Где я согрешила?

Она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам.

***

На вас когда-нибудь выливали ведро льда? Чувство, когда тебя бьёт по голове, а потом сердце начинает замедляться. Ещё секунда, и оно встанет. И больше никогда не пойдёт. Испытывали когда-нибудь подобное? Я нет. Пока Дилан не произнес: «Я пришёл к отцу». Я не помню, что было дальше, говорил ли он что-то ещё. Не помню, как он выглядел в этот момент. Помню только, как схватила свою сумку и выбежала из квартиры так быстро, точно за мной гнались по меньшей мере десять вооруженных преступников. Я забежала в первый поезд метро. Мне было не важно, куда он шёл. Единственным желанием было, чтобы он сошёл с рельсов. О чём я думала в этот момент? Тоже не помню. Примерно через час я оказалась в своей квартире. Я забрала кошку, покидала в рюкзак первые попавшиеся вещи и уехала. Куда я поехала? На всём свете было только одно место, куда я могла поехать. Где я действительно хотела оказаться. Таксист быстро доставил меня по необходимому адресу. Конечно же, у меня были ключи. Я открыла дверь. В нос ударил запах герани, привычный с детства. Я бросила вещи на диван, посадила Мисси на пол и прошла в свою комнату. Мама ничего здесь не поменяла за семь лет, когда меня не было: на стенах висели мои школьные награды, фотографии с ней и с папой. Я подошла к книжному шкафу. Книги стояли в длинных рядах, а особенно потрёпанные, зачитанные до дыр лежали сверху. Я провела пальцами по корешкам, закрыв глаза. Из глаз ручьём бежали слёзы. Где же я так согрешила, что вселенная меня так наказывает? Да, я не святая, но я никогда не делала ничего такого, чем заслужила такой удар. Я всё ещё не могла поверить в это. Джим — отец Дилана. Дилан — сын Джима. Это звучало, как приговор. Как же я могла так проебаться? Это же, твою мать, Нью-Йорк — город с населением в восемь с половиной миллионов человек. Даже если допустить, что четыре миллиона из них — мужчины, то какой процент того, что мне могли попасться даже знакомые мужчины, а не то что родные отец и сын? Такое же только в фильмах бывает. И, видимо, в этом фильме ужасов я — жертва. С этими мыслями я отключилась. Проснулась, только когда за окном уже был закат, от того, что кто-то лизал моё лицо. Мисси? Нет, я быстрее поверю, что на Луне живут зелёные человечки, чем в то, что эта кошка проявляет ко мне нежные чувства. — Арчи, привет, малыш. Это был наш старый кот. Арчи уже лет двенадцать, наверное. Когда я брала Мисси, я надеялась, что она будет такой же ласковой, как этот малыш, но что-то пошло не так. Я запустила пальцы в длинную черную шёрстку, слушая его мурчание. Но в моё расслабленное сознание ворвался звук звонящего телефона. Ни с кем говорить мне не хотелось, но посмотреть кто звонит было необходимо, это могла быть мама. Я встала с кровати и пошла в гостиную, где мирно спала Мисси, которую звонок совсем не волновал. Я достала телефон из рюкзака. Номер не был записан, но я его помнила. Это был номер Джима. Я смотрела на экран, на глаза снова стали наворачиваться слёзы. Звонок закончился. Я проверила телефон. Там было двадцать четыре пропущенных, начинались они с 14:17 и заканчивались этой минутой — 18:49. Все они были с одного номера. Ещё была целая куча СМС, мне было страшно их открывать. Я не знала, что я там могу увидеть, но я всё же открыла. — «Выезжаю. Буду через 15 минут». — «Ты где?» — «Возьми телефон». — «Эшли, где ты?» — «С тобой всё в порядке?» — «Да возьми ты уже чёртов телефон!» — «Я волнуюсь». — «Еду к тебе». — «Ты не дома или просто не хочешь открывать?» — «Что случилось?» — «Эшли, возьми телефон или ответь хотя бы на СМС». — «Ты специально игнорируешь? В чём дело?» — «Это шутка какая-то?» — «ЭШЛИ!» Значит, Дилан ему ничего не сказал. Думаю, он сейчас примерно в таком же состоянии, как и я. Нужно написать ему СМС. — «Ты не сказал ему?». Я сидела над телефоном минут двадцать, обновляя его, чтобы тот не потух. За это время Джим позвонил ещё три раза. Но я ждала ответа на СМС от Дилана. — «Ты скажи». — «Пожалуйста, Дилан. Он не должен ничего узнать». Ответа я так и не дождалась. На часах было уже 19:40. А я всё ещё сидела на диване в старом доме в Бруклине, совершенно не понимая, что делать со своей жизнью. Дверь открылась. Я подняла заплаканные глаза на маму. — Дорогая, что случилось? Я подскочила с дивана, кидаясь к маме в объятия. — Эшли, дорогая, что произошло? Не пугай меня. — Я всё расскажу тебе, мам. Только немного позже. — Хорошо. Пойдем я сделаю тебе успокаивающий чай. Успокаивающий чай не успокаивал. Нет, плакать я перестала, но спокойнее мне от этого не стало. — Давай выйдем на улицу, мам. Мне нужно покурить. Мама накинула на меня плед и мы вышли из дома на улицу. Мы жили на первом этаже в тихом районе, поэтому у нас был свой дворик, где всё было засажено цветами. Мы сели на маленькую лавочку, которую когда-то мы с папой сами сделали. Мама молчала, она только обнимала меня за плечи, которые всё ещё подёргивались. Я докурила первую сигарету, подожгла вторую и начала рассказ. — Что мне делать, мам? — Детка, я не знаю… Но ты должна сказать Джиму. Ты не можешь так поступить с ним.  — Я не смогу. У меня язык не повернется просто. Как ты себе это представляешь? — Эшли… Если не скажешь ты, может сказать Дилан… Будет лучше, если он узнает это от тебя. — Чем лучше? — Может, он поймет тебя и всё наладится. — Ничего уже не наладится. Как прежде не будет уже никогда. Я не смогу находиться с ним рядом, понимаешь?.. И с Диланом тоже. Может, мне лучше переехать? — Эшли! Не говори глупостей. Нельзя бежать от проблем. Нельзя? Кто сказал? Другого выхода я не видела. — Дай мне свой телефон. — На диване лежит. Мама зашла в дом, я потушила сигарету и пошла за ней. — Мам, кому ты звонишь? Мама приложила палец к губам, а потом заговорила: — Доктор Стинсон? Здравствуйте, моё имя Карен. Я мать Эшли Милтон. Моя дочь в больнице, у неё… аппендицит. Ей сделали операцию. Она не сможет выйти на работу в ближайшую неделю… Нет, нет, спасибо, ей ничего не нужно… Нет, гостей к ней не пускают. Хорошо, я передам ей, чтобы она не беспокоилась о работе и выздоравливала. До свидания. Я с непониманием посмотрела на маму. — Тебе просто необходимо хотя бы недельку отдохнуть от всего, дорогая. — Спасибо. — Пошли на кухню, тебе нужно поесть. — Я не хочу. — Мне плевать, что ты там хочешь. Ты поешь сама или я затолкаю еду в тебя силой. Я не собираюсь потом тебе капельницы ставить, ясно? Я кивнула. Мама была права, я ничего не ела почти сутки.

***

Эта комната — самое уютное место на свете. Мама даже задёрнула шторы, чтобы ничто не мешало мне спать. Я приняла душ. Когда вода полилась на спину, я вспомнила про татуировку. Мама сидела на диване, пытаясь погладить Мисси. — Это бесполезно, мам. Я только один раз слышала, чтобы она мурлыкала. — Доброе утро, дорогая. Кушать хочешь? — Я позже поем. Мама с подозрением посмотрела на меня. — Обещаю. — Ладно. Что ты сейчас собираешься делать? — Мне нужно кое-куда съездить. — Надеюсь, ты помнишь, что у тебя аппендицит? — Я не поеду в университет, мам. — А куда? — Хочу поговорить с одним человеком. Было ещё рано, но дверь была открыта. Я вошла. Он рисовал и не заметил меня. Я постучала по двери. — Привет, принцесса. — Привет, Ксандр. — Как тату? Всё нормально? — Да. Я здесь не за этим. — Что-то с Джимом? Ксандр выглядел очень взволнованно. У меня за всю жизнь никогда не было настоящего друга, для меня подобное отношение было в новинку. — С ним всё в порядке, но… Это очень важно, Ксандр. — Эшли? — Дай слово, что не скажешь ему, что я приходила. — Ладно, я ничего не скажу. Так зачем ты пришла? — Расскажи мне о нем. — Что именно? — Всё, Ксандр. — Зачем? — Просто я поняла, что абсолютно его не знаю. — Из него клещами слова не вытащишь, да? Ну ладно. С чего начать? — Представь, что я не знаю его. Просто расскажи всё. Ксандр отложил альбом с эскизами и усадил меня на стул. — Ну, я знаю Джима всю жизнь. Мы вместе ходили в школу в Ричмонде. — В Вирджинии? — Да… Тебе наверное показалось, что он какой-то социофоб или вроде того. Он не был таким раньше. Это был самый компанейский и весёлый парень. В школе его все любили, учителя, друзья, девчонки. Семья у него простая. Отец на лесопилке работал, мать учителем. — Они всё ещё живут в Вирджинии? — Отец. Мать Джима умерла пару лет назад. — А как он оказался в Нью-Йорке? — Как и все. Погнался за лучшей жизнью. Поступил в колледж. Он всегда был умным. Я помню, как постоянно подкалывал его за то, что он с книжками своими ночи проводит, а не с девчонками. Чёртов романтик. — На кого он учился? — На психолога. Но не доучился. — Почему? — Ну знаешь, как это бывает. Встретил девушку, влюбился. — При чем здесь учеба? — При том, что когда ты узнаешь, что твоя девушка беременна, становится не до учебы. Он пошел работать. Брался за всё подряд, лишь бы обеспечить её. — Как её зовут? — Оливия. Ей было восемнадцать тогда. Я думал, её родители ему башку открутят за то, что испортил их золотой девочке жизнь. Они ее заставляли аборт сделать, даже сказали, что деньги перестанут давать, если ребенка оставит, но она оставила. Они расписались. Жить ей было негде, Джим забрал ее к своим родителям домой, сам вернулся тоже туда, но в Вирджинии знаешь ли особо не разбогатеешь. Потом Оливия родила пацана. Джим в нем души не чаял, но он не хотел такой жизни для своего сына. И так появилась мысль податься в армию. Я тогда дураком был, тоже с ним пошёл. Мы подписали контракт на год… — А Оливия? — Пока мы были в армии, она вернулась к своим родителям. Джим, конечно, не оценил, но он знал, что там им будет лучше. Он не бросался на амбразуру, знал, что ему есть к кому возвращаться. Вот только когда нам было пора уже домой, Оливия ему написала, что когда он вернётся, они разведутся. — Почему? — Тогда она не сказала, но позже оказалось, что родители ей мозги промыли, да и какой-то ухажёр там появился у нее. Джиму крышу сорвало. Помню, как он изменился после того письма. Ему было уже всё равно, что будет с ним. Он решил остаться ещё на год. Я знал, что без меня он точно там сгинет. Остался тоже. Этот год был самым сложным в моей жизни, думаю, и в его. Как мы выжили вообще не знаю. Видимо, у того парня на небесах ещё были на нас планы… — Что было, когда вы вернулись? — Оливия добилась развода. Ещё бы, с такими то родителями. Джима они и на порог не пускали. Но он, надеясь наладить отношения с сыном, переехал в Нью-Йорк. Тогда он и начал свою компанию по кирпичику сколачивать. Сам всего добился, чёрт возьми. Говорю же, толковый парень. — И что дальше? Как у него ладилось с сыном? — Ну Оливия не горела желанием делить внимание сына, так что Джим долго над этим работал. Но парень знал, кто его отец, несмотря на то, что она вышла замуж за этого Уитмора, ещё когда пацану было года четыре. Больше Джим не женился. Серьёзные отношения не заводил. — Почему? — Честно? Думаю, он боялся. Он грезил этой семьёй, понимаешь? А потом всё рухнуло. — А какие у него сейчас с сыном отношения? — Могли бы быть лучше, если бы не старания его матери и деда, которые всячески пытались настроить его против. Но, в общем-то, они проводят иногда время вместе. Помню, как Оливия чуть не порвала Джима, когда тот привёл парня ко мне, чтобы тату сделать. Но пацан, к моему удивлению, не вырос моральным уродом, хотя избалованный. Ну что тут поделать, когда ты растешь, не нуждаясь ни в чём. Если бы ты знала этого парня, принцесса, я бы мог сказать, что ты видела того Джима, которого я знал давным давно. — Чем они похожи? — Ну не внешне точно, Дилан на мать свою похож. А вот характер… Оба наглецы, каких поискать, непредсказуемые, адреналиновые наркоманы, чёрт бы их подрал, чуть не заставили меня один раз с ними с парашютом прыгать. Но мне адреналина на войне хватило. Ксандр кивнул на свой протез на ноге. — И этот парень тоже с книжками зажимается. Ну это прямое попадание. Не знаю, что ещё тебе рассказать? — Спасибо, Ксандр, ты и так мне помог… Надеюсь, ты сдержишь своё слово. — Сдержу, принцесса. Уже уходишь? — Да, мне пора. Пока. — До новых встреч. Всё, что рассказал Ксандр, помогло пазлу в моей голове сложиться. Нет, легче мне не стало. Особенно от того, что я поняла, что они действительно похожи. Они оба бесцеремонно вторгались в мою жизнь, вызывали бурю эмоций, оба удивляли раз за разом этим сочетанием романтизма и наглости, шли напролом, плевали на мораль…

***

Отсидевшись пару дней дома, я решила пойти к маме на работу, потому что уже не знала, чем занять себя и свои мысли. Я пообещала заменить её вечером, Дэвид пригласил её на свидание. Телефон свой я отключила ещё в воскресенье, после того как получила от Джима СМС: «Если это такой способ отомстить мне за то, что пропал тогда, то я всё понял. Я правда волнуюсь за тебя. Ты в порядке? Где ты?». Я не была в порядке, а от этих СМС мне становилось только тяжелее. Время уже подходило к закрытию, я расставляла цветочные горшки на верхнюю полку, стоя на стремянке, спиной ко входу, когда услышала звук колокольчика. — Здравствуйте, вам повезло, до закрытия всего две минуты. — Ты хоть представляешь, сколько в Бруклине цветочных магазинов? У меня подкосились ноги, я почувствовала, что теряю равновесие, но он поймал меня. — Опусти меня… — Даже спасибо не скажешь? — Спа… — Какого чёрта, Эшли?! Джим поставил меня на пол. Лучше бы я упала с этой лестницы и умерла. Хотелось просто сбежать, а не стоять, прожигаемой взглядом… Исчезнуть без следа, стереть всё из памяти. Мечтать не вредно, Эшли. — Я… мне нужно сказать тебе кое-что… — А я здесь по-твоему, зачем? — Ты… ты не хочешь это слышать, поверь мне… Джим, пожалуйста, уходи… Просто уходи, так будет лучше. — Неизвестность лучше? Ты себя слышишь? — Я бы выбрала неизвестность… У меня уже начинал дрожать голос, воздуха не хватало, это было похоже на паническую атаку. Джим открыл дверь и вывел меня на улицу. Я опиралась о дверь. Я долго стояла молча под его пристальным взглядом, пытаясь прийти в себя. — Ты не говорил, что у тебя есть сын… — Ты не спрашивала. — Я… я его знаю. — Ты работаешь на его кафедре? — Да… но я с ним встретилась ещё летом… Джим смотрел мне в глаза, пытаясь понять, что я хочу сказать. — Джим, я… я не знала, что он твой сын. Чёрт, да я и тебя тогда даже не знала… Я видела, как все мышцы на его теле напряглись, почувствовала, как по моим щекам текут горячие слёзы. Давай, Эшли, ты должна сказать это. И будь, что будет. — Я… я с ним спала. Я не смогла посмотреть ему в глаза. Просто юркнула за дверь, повернула ключ. Я закрыла лицо руками и сползла на пол, опираясь на ту же дверь. Голова легла на колени, а слёзы переросли в настоящую истерику.