Союз Доверия

Северус подбежал к лежавшей на мраморном кафеле Лили и опустился на колено, осторожно прикасаясь к ней. Волшебница была абсолютно ледяной, и, казалось, кровь в ее жилах застыла от холода. Он подхватил ее на руки и направился в ее комнату. Сердце Северуса вновь с болью сжалось от того, насколько она была невесомой. Он прижал Лили к своей груди и почувствовал мелкую дрожь, пробегающую по ее телу. Снейп аккуратно положил рыжеволосую на кровать и уже хотел отпрянуть, но невиданая сила не позволила ему отстраниться. Он навис над ней, опираясь на свои руки и разглядывая каждый изгиб ее тела: скулы, шею, острые ключицы и плечи. По телу разлилось тепло, и Северус сделал глубокий мучительны вдох, чтобы отпугнуть набежавшие мысли о том, чему не дано свершиться. Он взмахнул палочной и провёл лечебную диагностику. Результат был довольно простым: стресс, переутомление и истощение. Он выдохнул с облегчением и вышел из спальни, направляясь за несколькими зельями в лабораторию. Сейчас мысли о ссоре не посещали его, позволяя делать свое дело должным образом. Северус взял нужные склянки и спешно покинул лабораторию. При виде Лили сердце его тут же учащенно забилось, но, стоило ему подумать о ней, как оно мгновенно останавилось, проваливалось куда-то вниз. Северус замедлил шаг и не спеша опустился рядом с любимой. Хотелось привести ее скорее в чувства и убедиться, что с ней все хорошо, но желание насладиться ее таким уютным и беззащитным образом было сильнее. Он, сам того не осознавая, потянулся за ее медным локоном и осторожно отодвинул его в сторону, освобождая вид на красивую нежную шею. Его пальцы осторожно провели по скулам и шее Лили, остановившись на ключицах. Северус закрыл глаза и словно провалился в забвение: как же приятно было видеть ее живой рядом. Его накрыла волна воспоминаний, которые заставляли его жить все время после потери Лили. Они были связаны с их счастливым детством, с ней, и они же обрывались на том моменте, когда единственный человек, ради которого он жил, отвернулся от него, променял на более лёгкого Поттера. Но даже этих воспоминаний хватало для вызова патронуса и для сил, чтобы жить дальше ради ее сына. “Что будет дальше?” – его разум твердил другое. Он требовал, чтобы его хозяин пришёл в чувство и не поддавался желаниям. Будет ли ей лучше без него? Как ему обуздать все свои желания? Как не сойти с ума от ее близости? – все эти вопросы носились в его голове, возвращая в реальность. Северус осторожно приподнял ее голову и дал ей нужное зелье. В ту же секунду дыхание Лили ускорилось и стало хаотичным. Ее стало трясти и будто лихорадить, словно ее терзает ночной кошмар, от которого она никак не может пробудиться. Казалось, что внутри Лили кричит от паники и ужаса, а на свободу вырываются лишь короткие стоны. Агония продолжалась относительно недолго. Северус напрягся, стараясь контролировать ее пробуждение. Он прижимал ее за плечи, нависая над ней, чтобы успокоить метания. На секунду Лили перестала дышать, а сразу после пришла в чувство. В этот же момент она жестом протянула руку, дав понять, что нуждается в помощи, чтобы встать. Тогда Северус взял ее за ладонь, а другой рукой придерживал за спину, чуть ниже лопаток. Лили старалась выровнить дыхание и расслабить мышцы после судорог. Северус, сам того не осознавая, продолжал сидеть рядом. Рука, на которую он опирался, лежала с другой стороны от Лили, поэтому получалось, что он все так же нависал над ней. Когда его обожгло ее горячее дыхание, он, опомнившись, посмотрел на нее обезумевшим взглядом и захотел увеличить дистанцию, встав, но она не позволила. Лили, которая словно мысленно прочитала его намерение, схватила его за предплечье, сжав настолько сильно, насколько только могла. Но могла она немного: сил было очень мало, и пальцы будто отказывались выполнять указание разума. - Северус, не уходи, прошу. Не оставляй меня, - чуть слышно прошептала Лили. Из ее зелёных глаз скатились поочерёдно две хрустальные слезы от безысходности: ей казалось, что друга ничего не остановит, ведь он не хочет слышать ее, а, значит, и не будет. Северус будто ускользал, как песок проходит сквозь пальцы. Но она ошиблась. Услышав свое имя из уст любимой, внутри все приятно напряглось. Лили была единственным человеком, которая произносила его имя так, словно он что-то значил для нее. И это было, безусловно, правдой. Северус хотел уйти, но, почувствовав ее касание, отпустил обиду. Вместо нее появились другие мысли: «Северус, ты снова делаешь ей больно, очнись, идиот!» - Я останусь, если ты хочешь, - ему самому было ужасно в этот момент, но он не мог позволить ей страдать, тем более из-за него, - только не плачь, - его голос звучал вкрадчиво, без тени раздражения. Северус говорил с плохо скрытой заботой и нежностью. - Прости, ты не любишь слёзы, я знаю, - она опустила глаза, вытирая хрупкими кистями солёные капли. Речь с извинениями, которую она планировала весь день, исчезла. Пока она не знала, что сказать, напряжение росло, пропитывая им воздух вокруг. - Да, слезы – это выражение лишних эмоций, я их презираю… Но тебя это не касается, с тобой все по-другому, - Северус заглянул в красные глаза любимой, - с тобой все иначе… Твои слезы не вызывают раздражения, но они ранят меня, - он прервал свою речь, опустив глаза и задумавшись о произнесенной истине. Лили же продолжала завороженно смотреть на друга. Что-то в голове не укладывалось, но она боялась представить, что… - Твоя боль отравляет меня больше собственной. Но моя боль - это только моя боль. Она никогда и никого не интересовала, так было и так будет всегда. Она останется только со мной. - Нет, - возразила Лили, собрав все свои силы, - не говори так, Северус. Ты никогда не был мне безразличен, - она продолжала держать его руку, чтобы не дать снова уйти. Мышцы под ее тонкими пальцами были напряжены, делая руку каменной и твёрдой. Но ее попытки не приносили практической ценности, так как Северус с лёгкостью прятал свои чувства, мысли и эмоции, поэтому казалось, что он все равно не с ней. От этой безысходности она разрывалась. Страх снова потерять его накрывал с головой. Как только Северус почувствовал ослабление ее хватки, он поднялся с кровати и направился к выходу. – Не поступай так со мной, Северус! Так, как когда-то я поступила с тобой… Ты знаешь лучше других, каково это – не иметь возможности забрать слова назад, - Лили говорила , уже успокоившись. Вот парадокс: Северус может спокойно водить за нос самого Волдеморта, а смелости посмотреть на Лили не хватает. - Люди ругаются на полную, а мирятся наполовину, и так каждый раз от дружбы и любви отрезается, и их становится меньше и меньше. Прошу, прости меня за те слова. Я не хочу тебя потерять, - Лили закрыта лицо руками, мысленно уговаривая себя не плакать. Сил сдерживаться было так мало. - Я принесу тебе успокоительное, и мы поговорим, - мягко произнес Северус и быстро взглянул на любимую, которая, услышав эти слова, посмотрела на него с выражением надежды.

***

После ужина стемнело быстро. Когда толпа сытых детей понеслась на выход, Абигейл успела окликнуть Гермиону. Грейнджер была весьма удивлена поведением подруги, которая повела ее в противоположный безлюдный коридор. В этом месте была полная тишина, которую Гермиона боялась нарушить. - Абигейл, куда ты меня ведёшь? – прошептала Грейнджер. - Сейчас увидишь, тише, - Абигейл продолжала вести подругу тёмными коридорами, идя впереди. Пролетев около четырёх коридоров, они вышли на небольшую открытую площадку, напоминающую террасу. Здесь было темно: свет обеспечивался лишь звёздами, луной и факелами, освещающими фасад замка. Зато на террасе была лавочка у стены. Это место было забыто всеми, но именно это делало его душевным и безопасным. - Как ты узнала об этой террасе? – удивлённо прошептала Гермиона, подходя в обрыву. - Можешь говорить громко, тут нас никто не услышит, - Абигейл подошла к Гермионе и облокотилась на балкон, - Вчера мне не спалось и я вышла прогуляться. Случайным образом вышла сюда. Я провела диагностику, здесь последний раз был только один человек лет семь назад. Наверное, об этой террасе никто не знает. - Ты ходила по замку ночью? Но, Абигейл, это ведь запрещено! Есть коридоры, ведущие к опасностям. Ученикам нельзя туда заходить. - Гермиона, - девочка тепло улыбнулась подруге, - правила созданы для того, чтобы их нарушать. - Ты говоришь словами Гарри. А как ты провела диагностику? - Aperta secreta. С помощью него можно узнать, кто в последний раз был в комнате и когда. Но, Гермиона, не рассказывай о нем никому. Оно относится к темномагическим. Я бы не хотела прослыть тёмной ведьмой, - Абигейл слегка улыбнулась, чтобы разбавить обстановку. Гермиона смотрела на слизеринку с тенью страха. - Откуда ты знаешь о нем? Ты изучаешь тёмные искусства? – в глазах гриффиндорки нарастал страх. - Немного. Но о нем я узнала от матери. - Твои родители тёмные маги? – сердцебиение Гермионы стало учащаться. Сейчас гриффиндорка чувствовала себя словно в ловушке. Она не знала Абигейл достаточно хорошо, а такая новость выбила ее из колеи . - Нет-нет… Гермиона, послушай, - Голдштейн заметила испуг в глазах подруги и взяла ее за руку. - Они владеют тёмной магией не для того, чтобы захватить миром или убивать волшебников, - Абигейл чувствовала себя глупой, пытаясь убедить Гермиону, не переступив границу дозволенного, и при этом не навредить родителям. – В общем, тёмные искусства изучают не только для совершения зла. Как видишь, «аперта секрета», оно никак не вредит людям… - Но ты, конечно, не расскажешь, кто твои родители, владеющие тёмной магией и не приносящие при этом волшебникам вред… - с нескрываемым раздражение произнесла Гермиона, устало посмотрев на нее. - Я боюсь наговорить лишнего. Дело не в том, что они плохие, просто их профессия предполагает за собой владение тёмными искусствами. Зло не остановишь Люмусом, не так ли? – Абигейл по-дружески улыбнулась и толкнула Гермиону, - когда-нибудь я обязательно вам все расскажу. - Хорошо… - Гермиона выдержала паузу прежде, чем продолжить, - зачем мы здесь? - Я хотела поговорить с тобой без Гарри и Рона, а вы все время вместе. Это касается Драко. - Малфоя? Не думаю, что это приятная тема для разговора, - Гермиона почувствовала некое доверие к Абигейл. Она и сама хотела бы с кем-нибудь поговорить о нем. - Когда у вас взорвался котёл, он поступил, как герой. В его глазах был настоящий испуг, но, тем не менее, в такой экстренной ситуации он подумал в первую очередь не о себе, а о тебе, что, кажется, удивило всех. Мне показалось, что он испугался не столько из-за взрыва, сколько из-за опасности навредить тебе, - с этими словами Абигейл выразительно стрельнула глазами. - Абигейл, он терпеть не может магглорожденных и, особенно, меня. Скорее всего, тебе просто показалось… - Ну-ну, - Абигейл усмехнулась и перевела взгляд на тёмное озеро, - но я считаю, что для такой ненависти нужны сильные чувства. Если бы он был безразличен, его отношение к тебе было бы ровно таким же, как и к другим магглорожденным. Слова слизеринки не укладывались в голове, но внутри Гермионы разлилось какое-то непонятное тепло. Абигейл, безусловно, была мастером убеждения. Каждое свое слово она подкрепляла такими аргументами, которые предоставляли пищу для размышлений, давая собеседникам возможность самим делать выводы. - Абигейл, можешь рассказать что-нибудь о себе? У тебя были, - Гермиона замялась, стараясь подобрать нужные слова, - ну, отношения… в Америке? - Ты так смущаешься, - Абигейл тепло улыбнулась гриффиндорке, - в твоём вопросе нет ничего плохого. У меня не было серьёзных отношений в Штатах. Но был лучший друг. Мы любили друг друга, хотя не признавались в этом. Однажды, когда мы пошли гулять, у нас у обоих были друг для друга новости. Он признался в своих чувствах, а я сказала, что уезжаю с семьёй в Британию. Я бы все равно ему отказала, но переезд сыграл в мою пользу. Он вошёл в мое положение и все понял. - А ты любила его? - Только как друга. Я сказала ему, что он достоин лучшей партии. - Как грустно… - Да, такова жизнь. Иногда нужно делать расчёты, чтобы прийти к цели. - А здесь, в Хогвартсе, тебе кто-нибудь понравился? - Не знаю, - Абигейл загадочно улыбнулась и пожала плечами, - я пока плохо знаю людей здесь. Как я могу полюбить кого-то, не зная его. - Да, ты права. Поговорив еще немного, девушки покинули террасу, наложив на нее несколько охранных заклинаний, и направились в свои комнаты. Направляясь в гриффиндорскую башню, Гермиона проходила мимо библиотеки. Вдруг какая-то невидимая сила заставила ее сменить маршрут и зайти в обитель древних фолиантов. Казалось, библиотека была пуста и не было там даже старой волшебницы-заведующей. Но стоило ей пройти вглубь книжных полок, как она услышала недовольные возгласы Малфоя, который причитал на свою нелёгкую судьбу: отрабатывать в библиотеке по вине Снейпа. Слизеринец должен был возвращать книги на место, по алфавиту. Как только Гермиона вошла в библиотеку, Драко напрягся, прислушиваясь к робкий шагам. - Грейнджер! – завопил слизеринец, осознав, кто пытался незаметно подкрасться. – Что тебе надо? Тебя не звали. - Малфой, это ты, - притворилась глупой Гермиона. Она прекрасно знала, что он должен был отрабатывать этим вечером здесь, - я проходила мимо и решила узнать, кто здесь, - гриффиндорка уже собиралась покинуть библиотеку, но потом повернулась вновь и спросила, - Малфой, ответь на один вопрос… - Еще чего, иди, куда шла! – слизеринец стал тяжело дышать от предвкушения ее следующего вопроса. Говорить о произошедшем между ними он был не готов, так как и сам не знал ответ. Он облокотился на стол и упёрся в него взглядом, надеясь, что надоедливая девчонка уйдёт. - Зачем ты признался профессору Снейпу? Он мог наказать меня вместе с тобой, разве это было бы не лучше? – проигнорировала его требование Гермиона. - Я не собираюсь отчитываться за свои действия, - с пренебрежительным тоном Драко постарался уйти от ответа – он и сам хотел бы знать, почему поступил так, - уходи и не мешай! - Это вовсе не похоже на тебя, Малфой. Добродетель и ты – это два противоположных полюса. Почему ты решил избавить меня от наказания? Его терпение вмиг взорвалось, и ему захотелось рвать и метать. Под властью гнева он резко оторвался от стола, на который опирался, и подлетел к гриффиндорке, глаза которой тут же увеличились от испуга – она мгновенно сделала несколько интуитивных шагов назад. Сам того не осознавая, Драко бесцеремонно схватил ее под локоть, потянув к себе. Она сделала попытку вырвать руку из его хватки и, испугавшись посмотреть на него, замолчала, как немая. Его рост был выше, и оттого он возвышался над ней. Под пальцами слизеринец стал ощущать ее пульсирующую артерию, а на своей груди – ее короткие вздохи. - Малфой, пусти! Мне больно! – обреченным голосом прошипела Гермиона, в глазах ее горел страх, тогда как глаза Драко смотрели прямо, но с какой-то непонятной болью и гневом, как у раненого хищника. В них не было отвращения и презрения. Дыхание было тяжёлым. Как бы Грейнджер не пыталась вырваться, его хватка была жёсткой и неоспоримой. В ответ на ее брыкания он лишь сильнее сжал ее руку и прижал гриффиндорку к себе. - Чтобы не видеться с тобой! – процедил очень тихим, едва различимым голосом Малфой и так же резко отпустил руку девушки, стремительно отходя к столу. Гермиона с ужасом взглянула на парня и поспешила удалиться. Отступая назад, она даже не смотрела на дорогу, просто следила за обезумевшим Малфоем. Тот же, не обращая на нее внимания, продолжил расставлять книги. Чуть ли не бегом выбежав из библиотеки, Гермиона продолжила идти быстро, как фурия пробираясь к гриффиндорской башне. Привести себя в чувство оказалось не так уж и просто. Сердце до сих пор билось от волнения, а плечо ныло. Гермиона, которая наконец дошла до гостиной Гриффиндора, встретила там друзей, которые переживали из-за ее пропажи. «Абигейл показала мне тайное место, которое она недавно обнаружила. Мы можем там проводить время все вместе. О нем никто не знает» - все, что рассказала мальчикам Гермиона. Гарри особенно обрадовался этой новости, так как она давала возможности видеться с Абигейл чаще и без лишних проблем. Абигейл, которая дошла до подземелий несколько позже, была встречена Райаном. Он обсуждал с другими слизеринцам квиддич, но, когда рыжеволосая вошла в гостиную, тут же оставил друзей и подбежал к юной волшебнице. - Абигейл, мы можем поговорить? - Конечно, - получив ответ, парень легко схватил ее за запястье и повёл в сторону зажженого камина, возле которого стоял зелёный кожаный диван. - Ты дружишь с Поттером, верно? Все только и говорят об этом… - Да что же это всех так интересует? – устало проговорила девушка. - Да, и не вижу в этом никакой проблемы. - Конечно, я тоже. Я и сам не против. Ты не подумай, что я, как Драко, буду тебя осуждать. У меня тоже есть друзья из Гриффиндора. Но, как ты уже поняла, наши факультеты не ладят. Однажды может случиться так, что нужно будет сделать выбор. Не стоит привязываться к ним. - Райан, не нужно мне этого говорить, - Абигейл опустила голову: ей было неприятно слышать такое от него, - я сама все прекрасно понимаю. Кстати, - уже более оживлённо продолжила слизеринка, - может, познакомить тебя с Гарри, Роном и Гермионой? Они хорошие ребята. - Нет, Абигейл, - выпалил Райан, сжимая руку в кулак, - только не с Поттером, - он поднялся с дивана и направился в спальню, оставляя удивленную Абигейл в одиночестве. Она не понимала, почему ее друг так реагирует на Гарри.