Hearts and Flowers (Сердца и цветы)

       «Где найдете настоящую дружбу, там вы найдете настоящую любовь».       Пока Калеб нарушал все ограничения скорости, стараясь как можно быстрее добраться до мальчиков, он тешил себя надеждой, что новая информация Бобби была ошибочной. А если Сингер все же прав, то Калеб молился, чтобы волшебнице понадобилось время, чтобы разработать план для этой конкретной атаки.       Фелисити Саттон тщательно выбирала своих жертв, а ее работа в качестве парикмахера было идеальным прикрытием. Женщины разговаривали с косметологом, как мужчины с барменом. Чародейка, несомненно, пускала слюни на истории про идеальных парней, или прекрасного мужа, который не мог сделать ничего плохого. Ничего не подозревающие женщины дали Фелисити всю информацию, которая была ей нужна, чтобы разбить им сердце, но Калеб лично не встречал волшебницу. Йен имел с ней контакт, и то всего пару минут.       Видения, от которых страдал Калеб, и сердце, что лежало на пассажирском сиденье, были его единственной связью со сверхъестественным существом. В теории он знал, что этого может быть достаточно. Как в старой доброй поговорке: если слишком долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя в ответ. Вполне возможно, что психический дар, который позволил Калебу соединиться с Фелисити Саттон, вполне мог предоставить волшебнице всю информацию, необходимую ей для уничтожения Калеба Ривза.       Телефонный звонок от пастора Джима подтвердил его опасения. По настоянию Хранителя, он немедленно изменил курс и приехал прямо на ферму, потеряв последние остатки своего оптимизма. Калеб готов был проигнорировать приказ и продолжить путь в Фэрфакс, даже после того, как Джим мягко сказал ему, что мальчики так и не попали в школу тем утром. Но его остановил тон пастора. Эмоции Джима, больше чем слова, сказали Калебу, что Хранитель скрывает от него что-то важное. Джим заверил Ривза, что вся Триада будет ждать его прибытия, и они все исправят.       Когда Калеб приехал на ферму он увидел машину Бобби рядом с джипом Джима, и возле дома уже была припаркована Импала. Экстрасенс притормозил на мгновение чтобы погладить Аттикуса, который потерся о его ноги, когда он взлетел на ступеньки крытой веранды. Калебу нужно было взять себя в руки перед тем, как войти в дом. Обученные охотники не были открытыми шлюзами, как дети, но связь Калеба с людьми внутри, серьезность ситуации, с которой они столкнулись, выходила за рамки типичных блоков. Ему нужно было укрепить свои собственные психические щиты, прежде чем он утонет во эмоциях остальных.       Макленд встретил его у двери.       — Сынок, я не ожидал тебя еще час, может, два. — Мак посмотрел на часы, вздернув одну бровь.       — Я знаю несколько коротких путей. — Калеб проигнорировал неодобрительный взгляд обеспокоенного родителя. Он был уверен, если бы решал Мак, то сын никогда бы не получил водительских прав.       — Мы с Джоном только что прибыли, — сказал Мак, заблокировав дверной проем. Такое хмурое выражение лица было у него только в нескольких случаях, когда он скрывал что-то от Калеба ради его же блага. — Он с Бобби и Джимом.       — Он зол на меня? — Калеб не мог винить своего наставника. Джон ожидал многого от своего протеже, но единственный главный приказ, единственная директива Джона — защитить Дина и Сэма любой ценой. Ривз облажался, хотя и непреднамеренно, и готов был выдержать всю вину, которую Джон обрушит на него. — Я должен был собрать всю информацию прежде, чем пошел на охоту. Я…       — Джон не злится на тебя, Калеб. — Мак посмотрел на свои руки, в которых держал кухонное полотенце с выцветшими желтыми и фиолетовыми полосами. — Джим получил посылку сегодня утром.       — Какую посылку? — Калеб не мог оторвать глаз от полотенца, которое было все в красных пятнах. Он прищурился, заметив ржавчину под обычно безупречными ногтями отца. — Это кровь?       — Не человеческая, — Мак потянулся к Калебу, но передумал и опустил руку. — По крайней мере, орган не человеческий.       Калеб не дал отцу времени объяснить, и быстро прошел мимо доктора на кухню. Бобби оторвал взгляд от стола, за которым сидели они с Джимом. Джон стоял у холодильника, его тело напряглось от гнева. Он шагнул к Калебу, темные глаза блестели от беспомощности.       — Ты можешь их почувствовать, малыш? — в его голосе сквозило отчаяние, которого Калеб никогда не слышал от своего наставника. Джон встал прямо перед ним. — Мальчики в порядке?       — Они живы.       Это была единственная уверенность, которая позволила Калебу пересечь комнату и направиться к столу, где стоял знакомый красно-белый полосатый ящик, розовая атласная лента и разорванная ткань. Ваза с орхидеями стояла рядом. Такие же подарки были доставлены женам или подругам жертв Фелисити Саттон. Теперь, после последнего откровения Бобби это обрело смысл. Это был великий финал волшебницы, разбившей сердца женщин. Она забрала их мужчин, и этого было недостаточно, она хотела убедиться, что женщины знали, что их мужчины ушли навсегда. Цветы усугубляли душевные раны, поскольку увидев цветы, женщины сначала думали, что парни просят прощения, что есть надежда на примирение. А потом до них доходила вся чудовищная правда.       Калеб заглянул в красивую коробку, и его желудок сделал кульбит от крови и зловония.       — Это то, что я думаю?       — Твой отец считает, что это сердце принадлежит свинье. — Джим поднял крышку со стола и накрыл коробку.       — Они похожи по размеру и анатомии, и то, и другое сердце имеет четыре клапана и камеры… — начал Мак.       — Я доверяю твоему опыту, Макленд, — Джим поднял руку, чтобы прервать объяснение Ученого. — Но теперь, когда Калеб подтвердил, что мальчики все еще с нами, я чувствую себя намного лучше.       — Такую же посылку и цветы получили все женщины жертв, малыш? — спросил Бобби.       — Да. — Калеб провел рукой по губам. От мысли о том, что могло быть в коробке его затошнило. Благодаря изящным коробкам они смогли вычислить личность волшебницы. Фелисити заказала их у высококлассного продавца в Мобайл, оплатив их со своего коммерческого счета. Охотникам не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что общего было между вдовами и подругами покойных парней — волшебница-стилист. — Как, черт возьми, она знала, что посылку нужно отправить Джиму?       — Этой суке, вероятно, несколько веков. — Джон встал плечом к плечу с Калебом, скрестив руки на груди. Несмотря на спокойный фасад, Калеб мог чувствовать суматоху своего наставника и страх, который он пытался сдержать. — Скорее всего, у нее были стычки с нашим родом. Когда она поняла, что ее сердце забрали, а кости поджарили, легко понять, кто виноват.       — Это короткий список. — Бобби фыркнул. — Кто еще выкапывает столетнюю могилу, чтобы вырвать маринованный орган?       — Хранитель известен в сверхъестественных кругах. — Мак посмотрел на Джима. — Ей было бы несложно выяснить твою личность или найти тебя. Она, возможно, не смогла определить точного охотника, поэтому пошла прямо к источнику.       Джим провел рукой по своим седым волосам.       — Это не первый случай, когда наш враг нашел способ прорваться в замок.       — Бьюсь об заклад, это первый раз, когда они использовали почту, чтобы сделать это.       Калеб посмотрел на Бобби.       — Как мы ее найдем?       — Она хочет встречи, — сказал Джон. — В записке говорится, что охотник, который украл ее сердце, должен прийти один.       — Это имеет смысл. У нее истекает время. — Калеб с удовольствием отдал бы ведьме то, что она хотела, в обмен на благополучное возвращение мальчиков. — Я сделаю это.       — Мы с Руфусом выдвинули несколько идей о том, как позаботиться о чародейке, как только мы вернем мальчиков, — добавил Бобби. — Используй ее силы против нее.       — Пока у нового плана нет лазейки. — Калеб перевел взгляд на механика и затем посмотрел на Стража. — Ты должен позволить мне сделать это, Джим.       — Все не так просто. — Макленд посмотрел на Калеба. — Ты не слышал план Роберта.       — Звучит просто для меня. — Калеб посмотрел на отца, не желая отступать. — Она хочет сердце, я передам его ей. Как только Дин и Сэм окажутся в безопасности, мы сможем разобраться с остальным.       — Твой отец пытается объяснить, что есть вещи, которых мы не знаем. — Джим перевел взгляд с Калеба на Бобби, который поежился под пристальным вниманием Хранителя. — Отсутствие адекватной информации — вот что ставит нас в такую деликатную ситуацию. Охотники не могут позволить себе быть застигнутыми врасплох.       — Она забрала Сэма и Дина. В следующий раз она может так же легко прислать одно из их сердец. — Калеб указал на коробку, в которой во всех предыдущих случаях находились органы ее жертв. — Что еще нам нужно знать? — это было низко. Калеб понимал, как сильно Джим любит Сэма и Дина, но не собирался ставить жизнь мальчиков под угрозу из-за того, что Триада часто смотрела на него как на подростка.       — Я пойду вместо Калеба, — Джон положил обе руки на стол, пристально глядя на Джима. — Она не знает, какой охотник взял ее сердце. Я — Рыцарь, и готов пойти на любой риск, чтобы вернуть своих мальчиков.       — Она узнает. — Калеб столкнулся взглядом со своим наставником. — Как думаешь, откуда она знала, что нужно идти за Дином и Сэмом?       — Твои видения, — предположил Мак. — Она использовала связь.       — А как насчет твоих блоков? — спросил Джон.       Калеб слегка покачал головой, увидев в глазах наставника отчасти разочарование, отчасти злость.       — Я не могу поддерживать свои блоки во время видения. Это улица с двусторонним движением, и это будет не первый случай, когда один из монстров, с которыми я связался, прошел через мою голову, Джонни.       — Ментальный задний ход? — зарычал Джон, проводя рукой по волосам. — Еще одна причина, по которой я ненавижу это психическое дерьмо. Даже у пользы, которую он приносит, есть цена.       — Я не совсем понимаю это сам, чувак. — Калеб обвинил свои способности во всей ситуации. Если бы он не был связан с волшебницей, то ничего бы не случилось. Мальчики были бы в безопасности. — Но я могу использовать ту же тактику. Я предполагаю, что она рассчитывает на это.       — Обратный двойной назад? — Бобби поднял бровь.       Калеб снова посмотрел на Мака.       — Что-то типа того.

***

      Найти волшебницу было несложно, учитывая, что она оставила блестящую психическую нить между ними, как след из хлебных крошек. Ее сигнал был столь же сильным, как устройство слежения, которое Джон и Бобби использовали, чтобы отследить Калеба на безопасном расстоянии. Ривз обнаружил, что когда он касался коробки с сердцем, это придавало его способностям дополнительный импульс, действуя как внутренняя навигационная система. Это была идея Мака, и хотя телеметрия не была даром Калеба, физическая связь с сердцем сделала поиск гораздо легче. А учитывая, что времени у них не было, Калеб готов был привязать орган вокруг шеи, лишь бы это сработало.       Он едва пересек границу Северной Каролины, когда уловил сильное чувство от Сэма и Дина. Их связь была постоянной в его сознании, и прояснялась в непосредственной близости. К тому времени, когда он добрался до затененного деревом дома Антебеллум, Калеб уже ясно различил их страх.       На большой мемориальной доске в начале извилистой дороги было написано название «Зазеркалье», с датой эпохи, предшествовавшей Гражданской войне, и надписью, что поместье было щедро пожертвовано семьей бывшего владельца плантации Филиппа Эдмонтона. Теперь это была национальная достопримечательность, доступная для туристов в течение дня, и открытая для специальных курсов в ночное время. Калеб предположил, что около трех часов ночи в этом месте будут жить только призраки, одна злая волшебница и два напуганных мальчика.       В любое другое время необычная архитектура эпохи французского ренессанса могла бы привлечь его внимание, безукоризненный ландшафт, достойный внимания даже в глухую зиму, когда все освещала только луна. Крытое крыльцо было типичным для того периода времени, и оно создавало впечатление богатства. Калеб чувствовал, что Эдмонтон, богатый или нет, хотел выделиться. Он был свидетелем такого эффекта в менее обеспеченных домах в Нью-Йорке.       Дверь была открыта, что дало ему доступ в освещенную свечами прихожую с высокими мраморными колоннами.       — Ты прибыл раньше, чем я ожидала, охотник.       Калеб крепче сжал коробку, левой рукрй потянувшись за пистолетом, пока пытался отследить местонахождение волшебницы по голосу.       — Ты второй человек, который сегодня жаловался на мою оперативность.       — Это плохие манеры — приходить рано на свидание. Женщине нужно время, чтобы подготовиться, — голос донесся из глубины дома.       — Я прошу прощения, но в твоей записке было мало деталей. — Калеб вытащил пистолет из кобуры, несмотря на то, что против ведьмы он не поможет. И двинулся вперед. — Кроме того, насколько я понимаю, время имеет для тебя большое значение, Золушка.       Он вошел в фойе и увидел комнату с куполообразным потолком, где окно в крыше отбрасывало водянистый синий цвет на все помещение. Оно создавало эффект свечения с рассеянным пламенем от свечей, но не давало много прямого света. Калеб почувствовал, а не увидел, что волшебница ждала в тени винтовой лестницы. Ее мрачный голос и южная нежность, окутанные тьмой, вызвали в воображении Калеба образ Скарлет О’Хара. Он видел фотографии Фелисити Саттон. Она была прекрасна, но на этом ее сходство с героиней Маргарет Митчелл закончилось.       — К счастью для меня, ты проницательный преследователь.       — Я просто следовал за своим сердцем. — Калеб поднял деревянный ящик, чтобы она могла его увидеть. — Или я должен сказать — твоим сердцем.       — Редко можно встретить кого-нибудь с таким подарком.       Калеб подкрался ближе к центру комнаты, продолжая прислушиваться к голосу.       — Не тогда, когда это может помочь положить конец чему-то вроде тебя.       Ее смех был легким и обаятельным, как будто она только что услышала шутку на вечеринке с коктейлями.       — Признаюсь, я была удивлена, когда кучка скромных охотников сумела забрать мое сердце. Потом я вспомнила то чувство, которое у меня было, когда я ухаживала за последними мужчинами. Как будто кто-то смотрел через мое плечо. Я так понимаю, это ты был моим подглядывающим Томом.       — Виновен.       — Тебе понравилось смотреть на меня? — волшебница вышла на свет под сверкающей люстрой, которая висела в центре комнаты.       Фелисити больше не была молодой красавицей с фотографии Йена. В ее некогда черных волосах блестели мягкие серебряные пряди, а кожа стала пепельной и потрескавшейся, как пергамент. Спина стала горбатой и кривой. Физическая трансформация Фелисити была поразительной, но Калеб видел только борющихся мальчиков в ее руках. Корявые пальцы волшебницы держали Сэма и Дина за шеи, пожелтевшие ногти, почти как когти, опасно впились в уязвимую плоть их горла.       — Чувствовал ли ты такое же настроение как и я?       — Отпусти их. — Калеб сжал рукоятку пистолета, прицелившись ей в лоб. Он готов был убить ее на месте за то, что она связала мальчиков, заклеила им рты, за выражение ужаса на лице Сэма, за темный синяк на правой щеке Дина.       — Не будь так суров со мной. — Фелисити наклонила голову, взмахнув ресницами, как будто она забыла о своей нынешней внешности. — Я была довольно терпелива с моими гостями с тех пор, как забрала их этим утром. Небольшое пребывание в корневом погребе с крысами и пауками немного утихомирило их. Это всегда работало для меня, когда я была ребенком. Розги тоже помогали. У старшего довольно острый язык. Хорошо, что нам не пришлось посетить лесной сарай.       — Рад это слышать , — зарычал Калеб. Мальчики казались относительно целыми и невредимыми. Они были грязными и он чувствовал, что они замерзли и проголодались. Дин был зол, а Сэмми испуган.       — Ты можешь убрать свой пистолет. Даже если мое сердце заперто, он не поранит меня. Я сильнее любого такого неандертальского оружия.       Калеб не опустил пистолет ни на дюйм.       — Я принес то, что ты хочешь; отпусти мальчиков. Они больше не являются частью этого.       — Вот где ты ошибаешься. — Она провела рукой по волосам Дина, и Калеб напрягся. Ему не терпелось спустить курок, но он не мог позволить хрупкому человеческому облику волшебницы усыпить его бдительность. — Пока они у меня, мы на равных, да?       — Это вековой тупик.       Фелисити ухмыльнулась, сверкнув распавшимися передними зубами.       — Мы как пара влюбленных птиц, ты и я. Ты держишь мое сердце в своих ладонях, а я - твое. Конечно, как и в любом романе, у кого-то всегда есть преимущество.— Чтобы доказать свою точку зрения, она крепче ухватилась за мальчиков, от чего Сэм захныкал. А Дин начал бороться, бормоча ругательства, которые Калеб не мог понять сквозь кляп.       — Успокойся. — Калеб разговаривал с Дином, но Фелисити сверкнула очередной улыбкой, которую он проигнорировал, вместо этого пристально глядя на Сэма. — Все будет хорошо.       — С этим голосом и твоим прекрасным лицом я уверена, что ты привык к тому, что женщины слетаются к тебе. Женщины обычно делают именно то, что ты хочешь?       — Я не получаю того, что ты от мужчин. Но опять же, у меня нет проклятого сердца с заклинанием любви, спрятанным под моим матрацем.       Калеб должен был контролировать ситуацию и свои чувства, чтобы он мог следовать плану Бобби. Механик сказал, что ему нужно разозлить ведьму. Это не было проблемой, но Калеб предпочел бы вывести Сэма и Дина с линии огня, когда она разозлится. Он встряхнул коробку, надеясь выиграть еще немного времени.       — Если бы только твои поклонники теперь могли видеть прекрасную Фелисити Саттон. Я не думаю, что твоя клиентура будет в восторге.       — Открой коробку! — зашипела Фелисити. — Вытащи мое сердце из клетки, в которую ты его положил, и тогда ты поймешь силу моего обаяния.       — Я так не думаю. — Калеб указал на мальчиков. — Я не сделаю этого, пока ты их не отпустишь. Тогда я сделаю все, что ты захочешь.       Фелисити покачала головой.       — Дай мне мое сердце, и я верну твое.       — Ни за что. Я отдам тебе сердце, и ничто не помешает тебе убить их.       Она скромно наклонила голову.       — Кто сказал, что я не убью всех вас и не возьму ваши души?       — Я знаю предания, дорогая. Я положил сердце в коробку, и только я могу вытащить его. Я должен «вернуть» его тебе. Ты не можешь взять его сама, отсюда и это небольшое противостояние. Есть правила для игры. — Калеб не был уверен насчет части про коробку. Дерево Кокоболо было священным, и он сомневался, что волшебница сможет преодолеть его барьер.       — Тогда я сделаю жест доброй воли, — Фелисити убрала руку с горла Сэма и грубо схватила мальчика за руку. — Ты ставишь коробку на землю, открываешь ее, и я отдам тебе младшего.       — Полагаю, как только я открою эту коробку, ты вернешь свои силы. — На самом деле он был в этом уверен. Запечатывание сердца в благословенной коробке блокировало магию волшебницы. Через двадцать четыре часа она полностью высохнет, и станет пылью на ветру.       — Я не смогу причинить тебе много вреда, — успокоила его Фелисити. — Я не могу использовать силу сердца, пока ты не отдашь его мне.       — Прости меня, если я не склонен тебе верить. — Калеб фыркнул. — С самого раннего возраста я научился не доверять ничему, все еще ходящему после истечения срока годности.       — Я узнала ту же холодную суровую правду о мужчинах, особенно белых. — Фелисити посмотрела на винтовую лестницу. — В этом самом доме. Филипп Эдмонтон был хорошим учителем. Ему нравилось заботиться о своих домашних рабах, независимо от того, хотели ли они его внимания или нет, особенно милых девушках, таких как моя мама. Если мне придется немного уступить, тогда и тебе тоже.       — Есть вещи, которые невинные дети никогда не должны были наблюдать. — Калеб прочитал мысли Фелисити, ловя образы, вспыхивающие в ее голове, когда она вспомилала свое давнее прошлое. Он перевел взгляд с Дина на Сэма, затем снова посмотрел на волшебницу. — Независимо от того, в каком веке они живут.       — Не жалей меня. — Лицо волшебницы ожесточилось, ее взгляд устремился к коробке. — Я смеялась последней. Как думаешь, чье сердце там? Филипп Эдмонтон был первым, кто попал под мои чары.       — Тогда он заслужил то, что получил. — Это объясняет, почему Фелисити привела сюда мальчиков. Калеб опустился на колени, поставив между ними запечатанную коробку. Сердце первой жертвы было ключом к ритуалу, который преобразил Фелисити. Это должно быть дано свободно без использования магии, что означало, что Филипп был полностью влюблен в Фелисити, когда она прикончила его, чтобы завершить свою трансформацию. Убийство может оставить много незаконченных дел. — Но остальные мужчины, которых ты обманула иллюзией и магией, не заслуживали смерти.       Фелисити засмеялась, теперь этот звук был далек от очаровательного и мелодичного смеха.       — Ты такой же невежественный, как и все остальные, и я имею в виду мужчин, а не охотников. — Она наклонилась и поцеловала Дина в макушку. Ребёнок что-то пробормотал сквозь кляп, извиваясь, чтобы убежать от нее. — Жаль, что вы все не можете оставаться чистыми, как этот мальчик.       — Ты сама это сказала, Фелисити. — Калеб встал, не открыв коробку. Ему нужно вывести Дина и Сэма с линии огня. — Они не мужчины, они просто мальчики, маленькие дети. Они даже еще не целовали девочку. У тебя нет причин причинять им боль. — Калеб чувствовал взгляд Дина, и иррациональную волну предательства, несмотря на их тяжелое положение. Ему просто нужно было, чтобы Фелисити клюнула на наживку. — У тебя есть сердце и я. Поверь мне, в свое время я использовал много женщин. Я, вероятно, в списке постоянных преступников, известных только сестринству колледжа. Я был бы драгоценным камнем в твоей короне.       — Я не сомневаюсь в этом, но я убиваю не для того, чтобы наказать вас, невежественные, бесполезные люди. — Фелисити склонила голову к коробке. — Я утолила свою жажду мести, когда использовала заклинание моей бабушки, чтобы запереть сердце Филиппа в той банке на вечность.       — Тогда какого черта ты это делаешь? — Калеб терял терпение. — Я ценю девушку со странным фетишем так же, как и любой предприимчивый парень, но ты поднимаешь S&M на совершенно другой уровень, сука.       Фелисити зарычала, ее молочные глаза вспыхнули.       — Я убиваю, чтобы спасти этих глупых женщин от самих себя! Я делаю им одолжение, осознают они это или нет, доставляя им истинный дар, которого они не видят. Я освобождаю их. — Фелисити подтолкнула Сэма к Калебу. Потом обняла обеими руками Дина поперек груди, прижав двенадцатилетнего к своему телу. — Точно так же, как ты освободишь мое сердце, открыв эту коробку.       — Сэмми. — Калеб поймал мальчика, когда тот споткнулся. Сэм уткнулся лицом в бок старшего охотника, чтобы найти убежище в объятиях, но не в силах использовать свои связанные руки. Калеб услышал его быстрое дыхание, почувствовал, как дрожит его тело, прежде чем Сэм выпрямился и повернулся лицом к волшебнице, которая все еще держала его брата. Калеб провел рукой по волосам маленького мальчика, слегка подталкивая его себе за спину. Сэм схватился за подол его куртки. — Все в порядке. Она не причинит боль Двойке.       — Чрезмерная уверенность действительно непривлекательна. — Фелисити прижала зазубренный гвоздь к шее Дина, и по его горлу потекла струйка крови. Дин попытался вырваться, но чародейка доказала свою силу, притянув его ближе, и борьба мальчика стала похожа на трепыхание больного котенка. — Открой чертов ящик.       — Хорошо, хорошо. — Калеб убрал пистолет, снова опустившись на колени у коробки. Сэм стоял рядом с ним, пока экстрасенс отрывал крышку, глядя на Фелисити. — Только не делай ему больно.       Изменение было мгновенным, как только он поднял крышку, это был как некий сказочный кульминационный момент из фильма Диснея. Волосы Фелисити снова стали копной блестящих черных кудрей, обрамляющих лицо, которое могло легко украсить журналы моды. Ее тело восстановило свой царственную осанку, изгибы заполнили одежду, которая раньше висела на ней мешком. Когда Фелисити улыбнулась Калебу, ее зубы были идеальными и белыми.       — Тебе нравится то, что ты видишь сейчас?       — Скажем так, я получаю новую оценку старой поговорки о том, что красота — это страшная сила. — Калеб мог только надеяться, что догадка Бобби о том, что серебряное кольцо защитит его от ее магии, была верна.       — Как насчет поговорки: «красота в глазах смотрящего»? Я могу быть кем угодно, Калеб. Блондинка с голубыми глазами, брюнетка с карими глазами… — Она наклонилась, прижимая свои рубиновые красные губы к уху Дина. — Держу пари, он любит рыжих. Я права?       — Я не впечатлен, Фелисити. Единственное, чего я хочу, это чтобы ты освободила Дина. — Калеб достал стеклянную банку из коробки и встал. — Я дам тебе то, что ты хочешь.       Чародейка сосредоточила свое внимание на Дине, потирая большим пальцем рану, которую она нанесла ранее.       — Никогда не влюбляйся, мой сладкий. Это может быть больно. Следуй по стопам своего друга Калеба и держи свое сердце под замком. Он умный, ты знаешь это. Посмотри, что происходит, когда ты оставляешь что-то столь важное без защиты. Твое сердце может попасть в руки врага, и ты окажешься в чужой милости.       — Это то, что случилось с твоей матерью? — вопрос Калеба имел желаемый эффект. Взгляд Фелисити мгновенно сверкнул на него.       — Не говори о моей матери!       «Готовься двигаться, Двойка. Хватай Сэмми и беги. Не оглядывайся назад».       Калеб послал команду телепатически. Он рассчитывал на то, что волшебница не сможет читать мысли, пока ей не откроется дверь, как в видениях. Он встретил взгляд Дина, зная, что его сообщение было получено, когда в зеленых глазах мальчика вспыхнуло неповиновение.       — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, охотник.       Калеб снова посмотрел на Фелисити. Он постучал себя по голове с понимающей улыбкой. Фелисити, как и ее неосведомленная клиентура в парикмахерской, дала Калебу всю информацию, необходимую ему для того, чтобы ее уничтожить.       — Ты сказала, что Эдмонтон приставал к твоей матери, но я знаю больше. Ей нравилось его внимание. Она влюбилась в красивого, богатого землевладельца. Верила в сладкие слова, которые он шептал ей на ухо. Она думала, что он на самом деле готов все отдать за нее.       — Замолчи, — зарычала Фелисити, и на мгновение маска красоты исчезла, явив ее истинный образ.       Калеб сжал плечо Сэма, слегка подталкивая его к входу.       — В конце концов, она была готова отдать все за него. Включая тебя.       Фелисити бросилась к нему, швырнув Дина через комнату в сторону камина. Калеб едва успел краем глаза заметить, как Сэм побежал на помощь своему брату.       — Не по моему выбору. — Импульс Фелисити повалил Калеба на землю, ее сила превзошла все его ожидания. Стеклянная банка вылетела из его руки, скользя по полу, когда он пытался сбросить волшебницу с себя. — Жена Эдмонтона узнала, чем занимается ее белый муж, почему ему нравится проводить все свое время на кухне. Она заставила этого ублюдка продать мою мать.       — Жаль, что она не видела в тебе угрозу. — Калеб действительно надеялся, что кавалерия появится прежде, чем ему придется проверить теорию Бобби. — Какова мать такова и дочь.       Фелисити дернулась, прижав его к полу. На короткое мгновение она замерла, или, может быть, время замедлилось, как это всегда происходило в опасные моменты. Калеб посмотрел на ее ангельское лицо, увидев невинную улыбку. Затем ударила боль. Рука Фелисити прошла через его грудь, как будто кости были сделаны из хлопка. Калеб широко раскрыл глаза от боли, и задохнулся, чувствуя себя так, словно его тело разрывалось на части. Он услышал, как Дин выкрикнул его имя, и попытался сосредоточиться на мальчиках, которые кинулись к нему.       — Стойте, — хотел закричать он, но получился только шёпот.       И тут кто-то еще позвал его по имени. Голова Калеба дернулась в соторону, и он увидел, как сердце Эдмонтона загорелось, а банка разбилась. Громкие звуки эхом отозвались позади него. Бобби и Джон появились в облаке дыма. Фелисити выдернула руку из груди Калеба, и она закричала на двух охотников.       Мальчики, руки которых все еще были связаны впереди, прикрыли Калеба. Ривз старался отдышаться, когда боль в груди утихла, и а черные пятна перед глазами начали рассеиваться. Он хотел убрать мальчиков с дороги, схватить их и увести отсюда, но у него хватило сил только на то, чтобы моргать.       — Что происходит? — Фелисити стала ниже, ее симпатичная фигура снова искривилась. Бобби выстрелил железной пулей, послав волшебницу на пол.       — Карма.       Волшебница корчилась, пытаясь встать на ноги.       — Что вы наделали? — взвизгнула она.       — Разрушили заклинание. — Бобби пнул осколки стекла. — Ты не можешь взять душу, если она не будет добровольно отдана тебе через твои чары или что-то еще. Каждая хорошая волшебница знает, что это правило номер один.       Калеб со стоном протер грудину, когда Джон парил рядом с ним, прижимая к себе мальчиков. Ривз сделал глубокий вдох.       — Я уверен, что, черт возьми, действовал не из любви.       — Нет. — Бобби ухмыльнулся волшебнице. — По крайней мере, не из любови к Фелисити.       — Ты обманул меня. — Фелисити посмотрела на них, затем на тлеющие остатки сердца Филиппа. — Вы освободили его.       — Ты освободила его. — Бобби указал ей за спину. — И он выглядит счастливым этим воссоединением, как жаворонок.       Ужасный дух Филиппа Эдмонтона достиг Фелисити. Она взвыла, когда его руки обняли ее в сокрушительных объятиях. Они оба исчезли в ливне пыли, обрушивающемся на охотников, как конфетти. Бобби перекинул ружье через плечо, улыбаясь Калебу.       — Ах, любовь определенно витает в воздухе.       Калеб прижал руку на груди, глядя на Джона, который фыркнул и покачал головой. Сэм сидел на коленях у отца, Дин примостился у бока Джона, все еще держа Калеба за руку. Ривз подмигнул двенадцатилетнему мальчику, который отпустил его, раздраженно закатив глаз.       — Кто знал, что Бобби может быть таким романтиком?

***

      Чего Бобби не хватало в духе Дня Святого Валентина, пастор Джим более чем восполнил. Он быстро заручился поддержкой мальчиков на следующий день, убедившись, что у них было мало времени, чтобы подумать о мучительном инциденте предыдущего дня. Он дал им работу на кухне, выпекал с ними печенье в форме сердца и вырезал из красной цветной бумаги амуров для ежегодного банкета Святого Валентина в церкви. Калеб ожидал, что найдет их все еще занятыми работой, но вместо этого нашел Джима с другим его рабом — Бобби Сингером.       — Вы двое выглядите хорошо для свидания в честь Дня Святого Валентина, — Калеб широко улыбнулся Джиму, прежде чем взглянуть на хмурого механика. Бобби пришлось сопровождать пастора на банкет. Джим мог сколько угодно говорить, что это не выговор, но Калеб не сомневался, что красное спортивное пальто и завязанный сердцем галстук на шее Бобби, на котором настаивал Хранитель, было определенно наказанием. Мак и Джон ушли, чтобы продолжить охоту, которую они прервали, оставив "дядю Калеба" наверстывать упущенное, и на этот раз он не возражал против того, чтобы быть ответственной няней.       — Я чувствую запах одеколона?       — Заткнись, — прорычал Бобби.       — Мальчики в библиотеке. — Джим махнул рукой в сторону соседней комнаты. — Я оставил ужин в духовке. Постарайся ограничить печенье перед сном. Ты их никогда не уложишь, если Сэмюэль съест много сахара.       — Я запомню это, Джим.       Мак осмотрел мальчиков и сказал, что они в полном порядке, несмотря на несколько царапин и ушибов, которые получил Дин. Доктор назначил им отдых в выходные дни, в том числе и для Калеба, который ждал, пока его отец и Джон не уйдут, прежде чем сбежать в Нью-Хейвен, чтобы забрать необходимые ему вещи.       — Ты всегда можешь занять мое место, малыш, а я могу остаться со спиногрызами, — Бобби провел рукой по волосам, а затем дернул за узел галстука.       — И лишить всех этих вдов удовольствия потанцевать с тобой? — Калеб присвистнул. — Я бы и не мечтал об этом.       — Я спас тебе жизнь. Ты должен мне.       — Если я правильно помню, ты рискнул моей жизнью, чтобы проверить теорию.       Бобби сделал угрожающий шаг к нему, но Джим многозначительно кашлянул.       — Пошли, Роберт. Мы не хотим пропустить фотографии.       Калеб избежал подзатыльника от Бобби, когда Джим отвернулся, и запер дверь за механиком. Он оставил сумку с фильмами и пакет с вкусностями на столе, взял с собой два нужных пакета и пошел на поиски мальчиков. Он услышал музыку, прежде чем увидел ребят. Старая коллекция пластинок Джима была новинкой для Сэма, хотя Калеб сомневался, что ребенок имел представление о том, кто эти блюзовые артисты. Он подозревал, что именно древний патефон очаровал младшего мальчика, а не музыка.       Ривз открыл дверь библиотеки, и Аттикус поднял голову. Сэм сидел за столом Джима и быстро бросился накрывать большой лист белой бумаги для рисования. Дин был на диване у камина, задрав ноги на высокую спинку, так что лежал практически вверх ногами.       — Что вы двое задумали?       — Ничего, — быстро ответил Сэм, уронив красный маркер. — Ты не должен был вернуться еще несколько часов.       — Почему люди постоянно жалуются на мою пунктуальность? — Калеб обогнул стол, заглядывая через плечо Сэма. Семилетний ребенок изогнулся, чтобы прикрыть свой проект, но Калеб успел увидеть несколько букв его имени, КАЛ…       — Как видишь, никто не кидается к тебе с распростёртыми объятиями, Дэмиен, — усмехнулся Дин не сводя глаз с комикса, который читал. — Никто не счастлив видеть тебя.       — Вы двое казались очень счастливыми видеть меня вчера. — Ривз остановился возле дивана, хлопая по грязным кроссовкам Дина ладонью.       Мальчик посмотрел на него. Синяк на его щеке был впечатляющим сочетанием синего и темно-фиолетового цветов. Белый пластырь, который Мак приклеил под челюстью Дина, где волшебница порезала его, выделялся ярким контрастом. И Калебу захотелось снова убить ведьму. Он надеялся, что у нее и Филиппа будут ужасные мучения.       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Дин закрыл комикс, прижав его к груди. — Кроме того, мы знали, что если ты был там, то настоящая кавалерия была недалеко позади.       — Да. Папа никогда не позволяет тебе самостоятельно заниматься охотой, — вмешался Сэм, придавив двумя тяжелыми томами Джима свой секретный проект. — Он боится, что ты угробишь свою безрассудную задницу.       — Следи за словами, Сэм. — Дин посмотрел на брата.       Младший мальчик нахмурился.       — Ну, он так говорит.       — Тем не менее, он позволяет мне заботиться о вас двоих. — Калеб уселся на диван рядом с Дином.       — Папа оставляет нас и с Бобби, — невозмутимо сказал Дин. — Так что не слишком обольщайся.       — Я не могу поверить, что ты поставил меня в ту же лигу, что и Бобби, — Калеб столкнул ноги Дина, со спинки дивана, так что он был вынужден сесть или упасть на пол. — По сравнению с Бобби я выгляжу как мать гусыня.       — Мы любим тебя больше Бобби. — Сэм вышел из-за стола, и приблизился к старшим мальчикам. Калеб узнал расчетливую искру в темных глазах, когда он уставился на пакеты в его руках. — Особенно, когда ты приносишь нам подарки.       — Ты имеешь в виду это? — Калеб поднял свою добычу. — Что заставляет тебя думать, что это для тебя, Коротышка?       — Потому что это почти День Святого Валентина, а мы с Дином — единственные валентинки, которые у тебя есть.       — Я не валентинка Дэмиена, — Дин выпрямился на диване, бросая свой комикс на кофейный столик.       — Это чувство взаимно, Двойка, — фыркнул Калеб.       — Но так сказала плохая леди. — Сэм затеребил пуговицу на манжете рубашки, часть его энтузиазма исчезла. — Она все время говорила, что у нее твое сердце, потому что она захватила нас.       Дин закатил глаза, и его голос смягчился.       — Сколько раз я должен говорить тебе, Сэмми? Она сошла с ума. Забудь о ней.       — Что еще она сказала вам, Коротышка? — Калеб потянул Сэма за рубашку, притягивая ближе. Младший Винчестер был более цепким, чем обычно, и плакал, когда его отец отправился на охоту с Маком.       — Она сказала, что ты любишь нас больше всех, и это сделало нас ценными. И пока мы делаем то, что она сказала, она не причинит нам вреда.       Калеб перевел взгляд на Дина.       — Ну, она не была полностью сумасшедшей.       — Потому что ты и правда любишь нас? — спросил Сэм. — Больше всех.       Ривз встретил его пристальный взгляд. Он встряхнул один из пакетов перед носом Сэма, чтобы прервать его щенячий взгляд, который сам по себе обладал магией.       — Я ради тебя обыскал весь Нью-Хейвен, чтобы найти два дюжины светящихся йо-йо.       — Да! — Сэм затанцевал на месте, весь трепет и мрак исчезли от его ликования. — Ты достал валентинки с Джетсоном?       — Даже лучше. — Калеб передал ему пакет. — Человек-паук.       — Роджер идет вниз! — заорал Сэм, прижимая пакет к груди. Он выскочил за дверь, Аттикус встал, чтобы последовать за ним. — Я принесу мой список, чтобы ты и Дин могли помочь мне заполнить открытки.       — Это будут веселые несколько часов, — Калеб скользнул ближе к Дину. — Мне так нужна взрослая жизнь.       — Только Сэмми может устроить соревнования на День Святого Валентина.       — Ты что, шутишь, Двойка? — Калеб посмотрел на него. — Весь праздник о том, какой парень может превзойти другого.       — В самом деле? — недоверчиво спросил подросток.       — Валентинка и йо-йо — это только начало. Возьми, к примеру, твой подарок.       — Ты что-то купил для меня?       Калеб ухмыльнулся.       — Ты моя валентинка, не так ли?       — Просто дай мне подарок, придурок, — Дин потянулся к пакету.       Калеб держал его вне досягаемости, вытаскивая из сумки пушистую белую собачку. Дин разочарованно скривился.       — Ты серьезно? Хромая мягкая игрушка? — он скрестил руки на груди, вместо того, чтобы взять животное. — Это точно доказывает, что ты действительно считаешь меня маленьким ребенком.       — Двойка, это не просто игрушка. — Калеб не осознавал, что ребенок запомнил его комментарий волшебнице, но это объясняет холодное отношение Дина. — Это оружие массового уничтожения. Ни одно сердце двенадцатилетней девочки не сможет противостоять его силе. Я бы никогда не отдал это ребенку.       Дин переместился, выглядя более заинтересованным в подарке.       — О чем ты говоришь, Дэмиен?       — Я говорю о том небольшом разговоре, который у тебя был с Лосем. Забудь про цветы или конфеты. На самом деле, забудь все, что он сказал. — Калеб потряс собакой перед носом подростка. — Смотри, у нее идеальный размер для объятий, мягкий мех, и большие милые карие глаза наверняка вызовут у одноклассников восхищение. И не забудь нос в форме розового сердечка. — Ривз указал на блестящий красный ошейник, где висела пластиковая бирка с буквами Х и О. — Это идет в комплекте с пеной для ванны с ароматом клубники и блеском для губ.       Дин поднял бровь, и взял собаку.       — Ты действительно думаешь, что Одре понравится?       — Одра это двенадцатилетняя девочка, которую ты надеешься впечатлить?       Дин колебался только мгновение.       — Да.       — Тогда ей это понравится.       Дин положил собаку обратно в пакет, и отставил его на другую сторону дивана, вне поля зрения.       — Спасибо, Дэмиен. Я ценю это.       — Нет проблем. — Калеб откинулся на диванные подушки, поднимая ноги на кофейный столик. — Мы, парни, должны присматривать друг за другом. Любовь — дело сложное.       — Это определенно не просто букет из сердец и цветов. — Дин расслабился рядом с ним. Калеб засмеялся, перебросив руку через плечо мальчика.       — Дело говоришь, умник.       — Ты же говорил, что я маленький ребенок, — Дин посмотрел на него снизу вверх.       — Я помню, Двойка. — Калеб прижал Дина к своему боку и кивнул на стол Джима, где Сэм был снова полностью поглощен своим искусством. — Кажется, только вчера ты работал над секретными открытками- валентинками. И где сейчас эта любовь?       Дин изо всех сил пытался вырваться, ударив друга локтем в бок. Он сдвинулся на другой конец дивана подальше от Ривза.       — Не было такого, придурок.       — Конечно, было, — рассмеялся Калеб. Он ухмыльнулся увидев, как покраснел ребёнок. — Ты сделал собаку из красных сердец, и написал мое имя и все такое. У меня все еще есть та открытка.       — Как это грустно, — Дин хмыкнул. Он провел рукой по своим волосам, бросив на Калеба еще один раздраженный взгляд. — Тебе действительно нужна взрослая жизнь, чувак.       — Я понимаю, что ты больше не маленький ребенок, Двойка. — Калеб поднял руки в перемирии. — Но это не значит, что тебе нужно огрызаться, когда я иногда все еще вижу тебя как того пятилетнего беспризорника, который когда-то поделился со мной своими конфетами на Рождество. Подожди, пока Сэмми не начнет бриться. Ты точно будешь знать, что я чувствую.       Дин на мгновение задумался, словно пытаясь представить младшего брата с бритвой в руке. Наконец он предложил отпущение грехов, снова усевшись рядом с Калебом.       — Я постараюсь быть терпеливым.       — Это все, что я прошу, малыш, — Калеб вытянул руку вдоль спинки дивана, щелкнув Дину по уху. — Ну, и еще прошу никогда не обращаться к Лосю за дополнительными советами в делах амура. Оставь дам мне.       — Не волнуйся. — Дин преувеличенно закатил глаза, потирая ухо. — Я знал, что Невероятный Халк был далеко от базы, когда он начал болтать об идельном теле девушки и рвоте.       — Оливер и его чувствительные теории. — Калеб вздохнул. — Удивительно, что цыпочки все еще на него клюют.       — Кстати о цыпочках, Дэмиен, — Дин расслабился на диване, глядя на Калеба. — Как ты думаешь, этот милый щенок поможет мне с Одри?       — Что? — Калеб встретил заинтригованный зелёный взгляд, опасаясь, что Оливер действительно мог передать больше теории, чем он ожидал.       — Ну, ты понимаешь, о чем я, — Дин поднял брови. — Настоящий поцелуй?       Калеб рассмеялся, снова прижимая Дина к своему боку, и на этот раз двенадцатилетний подросток не пытался немедленно вырваться.       — С твоими винчестеровскими чарами это не удивит меня, малыш.