Свой среди чужих

Вечер залил всю улицу золотыми красками, и вот, из простенькой улицы, из стен, окружённых глуповатыми граффити, это место превратилось в картину неизвестного художника. Слабый ветер колыхнул ветвями дерева, но эта минута движения заканчивается, и мир словно останавливается. Вновь. Ширасаги редко обращал внимание на такие мгновения: не было ни времени, ни желания, ни сил. Однако сейчас он стоял у дверей дома, из которого с радостью бы съехал, но Вальт не откажется от традиций собственной семьи. По крайней мере, пока что не откажется, и Луи придётся с этим смириться, как он смирился с более свободным графиком. На золотой улице ни единого человека или машины. Странные дела, но Ширасаги подозревал, что маньяк подстроит хоть всю улицу, хоть весь город, если на то будет его желание. Пугающий и в то же время желанный человек, будет ли он так же сиять золотом на заходящем солнце?.. Скрип калитки выводит Луи из раздумий, с заторможенностью он смотрит в позолотевшие на свету глаза Аоя. Поразительно, как эти два озера из шоколада преображались каждый раз. Их непостоянство так похоже на Вальта… но Луи уже не пугается их особенностей, скорее немного удивляется. Стоило ему подумать о том, как маньяк будет выглядеть, как подросток, словно зная его мысли, открывает злополучную входную дверь. — Чего не звонишь? — недоумевает Аой, мельком смотря на вполне работоспособный дверной звонок, словно спрашивая: «Ты же знаешь, куда нажимать, почему просто тут стоишь?». — Красиво сегодня, — выдаёт Ширасаги, не отводя взгляда от позолоченного шоколада в чужих глазах. Тихий ветер тронул синие пряди, а на юном лице так и не сошёл немой вопрос. Казалось, Вальт его совершенно не понимает, словно на разных языках говорят, в то же время он более ничего не спрашивает. — Кажется, кто-то перетрудился… — нежная улыбка трогает губы Аоя, когда он протягивает руку, беря ладонь Ширасаги в свою и неторопливо тянет в сторону дома. Даже если Вальт посчитает это обычным перегревом, не придав значения, Луи не против, он не станет объясняться, не станет говорить о том, что думает и чувствует, когда получает шанс на спокойствие, на жалкие мгновения, от которых отказывался столько лет. Киллер боялся остановиться, просто сделать хоть один привал, посмотреть на мир не через работу и увидеть тоже, что видел тогда, до своего побега… серость мира, отвратительную тишину полного одиночества, несмотря на всех слуг в доме, несмотря на родителей, что ужинали с ним по вечерам. У них не было разговоров, каждый утыкался в свою тарелку, словно они друг другу совершенно чужие. В собственном доме ему было холодно, в собственной комнате всё раздражало. На кухне Аоя всегда светло, всегда кто-то есть, и пусть сейчас каждый пребывал в своих мыслях: Айга затих, как никогда, Драм не отлипал от телефона, а Боа помогал в подготовке стола — это всё равно выглядело куда живее той атмосферы, царившей в семье Луи. Словно там он не видел, но чувствовал клетку, нависающую над ним, над всем тем местом. Здесь каждый пребывал по собственной воле: Акаба хотел вырваться из лап собственного отца, Боа сбежать от реальности, где ему причиняли боль (Луи не был уверен в том, что конкретно случилось, но догадывался), Драм… сложно было сказать, что ищет этот спиногрыз, но Ширасаги не перестаёт казаться, словно они в чём-то похожи. Оба снова и снова возвращаются в этот дом, хотя частью «семьи» не являются и, вероятно, он тоже достаточно долго убегал. Почему? Ширасаги сложно сказать, но никто не покидает своего места жительства в столь раннем возрасте просто так. Возможно, Луи преувеличивает, возможно, исходит только из своего личного опыта, и всё же ему казалось, что никакой ошибки в его выводах нет. — Драм, жуй, а не глотай, уверен, за пару минут твои «дела» не умрут, — непрозрачно намекнул Аой, подметив, как Корю торопится с ужином. Это выглядело даже забавно, словно хомяк набивает щёчки, чтобы догрызть свою добычу потом, в гордом одиночестве. Как раз после этой фразы Драм поперхнулся той кучей, что успел запихнуть себе в рот. Боа с немного встревоженным взглядом передал Корю стакан с водой, Вальт только покачал на это головой, решив переключиться на брата. Айга в противовес Драму ел слишком медленно, поэтому Аой, на всякий пожарный, переложил побольше мяса в тарелку Акабы, дабы тот не упустил всей еды. В конце концов, мало ли сколько ещё в себя запихнёт тот же Корю. — Мои «дела» сегодня ели только один раз! Завтра буду ужинать с ним… — несмотря на то, что последнюю фразу Драм пробурчал, Ширасаги всё-таки смог её распознать и усмехнулся, переглянувшись с тяжело вздохнувшим Вальтом. Последний явно был в курсе, но жестом отмахнулся от происходящего, словно говоря: «Не сейчас». Луи не стал настаивать, решив для начала отдохнуть, а потом разбираться. В конце концов, они с Вальтом договорились не кидаться устраивать разборки или спать до того, как Ширасаги немного отойдёт от рабочих будней. Так они, по крайней мере, не будут ругаться с поводами и без. Сейчас Луи подумал о том, что это действительно верное решение, ведь он слишком часто старался сделать всё побыстрей да полегче. Но вот, у него есть возможность поесть, поспать, насладиться мгновением, когда Аой тоже бухнется рядом где-то посреди ночи, и позволит притянуть себя поближе, так, чтобы Ширасаги мог почувствовать сладкий аромат шампуня от волос своего парня, и чужое тёплое дыхание в районе плеча. Тишину нарушит только недовольно скрипнувшая кровать, шуршащая простынь и тихое пожелание спокойной ночи от уставшего Вальта. Луи не знает, чем занимается его любовник, но этот вопрос подожжёт и до утра. Или до обеда, если Вальт решит не идти в школу. Всё равно с последних уроков маньяк сбежит. Уж кто-кто, а Ширасаги своего парня знает. Этот подросток ни за что не станет терять время даром, особенно если дома киллер. По крайней мере, именно так Вальт и поступал в отпуск Луи. Хотя кто знает, насколько изменилась ситуация в школе… Ширасаги просто надеялся, что всё это сможет подождать. Все проблемы, все перепетии и задумки Вальта останутся на потом, или не останутся и вовсе. Эгоистично? Пожалуй. Но Луи никогда не хотел быть ангелочком, даже для человека, которого любил.

***

Солнечные лучи пробьются даже через шторы, они упрямей любого из семейки Аой, к тому же умело раздражают, пока не добиваются своего. Луи сонно сидит ещё несколько минут, подмечая, что один завёрнутый чуть ли не по самые уши свёрточек абсолютно не планирует отправляться сегодня на занятия. Более того, он вообще никуда не планировал, что достаточно странно для всегда занятого маньяка. — Не сверли, я не встану раньше десяти… — поясняет Вальт, даже не открывая глаз. Ему абсолютно не хочется окончательно просыпаться, и никакое солнце или киллер не вынудят его встать раньше запланированного времени. По крайней мере, он так думал. Потишаясь над таким зрелищем, Ширасаги немного наклонился к подростку, в такой момент Аой напоминал котёнка. Такой же милый и слабый. Кошки не любят, когда на них дуют… чтобы проверить свою теорию, Луи подул на беззащитную шею подростка, подметив, как тот вздрогнул. — Ну что ты делаешь?.. — не понимал Вальт, нагло уместив свою ладонь прямо на лицо Луи, лишь бы убрать раздражитель подальше. На это Ширасаги чуть не залился смехом, но решил просто прикусить руку несчастного маньяка за такое «хамское» поведение. Аой недовольно зыркнул приоткрытым глазом, всё ещё не горя желанием встречать новый день. В конце концов у них должен рано или поздно случиться разговор, и оба это понимали. Надо прояснить ситуацию до того, как страсти накалятся, однако Вальт явно не спешил, откладывая дело в дальний ящик. — Тебе не надо в школу? — напоминание служит скорее оправданием его попыток расшатать маньяка, чем действительно волнующей его вещью. Кажется, Вальт это прекрасно понимал, промычав что-то невнятное в подушку. — Что-что? Я не расслышал, можешь повторить? — Не сегодня… — пробормотал Аой, тяжко вздохнув в конце, вероятно, смиряясь с фактом: Луи от него не отцепится. Пусть киллеру и нравится спящий Аой, но ещё больше ему нравится душевное спокойствие, которого, увы, не хватает без прояснения некоторых деталей. — Твой друг переживать не будет? — вспоминая Шаку, Ширасаги подумал о том, что действительно не хотел бы пересекаться с ним и сегодня. Кайзер оберегает Вальта, порой даже излишне, и, естественно, если у сладкой парочки случится ссора, Шакуэнджи без раздумий примет сторону Аоя, более того, сделает всё, лишь бы Луи больше не приблизился к Вальту без желания самого маньяка. Вот только с этим непредсказуемым подростком такие вещи — вовсе не игрушки. Никогда не знаешь, что именно взбредёт в гениальную синеволосую головушку. Как и не знаешь, в какой момент Вальт снова покажет зубки. — Мой клуб оповещён, — отмахнулся Аой, уже чуть более бодрым голосом. Несмотря на то, что маньяк отказывался открыть глаза, он уже и не спал. Вероятно, прошлой ночью Вальт пришёл поздно, а потому хотел урвать ещё пару минут для отдыха глаз. Луи не то, чтобы против, достаточно, если любовник будет говорить. И говорить хоть относительно трезво. — И на кой чёрт тебе клуб? — не понимал Ширасаги, вообщем-то, не он один. Вот только киллер не стесняется задавать вопросов в отличие от других знакомых и друзей. Возможно, именно по этой причине Вальту он нравится. — Разве не проще управлять тем, кто на виду? — поинтересовался Аой, всё же разлепляя непослушные веки. Замечая усмешку на устах Ширасаги, маньяк фыркает, театрально продолжив: «Поднимите мне веки!». Комната наполнилась уже не сдерживаемым смехом. В свете утренней зари, освещающей комнату нежно-розовым оттенком, сонный, слабо смеющийся Аой казался до грешного милым и безобидным, однако Луи прекрасно помнил скальпель у самого горла, как и воткнутый в него шприц при первом «знакомстве». От воспоминаний Ширасаги замолк, позволив себе коснуться шеи, к счастью или сожалению, Вальт не заметил этого жеста. Луи не исключал, что Аой может сделать вид: «Ничего не видел, ничего не знаю», но развивать эту тему совершенно не хотелось. Ширасаги уставал искать подвохи и подводные камни, начиная принимать всё так, как есть. Дом на чужих костях? Ладно. Его любовник — маньяк с кучей жертв? Что ж, Боа ему не мешает, хотя что-то подсказывало киллеру, что не ровен час, когда Вальт притащит «новенького». Вальт знает его подноготную? Это резко облегчает дело, не придётся лезть обратно в то время, чтобы изложить и преподнести любовнику на блюдечке с голубой каёмочкой. В то же время, когда-нибудь Луи придётся обратиться к прошлому, не для Аоя, так для себя… — Ты всё ещё переживаешь из-за Квона? — наконец, Вальт окончательно проснулся, в карих глазах прочиталось беспокойство. Пусть маньяк и казался иногда до одури рассчётливым, Луи знал, насколько важен любовнику. Они уже успели выстроить какие-никакие адекватные отношения, и среди них неожиданно затесалось неприятное прошлое, особенно в лице Куона Кимидори, ныне Квона Акабы. Конечно же, Ширасаги не был доволен таким раскладом дел, и как раз об этом планировал поговорить. — Нет, я… я понял, что и зачем ты сделал, — кивнул скорее сам себе киллер, всё по чёткому плану, все действия Вальта направлены в нужном русле, и желательно, чтобы пара дел совмещались. Таким делом стали убийство отца и распознавание главных в Японии. Аой что-то планировал, одновременно устраняя проблемы и делая расчёт на будущее. Вот только было одно «но». — Но почему ты ничего не сказал мне? Простое: «Я не хотел тебя беспокоить» казалось Луи нереалистичным и глупым, в конце концов, Ширасаги осознал бы кого именно заказали, кто он для Вальта и имя заказчика, так для чего все эти прятки и недопонимания? — Я переживал о реакции, — Аой тоже сел на кровати, тормоша и без того свои растрёпанные волосы, нежно-розовый свет постепенно уходил из комнаты, оставляя после себя только сладковатое, скорее даже приторное, послевкусие. Вальту потребовалось ещё немного времени, чтобы продолжить. — Я хотел, чтобы этот заказ взял ты, но не знал, как… я переживал, что посреди рабочего дня ты не захочешь разбираться в этом. В чём-то маньяк был прав. Если бы он начал всё это объяснять прямо посреди наблюдений Луи за другим заказом, скорее всего, киллер бы не обдумал и половины из сказанного. Он бы бросил заказ, приехал к дому Вальта посреди дня или ночи, начал на нервах спорить, негодовать, расспрашивать, они бы поссорились, по итогу задание выдали бы другим или другому… Теперь уже вздохнул Ширасаги, потерев лицо руками, словно отгоняя давно ушедший сон. Минута молчания, когда Луи со скрипом прокручивал весь сценарий в голове, а Аой только терпеливо позволял любовнику погрузиться в думы с головой. — В следующий раз предупреждай меня о таком. Обещаю, мы будем говорить дома, после моей работы, но я хочу знать, что происходит, — пожалуй, впервые Луи готов был перейти к чему-то достаточно близкому, к доверию, которого так и не смог выстроить ни с одним из своих прошлых партнёров. Он всегда приходил, когда хотел, уходил когда хотел, он говорил только на те темы, которые хотел, он продавливал любовников под себя, видя в них лишь временное удобство. С Вальтом всё зашло слишком далеко, чтобы продолжать делать вид, словно они могут в любой момент разбежаться. Хотелось понимать, что за дичь творится вокруг Аоя, и хотелось иногда объяснять свои собственные поступки. Хотелось наблюдать за сонным Вальтом, за тем, как в разные моменты карие глаза меняют свой цвет, хотелось открывать в нём новые грани и… возможно, открывать самого себя? Луи чувствовал, словно постепенно выходит из своего застоя, и страх постепенно отспускал его из своих цепких лап. Замечая перемены в аметистовых глазах, маньяк слабо кивнул, думая о том, что это будет ой как не просто, но… он же и не искал лёгкости? — У меня новая жертва, — неожиданно произносит Аой, выводя Луи из раздумий и ловя на себе удивлённый взгляд. — Давно хотел поработать с ним… заняться «перевоспитанием». От слов маньяка Ширасаги даже не дёрнулся, что-то такое он ожидал, просто удивило то, как скоро это случилось. Вообщем-то, с Боа произошло то же самое… поэтому удивление быстро сменила усмешка. Кажется, теперь его парень по уши в делах, будет ли у него время на Луи? — И Айга скоро станет твоим коллегой, — эту новость Ширасаги уже слышал от Чагаке, но всё равно кивнул, размышляя о том, что неплохо было бы заняться обучением новичка. Хотя Акаба неплохо натренирован отцом, и силы ему не занимать, мальчик ещё совсем зелёный… — А вот мои грандиозные планы мы обсудим за завтраком. Маньяк потянулся, выползая из кровати, Ширасаги же продолжил смотреть на любовника. Пару раз моргнув, Луи понял, что это всё только начало, но что ещё более важно… ночнушка — это хорошо, но без неё Вальт смотрится ещё лучше. Зачем ему вообще пижама? Хотя пижамные шорты — это не так уж и плохо… — Луи? Ты чего? — невинность в голосе Аоя заставляет Луи снова тихо засмеяться. Иногда он забывал, что Вальт всего лишь подросток, не имеющий опыта в отношениях, более того, подросток, который не осознавал ни своей сексуальности, ни степени пошлости любовника. Эта невинность иногда сбивала с толку, особенно в такие моменты, когда карие глаза непонимающе смотрят на него, а в руках у маньяка какая-то майка на переодёвку. — Так и будешь сидеть? И что смешного?.. Ну подумаешь лапки на пижаме… это же мило! От немного обиженного вида Вальта Ширасаги только громче смеётся, качая головой. Как же он обожал этого маньяка, и его пугающие, опасные стороны, и такие неожиданно невинные, слабые. В этом определённо что-то было. — Мило, — в конечном итоге соглашается Луи, продолжая смотреть на Аоя, вместо того, чтобы начать переодеваться вместе с ним. На какое-то мгновение маньяк даже растерялся, и Ширасаги смог уловить едва покрасневшие щёки любовника прежде чем Аой продолжил искать одежду в шкафу. Не прошло и пары минут, как в лицо Луи прилетели и его вещи тоже. — Одевайся уже… я есть хочу, — как бы небрежно Вальт не отмахивался, по нему было заметно и смущение, и негодование. Его тоже можно было понять, Луи долго не появлялся дома, да и не часто говорит о том, насколько привлекателен его партнёр внешне. В принципе, насколько понимал Ширасаги, о своей привлекательности Вальт почти ничего не слышал, а потому комплименты были для него в новинку, как, собственно, и эти отношения. Удивительно то, как рационально Аой подходил к проблемам в этих отношениях, но как легко терялся под внимательными аметистовыми глазами и умудрялся таять и ластиться в руках Луи, словно послушное тесто — лепи — не хочу. Однако все эти контрасты уже казались Луи более привычными. Вальт часто менял не только цвет своей радужки, и Ширасаги совершенно не смущали эти неожиданные сочетания, возможно, именно они так привлекали и манили киллера.