Слендер. История ребёнка.

Он так боялся проиграть, что не догадался – не воевать… Всё вокруг вертелось и кружилось, стены скручивались в разноцветные трубки, затем разворачивались, образуя правильные пирамиды, после чего сминались, становясь полом или потолком, которые сразу же разрывались на тысячи осколков, впивающихся в его плоть. Хаскет больше не сопротивлялся. Он не чувствовал боль. Он не слышал собственных криков. Он не знал, где находится его душа, не содрогался от ударов собственного сердца. У Слендера, вероятно, был какой-то пунктик насчёт наготы, ибо Хаскет было абсолютно обнажённым. Тёмные полотна укрывали его, обворачивались вокруг него, но жизнь, ещё удерживающая его в этом мире, растворяла их. В палате замерцал свет, и, зайди несчастная медсестра в эту минуту сейчас в неё, она бы непременно увидела бы в дальнем углу мрачный силуэт высокого человека. Мрачный силуэт ослабевшего Слендера. У него больше не было щупалец. Безликий ссутулился и как-то исподлобья глядел на мир, сохраняя ещё в глубинах своей искалеченной души гнев и ненависть ко всему живому. Одна из ламп под потолком лопнула и засыпала своими белесыми осколками пол. Хаскет дёрнулся, всё ещё пребывая в бессознательном состоянии. Но долго это продолжаться не могло – Слендер не зря находился там – порабощая разум детектива, он медленно, но верно, утягивал его в ловушку, в свой мир. А учитывая то, что Хаскет уже успел побывать там, да и в состоянии сейчас был не лучшем, задача Слендера была лёгкой. По палате начало распространяться шипение. Шипение старого телевизора, которое стало привычным даже для самого Слендера и порядком ему надоело. Поэтому через несколько секунд шипение прекратилось, а на смену ему пришли громкие детские стоны. Болезненные стоны всех детей, которых Слендер беспощадно умертвил. Мимо палаты в тот момент проходил главный врач госпиталя. Едва эти звуки проникли в его уши, как мир его рухнул. Рухнуло и его тело, истерзанное изнутри сотнями детских ручонок с обломанными ногтями, выломанными костяшками и содранной кожей. Пол под кроватью Хаскета стал чёрным, словно пропитался темнотой и теперь медленно превращался в жидкий вязкий пепел. Ножки кровати начали погружаться в эту ядовитую кашу, а через некоторое время и сам Хаскет должен был оказаться чёрном плену. Чёрное пятно под кроватью детектива было ни чем иным, как порталом в мир Слендера. В чёрно-белый мир, где цветом обладало только пламя, которое так сложно получить; мёртвый мир, каждый шаг в котором сулил всё больше опасностей; мир, из которого не было выхода. Слендер, покачиваясь, подошёл к Хаскету и слабой рукой надавил на спинку кровати, пытаясь ускорить процесс её погружения в мир порабощающих записок. Сперва кровать действительно стала быстрее увязать в портале, но затем встретился непреодолимое сопротивление. Из пепельного гнилостного пятна показалась белая, как бумага, рука. Затем показалась голова без волос, вторая рука, а после и всё тело нагого человека. Человеком этим был Дик, освобождённый из плена неудачной попыткой Слендера захватить очередного пленника. Дик стоял прямо на портале, не проваливаясь в него. Портал, шипя и словно бы негодуя, начал закрываться, возвращая больничному полу его первозданный вид. Кровать, несмотря на попытки Слендера вдавить её, поднялась из закрывшегося вскоре портала и твёрдо встала на все четыре ножки. Дик сделал шаг в сторону Слендера, а тот с ужасом отшатнулся. На его безликом прежде лице стали видны чёрные глаза, нос и рот, а его выражение изображало крайнюю степень отчаяния. Слендер попытался ударить Дика удлинившейся рукой, но та прошла сквозь его тело. Кроме того, становясь всё меньше и меньше, его рука стремительно высыхала, и уже через несколько секунд от неё не осталось даже воспоминаний. Мгновенно оказавшись в нескольких сантиметров от прежде смертоносного чудовища, Дик оттолкнул от себя это самое чудовище. Толчок был настолько силён, что Слендер, врезавшись в стену, разбился о неё. На пол упали его чёрные одежды и несколько комков грязи. Это была истерзанная болью душа Слендера. Слендера, который перестал существовать. Дик, обернувшись, посмотрел на пришедшего в себя Хаскета, улыбнулся и исчез, оставив после себя бодрящий запах корицы. *** В центре большого города была обнаружена большая яма, вырытая прямо в асфальте и доверху заполненная трупами детей. И Майкл был где-то среди них. Едва подъехал вызванный наряд полиции, как тела вспыхнули ярким горячим пламенем. Затушить его не смогла даже пожарная машина, прибывшая на место спустя всего семь минут. Людям ничего не оставалось, как смотреть на догорающую мёртвую детскую боль. Хаскет поправился и начал нормальную жизнь. Он забросил работу детектива и открыл своё дело. Сеть его магазинов стала широко распространена по стране и приносила ему большую прибыль. Красивая любящая жена и трое прекрасных детей радовали его долгие годы. Долгие годы спустя… Мир забыл Слендера. Последствия его деяний пусть и не могли быть устранены, но память людей стремительно залечивала свои раны.