Мадам

— Топить камин в разгар лета! — Я всегда мерзну. — Еще бы, с таким декольте. — Вам не нравится? — Напротив. Оно говорит еще больше, чем скрывает.

***

      Девушку словно в трансе затащили и заперли в достаточно просторной комнате, судя по всему спальне. И спальне женской, о чем свидетельствовал туалетный столик с прочими косметическими принадлежностями. Пара дубовых дверей, ведущих в смежные комнаты, двухспальная кровать, шкаф, балкончик, полка с книгами, кресло. Не было ровным счётом ничего необычного.       Опустившись в кожаное кресло у окна, Гермиона невидящим взглядом упёрлась в туфли. Мысли отчаянно путались не желая осознавать происходящее. Грейнджер не могла понять, фраза Мадам о смерти Гарри... Мертв он или это только грядет? Оперев голову на руки, она старалась сконцентрироваться, но безуспешно.       Неожиданно, распахнув дверь, в комнату влетела черноволосая женщина, быстро скинула пальто, оставшись лишь в корсете и юбке, она с разбегу упала на постель. Губы растянулись в счастливой улыбке, дыхание участилось, а темные глаза будто светились от радости. Она была так поглощена весельем, что не заметила присутствия гриффиндорки и совсем не смутилась своего довольно откровенного внешннего вида.       Щёки Грейнджер залил румянец, а счастье Лестрейндж вызывало у девушки отвращение, каждая её клетка готова была придушить ведьму на месте. Беллатриса отдышалась, поднялась, уперевшись локтями в простыни, и только сейчас увидела юную гостью, судя по всему незванную. Выражение эйфории на лице дамы стало постепенно пропадать, уступая место холодности, недоумению и самое страшное явному неудовольствию. Улыбка из сладостно-приторной стала хищным оскалом. –Как тебе моя спальня, крошка, неплохо неправда ли?–протянула ведьма, медленно подымаясь на ноги, и, как кошка подходя к Гермионе. –Особенно приятно наверное рассматривать чужие комнаты и их хозяек незванно, да?       Грейнджер отвела глаза, сама не зная от злости или от смущения при виде достоинств ведьмы, подчеркнутых корсетом. –Смотри на меня когда я с тобой говорю и, будь добра, отвечай!–не выдержала ведьма и отвесила девушке напротив звонкую пощечину. –Но я не по своей воле здесь, меня сопроводили двое мужчин.–бессвязно пролепетала гриффиндорка, хватаясь за горящую щёку. Она чувствовала, что пелена слез вновь затуманивает взгляд. –Госпожа, хозяйка, Мадам столько вариантов, а ты...–раздраженно бросила Лестрейндж, присаживаясь на подлокотник. Гермиона хотела вскочить на ноги, но худощавая рука остановила её, заставив откинуться на спинку. –...Мадам.–она дополнила свою фразу обращением. Плечи и спина девушки были наряжены, а внимание её вопреки воле, время от времени обращалось к декольте, находящемся так непозволительно близко.       Пожирательница смерти заметив испуг пленницы расслабилась, решив наградить себя за труды, поиграв с молодой волшебницей. Теперь с такой собачонкой она никогда не будет скучать. Отныне Белла сможет под настроение пытать, бить, унижать, возможно даже, если захочет, насиловать эту дурочку и Мерлин знает, что ещё взбредёт в её голову.       Старшая ведьма положила руку на плечо Гермионы, слегка сжимая. Напряжение в воздухе между ними стало ощутимым. –Расслабься, милочка, дай мне загладить свою маленькую вину перед тобой. Я была немного груба.–промурлыкала женщина прямо в ушко Грейнджер, опаляя его своим горячим дыханием.–Возможно с тобой ещё не скоро вновь будут обращаться так по-дружески как я сейчас. Не упусти свой шанс.       Гриффиндорка почувствовала, как её окаменевшие от страха плечи начали разминать мягкие руки Беллатрисы. Она склонилась с подлокотника ещё ближе и аромат парфюма аристократки, с привкусом кофе, накрыл их обеих. –Давай немного посплетничаем, мы же подружки, не так ли?       Гермиона сглотнула комок, подступивший к горлу. Она робко повернула голову и столкнулась взглядом с Лестрейндж. Белла резко потянула девушку за каштановую прядь. –Я спросила, соблаговоли ответить, или ты настолько дика и грязна, что не можешь даже вести беседу. Ты умеешь вообще говорить?–презрение исказило черты ведьмы, договорив она выпустила волосы из рук. –Прошу прощения, Мадам. Я конечно же умею говорить, что касается дружеской беседы, предложенной вами, то я согласна, но думаю будь я против это не изменило бы ровным счётом никакого значения.–обреченно изрекла Грейнджер, опуская глаза. –Хамка, но предположим я этого не слышала. Продолжим нашу светскую беседу. Мисс Грязнокровка, начни, а я уже разовью тему разговора.–улыбнулась Беллатриса, обнажая ровные белоснежные зубы. –Хоршо, Мадам. Можно мне задать пару невинных вопросов, госпожа?–спросила притвороно-покорно гриффиндорка. –Если только совсем невинных. –Несомненно.       Руки Лестрейндж продолжили массировать плечи, время от времени поглаживая голову и зарывая пальцы в волосах. Сказать, что девушке было неуютно–ничего не сказать. Она сидела как на иголках, готовая лопнуть от страха или стыда в любую секунду. Лёгкая краска выступила на лице, но отступать поздно, поэтому Гермиона спросила: –У вас довольно душно, насколько я успела заметить, хозяйка. Вы верно топите камины даже в мае? –Я часто мёрзну после Азкабана. Между прочим я отсидела там из-за такой грязи как ты.–последнее грубое окончание сильно резало слух, но юная волшебница проигнорировала провокацию. –Да. Это не удивительно. –Почему же это столь очевидно для тебя?–нахмурила брови пожирательница, не понимая к чему она ведёт. –С таким вырезом замёрзнуть очень просто.–слова слетели с языка совсем легко. –Остроумно, просто неистощимый умор. Ты завидуешь? Смешно. Или моё декольте тебе не нравится?–с иронией спросила женщина, разворачивая за подбородок милое личико девочки. Мурашки пробежали по спине Гермионы, белая грудь ведьмы находилась прямо напротив глаз. –Напротив,–заикаясь начала Грейнджер, пытаясь отвернуться, но пальцы крепче сомкнулись на подбородке. –Оно говорит ещё больше, чем скрывает. –Ах ты мелкая наглая дрянь! Ты забыла свое место!? Круцио!       Мадам подскочила с кресла и ударила мощнейшим круциатусом в девушку. Не сумев усидеть от боли Гермиона повалилась на ковер, судорога пронзила тело, волосы метались по полу, ногти до крови вонзились в ладони. Она пыталась сдержать крики, но прокусив губу перестала сдерживаться, и душераздирающий вопль разнесся по поместью. –Тебе все ещё весело? Ещё хочется шутить и играть со мной?–Белла продолжала держать непростительное, пальцы побелели от напряжения, черные глаза горели адским огнем. –Попробуй сострить про мой бюст ещё раз, давай смелая гриффиндорка, что же ты молчишь?       Конечно на самом деле такой высокопоставленной особе, как госпожа Лестрейндж искренне плевать на выпады какой-то мерзавки, скорее это уже дело чести и принципа–наказать наглеца, дерзнувшего сквернословить. Чтобы поставить девчонку на место, бывшая Блек схватила с прикроватной тумбочки серебряный кинжал и, сев около пленницы, начала выводить неровные буквы. Постепенно на запястье её расцвела надпись «Грязнокровка». За «росписью рук» на устах пожирательницы играла торжествующая улыбка. Маленькая пытка вернула ей хорошее настроение. Колдунья решила ещё немного развлечься и возобновила третье непростительное.       Спустя около десяти минут, насладившись болью, Беллатриса наконец опустила палочку. Заклинание было завершено, в то время как колкая фраза девочки была ещё свежа в её памяти. –Грязнокровка видимо спятила от страха или лишилась рассудка от моего нежного обращения. Но я не потерплю насмешек ни от кого, будь он хоть трижды чистокровен, тем более от такой швали как ты.–зло и высокомерно выплюнула пожирательница смерти, поддевая носком туфли руку Грейнджер с заклейменным статусом крови. –Запомни раз и навсегда—ты ничто, если какая-то грязь купила себе палочку, это не значит, что она волшебница. У тебя не было права появляться в мире магов. Я твоё пожизненное наказание, за кражу волшебства и твоё существование в целом.