент терзал ее сердце все время. Находясь в заточение, она не раз прокручивала их ссору, пыталась понять, что произошло, почему их пути так резко разошлись. Северус был единственным ее настоящим другом, только ему она могла доверить все сокровенное. Сначала ей было больно от обиды, потом пусто от прекращения общения, а затем наступило мучение. Внутри с каждым днем накапливались чувства и мысли, которыми раньше она делилась только с Северусом. Она не могла больше ни с кем разделить переживания. Даже с Джеймсом, который, несмотря на любовь к ней, продолжал быть эгоистом. Он не смог бы понять все то, что она бы хотела выразить. Поэтому Лили копила все внутри. Но за все остальное время она так и не подумала о причине, по которой Северус поступил именно так, как он поступил. Она не думала о его чувствах и переживаниях. Она была занята своей обидой. Лишь спустя несколько лет после ссоры Лили осознала, что все шло именно к этому. К боли она привыкла и потому смогла трезво оценивать ситуацию. Но даже спустя много лет, она так и не пришла в четкому выводу. Теперь же перед ней стояли ещё два вопроса, ответы на которые она не могла найти самостоятельно. Что теперь чувствует Северус, что в его голове? Безусловно, он всегда был загадочен, но раньше она полностью понимала его, так как у них не было друг от друга секретов. Теперь же она не понимала, что внутри него. Он был искренен с ней во всем, в этом не было сомнений, но, без понимания причин его поступков, эта искренность не приносила результатов. Другой вопрос, ответ на который она надеялась узнать у Дамблдора, был связан с резкой сменой стороны Северуса. Отчего он так резко бросил Темную магию, которой был предан еще с юности и которая являлась катализатором разлада их отношений? Лили безумно хотелось узнать ответы на все вопросы, чтобы заполнить ту пропасть, которая образовалась между ними с момента их отдаления друг от друга. Но она боялась поднимать эту тему. Боялась вновь переживать эти терзания и ворошить душевные травмы, которые больше всего, как она поняла, болели именно у Северуса. Она видела, как он страдает, хотя с виду остаётся спокоен. Лили хотелось понять его и разделить его переживания. Сейчас она могла легко продолжить эту тему и вывести диалог на решение проблем. Но Лили боялась. Сердце стало учащённо биться от внутренней борьбы страха и любопытства. Слова, которые с болью произносил Северус, выжигали ее изнутри. Она видела страдания в его глазах, и ей хотелось выразить поддержку. Лили поймала себя на безумном желании обнять его и разделить его участь, в которой во многом была виновата сама, но не решилась, так как боялась поставить его в неловкое положение. - Я уже простила тебя за все, Северус, - Лили сделала шаг ближе, посмотрела ему в глаза и прикоснулась к его плечу, - Я не хочу, чтобы ты считал себя чудовищем. Я знаю, что ты не такой, я это чувствую, - она тепло улыбнулась и постаралась подбодрить его. Северус после недолгого пребывания в напряжении от ее близости и прикосновения лишь слегка хмыкнул. - Уже поздно, Лили, пойдём спать. Тебе нужно соблюдать режим, чтобы быстрее восстановиться, - Лили кивнула, а он выдохнул с облегчением. Этот разговор мог перейти на темы, которые вызывали у него одну боль. Об этом он был не готов говорить. Северусу было страшно, что если Лили узнает правду, то вновь отвернётся от него. Потерять ее снова было бы невыносимо. Лили же хотела возразить и задать интересующие вопросы, но она видела, что друг еще не готов к такой сложной беседе.