Где я согрешила?

***

— То есть, тебе он всё-таки нравится? — Нет. Дело не в этом. Я ревную не потому, что влюбилась в него. Это не так. Просто, я как ребёнок, у которого отбирают игрушку, понимаешь? Она мне не нужна, но я не хочу чтобы её трогали, потому, что это моя игрушка. — Вы, женщины — такие сложные создания. — А мужчины прямо всегда знают, чего хотят? — Да, у нас всё проще. — Сколько сейчас времени? — 1:20. — Чёрт, я же хотела лечь пораньше. — Работаешь по субботам? — Нет, мне нужно к врачу. — Что-то серьёзное? — Начала принимать противозачаточные, потому что цикл нерегулярный… — Умоляю, избавь меня от таких подробностей. Я кинула в Джима подушку, которая прилетела ему прямо в голову. — Зачем тогда спрашивал? — Из вежливости, думал, тебе к зубному там или терапевту. К скольки тебе туда нужно? — К 8:30. — Я могу тебя отвезти. — Не хочу тебя беспокоить, ты же говорил, что тебе на работу. — Забей. Я ж начальник, а выходного у меня не было с… даже не помню, когда последний раз брал выходной. Я лучше пойду, пока ты опять не стала меня выгонять. — Слушай, Джим, тебя кто-то ждёт? — В смысле? — Ну, дома. Если нет, то можешь остаться у меня, мне не удобно, что ты опять будешь ездить на такси. Тем более, тебе придётся рано утром вставать, чтобы доехать до меня. — Я слишком стар, Эшли, чтобы спать на полу. Я рассмеялась от души. — Я докажу тебе, что у женщин есть сердце. Будешь спать на диване. — А ты? — И я тоже. Он разбирается. — Хочешь затащить меня в постель? В Джима полетела вторая подушка. — Ладно, ладно, так и быть, Эшли, я останусь. Вот же засранец. Хотела быть вежливой, а оказалась извращенкой. Я толкнула Джима ногой. — Вставай, нужно разобрать диван. — И как разбирается эта штуковина? — Я сама. — Уймись, Эшли. Иди лучше переоденься, ты же не собираешься так спать. — В смысле, так? — Ну, если ты хочешь, чтобы я увидел тебя голой, когда этот халат собьётся ночью, то спи так. — Нет уж, лучше переоденусь. Джим разобрал диван, кинул в одну сторону две подушки. Почему-то от этого вида стало как-то неловко. — Не мог бы ты отвернуться? Джим отвернулся, я сняла халат, надела футболку Мича. В голове мелькнула мысль, что футболка Джима выглядит больше и, наверняка, очень удобная. — Ты могла бы переодеться в ванной. Эмм, могла бы. Почему я не додумалась? — Это моя квартира, переодеваюсь где хочу. Скажи спасибо, что тебя не отправила в ванную ждать пока я переоденусь. Всё. Джим повернулся, и я заметила, как он скользнул взглядом по моим голым ногам. Так, так, так. Джим начал раздеваться. Стоп, к этому я не была готова. Я не хотела смотреть, но он же не просил отворачиваться. — Классные татуировки. — Спасибо, у тебя нет? — Нет, я всегда мечтала, но так и не решилась. У Джима было очень много татуировок, но моё внимание привлекли три пары инициалов, которые были набиты на левом боку, вдоль вытянутого неровного шрама. — Джим, что это за шрам? — Неважно, Эшли, ложись. Я выключила свет и легла, Джим лег с другой стороны дивана. Я закрыла глаза, но сон отказывался приходить. Всё из-за неутолённого любопытства. — Джим? — Что? — Ты не спишь? — Тебе не кажется, что это немного странный вопрос, учитывая то, что я говорю с тобой. — Расскажи, откуда у тебя этот шрам. Джим вздохнул. — Ты был в какой-то аварии? — Нет, Эшли, я был на войне. — Правда? — Да. — Тебя пытались убить? — На войне все пытаются всех убить, Эшли. Теперь спи. — Как ты попал туда? — Пошёл служить. — Зачем? — Нужны были деньги. — Разве деньги могут быть настолько важны, чтобы из-за них рисковать жизнью? — В молодости я не слишком дорожил своей жизнью. — Звучит не слишком позитивно. — Ага. Всё, хватит вопросов. Мне не хочется копаться в прошлом. — Извини, можно ещё один вопрос? Последний. — Прицепилась, как пиявка. Спрашивай. А потом, чтобы ни одного слова. — Ладно, что значат инициалы около этого шрама? Чьи они. — Моих друзей, … которые не вернулись домой. Я решила сдержать обещание и больше не стала задавать вопросов. Я слышала по голосу Джима, что ему не хотелось говорить об этом. С ума сойти, Джим был на войне. Джим. Человек, который способен отвлечь меня от проблем, которые после его рассказа кажутся просто ничтожными, был на войне и судя по шраму чуть не погиб там. Зачем ему нужны были деньги? Как он решился пойти воевать? Что с ним там случилось? Как он получил этот шрам?

***

Я проснулась, как всегда, от истошных криков Мисси. Так, голова не болит. Надо запомнить, что бурбон я переношу лучше, чем ром. Я открыла глаза. Джима на диване не было. Его вещи были сложены на углу дивана, из ванной послышались звуки воды. Я встала, покормила кошку. Будет не слишком вежливо, если я даже не накормлю Джима завтраком? Он всё-таки вызвался отвезти меня к врачу, ещё и на работу не идёт. Открыла холодильник. Нда. Похоже, Эшли, ты правда питаешься солнечным светом. Из двух яиц даже омлет нормальный не сделать. Что бы приготовить? Я закопалась на кухне и даже не заметила, как Джим вышел из душа. — Пахнет неплохо. Джим стоял, облокотившись на дверной косяк. В одном полотенце. — Доброе утро. — Что готовишь? — Панкейки. Иди оденься и приходи есть. Джим вышел, и вернулся одетый, как раз, когда я закончила. Я поставила на стол тарелку с панкейками и два кофе. — К такому и привыкнуть можно. Джим, уплетающий мою стряпню, поселил в моей душе мысль о том, что не такая уж я безнадёжная хозяйка. — Эшли, а ты почему не ешь? — Мне нельзя. — Только не говори, что на диете. Тебя же ветром снести может. — Мне кровь сдавать у врача. Нужно натощак. — Ааа. Погоди, то есть ты это для меня сделала? — Ну, выходит, что так. На лице Джима появилась загадочная улыбка. — Что? — Ничего… Спасибо. Очень вкусно. — Ты доедай, а я пойду пока оденусь. Прогноз погоды обещал, что сегодня будет ещё жарче, чем вчера, поэтому я выбрала легкое летнее платье на кнопках спереди, накинула сумочку, позвала Джима и мы поехали в больницу.

***

Я села в машину, всё ещё не понимая, почему Джим не уехал, а прождал меня в машине целый час. — Что врач сказал? — Снова из вежливости? Джим ухмыльнулся. — Всё отлично, таблетки подошли, и я могу продолжить их принимать. — Тебя домой? — Да. Доехали мы быстро. Джим сказал, что опять забыл у меня часы. Мы зашли в лифт, я нажала кнопку этажа, но когда пришло время, двери не открылись. А потом погас свет. — Эшли, у вас планировалось отключение света? — Нет, я не знаю. — Чёрт. Я нажала на кнопку вызова лифтёра, но она не реагировала. — Номера у тебя нет? — Нет, раньше я в такие ситуации не попадала, поэтому как-то не додумалась взять. — Эшли? — Что? — Помнишь, я говорил, что не буду прятаться в шкафу, потому что у меня клаустрофобия? — Ты серьёзно? — Ещё как. — Джим, ты вчера сказал, что был на войне, но у тебя клаустрофобия? — И что, я теперь не человек? Я рассмеялась. — Хочешь, я возьму тебя за руку, чтобы тебе не казалось, что ты здесь один? — Давай. В лифте было настолько темно, что я не видела почти ничего, но быстро нашла руку Джима. Она была грубой, большой и горячей. Он сжал мою ладонь. — Ну что? Помогает? — Нет. Потом я оказалась придавленной к стене, я не видела, но чувствовала горячее дыхание Джима рядом со своим лицом. Что происходит, мать вашу? — Джим? Джим молчал, я слышала только, как он дышит. Сказать, что я была в ступоре, это ничего не сказать. Дыхание ближе, на шее. А потом я почувствовала, что его рука поднимается по моему бедру, подбираясь всё ближе к краю платья. Я вся покрылась мурашками, потому что почувствовала на своей шее легкий поцелуй, горячее дыхание и щекочущее покалывание от бороды. Я шумно втянула воздух, в котором смешивался запах моих духов и сигарет, которые курит Джим. — Ты боишься меня? Его голос был очень тихим и низким. Он почти не говорил, а шептал. Я не могла понять, что я чувствую. Я точно не боялась его. Я просто ничего не понимала. Разум покинул моё хрупкое тельце. А именно хрупким тельцем я себя ощущала рядом с ним. Скажи что-нибудь, Эшли. Только не молчи. — Нет… И вот, я уже чувствую запах сигарет отчётливее, а моё лицо щекотит борода. Это что, шутка какая-то? Я не могла ничего сказать, но я чувствовала, как тело покрывается мурашками из-за того, что рука Джима продолжила свой путь по моему бедру, и он поцеловал меня, едва касаясь губами. А потом случилось то, что удивило даже меня. Я ответила на его поцелуй, впиваясь в его губы сильнее. Джим сжал моё бедро одной рукой, другой обнял меня за талию и прижал к себе ещё ближе, я чувствовала, какое у него горячее тело, несмотря на разделявшую нас одежду. Джим наклонил голову и я почувствовала у себя во рту его язык. Ему там явно было так же комфортно, как его хозяину в моей квартире. Это просто сумасшествие. Он целовал меня с каждым поворотом языка всё требовательнее, а я отвечала ему так же страстно. Внутри всё трепетало, а к низу живота приливала кровь. Джим оторвался от моих губ, чтобы продолжить оставлять поцелуи уже на моей шее. Как только он отстранился от моих губ, с них сорвался тихий стон. Это ещё сильнее распалило Джима, он сжал мою ягодицу под платьем. Я чувствовала себя полностью под его контролем, и это безумно возбуждало. Джим дёрнул моё платье в стороны, и все кнопки разом раскрылись. Губы Джима спускались всё ниже от моей шеи, и когда, не встретили препятствия в виде лифчика, впились в мою грудь. Когда Джим подхватил языком мой сосок, я окончательно потеряла голову. Джим скинул с меня платье, а я потянулась к его футболке, но он опередил меня и снял её сам. Господи, я не верю, что собираюсь заняться сексом в лифте. — Мы, кажется, хотели быть друзьями… Еле дышу, но просто необходимо это сказать. Джим взял мою руку и прижал к своей ширинке. — Невозможно дружить с той, кого хочется трахнуть, Эшли. Джим снова впился в мои губы, а я, воспользовавшись тем, что моя рука на его ширинке, расстегнула её. — Согласна. Я запустила руку под бельё Джима. Он прикусил мою губу, отчего я простонала ему в губы, Джим снова начал ласкать языком мою грудь. — И давно ты хочешь меня трахнуть, Джим? — Слишком давно. Больше я ждать не собираюсь. Джим поднял одну мою ногу и поставил себе на бедро, потом подхватил меня на руки, прижимая моё голое разгорячённое тело к холодной стенке лифта. Я обняла его ногами, руки обвила вокруг шеи, втягивая его в новый поцелуй. Джим отодвинул край моего намокшего белья и провёл пальцами. — Какая же ты мокрая. Так сильно меня хочешь? ДА. Я безумно его хотела. Давно? Да. Я только сейчас поняла это. То самое, что так притягивало меня к Джиму, была его сила, внутренняя и внешняя. Такие мужчины самые сексуальные. Я поняла, что чувствую это равно с того момента, как он переступил порог моей квартиры впервые. Он не болтал о любви, не пытался быть романтичным. Он просто был самим собой. Пришёл вчера, потому что так захотел. И трахнет меня сейчас, потому что хочет. — Джим, пожалуйста… Он сразу всё понял и через секунду вошёл в меня. Резко, во всю длину. Я чуть не задохнулась от этого ощущения, вбирая весь воздух в себя. Джим не дал мне даже секунду, чтобы привыкнуть. Он сразу стал грубо вторгаться в меня, одновременно с этим он целовал меня так страстно, что у меня кружилась голова. Я билась головой о стену каждый раз, когда пыталась откинуть голову, чтобы набрать в лёгкие воздуха. Такого жёсткого секса у меня ещё не было. И знаете что? Мне это нравится. — Господи, Джим… пожалуйста… — Что пожалуйста, Эшли? Пожалуйста глубже? Быстрее? — Нет…ааааах… кончи уже, Джим! Я начала кричать. И мне было плевать, что весь этаж, а возможно и весь дом слышит мои крики. Мне было слишком хорошо, чтобы думать о ком-то ещё в этот момент. Были только я и он. Джим резко остановился. Я облегченно вздохнула. — Нет, Эшли. Даже не думай кончить раньше меня. Джим снова начал двигаться во мне, я впивалась губами в его шею так сильно, что во рту чувствовался вкус крови. Джим сильнее сжал свои руки на моём теле, а когда толчки стали ещё резче, он сказал: — Давай, Эшли, кончи для меня. Толчок, ещё один, всё внутри стало сокращаться, сжимаясь плотным кольцом вокруг члена Джима, не выходя из меня он кончил, выругавшись так громко, что слова заглушили мои крики. Это необыкновенное ощущение. Как же хорошо, что я сказала ему, что на таблетках. Абсолютно обессиленная, я повисла на Джиме уткнувшись лбом ему в плечо, меня всё ещё трясло от мощного оргазма. Джим поставил меня на ноги, придерживая за талию. Кто там говорит, что после тридцати пяти мужчины уже не могут долго? Джим только что доказал мне обратное. — Джим? — Что? — Я хочу ещё. Джим громко рассмеялся, а я прильнула к нему, проталкивая язык ему в рот. — Господи, Эшли, мне же не восемнадцать лет. Мне было всё равно. Я хотела его ещё сильнее, чем до секса. И я была уверена, что это не всё, на что он способен. Я начала скользить языком ниже, опускаясь перед ним на колени, я взяла его член и почувствовала, как он снова твердеет в моих руках. — Ты серьёзно? Я взяла в рот настолько глубоко, насколько это было возможно. Джим одним рывком поднял меня и развернул спиной к себе, прижимая грудью к стене. — Ты меня угробишь, Эшли. Он снова вошел в меня, а я уже готова была кончить. Боже, Эшли, ты подписала себе смертный приговор. К моему счастью, в этот раз Джим продержался не так долго, но мне хватило сполна, чтобы кончить раза три. Джим достал из кармана брюк телефон, включил фонарик, чтобы мы могли найти свою одежду. А потом он набрал какой-то номер. — Кому ты звонишь? — Лифтёру. — Что? У тебя был номер лифтёра? — Неужели ты думаешь, что лифт в многоквартирном доме не чинят так долго просто так? Я ему заплатил. — Придурок. Я рассмеялась, несмотря на то, что пыталась сказать это как можно строже. — У тебя ведь нет никакой клаустрофобии? — Нет, но если ещё раз окажусь запертым с тобой, точно могу не пережить. Так что теперь, считай, появилась.