Где я согрешила?

Мать понимает даже то, что ребенок не говорит.

***

Вы когда-нибудь чувствовали, что вас поимели? Во всех смыслах этого слова, а потом выбросили, как ненужную вещь? Я вот уже четвёртый день засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью. После того, как Джим забрал свои часы, я его больше не видела. Он не звонил, даже не писал. Он просто исчез, как будто его и не было. Это он, конечно, всё отлично продумал: он никогда мне не звонил, номера его я не знала, следовательно, и звонить не стану; дома я у него не была, потому что он сам всегда приходил ко мне, адреса его я тоже не знаю; да я даже, мать вашу, фамилии его не знаю. Идеальный вариант, чтобы просто развлечься. Никогда ещё не чувствовала себя такой жалкой. Меня просто использовали. А я то думала, что я не такая дура. С другой стороны, это был не первый раз, когда я спала с кем-то, не будучи в отношениях, но… Что «но», Эшли? Я сама не знаю. Обычно, я осознавала, что это просто секс, что я больше не увижу этого человека, я была к этому готова изначально. С Джимом было иначе. Я вообще не собиралась с ним спать. Чёрт, чёрт, чёрт. Почему я так на этом зациклилась? Подумаешь, ну переспали и переспали. Я свободная девушка, могу спать с кем хочу. Да. Откуда тогда это чувство, что меня использовали? Я тоже его использовала. Я же получила удовольствие? Получила. — Профессор? — Да?.. — Вы просили высказать своё мнение по поводу раннего Шекспира. — Да, Стейсон, ваша точка зрения имеет место быть. Что он говорил? Я всё прослушала. Всё, Милтон, забудь об этом. Сосредоточься уже на работе. Сегодня среда, пары закончились, на завтра у меня уже всё готово, как и на неделю вперёд. Надо же мне было хоть как-то отвлекаться от самобичевания? И чем теперь заняться? Только три часа дня. Дома меня никто не ждёт. Давно я не видела маму. Поеду к ней. Ну, привет, Бруклин, давно не виделись. А вот и её цветочная лавка. Я зашла внутрь. Там, как всегда, воздух был насыщен запахами самых разных цветов. Мама работает здесь, сколько я себя помню. Этот запах — запах детства. Колокольчик на двери оповестил, что пришли посетители. Мама вышла из подсобной комнаты. — Эшли! Дорогая, как я рада тебя видеть! Мама заключила меня в свои тёплые объятия. — Привет, мам. Как твои дела? — Всё нормально. Почему ты не предупредила, что приедешь? Я бы взяла выходной. — Не хотела беспокоить, мам. — Ну что за глупости, Эшли, как ты можешь меня побеспокоить? Я обняла маму чуть крепче перед тем, как отпустить. — Тебе нужна помощь? — Ну раз своих дел у тебя нет, а так рано закрыться я не могу, то можешь помочь мне с заказами. — Я с удовольствием, ты же знаешь, как мне это нравилось в детстве. Мама грустно улыбнулась мне. — Когда же ты стала взрослой, дорогая, как я пропустила это? Моей девочке двадцать пять лет. — Взгляни на себя, мам. Твоей дочери максимум лет десять может быть. Ты прекрасно выглядишь. — Ты мне льстишь, Эшли. — Что ты, Карен, не капли. Мама рассмеялась. Обожаю её смех. После того, как папа умер, она смеялась слишком редко, отдавая все силы на то, чтобы обеспечить мне достойное будущее. Жаль, что я начала это ценить слишком поздно. Возможно, будь я более благодарной дочерью, моя мама улыбалась бы почаще. А может быть, даже вышла бы замуж во второй раз. Она у меня такая красавица. Похоже, мужики слепые. Да уж, её работа — явно не лучшее место для поиска спутника жизни. Обычно сюда заходят уже влюблённые мужчины. Мы с мамой пару часов занимались тем, что составляли букеты, подготавливая их для курьеров или просто на продажу, лишь изредка отвлекаясь на клиентов и болтали обо всём подряд, не вдаваясь в проблемы и трудности. — Да уж, что-то посетителей у тебя сегодня совсем не густо, мам. — Не важно, дорогая, главное, что ты здесь. Мы отлично с тобой потрудились, Эшли. Думаю, что если мы закроем к чёрту эту лавку прямо сейчас, то ничего не потеряем. Мама подошла к двери и перевернула вывеску. — Ты не голодна? — Нет, мам, как-то нет аппетита. — Почему? — Просто. — Эшли, просто даже птицы не летают. Я вздохнула. Маме даже не нужно задавать вопросы, чтобы понять, что не всё у меня сладко да гладко. — У тебя на работе какие-то проблемы? — Нет, мам. Всё в порядке. Мама зашла в подсобку. — Иди сюда, дорогая. На столе стояла бутылка вина, мама достала из шкафа конфеты и два бокала. — Мам? — Садись, может хоть это тебе язык развяжет. Я была немного в шоке. Я в жизни не пила со своей мамой. — Кто вы и куда дели мою мать? — Не язви. Мама ловко открыла бутылку штопором. — У тебя здесь и штопор есть. И часто вы мисс Милтон употребляете на работе? — Эшли! Я не употребляю, как ты выразилась, в рабочее время. Это мне подарил один заказчик, которому я, по его словам, принесла неземное счастье. Когда его девушка увидела букет, который я составила, она наконец-то согласилась выйти за него замуж. — Ого, похоже, ты и правда несёшь в мир любовь. — Давай выпьем за тебя, дорогая. — Почему за меня? — Я очень горжусь тобой. Ты такая сильная девушка, я никогда такой не была. На мои глаза навернулись слезы. Я отпила половину бокала одним глотком. — Я сильная только потому, что меня воспитывала сильная женщина. Мам, спасибо тебе за всё, что ты для меня делала. Я так редко тебе об этом говорю, но я безумно тебя люблю. Мама обняла меня и поцеловала в щеку, а я поняла, что на самом деле никакая я не сильная. Ровно в этот момент, в маминых объятиях, я смогла отпустить себя, по щекам покатились слёзы. Мама отстранилась, и я увидела, что она тоже в слезах. Мы с ней улыбнулись друг другу. — Мам, почему ты плачешь? Только честно. — Ты меня так растрогала, Эшли… — А ещё? Давай сегодня забудем о том, что мы две сильные женщины. — Мне очень одиноко, дорогая. — Почему ты не найдёшь себе мужчину? Я уверена, что тебя зовут на свидания. Почему не попробуешь? — Эшли. — Что Эшли, мам? Посмотри на себя. Тебе всего сорок пять, это я уже не говорю о том, что выглядишь ты на тридцать пять, если не на тридцать. Тебе больше не нужно обо мне заботиться, ты просто обязана жить в своё удовольствие, ясно? — Какая ты грозная. Так меня отчитываешь, будто это ты здесь мать. — Потому что я чувствую ответственность за тебя, мам. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты как никто другой этого заслуживаешь. — На самом деле, дорогая, мне очень нравится один мужчина. — Так позови его на свидание. — Он всегда покупает кому-то цветы, это не слишком уместно. — Может он их своей маме покупает? Что ты потеряешь, если просто пригласишь его выпить кофе. — Я не хочу выглядеть полной идиоткой. — Мам, ты такой ребёнок. — Прекрати. — Что это за парень? Расскажи мне о нём. Мне стало так смешно, когда мама прикрыла глаза и вздохнула, улыбаясь. — Его зовут Дэвид. Думаю, он примерно моего возраста, может немного младше, всегда идеально одет, в костюм или в рубашку и брюки. И боже, Эшли, как он красив. — Продолжай, мам, не стесняйся. — У него темные волосы, карие глаза, когда он заходит с улыбкой сюда, я просто таю. Это смешно. — Это мило, мам. Похоже, ты на него запала. — Похоже на то. Мама отпила из стакана, и мы обе рассмеялись. Ровно в этот момент в дверь постучали. — Ты же повесила табличку, что закрыто, что за люди такие? — Наверное кто-то из постоянных посетителей, они знают, что иногда мы остаёмся здесь даже после закрытия, чтобы доделать дела. Дорогая, ты не могла бы выйти, а то мне так вино по голове дало, что даже стыдно. — Хорошо. Я вышла из подсобки и подошла к двери. Там стоял мужчина. — Здравствуйте, я опоздал? — Нет, проходите. Что вас интересует? Он осмотрелся. — Вы здесь новенькая? — Вроде того. — Знаете, просто меня всегда обслуживает Карен. Я доверяю её вкусу. Я повнимательнее посмотрела на него. Красивый, высокий, на вид лет сорок, рубашка, брюки. — Мы с вами нигде не встречались, у меня чувство, что я вас уже видела раньше. Как ваше имя? — Дэвид. Не думаю, что мы с вами раньше встречались. Клюнул. Отлично. — Знаете, Дэвид, Карен в подсобке, я позову её. — О, это будет просто отлично, спасибо. Я зашла в подсобку. — На ногах стоять можешь? — Я не настолько пьяна, дорогая. — Отлично. Там Дэвид твой пришёл. — Что? Я не пойду. — Мам, прекрати. Выйди, он спрашивал тебя. — Чёрт, я нормально выгляжу? Я стёрла шоколад с уголка её губы. — Лучше всех. И, мам, будь смелее. — Я постараюсь. Надеюсь, что ей алкоголь тоже прибавляет смелости. Мамы не было минут десять, и я слышала, как Дэвид смеётся. Потом я услышала звонок колокольчика, и в дверях появилась мама, вытаскивая из-за спины букет. — Тадааам! Мама так широко улыбалась, что я сразу всё поняла. — Ты позвала его на свидание? — Нет, он сам меня позвал. И подарил эти цветы. Знаешь, дорогая, не думала, что меня можно удивить букетом. — Я очень рада за тебя, мам. Он и правда красавчик. Может отбить? — Эшли! Я рассмеялась, а мама обняла меня. — Он сказал, что приходил сюда из-за меня, а букеты ставил у себя дома, представляешь? — Боже, как это мило. Я даже завидую тебе. Мама поставила цветы в вазу и вернулась за стол. — А как у тебя амурные дела, Эшли? — Не слишком хорошо. — Так, ну это уже не «никак», которое я слышала год. Рассказывай. Мне так хотелось выговориться, что, как будто вытащили пробку из бутылки, из меня полились слова. Я рассказала маме всё. Абсолютно всё и про Дилана и про Джима, а ещё про то, что я курю. Потому что вино уже не могло меня успокоить. — Да уж, дорогая… Знаешь, я никогда не пробовала курить. Ни разу за сорок пять лет. Дай мне сигарету. — Нет, мам. Тебе нельзя. — Почему это? — Привыкнешь. — Эшли, скажи, что ты чувствуешь к ним? — Я не знаю, мам. Это так сложно. Они оба мне не безразличны, понимаешь? — Почему бы тебе не дать шанс этому парню? — Дилану? Ты серьёзно? Он мой студент. Это непрофессионально. И… он младше меня на шесть лет. Он ещё совсем ребёнок. — Мы с твоим отцом поженились, когда нам обоим было по восемнадцать. К тому же шесть лет — это не так много. А разница в четырнадцать лет с этим Джимом тебя не смутила? — Я её не чувствую. Мне было с ним легко. А с Диланом я словно на пороховой бочке. Я не думаю, что могу верить его словам. А так рисковать ради простой интрижки мне совсем не хочется. — В твоих словах слишком много логики, дорогая. Ты слишком много думаешь. — Я не могу по-другому, мам. — Знаю. Слушай, а почему ты сама не позвонишь Джиму? — Зачем? — Затем, чтобы расставить всё по полочкам. — У меня нет его номера. — Эшли, я поражаюсь тебе. Ты профессор в одном из самых престижных университетов страны, а додуматься до того, чтобы поискать номер на сайте его компании, ты не смогла. Когда-нибудь я тоже буду такой мудрой, как моя мама. Но это будет в другой жизни. Пока я болтала вино в бокале, пустившись в раздумья, она времени даром не теряла. — Джим Моррис. А вот и номер. Мама протянула мне телефон. — Думаешь, правда стоит позвонить? — Ты сама сказала, что нужно быть смелее, дорогая. Звони. — Я отойду. Я вышла из магазина на улицу, прошлась вдоль дороги, не решаясь нажать на вызов. Что говорить? Это плохая идея. Хотя, мама права. Нужно всё расставить по своим местам. Я нажала вызов. Гудки не шли, а потом механический голос сказал, что абонент недоступен. Ну и отлично. Я пыталась. Видимо, это вселенная подала мне знак, что всё кончено, хотя ничего и не начиналось. Я вернулась к маме. — Ну что? — У него отключен телефон. Мама выглядела озадаченной. — Можно поискать почту. — Не надо ничего искать, мам. Давай я провожу тебя домой. — Ты не останешься? — Нет, извини. Мне завтра на работу к девяти, я из Бруклина буду год добираться.

***

Пары в четверг пролетели незаметно. Даже Дилан не пытался вывести меня из себя, что на него было не похоже. Зато я смогла вздохнуть облегченно. Домой я пришла в приподнятом настроении. Вечер с мамой положительно на меня повлиял. Не успела я переодеться, как в дверь позвонили. Странное предчувствие прокралось в душу. Я сглотнула и открыла дверь. Там стоял курьер с букетом красных роз. — Эшли Милтон? Это вам. Распишитесь вот здесь. — От кого это? — Не знаю, но там вроде есть записка. Я быстро расписалась, и, забыв про цветы открыла записку. «Таксист заедет за тобой в восемь. Это сюрприз». Сюрпризы, это точно не то, что я люблю в последнее время. Но я же уже говорила, что я слишком любопытная. Конечно же, к восьми часам я была одета и ждала возле дома. Учитывая, что кроме Джима мой адрес никто не знает, я испытывала неоднозначные чувства. Мне хотелось его увидеть, но в тоже время и не хотелось. Таксист отвез меня в какой-то непонятный пустой парк или лес. И высадил. Здорово. Я увидела какой-то свет. Ну и как мотылёк полетела на него, естественно. Я вышла на небольшую поляну. Свет исходил от проектора, направленного на белый экран. Никого не было. Мне стало не по себе. Я подошла ближе. Недалеко от экрана было расстелено большое покрывало, и лежало два пледа, также там стояла корзина. Я была в свитере и в джинсах, но ночь была прохладной. Я присела на плед, подбирая колени под себя и обнимая их руками. Спустя пару минут, на мои глаза легли руки. Я вздрогнула. — Я рад, что ты здесь. — Дилан? Приехали. И как я сразу не догадалась? — Удивление? Разочарование? Что за нотки я слышу в твоём голосе? Да. И удивление и разочарование там непосредственно присутствовали. — Ты ожидала увидеть кого-то ещё? Будет слишком неловко, если я скажу «да»? Пожалуй, лучше просто промолчу. — Если честно, я почти не надеялся, что ты придёшь. — Зачем я здесь? — Ты любишь черно-белые фильмы? — А ты любишь отвечать вопросом на вопрос? — Ты здесь, чтобы посмотреть кино. — Я же просила оставить меня в покое, Дилан. — Эш, это просто кино. Здесь никого нет. Я не смогу соврать тебе, что идёт доктор Стинсон. Расслабься. — То есть, ты всё-таки соврал тогда? — Прости, но по другому ты не хотела меня целовать. Дилан натянул свою красивую улыбку. Вот же паршивец. — Что ж. Раз я всё-таки здесь, может уже включишь фильм? Что мы будем смотреть? — В джазе только девушки. — Неожиданный выбор. — Смотрела когда-нибудь? — Конечно. Но очень давно. Дилан включил фильм, протянул мне плед, второй накинул сам. Открыл корзину. Там был термос с чаем и сэндвичи. — Угощайся. — Спасибо. Я накинула плед и взяла чай. Весь фильм мы смеялись, и я даже не заметила, как Дилан оказался слишком близко ко мне. Он положил руку поверх моей, а я почему-то не одёрнула. В голове всплыли слова мамы о том, что я слишком много думаю. — Сейчас будет мой любимый момент. После этих слов Дилан сильнее сжал мою руку. Он говорил о том моменте, когда Дафна и Освальд плыли в лодке. Да, это действительно очень милый момент. Я смотрела то на экран, то на Дилана. Боже, понарожают красавчиков, а нам женщинам мучайся. Когда фильм закончился, Дилан повернулся ко мне. Он так на меня смотрел, что мне стало неловко от этого взгляда и повисшей тишины. — Отличный фильм. — Ага. Мне очень нравится эта мысль. — Какая именно? — Что у каждого есть свои недостатки. — Дилан… — Эш, мы не идеальная пара с выпускного альбома, да ты старше, я твой студент, но мне, так же как и Освальду, плевать. Понимаешь? Мне не хотелось ничего ему отвечать. Почему жизнь такая чертовски сложная штука? — Эшли, пожалуйста, давай попробуем. — Из этого ничего не выйдет, Дилан, как ты не поймёшь? — Почему? — Это неправильно, чёрт тебя подери. Дилан схватил меня за лицо двумя руками и притянул к себе, впиваясь в мои губы. Он слишком хорошо целуется, чтобы у меня не было соблазна ответить. Я приоткрыла рот, позволяя Дилану углубить поцелуй, и обвила руки вокруг его шеи, зарываясь в мягкие густые волосы. Его руки быстро оказались у меня под свитером. Он сжимал мою талию, и я чувствовала, как тело покрывается мурашками. Чёрт, Эшли, как мало тебе нужно. Дилан опустил меня на спину, нависая надо мной, на экране все ещё шли титры и играла музыка. Мне надоело думать, мам. Пусть всё идет так, как идёт. — Эш, я не знаю, что ты со мной сделала, но я больше ни о ком не могу думать. Ты мне даже снишься. Дилан гладил меня по щеке, я молчала и просто смотрела на него. Потом он снова поцеловал меня, но уже намного нежнее. — Дилан, я не хочу давать тебе каких-то глупых надежд… — Эш, ты можешь ничего не говорить. Мне достаточно того, что ты позволила себя поцеловать. Да даже если бы и не позволила, ты пришла. Я вижу, что у тебя есть ко мне чувства. Пусть, они не такие сильные, как у меня, но я не оставлю попыток их усилить. Только не отталкивай меня.