Слендер. История ребёнка.

Глава 8. Он закрыл эту книгу, вырвав себе на память несколько последних страниц. Позже он спрячет их куда-нибудь, чтобы больше никто никогда их не нашёл. Их никто и не найдёт. Равно как и не узнает, чем, наконец, закончилась история. Он был Богом. Он был Богами. Он был всеми. И никем одновременно. Он был проклятым, отверженным, сирым калекой, которому не место ни в одном из миров. Ему суждено нести на своих плечах то зло, которое, на самом деле, ему ни капли не принадлежит. Оно не его, ему влили его насильно, закачали в артерии и вены вместо крови, вместо кислорода насытив её болью, страхом и ненавистью. И желанием убивать. В его руках была власть, которой он не был способен воспользоваться. В его теле была сила, которая приносила вред и ему, и другим. Но в его силах было любить. И он не знал об этой возможности. «Кто я такой? Зачем я живу? В чём смысл бытия? Кто эти люди?» - каждый живой и каждый человек когда-либо задавался подобными вопросами. Он же не относился ни к тем, ни к другим; его, фактически, не существовало, но, одновременно с этим, имелись неопровержимые доказательства его «жизнедеятельности». Ему чего-то хотелось, он стремился к чему-то, но вектора разрушали всё, до чего он касался. Это разрывало его изнутри, делая злее, сильнее и слабее одновременно. Его нервы делались более хрупкими, желания всё более ужасными, а деяния, несомненно, всё более восхитительными. Искуснейший убийца-самоучка, разорвавший на куски собственную мать. *** Слендер бесшумно передвигался по лишённым всякого освещения коридорам. Его движения были быстры, легки и бесшумны, как и подобает существу, способному только на ненависть и убийства. Он злился и не понимал происходящего. Слендер рассчитывал, что здесь, в его обители и убежище, он сможет отыскать любого сбежавшего. Так и было до этого дня. Этой ночи. Этого смертельного мрака. Он чувствовал едва уловимый запах Майкла, который то приближался, то отдалялся. К нему примешивался ещё один, незнакомый и странный запах. Слендеру казалось, что этого запаха не должно быть здесь, что он чужероден, неправилен, не к месту здесь. Невинность. Детская невинность и безгрешность наполняли пустоту вокруг, постепенно вытесняя тьму. Слендеру становилось тяжело дышать.