Свобода слова убивает

Я бежал по улице с легким непониманием происходящего. Было достаточно людно на улице из-за пятницы. Я выглядел неопрятно: лохматые волосы, мятая одежда, сонные глаза. Ещё нужно было найти этот клуб. Навигатор глючит, боже мой. Ещё звонок. Неизвестный номер. Так, это не очень хорошо. Вдруг это Амилия, а с её телефоном что-то случилось? Ну или сел. Надеюсь, что просто разрядился. -Алло? - настороженно спросил я. -Это Кадиш. С Амилией всё нормально? Она отправила мне около тридцати сообщений. Откуда у него мой номер? Я немного растерялся в самом начале, но пришлось собраться. -Ам... нет, она позвонила мне и попросила забрать её из какой-то «Красной Комнаты». Тяжелый выдох в трубку. -Это притон и бордель под красивой табличкой. Ты знаешь куда идти? У меня ком в горле встал. С такими девушками, как она, могут сотворить ужасные вещи... Да ещё в таком месте! -Нет, мой навигатор накрывается... -Это далеко от академии. Север. Мне осталось минут семь до него. Ты вряд ли успеешь меня догнать... Это в сторону дома Матильды. Примерно. -Я постараюсь доехать. -Ладно... Я хотел уже убрать телефон, но он вновь зазвонил. Матильда. -Д-да? -Тэм-хас! С Амилья что-то плохо! Она позвоньила мнье и рьевьела! Я прикусил губы. Это плохо. Очень плохо! -Слушай, если мы заберём её и придём к вам? Пойдёт? -Si! Давай! Их квартира ближе всего к этому проклятому месту, а домой, я думаю, мы не поведём её. Вдруг у неё там родители, да и вообще ей одной, наверное, нельзя оставаться. Я потратил кучу денег на такси, так ещё и не доехал. Я на мели, но это совсем не важно. Я побежал. До того, как меня высадили, я разобрался, куда идти. По мере приближения к клубу контингент менялся на глазах. В худшую сторону. Столько людей... Мне нужно найти Кадиша и Амилию и двигаться к Матильде, которая завалила меня своими сообщениями. Сквозь парики, рванные колготки и броский макияж я разглядел знакомый затылок. Привычная водолазка и широкая грудная клетка. Я просочился сквозь плотную толпу людей и подбежал к еврею. -Кадиш..! - выдавил я от усталости. Парень медленно развернулся с Амилией на руках. Она впивалась руками в его шею и плакала ему в грудь. На неё было больно смотреть: трясущиеся конечности, размазанная помада и грязная одежда. Я набрал воздуха и поднял взгляд на Кадиша. Он смотрел на неё со своим обыкновенным спокойствием. Я только сейчас заметил, что из его брови течёт кровь. Прилично, кстати. Она затекала ему в глаз. -Что случилось? - рассеяно спросил я и пошёл отсюда подальше, уводя и Кадиша с Амилией от этого ада. -Одному мужчине очень не хотелось отпускать Амилию. Но я настаивал. Я обернулся на него. Ни капли тревоги. Что с ним не так..? -С ней всё нормально? Ты не знаешь? - попытался быть спокойным я. -Я не знаю. Когда я пришёл, она лежала на коленях у трансвестита, который на её виске всасывал дорожку кокаина через купюру в сто евро. -Господи... Мы довольно быстро дошли до уже знакомого мне подъезда. Ну или просто я был в неведении, и время прошло быстро. Красная дверь открылась. Матильда сразу потащила подругу в ванную, параллельно тараторив на итальянском. Будто ещё и нам двоим от неё доставалось. Франческо был не рад Кадишу, но без слов пропустил нас на кухню, где сидел Лука и опустошенными глазами смотрел в пол. Сам Франческо ушёл в другую комнату. Я выдохся. Минуту или две мы втроём сидели в тишине, пока из ванной не стали раздаваться горький плач Амилии и возгласы Матильды. Я вцепился в свою голову и лёг на стол. -Это ужасно. -Вы знаете, почему она туда пошла? - спросил Лука уставшим голосом. -Нет, она была в норме... я надеюсь... мы не особо общались в последнее время. Кадиш намочил бумажную салфетку и вытер кровь с века. -Тебе нужно её зашить, - сказал Лука и забросил ногу на ногу. Кадиш молча кивнул, подошёл к окну и закурил. Предложенной сигарете обрадовался рыжий флорист; я отказался. -Она писала мне главы из библии, какие-то цифры и тексты песен Дэвида Боуи, - еле внятно сказал еврей. Я нервно вздохнул. Это незнание и ожидание, а ещё переживания из-за состояния нашей подруги. Как это угнетает всё изнутри... -Я Лука, - решил разрядить обстановку сожитель Матильды и протянул руку. -Кадиш, - ответил парень и пожал протянутую ладонь. -Ууу, тот самый Кадиш, который на дух не переносит таких, как мы, - с какой-то игривой и радостной интонацией сказал Жанлука, хотя вряд ли ему было приятно. Кадиш, как всегда, не поменялся в лице. Он просто стряхнул пепел с сигареты. -Ты же еврей? И что, у тебя правда там... ну... обрезание..? -Это всё, что тебе интересно? - хрипло сказал Кадиш и выкинул окурок в окно. Лука усмехнулся и подошёл к чайнику. -Я уверен, что Матильда уже все уши тебе прожужжала про то, что нам трудно в этом мире. Но сейчас это тебе говорит гей, понимаешь? Кадиш сел на стул и скрестил руки на столе. Не сказав и слова. -Знаешь, мне приходится врать о том, что я гей, чтобы ходить в церковь! В том смысле, что одна девица из хора постоянно зовёт меня «на кофе», а я вру, что у меня есть девушка! Кадиш закатил глаза. Лука поставил нам по чашке чая. -Мои родители выгнали меня, когда узнали. Поэтому я живу здесь. С людьми, которые принимают меня таким, какой я есть. Я отпил добрую половину кружки. Не хотелось перебивать Луку. -Где-то месяц назад моего старого друга закидали камнями за то, что он прошёлся по дороге на каблуках. Что это? Мы живем в 21 веке! Или я ошибся?! Мы так и молчали. -Благо он жив, сейчас работает в благотворительном фонде. Из ванной стал слышен очень жалостливый стон и плач. -Кадиш! Кадиш! - кричала Амилия. Это было больно слышать. Отчаяние и боль. К нам вышла Матильда. На её лице бегали отчаяние и злость. -Tu ... puoi avvicinarti a lei? - устало обратилась она к архитектору. Девушка попросила его подойти к Амилии. У парня дёрнулась мышца на шее. Он поднялся со стула и скрылся. Какой он сутулый всё-таки. Лука хотел меня ободрить, поэтому решил рассказать мне всякие истории из жизни. Матильда села к нам, тогда Жанлука замолчал. Я не забыл про то, как эти двое сидели в ванной. У меня смешанный чувства по поводу этого... -Она будто сошла с ума, - прошептала девушка. Её глаза были красными, губы скривились, щеки покрылись румянцем. -Она только его и звать. Мьеня будто нье видит, будто смотреть сквозь... -Она не сказала, случилось ли с ней что-то? - спросил я. -Ньет. Только его имя. Матильда встала, налила стакан воды и добавила снотворное. -Она нье усньёт бьез ньего. Матильда поползла к ванной. Насколько я понял, Амилия сидит в ванной в одежде. Через минут двадцать я услышал, как открылась дверь. Я поднял глаза наверх. Через несколько секунд уставшие Матильда и Кадиш вернулись к нам на кухню. Парень сел, а Матильда принялась рыться в ящиках. -Она в порядке? - сразу спросил я у Кадиша. Я, без шуток, очень волнуюсь за неё. Он поднял на меня глаза. -Она сказала, что её никто там не трогал. Цитируя её, скажу, что «она мне не изменила ни с кем, осталась преданной». Она отказывалась отпускать меня. Она пообещала, что если проснётся завтра, а меня не будет рядом, вскроется... -Non posso credere che sia innamorata di te! Questo è inaudito! - перебила его Матильда. «Я поверить не могу, что она влюблена в тебя! Это неслыханно!» Кадиш замолчал и невозмутимо скрестил руки на груди. -У неё серьёзное психическое расстройство. Ей нужна помощь... -Non era mai stata così! E qui sei apparso, e tutto! - опять вмешалась черноволосая. «Она никогда такой не была! А тут ты появился, и всё!» -Я мог проигнорировать всю эту ситуацию и просто остаться дома... -Так и остаться бы! Тожье мнье! Помошэник! -Хорошо, тогда бы Тэмхас приехал тогда, когда с неё бы уже стянули нижнее бельё. -Хватит! - уже чуть ли не кричала девушка. Какой он сухой. Матильда подошла к нему и принялась обрабатывать ему рану. -Ох, уже почти четыре, - зевнул Лука, - да уж. А этому симпатичному еврею стоит остаться, раз уж Амилия... -Ньет уж! С ньей всьё будьет normalmente! Кадиш сидел смирно и ждал, пока Матильда закончит. -Через три часа у меня презентация. Я всё равно не останусь... -Тьем больее. У Амилья ньет никакого расстройства. Она просто напьилась. И всьё. Кадиш поблагодарил девушку за то, что обработала ему бровь. Затем он одарил нас своим фирменным взглядом и ушёл. -Останешься? - с надеждой спросила Матильда. -Если можно. Я на мели.