Мадам

***

      Один в поле воин, если знает, что он один.

***

      Малфой медленно приближался к чулану с палочкой наготове. Атмосфера в комнате резко изменилась, когда выяснилось, что компанию подслушивали. –Выходи!–приказал Люциус. Он явно был не рад, что весьма не лестные куплеты были услышаны кем-то.       Дверь каморки открылась и оттуда вышла бледная как смерть Гермиона. Это конец, думала она, сейчас её по меньшей мере убьют. Но хуже всего в данный момент для девушки было смотреть ни на особенно взволнованного Лорда, ни на растерянного блондина, а на Беллатрису, в которой смешались миллион эмоций сразу, даже выделить доминирующую в этом урагане чувств трудновато. –Ты...–утробно зарычала Мадам, с силой сжимая изящные белые ручки в кулаки. Она отпихнула Малфоя и подлетела вплотную к Грейнджер так близко, что их носы столкнулись. Девушка затряслась от страха и инстинктивно шагнула назад. –Белла, не кипятись. Грязнокровка просто любит музыку, не так ли?–усмехнулся Волан-де-морт, даже не встав с кресла. Гриффиндорка видела как безумно сияли черные глаза напротив и сглотнула подступивший к горлу ком. –Повелитель задал вопрос, отвечай!–выкрикнула пожирательница ей в лицо и голос её эхом отразился от высоких стен. –Д-д-да н-н-навер-р-рнрее.–выдавила, заикаясь, девушка, она не знала как не умереть от ужаса и попыталась успокоиться, для начала перестав бегать глазами. Она уставилась прямо перед собой, но к её сожалению это «прямо перед собой»–была грудь ведьмы. –Однако забавно. Мадам, как вы считаете, если она слушала наш концерт, мы тоже в праве послушать её голосок?–обратился Темный Лорд к Лестрейндж, которая не переставала тяжело дышать. –Конечно, Хозяин. Можно я заставлю эту пташку попеть?–успокаиваясь, и растягивая хищную кошачью ухмылку на губы сказала брюнетка. Способ пялиться в одну точку перестал действовать и колени Гермионы задрожали, красный луч ударил ей в грудь.       Не знаю, можно назвать это удачей или нет, но, падая, девушка ударилась головой о дверной косяк и сразу потеряла сознание, благодаря этому она избежала пытки.

***

      Девушка очнулась в сырой темнице, она лежала на жёсткой кровати, вокруг была полутьма и пронизывающеий холод. Следующие три дня она провела в этой камере, её исправно кормили три раза в день, каждый вечер под присмотром домовиков она принимала душ и меняла грязную одежду на чистую. Беллатриса к ней не заходила, да и никто из людей тоже. Боли от старых увечий были вполне терпимы и не доставляли много проблем, к тому же каждое утро ей давали обезболивающее зелье. По тюремным меркам практически курорт. Но мысли не покидала тревога, как никак настроение к тебе врага понятно, когда тебя мучают, а вот когда с тобой аккуратны–это настораживает.       К несчастью по истечении трёх дней вечером к ней зашёл эльф. Он сказал, что Госпожа ждёт её, взял гриффиндорку за руку и перенес в покои пожирателя смерти.        Уже в знакомой спальне, в свете свечей и камина, в кресле сидела Она и вольяжно курила догорающую сигарету. Платье на ней сегодня было особенным, ещё более дорогое на вид, ещё более открытое и соблазнительное. Черный атлас плотно облегал фигуру, оставляя открытыми божественные шею, плечи и декольте.       Гермиона с трудом оторвала взгляд от хозяйки комнаты и подметила бутылку красного вина с бокалом на столике рядом с женщиной. Алкоголь в совокупности с этой дамочкой её насторожил... –Не надоело пялиться, извращенка?–насмешливо фыркнула Белла, делая глоток из бокала. –О чём вы?–щёки Гермионы покрылись румянцем, а ведьма хрипло рассмеялась и затушила окурок. Брюнетка встала, и медленно стала подходить ближе: –В тот день, в гостиной, ты так уставилась на меня, я думала дырку протрешь на мне и слюну пустишь. Не строй из себя дурочку, я же вижу, тебе нравится, когда я близко.       Окончание своей фразы Лестрейндж уже прошептала на ухо гриффиндорки, стоя вплотную. Их груди соприкосались, смоляные кудри касались шеи и лица девочки, они были так близко, пьянящий сладкий аромат духов Мадам, вперемешку с табаком и спиртным, окутал девушку. Она перестала дышать, когда Беллатриса положила руку ей на талию. Грейнджер ожидала четвертования, смерти через повешение, но никак не этого. Было ужасно!       Но самое худшее, что для шатенки самое жуткое не наглые домогательства врага, а то, что Гермионе нравилось происходящее. Причем не просто нравилось, отчаянно хотелось большего. Быть ещё ближе, стать единым целым, тоже коснутся соблазнительницы. –Не забывай дышать, медвежонок...–бездушно издевалась пожирательница, над юной гриффиндоркой, не способной скрыть желание. «Притронься раз так мечтаешь, хомячок...»–в голове Грейнджер раздался голос брюнетки. Словно под гипнозом она вытянула дрожащую руку и провела пальцами по бледной скуле. Не увидев протеста, девушка решилась и уже потянулась к влажным от вина губам спело-вишневого цвета. Она опустила веки и...       Вместо ожидаемой мягкости чужого рта, Гермиона наткнулась на твердый холод волшебной палочки, единственной вещи, которая разделяла их уста. Гриффиндорка распахнула глаза и увидела Беллатрису. Она по-детски выпятила и без того пухлую нижнюю губу, моргала длинными ресничками, издав звук похожий на вздох разочарования. –Извини, крошка, я бы с удовольствием переспала с тобой,–отстраняясь, заговорила Лестрейндж, оставляя вновь униженную Грейнджер с слегка приоткрытым от шока ртом. –Если бы конечно была грязной потаскушкой вроде тебя. Но к счастью для нас обеих я не такая. И кстати, мы так и не обсудили тот инцидент с песенками... Поболтаем, милая моя? Круцио!       И вновь Гермиона была благодарна боли за то, что избавила её от стыда. Ей не пришлось дальше слушать насмешки этой женщины или заливаться румянцем. Желание стянуть кожу с себя от боли в данный момент для Грейнджер было приятнее. Но увы после двадцати минут «наслаждения» пришлось вновь вернуться в реальность.       Она лежала на полу и тяжело дышала, переводя дух. Лестрейндж тем временем снова закурила, все ещё продолжая посмеиваться. –Раз это, как ты выразилась, наслаждение, может быть продолжим раз уж нам обеим приятно, детка?–она наклонилась над безвольным телом гриффиндорки, горячие слёзы текли по щекам, губы искусаны в кровь. Но то, что Беллатриса опять бессовестно лазиет в её голове, переполнило чашу. Мало того, что бедную девочку измучали, оскорбили и насмеялись, так ещё бесцеремонно копошились в мыслях! –Хватит!–выкрикнула она, садясь на полу. –Вон из моей головы, чертова стерва! И прекрати по-дуратски называть меня! Я не детка, не зайка и уж точно не медвежонок!       Гермиона с силой дернула Мадам за руку, да так, что она упала, не готовая к такому повороту событий. Грейнджер прекрасно понимала, что долго не удержит ведьму, она сильнее физически и магически(палочку пожирательница не выронила и крепко держала в правой руке). Но девушка не заметила больше ни капли сопротивления, Белла смирно лежала на полу ничего не предпринимая. –И вообще это не я извращенка, а ты! Хватит лезть ко мне.–продолжила шатенка, буравя гневным взглядом лежащую рядом брюнетку. А потом Гермиона просто не выдержала всего того ужаса, что неожиданно свалился на неё за последние недели, отвернулась и заревела навзрыд, не думая о ведьме за спиной. Пусть эта сука её наконец убьет! –Зачем же сразу убивать и почему же сука?–услышала шёпот Грейнджер и почувствовала как чужая ладонь гладит её по спутавшимся каштановым волосам. Нежные руки заботливо обвили гриффиндорку и прижали к груди, вновь погружая в сладкую пелену парфюма. –Глупышка моя, не плачь. –Вы пьяны, Мадам. Оставьте меня, а то потом вы скажете, что это я полезла к вам в объятия и задушите меня.–всхлипнула девушка, но сама даже не попыталась отстраниться от Беллатрисы. –Заметь, я практически полностью трезва.–после этой реплики пожирательница смерти совсем не вовремя икнула. –Извиняюсь.       И Гермиона в первые за долгие месяцы рассмеялась, легко и непринужденно, словно нет убийцы, обнимающего её, нет плена и смерти. Рядом с Беллой ей было так уютно и спокойно, хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Они не заметили как, а губы их уже сами собой слились в нежном поцелуе, который уносил всё дальше и дальше от это жестокого мира. –Глупышка моя... –Мадам...