Союз Доверия

Северус вернулся с пузырьком успокоительного спустя некоторое время. Слова, произнесенные Лили, подействовали на него положительно. Тогда Лили не дала ему возможности извиниться, а теперь он намеревался сделать то же самое. Когда он вошёл в спальню, Лили сидела у стенки кровати, поджав ноги под себя – эта поза была ее любимой с самого детства, и потому от этого Северсу стало уютно. Красные глаза свидетельствовали о том, что она недавно плакала. Северус протянул прозрачный флакон, и Лили, не задумываясь, поморщившись, опустошила его до последней капли. Снейп сел напротив рыжей волшебницы и выразительно посмотрел на нее. Казалось, его взгляд изучает ее до самого основания, но он этого не делал. Ему была противна одна только мысль залезть ей в голову даже лёгкой легилименцией. - Прости меня за те грубые слова. Я была дурой и не подумала. Ты слышишь, Северус?! Просто ты возложил на меня слишком большой груз. Все, о чем ты рассказал, рухнуло на меня, и я просто не выдержала. Если бы у меня было время подумать, моя реакция не была бы столь жестокой. То, что ты сделал ради меня и Гарри…- она осмелилась заглянуть в его чёрные глаза, - я ценю это. Не каждый рискнёт совершить такое, спасибо. Северус молчал. Ему были приятны ее слова, но сказать что-то в ответ он не мог. Не приходило в голову. - Как я могу простить тебя, если сам не был прощен за столько лет тобой? Ты даже представить себе не можешь, как долго я извинялся, стоя у твоей могилы, - с горечью ответил зельевар. - Северус, я давно простила тебя, - она немного поерзала на месте и придвинулась ближе к другу, садясь вплотную к нему. От ощущения ее в таком близком контакте все внутри Снейпа сжалось, заставляя дыхание сбиться. Лили же, как ни в чем не бывало, легко положила свою ладонь на плечо друга, немного касаясь его груди. Его мышцы вмиг напряглись и, казалось, скоро их охватят судороги, - Слышишь меня? Северус! Я прощаю тебя…- она посмотрела в его пустые глаза, не выражающие ровным счётом ничего. "Ничего"... Когда кажется, что человек не чувствует ничего, это значит, что он чувствует гораздо больше, чем можно себе представить. – Северус, прошу, не ставь свои щиты, не прячь мысли, - жалобно взмолила Лили, сжимая его плечо. Это помогло, и он вернулся в реальность, - твоя окклюменция забирает тебя. Пожалуйста, хотя бы со мной, будь настоящим… Единственное, что хотелось сказать, это как же сильно он ее любит. Но это, конечно, было невозможно. Напряжение росло. Вдруг, полностью забыв о ментальных щитах, он притянул волшебницу к себе, заключив ее в объятия. Лили была счастлива. Она так давно хотела обнять его, но боялась. Боялась спугнуть. Он простил ее, и это было замечательно. Рука Северуса сжимала ее тонкую талию. Еще немного, и в глазах у обоих поплывёт. Лили обвила его шею и прикрыла глаза, наслаждаясь близостью. Почему-то именно его присутствие дарило уверенность и спокойствие. У нее не было сомнений, что с ним она в безопасности. Всегда. Северус вдыхал тонкий аромат ее медных волос. Вдруг Лили звонко рассмеялась и по-детски заговорила: - Значит, мир? – она довольно прикусила губу. - Мир, Лили, - подтвердил Северус, и на его лице появилась слабая улыбка. Но даже ее было достаточно, чтобы Лили поняла, что все хорошо. Оба пока до конца не понимали, что произошло минуту назад. - Тогда пойдём в гостиную? Расскажешь новости. В гостиной было сыро и холодно от того, что в ней долго не было людей. Северус подошёл к каменной стене, взяв горящий факел, и вернулся к давно остывшему камину. Опустившись, он зажёг его. Лили завороженно следила за зельеваром, который так умело разводил огонь. То, что он делал это руками, без магии, добавляло уюта. Дрова быстро загорелись, и комнату осветило яркое пламя. - Ты совсем бледная, тебе лучше поспать, - отметил Северус, усаживаясь на диван рядом с любимой. Он старался не думать о его минутной слабости, которая привела к их объятию. Лили же прокручивала этот момент, но решила не смущать Северуса разговорами об этом. - Ты всегда бледный, но при этом почти не спишь, - по-детски отговорилась волшебница, тепло улыбнувшись. Северус лишь усмехнулся: к такой Лили он привык. Последние события сделали ее хрупкой и уязвимой, но он надеялся, что это лишь на первый взгляд. Всё-таки Лили никогда не была девушкой, способной опустить руки. - Хорошо, но ты должна пообещать, что потом пойдёшь спать, - в ответ Лили согласно кивнула. - Что у тебя нового, есть вести от Волдеморта? - Собрания еще не было, но Петтигрю должен осуществить план побега Пожирателей этой ночью. Так что скоро будет небезопасно. Люциус переживает за Нарциссу. Он боится, что ее сестра, Белатрикс, будет давить на нее. - Люциус – это тот, что Малфой, да? – осторожно спросила Лили и недовольно опустила глаза, поджав губы, словно обиделась. - Да, Лили. Знаю, ты всегда плохо к нему относилась, но он стал мне верным другом после того, как мы перестали общаться. - Неужели ты веришь ему? Он же Пожиратель, да и то, скорее всего, служит Волдеморту только из личной выгоды, а не из преданности, - Лили поднялась с дивана и, сделав несколько шагов туда-обратно, выжидающе посмотрела на Снейпа. - Да, он Пожирателей. Так же, как и я, заметь. И да, он служит ему только потому, что в юности оступился. Поверь, если бы у него была возможность, он бы ушел от него. Но, Лили, Темный Лорд не отпускает. Назад пути нет, только смерть. Он так же, как и я, продолжает служить ему только ради близких. - Понимаю, - смиренно ответила Лили, усаживаясь рядом с Северусом, - а что там Нарцисса? Почему он переживает за нее? - Она не стала Пожирателем. Люциус убедил Лорда, что семья Малфоев будет верна ему и без принятия меток. Естественно, он сказал это только для того, чтобы уберечь жену, но тот поверил, поставив их семью в пример, - Северус был серьёзен, но не так, как обычно. Он не был скован: в его интонации, жестах и позе прослеживался комфорт. Лили благотворно влияла на него, и она сама замечала это. – А Белатрикс, наверное, самая верная слуга Лорда. Если она усомнится в преданности сестры, то, не раздумывая, сдаст ее своему господину, лишь бы получить похвалу, - тут Северуса передернуло, и он скривился, - Как вспомню ее жалкие попытки угодить Лорду, так умереть хочется, - Лили лишь усмехнулась, она любила его колкие фразы и сарказм с детства. - Интересно, что она будет делать, когда увидит, что я сбежала? - Я думал об этом. Скорее всего будет заниматься твоими поисками, но без привлечения Пожирателей. Она не захочет обращать гнев Темного Лорда на себя, - Северус подумал немного и продолжил, - хотя, учитывая ее мазохизм, даже круциатус от Лорда будет для нее подарком. Будет биться в конвульсиях и получать наслаждение, - Лили вздрогнула, представляя этот ужас. - Северус, ты когда-нибудь испытывал круциатус на себе? – робко спросила Лили, надеясь получить отрицательный ответ. Единственный раз, когда она сама сталкивалась с этим заклятие был на уроке ЗоТИ на седьмом курсе. - Да, ощущение не из приятных. Кажется, что тело разрывается на тысячу кусочков, и чем длиннее время использования заклинания, тем хуже становится жертве. Она будет биться в судорогах, пока не потеряет сознание. - А кто тебя пытал? - Темный Лорд, разумеется. Именно поэтому я не стал защищаться от заклятия. - Волдеморт мучает своих соратников? Но зачем ему это? - Чем больше страх, тем крепче поводок. Обычно Лорд пытает не самих Пожирателей, а их родных. Никто не захочет, чтобы за ошибки расплачивались любимые, и он это прекрасно понимает и использует. Но у меня никого нет, поэтому мой поводок наиболее слаб, и это пугает его. Когда я совершаю ошибки, то сам несу наказание. - Какой же он монстр… А что ты говорил про защиту, разве есть компенсирующие чары на круциатус? - Вообще-то нет, но я придумал свое заклинание. Но оно еще неполноценно, его нужно доработать. Но всегда использовать его я не смогу. Если Лорд узнает, что я могу защищаться от круциатуса, то гнев в мою сторону станет еще сильнее. Мне необходимо укрепить его доверие. Если у него появятся сомнения, то проще будет сразу ударить меня Авадой. - Северус, ты не можешь так рисковать, - с ужасом замотала головой Лили, но поняла, что сделать с этим никто ничего не сможет. Это необходимо для того, чтобы защитить Гарри. - Давай не будем о плохом. - Ты прав… Как там Гарри, ты его видел? - Видел, - хмыкнул Северус, - Лили, прости меня, но он невыносим. - Ой, все наверняка не так плохо, - Лили перестала злить неприязнь друга к ее сыну. Теперь это, почему-то, умиляло. - Сначала Потт… Гарри... благополучно пропустил мимо ушей все, что я говорил, наблюдая за новой студенткой… - Той, про которую ты в тот раз рассказывал, что приходила в лабораторию? – Лили довольно прикусила косточку пальца. - Именно. Думаю, она ему нравится, и, должен признать, у твоего сына весьма не дурной вкус, - он оторвался от огня и перевел взгляд на Лили. Сейчас ее будто распирало от гордости за Гарри. - Мисс Гольдштейн выделяется среди прочей массы идиотов. Но о ней чуть позже. Гарри, - начал Северус. Произносить его имя было жутко непривычно, - он в очередной раз перевел все ингредиенты. Работал с двумя своими друзьями и все трое сделали одинаковые ошибки, - Лили было приятно слушать о сыне, даже жалобы на него. – На ужин немного опоздал, пришёл в сопровождении Грейнджер, Уизли и Гольдштейн, сколько съел – не интересовался, - отчеканил Снейп, - искренне надеюсь, что утолил твою материнскую жажду, - беззлостно вставил он в конце. Лили такие фразы и колкости считала изюминкой Северуса. Тем более, ей нравилось замечать, что колкости в ее адрес всегда были добрыми, тогда как других он осаждал напрочь одним язвительным словом. - Утолил, - довольно ответила Лили и, ощутив прилив уюта и какой-то приятной нежности, опустила голову на плечо друга. Сейчас ей было безумно умиротворенно. Северус сначала собрался, но спустя некоторое время расслабился и позволил себе прислушаться к ее спокойному дыханию. – А что ты хотел рассказать про новенькую? Голдштейн, верно? – прервала она тишину, но все так же осталась в полулежачем положении на плече Северуса. Она бы хотела, чтобы он обнял ее, тем самым дав ей почувствовать себя в полной безопасности, но понимала, что это лишь ее фантазии, которые, скорее всего, рано или поздно оставят ее и дадут жить спокойно. Северус же боролся с собой, чтобы не укрыть ее своими объятиями. Оба хотели, но оба молчали. - Мисс Гольдштейн интересная личность. Дамблдор ничего о ней не говорит. Ясно, что ему и самому известно немного, но и этого он мне не рассказывает. Я не знаю ничего о ней. И все же она не похожа ни на кого. Голдштейн умело скрывает свои эмоции. Более того, она не робеет передо мной, как все остальные идиоты… - Северус, ты хочешь сказать, что дети боятся тебя? – Лили привстала и с широкой улыбкой встретила его взгляд, который, наконец-то, был спокойным. Ей было смешно от того, что ученики боятся ее Северуса, заботливого и тёплого внутри. Хотя, этого стоило ожидать. - Конечно нет, Лили. Я самый добрый учитель в Хогвартсе, дети от меня в восторге, - с сарказмом ответил Северус и усмехнулся ее доброй реакции. Получив ответ, она вернулась в прежнее положение: положила голову на плечо друга. - А что же делает Абигейл? Как ты понял, что она тебя не боится? - Мисс Гольдштейн спокойно смотрит мне в глаза, отвечает чётко и по делу. Признаться, я впервые вижу такую смелую и уверенную студентку с такой выдержкой не по годам, - закончил Снейп. - Интересно… - Сегодня у меня было приготовлено усложненное задание. Она сама вызвалась выполнить его и, на удивление, справилась. Мало того, что она единственная, кто смог сделать это зелье, она могла выполнить её сложную часть. Признаться, я поражён… - Северус замолчал, заново прокручивая в голове образ студентки и отмечая ее сильные стороны. - Ну надо же. Знаешь, я так горда за сына, что ему понравилась такая сильная девушка, - мечтательно протянула Лили и повернула взгляд на Северуса. Он понимающе кивнул. - Мисс Гольдштейн могла бы стать той самой студенткой, которой я бы передал свои знания в полной мере. У нее определённо есть предрасположенность к тонкому искусству зельеварения. - Ты считаешь ее хорошей преемницей? - Однозначно. Но для начала мне нужно убедиться, что мои знания не попадут в плохие руки. Я должен быть в ней уверен. И, как назло, я не знаю ничего о ней! Понятия не имею, кто ее родители и чем они занимаются. Как же это раздражает! – Снейп сжал виски, унимая напряжение. – Мне отвратительно пребывание в неведении! - Не думай об этом, пройдёт время и ты узнаешь о ней. Невозможно все держать под контролем, Северус. Отпусти это, - Лили убрала его руку от виска и, оставив его ладонь в своей, вновь положила на его плечо свою голову. Оба устремили взгляды в огонь. Северус отчаянно пытался сосредоточиться на мыслях, однако все его тело покалывало от прикосновений Лили – ему оставалось лишь успокоить дыхание и вновь завести разговор, чтобы избежать затянувшейся тишины. А Лили приятно удивило, насколько сильные у него руки. В юности он был таким худым и, откровенно говоря, хилым. А сейчас Северус так возмужал, окреп. Его тело было подтянутым. Она чувствовала напряжённость во всем теле и не понимала, чем она вызвана. Ей самой стало немного не по себе от того, что сейчас Северус так рядом, она затаила дыхание и едва дышала, чтобы не спугнуть его. - Я не привык так отрешиваться от проблем. Кстати, я пробовал применить к ней поверхностную легилименцию. К моему удивлению, я ничего не увидел, у нее стоят ментальные щиты. - Она окклюмент? Ничего себе. - Это добавляет проблем. Если у нее этот дар врождённый, а скорее всего это так, ибо в этом возрасте почти никто не учится окклюменции, то в будущем она может стать очень сильной в этом деле. - А когда ты с Гарри будешь заниматься? – спросила Лили с тенью грусти, - Мне невыносима мысль, что он так рядом, но я не могу видеть его. - Я поговорю с Дамблдором об этом.

***

Ночь была неспокойная. Ветер стучал в окна, птицы тревожно летали по чёрному небу, что было странно, ведь они должны спать в это время. Стая летела с северной стороны, где за густым лесом длиной в тысячи километров и посреди глубокого озера располагался Азкабан. Гриффиндорцы же этой ночью дружно и мирно сопели и храпели. Ветер завывал, вихрем закручиваясь по гриффиндорской башне. Одному Гарри было неспокойно. Ему снился кошмар, при чем ему казалось, что это был вовсе не сон. Он будто находился в теле змеи и видел все ее глазами: Питтер Петтигрю суетился и судорожно метался в коридоре, затем он кого-то лихорадочно убил и змея, следовавшая за Хвостом, все это контролировала. Потом произошло что-то непонятное и вслед за этим – взрыв. Гарри не понимал, что видит: это было громадное каменное здание в форме призмы, стоящее посреди бушующей воды. Сквозь сон, если это можно назвать так, он слышал крики и стоны, которые сменялись злым темным женским смехом. Взрыв разрушил стену и оттуда вылетело несколько чёрных фурий. Это были не люди, по крайней мере, так казалась. Чёрные объекты быстро улетели в одном направлении. Раздался смех. Его отголоски будто стучали по вискам, создавая давление, распирающее изнутри. Казалось, что Гарри вот-вот треснет от напряжения, и первое, что даст слабину в этой схватке с ночным кошмаром, - это его шрам в виде молнии. Гарри был весь мокрый и красный, лицо искажали страдания и боль, он кричал во сне, но не мог проснуться. Это словно и не было сном – все было, как на яву, будто он провалился в другое измерение, в тело ужасной змеи, источающей зло и тьму. Рон, которой проснулся от криков друга, испуганно подбежал к Гарри и начал его трясти за плечо. Ничего не выходило: Гарри не реагировал. Единственное, что пришло ему в голову – попросить помощи у кого-то, кто обязательно сможет придумать, как помочь Гарри. Он выбежал в общую гостиную и направился в комнату для девочек, чтобы разбудить Гермиону. Но лестница была заблокирована: она была заколдована так, чтобы не пропускать наверх мальчиков. Вспомнив это, он покрутился вокруг гостиной. Сейчас его сонный мозг пытался выдать хоть какую-то идею. Вдруг его осенило! Под лампой, стоявшей над камином, находилась экстренная кнопка. Она вызывала декана в любое время суток в случае опасности. За все время учёбы в Хогвартсе никто при Роне так и не использовал эту кнопку, поэтому нажимать на нее было волнительно: он не знал, чего ожидать. Подняв лампу и прикоснувшись к красному огоньку, Рон недоуменно отпрянул. Казалось, ничего не произошло, но уже через пятнадцать секунд из неоткуда раздался взволнованный голос гриффиндорского декана: «Буду через минуту, дождитесь!» Услышав это, Рон усмехнулся от удивления, но затем его охватил ужас. Как он объяснит проблему профессору МакГонагл?! "Гарри снится плохой сон, помогите ему?" Страх застыл на его лице, и в голову не пришло ничего лучше, чем просто уйти, словно это и не он разбудил ее посреди ночи. Рон поспешил к лестнице, ведущей к его с Гарри спальне, но внезапно дверь в гостиную открылось, и в комнату влетела напуганная Минерва МакГонагл. Рон замер, испуганно глядя на нее. - Что у вас произошло, мистер Уизли?- растерянно спросила профессор, отмечая вполне обычную и спокойную обстановку. – Что за экстренный вызов посреди ночи? – Рон продолжал молчать, хлопая ресницами. – Да что случилось, наконец? – она приблизилась к студенту, выводя его из транса. - А… я… ну, как бы вам сказать… - он виновато пожал плечами. В голову не приходило ни малейшей идеи, как оправдать свой поступок. - Мистер Уизли? – с нетерпением произнесла МакГонагл. Рон был готов провалиться под землю, но вдруг его спас крик Гарри, доносящийся из его комнаты. - Гарри, профессор. Он кричит во сне, я не могу его разбудить, он будто застрял в кошмаре, - смело ответил Рон, выпрямляя спину. Профессор отодвинула его и торопливо последовала в комнату. Поттер задыхался. Он был весь красный и измученный. Стоны перемешивались с попытками что-то сказать. Минерва немного понаблюдала за происходящим, затем взмахнула палочной и тихо прошептала: - Экспергишимини (от лат. «expergiscimini» - пробудись). Гарри мгновенно подлетел вверх и сильно закашлял, будто только что его пытались утопить и его лёгкие наполнились ледяной водой до самой диафрагмы. Перед глазами все плыло, шрам ужасно болел, мышцы тянуло. Ему еле удалось привести сбившееся дыхание в норму. Рон, испугавшись, прилип к стене. Такое состояние друга пугало его до самых костей. - Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? – настороженно поинтересовалась МакГонагл. - Что это было?! – истошно спросил Гарри, проигнорировав ее вопрос. Сейчас ему было плевать, каким образом она вообще оказалось в его спальне посреди ночи. - Я не могу ответить на этот вопрос. Собирайтесь, вам сейчас же нужно к профессору Дамблдору. Возможно, он сможет найти разумное объяснение произошедшему. С этими словами декан Гриффиндора взмахнула палочной, и из самого ее кончика вырвался серебристый патронус-кошка, которому она серьёзным голосом сказала, уже выходя из комнаты: «Альбус, прости, что так поздно. Дело срочное, сейчас к тебе поднимется Гарри Поттер, он все объяснит. Случилось то, чего мы боялись. Я подойду, когда…». Оставшуюся часть ее сообщения гриффиндорцы не услышали: она скрылась за дверью.

***

Минерва спустилась в крыло Слизерина и уверенно направилась в сторону подземелий, где располагались комнаты зельевара. В последний раз она была здесь очень давно, но память подсказывала, что дверь, перед которой она остановилась, вела в гостиную Северуса. МакГонагл тяжёло постучала три раза, но ответа не последовало. Она решила немного подождать. Лили, которая всегда спала довольно чутко, проснулась от первого удара, и сердце ее забилось в трели страха. Услышав повторные тяжёлые звуки за дверью, все внутри заледенело. Она на цыпочках пробежала в комнату Северуса, чтобы никто снаружи не услышал ее присутствия. Снейп давно спал непробудным сном. На нем была ночная рубашка. Лили осторожно подбежала к другу и потрясла его плечо. - Сев, проснись, - прошептала она у самого уха, - Северус, кто-то настойчиво стучится, слышишь? - его тут же вырвало из сна, и он поднялся на локти, пытаясь осознать только что услышанное, - мне страшно, кому ты понадобился в такой час? - Не бойся, сейчас узнаем, - спокойно поднялся Северус и уверенно заглянул в встревоженные глаза Лили, - оставайся здесь, чтобы тебя не видели. Северус набросил на льняную рубашку привычную чёрную мантию и вышел в гостиную, оставив дверь в спальню открытой, чтобы Лили могла слышать, что происходит. Он произнес несколько заклинаний, проверяющих на опасность и, ощутив отсутствие угрозы, уверено открыл дверь.