Слендер. История ребёнка.

Глава 9. Хаскет держал в зубах фонарик и рыскал в ящике стола шерифа. Он искал папку с документами, а какими именно – детектив не знал и сам. Хаскет рассчитывал найти что-то, что позволит ему забрать дело об исчезновении ребёнка себе, а заодно – отстранить Слэйва от работы. Насовсем. Ему не нравился этот белобрысый тип. – Стоять! – воскликнул шериф, возникший вдруг в дверном проёме. – Руки за голову! Хаскет выпрямился во весь рост и замер. Зажёгся свет, который на несколько мгновений ослепил детектива. – Хаскет? – удивился Блэквуд. – Но… – Я же говорил Вам, шериф. – сказал Слэйв, обнажив белоснежные зубы и целясь при этом в Хаскета. – Он давно готовит покушение на вас. – Как ты сюда проник? – спросил шериф, мгновенно теряя доверие к детективу. Хаскет был отличным агентом согласно характеристикам, но теперь… – У меня были… – начал было Хаскет, но Слэйв его перебил. – Он взломал офис и проник в ваш кабинет с помощью отмычки. – солгал тот, но шериф не услышал ложь. – Да нет же… – защищался Хаскет и медленно, чтобы не вызвать опасений, потянулся ко внутреннему карману куртки. – У меня… – У него оружие! – Слэйв дёрнулся, чем напугал шерифа. И тот предпринял активные действия. Раздался выстрел. Хаскет не сразу понял, что произошло. Почувствовал лишь, что что-то горячее капает на его голову и стекает вниз. Время замедлилось, движения стали мучительно сложными. Хаскет потянулся к левому виску. На руке осталась липкая вязкая жидкость и кусочки чего-то твёрдого. Посмотрев на пальцы, Хаскет с ужасом осознал, что это была его собственная кровь и раздробленные части его черепа. Детектив упал на колени, пытаясь проснуться. Но у него получилось лишь ещё глубже погрузиться в сон. Хаскет рухнул всем телом на пол. Кровь стекала на пол, бесполезная теперь боль разливалась по телу расплавленным стеклом с солью, но постепенно засыпала вместе с ним. Навсегда. – Господи… – шериф уронил пистолет, осознав, что натворил. – Вызывай скорую, Слэйв! – Зачем? – блондин занервничал. – Он мёртв. Он сам виноват. Вы защищались, вы вне обвинений. – Вызывай скорую, кретин! – воскликнул Блэквуд и едва не ударил детектива. – Как скажете… – тихо ответил Слэйв. Он не хотел, чтобы Хаскет выжил. Слендер будет недоволен. Рука Хаскета, которой он тянулся под куртку, разжалась. В раскрытой ладони шериф увидел ключи, которые сам ему когда-то вручил на случай, если ему понадобятся какие-либо бумаги. Тогда шериф безоговорочно доверял детективу, что же случилось теперь? Блэквуд с подозрением взглянул на Слэйва. Тот диктовал скорой адрес участка. Хаскет был ещё в сознании, когда на стене растянулась длинная человеческая тень, быстро терявшая человечные черты. Слэйв, так же её увидевший, довольно усмехнулся и поднёс указательный палец к губам, словно Хаскет мог предупредить шерифа. Но детектив попытался. Собрав все оставшиеся в нём силы, которые ещё не успели выйти из него с дыханием и кровью, Хаскет крикнул. Но окровавленные губы выпустили лишь тихий, не слышный хриплый вздох, ставший для Хаскета последним. – Скоро они? – осипшим голосом спросил шериф, поворачиваясь к Слэйву. – ГОСПОДИ! Позади себя шериф увидел высокого худого человека в чёрном костюме. Даже не худого и не тощего, а тонкого. Тонкого, как скелет и хрупкого на вид. Но в этой хрупкости шериф видел силу. Силу, которая не оставит его в живых. У человека не было лица. Вместо него было размытое серое пятно, цвет которого был размазан и расцарапан ногтями многочисленных жертв. Человек склонил голову на бок, словно указывая на что-то. Шериф медленно повернул голову, подчиняясь неведомой силе. То, что он увидел, ещё больше повергло его в шок. В воздухе, удерживаемый полупрозрачным чёрным щупальцем, берущим своё начало в спине человека в костюме, висел Слэйв. Щупальце обматывало собой всё тело детектива, держа его вниз головой. Оно сжималось всё сильнее, причиняя Слэйву боль. Но тот не мог даже вскрикнуть – конец щупальца, проникнув в рот блондина, исчезал глубоко в его глотке. Барабанные перепонки шерифа разорвало шипение старого телевизора, не способного поймать сигнал. На секунду шериф заозирался в поисках оного, но понял, что не найдёт его. Его не было. Как и его самого в ближайшее время. Блэквуд вдруг понял, что ничего не слышит. Шипение разорвало его барабанные перепонки на самом деле. Кровь стекала из ушей тонкими струйками, от неё поднимался лёгкий невидимый парк. В кабинете стало невыносимо холодно. Щупальце сжалось чрезмерно сильно. Скелет детектива не выдержал и треснул во многих местах, что было «немного» заметно по тому, как руки сжались в грудную клетку, ноги стали составлять единое целое, а голова вытянулась, словно ребёнок раскатал её пластилиновый шарик между ладоней. Ребёнок. Слендер почувствовал Майкла, который забрался слишком далеко. И он был не один. Только теперь Слендер понял. Майкл был защищён от него. Даже если бы монстр захотел, он бы не смог найти его теперь в своём убежище, а если бы он пришёл сам – то Слендер не выстоял бы против него. Против ребёнка. Шериф заметил, что с человеком без лица что-то происходит и воспользовался этим. Но, как оказалось, совершенно зря. Шериф, не слыша ничего, кроме шипения старого телевизора, которое всё набирало громкость и грозилось взорвать голову мужчине, бросился к двери, думая лишь о том, как выберется на улицу. Там, возможно, он успеет сесть в свой джип, завести двигатель, который не заглохнет, как в дешёвых фильмах ужасов. Поток эндорфинов не успел возникнуть, как была пресечена сама возможность его появления. Истончавшее и ослабленное щупальце пробило тело шерифа и вышло из груди, прорвав белую, окровавленную теперь рубашку. Всё было не как в ужастиках, когда маньяк вонзает в спину жертвы нож и тот беспрепятственно входит в плоть, словно позвоночника и нет. Вектор Слендера размножился на множество более мелких, которые, прорываясь сквозь ещё живую кровоточащую плоть, обвились вокруг половинок пробитого позвоночника сверху и снизу. Затем Слендер удлинившейся рукой придавил упавшего шерифа к полу, а щупальца выдернули из его спины позвоночник. Полицейский не издал ни звука. – КТО ЕСТЬ КТО. – неразборчиво произнёс Слендер. Простой смертный человек не смог бы понять, что именно сказал монстр, но в любом случае бы погиб. Или от инфаркта миокарда, или от вырванного миокарда одним из щупалец Слендера. Щупальца Слендера стали необычайно длинными, после чего началось неведомое нечто. Слендер стал терзать тела мёртвых Слэйва и Шерифа, разрывать их на мелчайшие куски, зубами, руками, разрывая и складывая их в одну кучу. Через некоторое время прямо у двери в кабинет снятого с должности этой ночью шерифа скопилась куча из кусков мяса двух тел, опознать которые тебе не представлялось возможным. Слендер, чистый, как и прежде, повернул голову в сторону Хаскета. Он не почувствовал жизни в его теле. Шагнув в стену, Слендер исчез. *** Через некоторое время приехала скорая. Медсестра упала в обморок, когда увидела сырые отбивные у дверей, а врачи, прибежавшие на её крик, едва не упали в царство Морфея вслед за ней. Один, самый крепкий из них, заметил тело целого человека и устремился к нему. – Он мёртв. – расстроено объявил врач, не чувствуя пульс на шее Хаскета. Впрочем, визжащим врачам было плевать. – Стоп… Нет. Живой! Носилки сюда, быстро! Сквозь побледневшую кожу пробился один единственный удар пульса, который сердце Хаскета послало в знак того, что останавливаться не собирается. Пока что. *** Слендер упал на пол огромной комнаты, полностью погружённой во мрак. Но Слендер был темнее ночи, поэтому даже слепой увидел бы его здесь. Человек с размазанным серым пятном вместо лица упал на чёрный лёд и закричал. Его крик был больше похож на… Нет. Такого не существует в природе, нигде. Крик был громким, шипящим и режущим. Любое живое существо, которое услышало бы этот крик, мгновенно исчезло бы в нём, растворилось, истерзанное нескончаемой болью, гневом и страданиями, которые лились тогда из Слендера, словно кровь из каждой его жертвы. Тело Слендера словно больше не хотело существовать. Суставы трескались, кости отходили друг от друга, а пластины в черепе расходились, оголяя засасывающую пустоту. Всего мгновение Слендеру потребовалось, чтобы осознать, насколько он был жалок в этот момент. И именно за это мгновение он собрался. Он чувствовал, что силы покинули его, мощь потухла, а боль и гнев всё разгорались, словно чья-то невидимая рука подбрасывала им невидимые поленья. Поленья в виде душ всех умерщвлённых им. И он знал, как это исправить. Беспомощность.