Союз Доверия

Снейп аппарировал к воротам Хогвартса около трёх часов ночи. Вокруг была тьма и тишина. Осенний воздух был сырым и неприятно холодным, леденящим все вокруг и внутри, хотя было только начало сентября. Раны Северуса от тройного круциатуса невыносимо ныли, не давая ни на секунду забыть о прошедшей пытке. К счастью, зелье, приготовленное Нарциссой Малфой, помогло быстро остановить кровотечение. Боль была жуткой, но, честно говоря, Снейп не обращал внимания, словно его организм выработал иммунитет на любой физический недуг. Он продолжал идти стойко и непоколебимо, как всегда, прямо к воротам школы. Бродя по ночным коридорам Хогвартса, он искренне надеялся никого не встретить. Чего бы ему сейчас не хотелось больше всего – так это разбираться со студентами-нарушителями. Радовало одно, завтра его ждёт заслуженный выходной и он наконец сможет уделить время Лили и начать с ней тренировки. Северус замечал, что любимая стала выглядеть лучше и здоровее с момента ее возвращения, но в последнее время она изменилась. Взгляд встал более вдумчивым и помутненным, в поведении отмечались слабость и нерешительность. Спускаясь в подземелья, он замедлил шаг. Если Лили спит, то громкие и торопливые шаги могли бы потревожить ее и испугать. Учитывая, какой чуткий у нее сон, о чем он узнал недавно, когда она услышала приход МакГонагл. Только перешагнув порог, Северус замер. Лили вылетела на него из неоткуда и взволновано вцепилась в руки: - Мерлин, наконец-то ты вернулся, Сев! – она схватила его за руки, которые держали проклятую маску Пожирателя смерти, и ясно улыбнулась ему, заглядывая в чёрные глаза. - Не нужно было волноваться. Все хорошо, как я и говорил, - Северус выглядел напряжённым, но постарался улыбнуться краем губ, чтобы успокоить любимую. Зажатость в движениях была из-за боли. Расслабь он мышцы - судороги разом бы сковали тело неконтролируемой болью. - Как все прошло? Ты выглядишь таким… опустошенным, - ответила Лили, вглядываясь в чёрные омуты с целью уловить хоть каплю неприкрытой эмоции. - Я схожу в душ, а после все тебе расскажу, - ответил Северус, отпуская тёплые и горячо любимые руки Лили. Остановившись на пороге своей комнаты, он развернулся. - А лучше подождём до утра, тебе надо соблюдать режим сна, чтобы быстрее окрепнуть. Не нужно было ждать моего возвращения. К чему это? – со всей строгостью произнес Северус, устало глядя на любимую. На ее лице застыло возмущение. - К чему это? – нервно и раздражённо переспросила Лили. Тело ее, почему-то, пробило дрожью, словно ее только что окатили ледяной водой, а в груди неприятно сдавило, – Я волнуюсь за тебя, Северус! Ты можешь сколько угодно думать, что мое отношение к тебе основано на простой благодарности за то, что ты делаешь для моего сына, но это не так! Ты мне дорог, Сев! – Лили нервно усмехнулась, обхватила себя руками и резко выдохнула в непонимании, - Ну как? Как можно так ненавидеть себя, чтобы не верить в то, что тебя по-настоящему могут ценить?! – она посмотрела на него открыто, с вызовом, и неприкрытой озадаченностью. Он резко сократил дистанцию, и взгляд его выражал жадность голодного зверя. Лили продолжала прямо смотреть в его чёрные, словно сажа, глаза, хотя по спине пробежали мурашки от его близости. Между ними заиграли электрические разряды, он навис над ней, но не прикоснулся и пальцем. Лишь прошептал, все также вглядываясь в ее зелёные родные глаза: - Я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он осознает, что поступает неправильно, но не может остановиться, - Северус предпринял попытку также резко отстранится, но Лили схватила его за руку, возобновляя напряжённый зрительный контакт. - Я буду ждать тебя… после душа.

***

Ночь была в самом разгаре. По коридорам гуляли одни приведения и миссис Норис. Даже Филч уже погрузился в глубокий сон, опустив навязчивую идею поймать студента-гуляку. В эту ночь дежурить должен был профессор Снейп, но из-за срочного собрания Пожирателей смерти Дамблдор поменял его смену со сменой профессора Флитвика. Учитель-полугоблин всегда был лояльным и нескандальным человеком, потому не любил наказывать детей за нарушение комендантского часа. Каждое его дежурство проходило в строго определенном порядке: обойди факультетские гостиные, предупредив о начале позднего часа; побеседовать с Почти-безголовым Ником, ну, или же с сэром Николасом; прогуляться по саду; вновь осмотреть крупные коридоры и, наконец, уйти в свою спальню. Только профессор Флитвик ходил по коридорам единожды за ночь и то, лишь по самым главным. В узкие тёмные закаулки он никогда не ступал. Несмотря на такие поблажки ни разу не происходило ничего серьёзного во время его дежурства. Гарри не спалось. Он крутился несколько долгих минут в кровати, но сон так и не приходил. В комнате уже стал разноситься громкий храп Рона, который уснул сразу, стоило ему коснуться подушки. Что-то отчаянно крутилось в голове Гарри, но каждый раз, стоило ему приложить усилие, чтобы понять, что это, ответ ускользал. Гарри сел на кровати и, надев очки, по инерции на ощупь нашёл палочку. За окном шёл дождь. Ветра не было, и оттого эта погода успокаивала. «Дождь» - Гарри тепло улыбнулся, и глаза чуть залились слезами. Профессор Люпин говорил, что его мама, Лили, до безумия любила дождь. Что каждый раз, стоило небу затянуться тучами, ноги сами несли ее на Астрономическую башню: вдыхать свежий аромат дождя, слушать раскаты грома и любоваться молниями. Однако никто из ее компании не разделял ее любви к сырой погоде. Отец, по словам Люпина, каждый раз стремился удержать ее и отвлечь, лишь бы она вновь не убежала мокнуть под ливнем. Со временем она смирилась и под давлением Джеймса заглушила желание каждый раз гулять в грозу, хотя иногда, повинуясь порыву, всё-таки выбегала навстречу дождю. Если бы мама была жива, Гарри бы каждый раз ходил с ней на прогулки во время грозы. Она бы сейчас, наверное, как ребенок, кинулась бы на Астрономическую башню, чтобы потрогать кристальные капли А что мешает ему сделать то же самое? Дети – продолжение своих родителей. Лили была бы счастлива, если бы сын тоже любил дождь, как и она. Гарри, воодушевленный этой мыслью, крепко сжал полочку и, взмахнув ей, переоделся в футболку и джинсы, накинув мантию-невидимку. Едва слышно он прошёл вдоль кровати Рона, хотя и понимал, что его сейчас и криками Снейпа не разбудить. Закрыв дверь спальни, он оказался в гостиной, а затем в коридоре. Полная Дама лишь спросонья огляделась и сразу же уснула. Пробегая пролёты и тёмные коридоры, он наконец достиг лестницы, ведущей на Астрономическую башню. Он сделал шаг, но тут же замер, затаил дыхание. Выше по винтовым ступенькам доносились тихие шаги. Гарри напрягся и стал ступать медленно и бесшумно. Вдруг шаги сверху остановились, и тишина вновь стала давить. Преодолев еще несколько ступеней, Гарри увидел, что перед ним предстала юная слизеринка. Она стояла спиной к двери, сжимая палочку в руке и вглядываясь в темноту винтовой лестницы, по которой только что поднялась. Абигейл не видела Гарри: на нем была мантия-невидимка. - Кто здесь? – осторожно произнесла Гольдштейн. Звонкий голос тут же заполнил тишину. – Кем бы ты ни был, не прячься! Не дождавшись ответа, она еле слышно произнесла диагностические заклинание, проверщее энергию: «nigrum magnificantem». Палочку сразу же повело в сторону, где стоял Гарри. Когда же рука, ведомая чарами, остановилась, Абигейл приготовилась произносить защитное заклинание, но Гарри ее опередил: - Стой, Абигейл! – резко крикнул Поттер, снимая с голову капюшон мантии, - это я! - Гарри, ты с ума сошёл! Ты напугал меня! – удивлённо и взволновано ответила Абигейл, опуская палочку. - Прости, не хотел, - на лице тут же появилась самодовольная улыбка. – Почему ты гуляешь по ночам? - То же самое могу спросить у тебя! – возразила Абигейл, устало закрывая лицо руками. – Извини, я была груба с тобой. Райан говорил, что с этой башни открывается красивый вид. А сегодня дождь – вот я и вышла погулять. - Любишь дождь? - Да… - Я тоже. Может, пройдём внутрь? Гарри открыл дверь заклинанием, и оба прошли в комнату. Изнутри Астрономическая башня была весьма обычна: серые стены, винтовые лестницы и открытая терраса. Как раз оттуда и открывался вид на дождливый Запретный лес. Оба облокотились на перила балкона. - Почему ты гуляешь ночью? – прервал Гарри тишину. - Я люблю бродить по ночам. Никого нет, лишь ты. Тишина успокаивает. - Есть опасные коридоры. Мы с Роном и Гермионой так один раз на трехголовую собаку нарвались. - Правда? – Абигейл мило улыбнулась. - Да, это было на первом курсе. А на втором я оказался в Тайной комнате, где был огромный змей Василиск. Так что лучше не бродить здесь по ночам. Хотя бы не в одиночку. - Хорошо, договорились – давай гулять вместе. Так можно? - Эм, отличная идея, - Гарри нелепо улыбнулся, пытаясь понять, действительно ли Абигейл сказала, что хочет гулять с ним. Ночью… - Но лучше не делать это во время дежурства Снейпа. - Сегодня его смена, но ты ведь гуляешь… - Его заменил Флитвик, ты разве не знаешь? Снейп после ужина и не показывался. Братья Рона, близнецы Фред и Джордж, сказали, что они видели, как Снейп пошел к Дамблдору, а потом и вовсе ушел в сторону центрального выхода. Не нравится мне это… - Но ведь он мог уйти по личному вопросу: может у него семья… - Семья? У него нет семьи, и быть не может! - Почему же? - Ты думаешь, он способен любить? - А почему бы и нет? - Потому что мы говорим о Снейпе! В нем нет ни грамма чувств. - По-моему, ваши взгляды на жизнь очень узки. Мне кажется, он пережил нечто ужасное. В его взгляде столько печали и боли. - Попробуй служить Волдеморту и остаться светлым! - Профессор – Пожиратель смерти? – Абигейл распахнула глаза и внимательно посмотрела на собеседника. - У меня пока нет доказательств. Да и повода думать так, честно признаться, не было. Но что-то мне подсказывает, что он служит Волдеморту. - Лучше не распространять свои догадки, Гарри. Некоторые могут принять твои слова за абсолютную истину. - Я понимаю. Об этом знают только Рон, Гермиона, Дамблдор и ты. - Хорошо, - Абигейл устремила взгляд в даль. Она несколько минут думала о чем-то, а Гарри не решался нарушить ее поток внутренних мыслей. - Как тебе учеба на Слизерине? – робко спросил Гарри, заглянув в ее лицо. В этот момент он с новой силой осознал красоту ее лица и строгость глаз. В ней сочетались лед и пламя. -А? Прости, я задумалась…- Абигейл оторвала взгляд от деревьев и повернулась лицом к Гарри. – Учёба на Слизерине? Мне нравится. На факультете много интересных людей. Большая часть из них, конечно, скрытная. Но и я сама не столь уж общительна… - А как у тебя с Малфоем? По-моему, он тебя невзлюбил. - Он меня не трогает. Но ребят, с кем я подружилась, он не любит. Постоянно задирает. - И даже Райана? - Да, а почему тебя это удивляет? – серьезно спросила Абигейл. О их взаимной неприязни она узнала еще раньше от Райана. - Райан кажется не лучшей персоной. Как раз сродни Драко, - прыснул Гарри в ответ. - Гарри, по-моему, ты плохо разбираешься в людях, - беззлобно уколола слизеринка . – Не понимаю, чем тебе мог не угодить Райан. - Ты его плохо знаешь. - А мне кажется, что это ты плохо его знаешь. Вы ведь даже не общались! - Знаешь, в прошлом году Фред с Джорджем подложили ему какую-то штуку. Так у него взорвалась сумка, и оттуда вылетел учебник по темным искусствам! – серьезно и многозначительно возразил гриффиндорец. - И чего ты от меня ждёшь? – устало спросила Абигейл. – Чтобы я обиделась на него за это? Поругала? У абсолютного большинства весьма ограниченные взгляды на темные искусства, я заметила. Гарри не нашел, что ответить на это. Несколько минут они молча стояли, облокотившись на болкон и устремив взгляды на дождливый горизонт. - Ты так и не сказал, почему ты здесь… - нарушила тишину Абби. - Я проснулся посреди ночи и услышал, как дождь стучит по окну. На меня сразу набросились чувства счастья и сожаления одновременно. Моя мама очень любила дождь… Сожаление я почувствовал от того, что ее нет рядом и что она больше не порадуется грому. А счастье – что я могу сделать это за нее. Она всегда в моем сердце. И я знаю, если я счастлив, она - тоже. - Я сочувствую, Гарри, - с небывалой нежностью произнесла девушка, положив ладонь на его руку. Гарри замер на мгновение, но тут же заглянул в ее золотые глаза. Абигейл была похожа на его маму: рыжая, красивая и смелая. - Мертвых не вернуть.

***

Северус молча ушел в свою спальню и так же, словно под гипнозом, ничего не чувствуя и не ощущая, разделся и вошёл в ванную комнату – в душ. Казалось, слова Лили прошли сквозь него и он так и не понял их сути. Но стоило Северусу расслабить мышцы под прохладными каплями воды, как разум стал отрезвляться. Пелена, густо заболачивающая сознание, стала рассеиваться. «Я волнуюсь за тебя, Северус!... Ты мне дорог!» - непрестанно крутились в его голове. Что могут означать эти слова? Что он должен чувствовать после этого: счастье или всё-таки скорбь от того, что она никогда его не полюбит? К чему давать пустые надежды, раз за разом наступая на больные раны? После того, как поток сумбурных мыслей прекратился, физические импульсы стали доходить до сознания и Северус ощутил боль. На этот раз боль не от душевных ран, а от телесных. Задумавшись, он и не обратил внимание на кровь, но сейчас удивление появилось. Сложный круциатус заставил затянувшиеся шрамы вновь раскрыться, начать кровоточить. Появились и новые. Самая крупная – под левой ключицей, она протянулась от межключичной ямки до самого плеча. Тем не менее, Северус выключил душ и оставил попытки смыть кровь, которая не останавливалась. Он взял палочку и мысленно произнес: «Вулнера санентур», - после чего раны затянулись. По окончании водных и медицинских процедур Северус накинул простую льняную рубашку и, собравшись с силами, вышел в гостиную, где его уже ждала Лили. Она сидела в уголке дивана напротив камина, поджав ноги и обняв коленки. Лили спала. Голова ее мирно лежала на поджатых коленках. Сердце Северуса невольно сжалось от увиденной картины. В таком положении она выглядела еще более уязвимой и беззащитной, что хотелось обнять ее, защищать и никогда не отпускать. Скрепя сердце он подошел к спящей Лили, присел на корточки. Безумно хотелось прикоснуться к ее спине. Он разглядывал ее с минуту. Разум велел разбудить волшебницу и поговорить, как она того и хотела. Но сердце подсказывало взять ее на руки и отнести в тёплую постель, не нарушая чуткий сон. - Я не сплю, - уверенно и неожиданно произнесла Лили, распахивая глаза и отпуская из своих объятий коленки. - Что же ты сразу не сказала? - Было любопытно, как долго ты будешь меня рассматривать. В обычной ситуации ты ведь практически не смотришь в мою сторону, - немного обиженно хмыкнула Лили, как ребёнок скрещивания руки. Северус слегка улыбнулся ее упреку и сел рядом. Снейп избегал смотреть на волшебницу по двум основным причинам. Во-первых, это могло смутить саму Лили, а он не хотел, чтобы она чувствовала себя некомфортно в его присутствии. Во-вторых, боялся, что рассудок, и без того помутненный ее близостью, приведёт его к пустым надеждам. Об обеих причинах Лили было неизвестно, и потому ее задевало подобное поведение друга. - Можешь не объясняться, - чётко заявила Лили, принимая удобную позу, - наверняка у твоего поведения есть логическое основание. В конце концов, - заключила она, вздыхая, - ты всегда был… другим. Не таким, как все. - И тем не менее, ты дружила со мной, странным и отстранённым. - Да, ты прав. И, знаешь, несмотря на твою отчужденность мне все равно всегда казалось, что я понимала тебя без слов, даже когда ты молчал… Северус продолжал слушать Лили, не решаясь что-то ответить. Лили смерила его тяжёлым взглядом. - А сейчас я осознаю, что тогда я тебя вообще не понимала. Судила о тебе со своей колокольни, тогда как любой твой поступок основывался на чем-то недоступном для понимания других. Раньше я искала ответы на поверхности, но сейчас я знаю, что любой ответ глубоко зарыт. Благодаря тебе я поняла это, Северус, - Лили коснулась его руки и тепло улыбнулась. - Ты никогда не мыслила поверхностно, Лили. В тебе всегда был огромный потенциал, большая сила. Ты многое понимала, и, скорее всего, никогда не ошибалась на мой счет. Просто в определённый момент тебе стало проще остановиться и, вместо того, чтобы приглядеться вглубь, ты решила посмотреть по сторонам, на поверхности которых ничего нет. В некоторых ситуациях легче отпустить, чем разобраться и удержать, - голос Северуса не звучал прежней жёсткостью. Несмотря на горечь произнесённых слов, ситуация не давила на него, как прежде. Потому что Лили наконец была рядом, все закончилось. - Я не хотела тогда отворачиваться от тебя, Сев, - серьезно произнесла Лили. - Я знаю. Давай не будем об этом. - Ты прав. Что было на собрании? - Лорд взял курс на постепенное наращивание сил. Пока что не планируется резких изменений. - Собрание было долгим, неужели ничего важного? - Я задержался с Малфоями. Чуть не забыл – Белатрикс! После возвращения из дома на ней лица не было. Твое исчезновение сильно напугало ее… - Она сказала Лорду обо мне? – с опаской поинтересовалась волшебница. - Нет, не беспокойся. Как я и думал, она не станет раздражать Темного Лорда своим провалом. Но и расслабляться нельзя. Белатрикс будет искать тебя, и никто не знает, насколько далеко она может зайти, чтобы реабилитироваться. - Но ведь пока я в Хогвартсе, я в безопасности? - Да. Но есть одно но. У мужа Белатрикс есть портключ. Точный принцип работы мне неизвестен, но с его помощью можно оказываться там, куда двери закрыты любыми заклятиями, кроме Фиделиуса, разумеется. То есть, если в Хогвартс невозможно аппарировать, то можно переместиться с помощью этого портключа. Лили невольно вздрогнула. Северус, заметив это, коснулся ее плеча, подбадривая. - Я говорю тебе это не для того, чтобы запугать, а для того, чтобы ты не расслаблялась. Никогда не открывай двери подземелья, что бы тебе ни говорили. Я в любом случае смогу сделать это лично, мне не понадобится твоя помощь в этом. А другим здесь быть и не нужно. - Хорошо, я поняла. Беседа продолжалась еще некоторое время, пока Лили не зацепилась взглядом за одну вещь. Из-под воротника белой рубашки Северуса выглядывала запекшаяся кровь. - Что это, Северус? – взволновано и едва слышно произнесла Лили, бесцеремонно развязывая завязку рубашки на груди холодными пальцами. Перед глазами открылась большая рана. Отодвинув край рубашки еще немного в сторону Лили замерла, увидев другие раны, менее серьёзные. - Царапина, пустяки, - ответил Северус, перехватывая ее ледяные пальцы. - Пустяки, говоришь? – серьезно возразила Лили. - Хорошо, в таком случае я тоже не буду с тобой ничем делиться, - с этими словами она поднялась с дивана, но Снейп остановил ее, схватив за руку. - Ладно, я расскажу. И он рассказал ей все, как было на самом деле. Изумлению Лили не было предела. Поначалу она мысленно ощутила всю боль от пыток, которые пережил друг и о которых, в то же время, она не имела и понятия. Затем подступил гнев. - Это же так бесчеловечно! - А кто сказал, что Лорд человек? Он давно стал монстром, который играет с чувствами других. Единственное решение – не показывать их вовсе. - Тебе, наверное, было безумно больно… - Лили напряглась и осторожно прикоснулась к месту на груди Северуса, где была рана. Дыхание зельевара тут же сбилось: то ли от холода ее пальцев, то ли от ее близости. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, сердце буквально останавливалось. - Боль – понятие абстрактное. Когда понимаешь, что это лишь внешний раздражитель, - становится все равно. Ничего не сравнится с душевной болью. Осознавая это в момент физической боли, понимаешь, как никчёмно то, что чувствует лишь тело. От холода его слов и железного голоса Лили вздрогнула. Она отвела взгляд, не убирая руки с его груди, и, о чем-то подумав, произнесла: - Ты прав… Наверное… И пусть я не знаю всего, что происходило в твоей жизни, пока меня не было, я тебе верю. - Не будем о грустном, Лили. Уже глубокая ночь, тебе нужно поспать, - Северус встал с дивана. - Опять что-то нужно мне. Сколько можно думать только о других? Что нужно тебе, Северус? – она поднялась следом за ним и посмотрела в упор, с вызовом. Несколько долгих минут он сверлил ее взглядом, грудь то и дело вздымалась. На такой прямой вопрос в голове родилась куча прямых ответов: тебя, твоей любви, твоего счастья, - ответов, которые он ни за что не решился бы озвучить. Слова Лили звоном отражались в голове Северуса. Будто обезумев, он сделал шаг сокращая расстояние между ними, но одернув себя, поспешил удалиться. - Сев, ты любил… когда-нибудь? – вопрос волшебницы «догнал» Северуса почти у порога спальни. Он остановился, мысленно проклиная свою неосмотрительность. – Я так мало знаю о тебе. Ответь только на один вопрос… любил ли ты?