Эпилог
7 апреля 2020 г., 18:02
Следующие две недели проходят довольно гладко по сравнению с предыдущими. Олень, которого Тэхён притащил домой, — этот массивный олень, у которого много мяса, а также идеальная шкура, чтобы сделать ещё одно одеяло.
Охотник сначала удивился, как Тэхёну вообще удалось выследить такого великолепного зверя, поскольку олени должны были мигрировать с гор в долину. Но, видимо, Тэхён, каким-то образом, не только сумел пройти эти мили в метель, но также выследил, убил и притащил тушу оленя обратно в хижину, сам пребывая в слабом состоянии. Тэхён оправдывается удивительным урокам охоты Юнги, хотя Мин подозревает, что все дело в сверхчеловеческих способностях оборотня.
С большим количеством мяса появляется возможность готовить больше, чем просто тушёное мясо — скучное тушеное мясо, как его называет Тэхён. Юнги экспериментирует с приправами, готовя множество разных блюд, которые Тэхён всегда с удовольствием пихает в свою постоянно раскрытую пасть, после гордо улыбаясь, вспоминая о своем вкладе в их выживание.
Хотя у них есть значительное количество пищи, они по-прежнему едят минимально, чтобы не было повторения эпизода голодания. Исключением было празднование западного нового года. Тэхён, узнав о странах и культуре другой половины земного шара, настоял, чтобы они отпраздновали.
Юнги же начал снова набирать вес. Кости становятся крепче с каждым разом. Тэхён получает огромное удовольствие, наблюдая, как старший прибавляет в весе, прижимаясь к мягкому животику Юнги, словно он своего рода подушка для объятий.
С тех пор, как раскрылись волчьи способности Тэ, Юнги обнаружил, что чаще он просыпается из-за гигантского пушистого волка, занимающего половину его кровати. Хотя иногда он и просыпается на полу, Мин действительно не против волка-Тэхёна — он лучший друг по объятиям, даже лучше, чем его человеческая форма, теплее, чем любое меховое одеяло, поэтому Мину не нужно жаловаться, если только Тэхён не решит, что ему также нужно лизать его лицо, только потом нападая с обнимашками.
Однажды ночью, когда они оба лежат у камина, одной рукой Юнги держит книгу, а второй перебирает мех Тэхёна, успокаивающе поглаживая волка, пока читает вслух. Рыжий мех стал очень мягким после того, как несколько дней назад Юнги вымыл Тэхёна с помощью собственного шампуня и кондиционера в ванне. Волк яростно отказывался превращаться в человека, поэтому Юнги всё сделал силой, чтобы почистить мех Тэ. В тот день они ходили за дровами, и мех волка испачкался от грязи, снега и остатков высохших опавших листьев. Зверь решил в знак протеста покататься по грязной земле, заставляя Юнги тяжко вздохнуть и закатить глаза. После борьбы с тявканьем борющегося щенка-переростка, Мин обнаружил, что мех волка на самом деле очень приятный на ощупь, если о нем правильно заботиться. А ещё он не пахнет мокрой псиной.
Огонь потрескивает, бревно разламывается, превращаясь в угли. Ухо Тэхёна дёргается при шуме, и зверь открывает ярко-янтарный глаз, чтобы проверить, нет ли поблизости опасности, после снова закрывая его. Юнги начинает хихикать над поведением зверя. Однако утешительно знать, что если бы им угрожала опасность, Тэхён всегда был бы готов.
— Тэ, — вздыхает Юнги с лёгкой нежной улыбкой, потирая место за ухом волка, который начинает дёргать ногой, пинаясь. — Почему ты такой бдительный? Это просто камин, он не может причинить мне боль.
Тэхён продолжает пинать старшего ногой, выглядя рядом с ним как большая лужа меха и тепла. Он раскрыл пасть, позволяя розоватому длинному языку свиснуть, счастливо закрывая глаза и переворачиваясь, выставляя живот. Он машет хвостом так быстро, что каждый раз, когда он касается пола, раздаётся громкий стук.
В этот момент Юнги замирает, широко раскрыв глаза. Конечно, он обнимался с волком больше раз, чем может сосчитать, но это — это первый раз, когда человеку так быстро дали позволение погладить живот. Конечно, у этого волка технически есть разум человека, разум Тэхёна, но значение того, что означает эта уязвимость в собачьем мире, заставляет сердце замирать в груди. Хотя у Юнги никогда не было собаки, он многое знает об их поведении из книг по биологии. Живот вверх — это либо знак подчинения, либо доверия.
— Ты… хочешь, чтобы я погладил живот? — тихо спрашивает Юнги, нерешительно нависая над волком.
Тэхён снова закрывает глаза и вытягивается, ещё больше обнажая живот. Глядя на язык тела зверя, Юнги понимает, что у него нет возможности отказаться. Посыл довольно ясен.
Медленно и осторожно Юнги сдаётся, прижимая руку к мягкому пушистому волчьему животу. На самом деле он был готов ко всему. К рычанию, дрожи или к тому, что его разорвут в клочья.
Нет. Ничего, кроме довольного вздоха очень счастливого волка, чей хвост всё так же взволнованно виляет. Позволяя себе расслабиться и опустить плечи, Юнги потирает волчий живот, оценивая тепло и уязвимое состояние, в котором находится Тэхён. Чем больше он об этом думает, тем больше чувствует, что просто задыхается. Это демонстрация чего-то настолько чистого и нравственного, что Юнги может назвать это только доверием.
Это так мило. Юнги ощущает слезы на глазах, пока продолжает гладить волка, неудержимо улыбаясь до такой степени, что со стороны он может показаться сумасшедшим. Тэхён упивается вниманием, его хвост неустанно виляет, создавая ритмичный стук, раздающийся по всей хижине.
— Глупый щенок, — воркует Юнги, откладывая книгу и потирая слезящиеся глаза. — Нравится, когда чешут животик, да?
Тэхён радостно тявкает в ответ, наслаждаясь ласками в течение ещё нескольких минут, пока он внезапно не переворачивается на четыре лапы и не облизывает лицо Юнги, заменяя скатившиеся слёзы своей слюной, заставляя мужчину кричать и извиваться.
— Фу, волчий засранец! — шутливо прикрикивает Юнги, отмахиваясь от волка. — Прекрати, прекрати! Мне нужно закончить читать эту главу!
Если бы волки могли закатывать глаза, Тэхён именно это бы и сделал, но в этот момент он немного раздражённо вздохнул, прежде чем снова опуститься на пол, возобновляя свои объятия и чтение.
В итоге эти двое проводят следующие несколько часов, обнимаясь, прижимаясь друг к другу, наслаждаясь теплом костра и друг друга. Расслабленный и уставший, Юнги засыпает прямо там. Проснувшись на кровати, он вспоминает о тёплых, сильных руках, несущих его, как будто он ничего не весит, и мягких губах, прижимающихся к его лбу.
➽➽➽
Солнце встало с востока, посылая нежно-розовые лучи, которые украсили каждую поверхность хижины. Оно разрисовывает небо алыми и золотыми масляными красками, аккуратно смешанными на тёмном холсте. Как обычно, Юнги просыпается с восходом солнца, садясь и потирая глаза с зевком. Он смотрит в окно рядом с ним, и лёгкая улыбка появляется на его губах от вида снаружи. Хотя метели в последнее время были относительно спокойными, снега всё равно невероятное количество. Он сверкает и мерцает почти ослепительно, так как солнечный свет отражается в нетронутом, пушистом одеяле, которое покрывает все белым. Будет настоящим адом убирать снег с дорожек, но пока, всё ещё пребывая в приятной дымке сна, которая запутывает его разум, Мин вместо этого сосредотачивается на том, чтобы оценить красоту природы. Но в итоге, однако, он жаждет другого вида красоты, и его взгляд устремляется через плечо туда, где он знает, лежит Тэхён. Но его там нет. Вместо этого Юнги видит кролика. Мёртвого кролика, кровь которого запачкала не только его шерсть, но и постель. Глаза зверька широко раскрыты в страхе и смотрят прямо на мужчину. Мин смущён своим криком? Да, есть немного. Ладно, это было преуменьшением. Он очень смущён. В одно мгновение Тэхён забегает в комнату из кухни, с зажатым в руке ножом, рыча, готовый защитить мужчину от любой опасности, заставившей кричать его так громко. Однако когда он быстро осмотрелся, то замер. В комнате ничего не вызывает беспокойство, и его рычание заменяется взволнованным скулежом. — Что случилось? Почему ты кричал? — спрашивает Тэ, кладя нож на комод и становясь на колени рядом с Юнги, который бросился на пол, лишь бы как можно дальше от кровати. Юнги указывает на кровавый безжизненный труп на кровати. — Разве ты не видишь это… это? Он мёртв! — восклицает Мин. Его голос повысился на три октавы, звуча слишком высоко. — Какого хуя в моей кровати мёртвый кролик? Убери это отсюда, боже, оно испачкает постель! Брови Тэхёна приподняты в удивлении, пока его взгляд мечется между Юнги и кроликом, как вдруг он приоткрывает рот, понимая. — О, это, — Тэ нервно смеётся, потирая затылок, словно это обычное повседневное явление. — Тебе н-не нравится? Прости за кровь… Сначала я пытался поймать кролика в одной из твоих ловушек, но она не сработала, поэтому мне пришлось самому его отследить. Он неплох, в-верно? Хорош для жарки? И мягкая шкура? — бормочет парень, запинаясь. — Я п-подумал, что будет неплохо после того, как мы едим оленя неделями. Юнги быстро моргает. Он пытается понять, что происходит прямо сейчас. — Погоди, погоди, погоди. То есть… Ты положил это сюда? Последовала неловкая пауза, и только потом Тэхён ответил. — Д-да... — он замолкает, глядя на свои ноги. — Это… плохо, да? Но это прекрасно, если тебе не нравится! Этого всё равно слишком мало. Я могу забрать это и поймать тебе что-нибудь другое. Что угодно! Ещё одного оленя? Немного рыбы? Я могу даже принести тебе медведя. Это будет тяжело, но я сделаю всё для тебя, так что скажи хоть слово, и я… — Но зачем?! — прерывает Юнги воплем. Он даже больше не расстроен из-за кролика. Его расстраивает тот факт, что Тэхён нарушил обещание. — Тэхён, почему, черт возьми, ты ходил на охоту один среди ночи? Я думал, мы договорились не уходить больше по глупым причинам! Ты снова пытаешься меня расстроить? Ты мог бы подождать, пока я не проснусь, чтобы я мог пойти с тобой! Тэхён кривится, как будто чужие слова физически ранили его, фыркая под нос. — Это было не по глупой причине, — защищается он ворчливым тоном, потирая большие пальцы, избегая взгляда Юнги. — И я не мог взять тебя с собой. Как я мог удивить тебя ухаживающим даром, если бы это больше не было сюрпризом? Старший готов спорить, но весь его гнев рассеивается слишком быстро при виде расстроенного лица Тэхёна, который словно был готов заплакать. — Ухаживающий дар? — переспрашивает Юнги медленно. Он думает, что раньше слышал слово "ухаживание" в средневековых историях. Старомодный термин, который сейчас называют свиданием. — Что ты имеешь в виду? Мы уже встречаемся, Тэхён, это идёт уже после ухаживаний. Лицо Тэхёна становится ярко-красным, будто он только что вслух сказал то, что не следовало. Его уши, кажется, стали слегка заострёнными, словно внутренний волк хотел выпрыгнуть из его кожи. — Я-я не знаю, без понятия, о чём ты, хм… забудь, что я сказал, серьёзно! Я… я просто очень устал, вот и всё, — выпаливает Тэ, переминаясь с ноги на ногу. Юнги громко фыркает. Тэхён безумно милый, он не может этого отрицать, даже учитывая, что он был расстроен из-за него буквально несколько секунд назад. Всё в этом оборотне восхитительно. Иногда Мин забывает, что Тэхён очень социально неопытен, особенно когда речь идёт о романтике или чем-то связанным с этим, имея только знания диких волков. И этот кролик — ухаживающий дар — должно быть часть этого. Мужчина немного раздражён, что всё это время Тэхён видимо не думал, что они встречаются, раз сделал это, но опять же, ярлыки не имеют никакого значения. Только чувства. — Тэхён, — успокаивает Юнги, подняв руку, чтобы погладить младшего по лицу. — Есть и другие вещи, которые ты можешь сделать для меня, кроме как класть мёртвых существ в мою постель. Тэхён слегка наклоняет голову в сторону, и Мин видит его смущенное лицо и нахмурившиеся брови. — Другие вещи? Это традиция, не думаю, что ты понимаешь, я… — он немного задыхается от своих слов, ещё раз осознавая, что он сказал то, что на самом деле не хотел. — Я ничего не говорил! Просто, эээ, позволь мне… Позволь мне накормить тебя завтраком, ладно? Тэхён выглядит слишком напуганным, что ни к месту, из-за чего Юнги еле-еле сдерживает смех. — Хорошо, хорошо, — усмехается Мин и потирает глаза, потягиваясь. — Я оденусь и приду. Тэхён растерянно кивает, закрывая рот в мгновение ока. Его щеки по цвету совпадают с алым рассветом, сияющим сквозь окно. Парень хватает обмякшую тушку кролика и, развернувшись на пятках, уходит как можно быстрее, словно виноватый щенок. Как только Тэхён вышел из комнаты, Юнги медленно качает головой, хихикая себе под нос, после фыркая от смеха. Для человека, который всего на несколько лет моложе его, Тэхён впрямь время от времени ведёт себя как самый настоящий ребёнок. Впрочем, это неплохо. Юнги никогда не смеялся так сильно в своей жизни, как с ним. Он бросает последний мрачный взгляд на маленькое красное пятно от кролика на своём любимом постельном белье. Твою мать, это не отстирается. Мужчина, вздохнув, подходит к комоду, дрожа от холода, так как он одет только в боксеры. Ему не нужны его тёплые спортивные штаны и свитера, когда он спит рядом с телом, похожим на обогреватель, как у Тэхёна, но как только он вылезает из постели, ему становится жутко холодно. К счастью, когда он заходит на кухню, присоединяясь к Тэхёну, одетый в три слоя одежды, Мин рад видеть, что огонь в камине горит, и над пламенем кипит чайник. Кролик тоже успокаивает. Юнги жарит нежирное мясо после того, как Тэхён снял с него шкуру и разделал его на куски, искупая свою вину после небольшого… испуга… Юнги ранее. Мин до сих пор чувствует себя неловко из-за того, что напугался такой мелочи. Конечно, это не первый раз, когда он видел мёртвое животное, и, конечно, это не самое страшное. Он устал и всё ещё поражён, так что плевать. Он до сих пор не совсем понимает, почему Тэхён убил бедного кролика, что он имел в виду под "ухаживающим даром". Это традиция, так сказал Тэхён, но что, простите блять, Юнги знает о традициях оборотней? Ничего. Он ничего не знает, хотя он может предположить, что это какой-то важный жест, раз Тэхён посреди ночи отправился на охоту и был так расстроен, когда Юнги, было похоже, отверг его… О боже, думает Мин, давясь едой. Что если это что-то сродни чёртовому предложению? Предложению, которое он так жестоко отверг? — Т-Тэхён, — начинает он, проглотив половину куска мяса. — Я знаю, что ты слишком смущён, чтобы говорить об этом, но, пожалуйста, скажи мне… ты пытался сделать мне предложение этим кроликом или типа того? Оборотень замирает, моргая. — Предложение? В каком смысле? Что это? Теперь очередь Юнги смущаться. Чёрт, он ошибся. Зачем Тэхёну вообще делать предложение его тупой заднице? То, что он любит его, не означает, что он хочет выйти за него замуж. — Эээ, — запинается он, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы наколоть вилкой кусок мяса. — Предложение… хм… это то, что люди делают, когда хотят, ээ, попросить кого-то выйти за них замуж. Снова Тэхён тупо моргает. — Замуж? Что? Юнги, я не понимаю... — Просто скажи мне, что означает этот грёбаный кролик, господи! Тишина наполняет комнату после того, как Юнги выпаливает слова и быстро бьёт себя по губам. Ух ты, как тонко с моей стороны, ругает он себя, отличная работа, теперь ты сделал это ещё более неловким. Тэхён действительно выглядит крайне неловко, опуская вилку на стол и ёрзая на своем месте, хотя он делает глубокий вдох и всё же начинает говорить. — Ты будешь думать, что я идиот. — Нет, не буду, — быстро качает головой Юнги. — Ни за что, Тэхён, ты не идиот. И тебе не нужно говорить мне, если ты не хочешь, хорошо? — Я… не то, что я не хочу, просто, — вздыхает Тэхён. — Это был ухаживающий дар, Юнги. Ухаживающие дары — это то, что оборотень даёт тому, с кем хочет запечатлеться, стать партнёрами. Этим оборотень показывает себя в качестве хорошего партнёра и охотника. Ну вот я и… У Мина есть чувство, что он знает, но… — Что ты подразумеваешь под партнёром? Тэхён слабо улыбается. — Это… кто-то, кого любит оборотень, кто-то, с кем он хочет провести остаток своей жизни. Оу. Оу. — Значит… то же самое, что и предложение о браке, — Юнги недоверчиво качает головой, облегчённо смеясь, глядя на Тэ. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим партнёром? Ты хочешь провести остаток жизни со мной? Это то, что значит кролик? — Да, хочу, — решительно говорит Тэхён непоколебимым и уверенным тоном. — Если только ты хочешь. Юнги не может в это поверить. Он не может в это поверить. Он понимает, что они оба признавались в своих чувствах друг к другу, даже заявляя, что они принадлежит друг другу, но это явно серьёзнее. Часть Юнги глубоко внутри всё ещё была убеждена, что наступит весна, и Тэхён с радостью уйдёт от него, готовый свободно бегать по лесу, как другие волки. Но всё же он здесь, просит Юнги быть с ним вечно, желает быть его партнёром. О боже. Он будет партнёром оборотня, то бишь супругом. Что это? Типа Сумерки или некое подобное дерьмо? Он Белла Свон для Эдварда Каллена в виде Тэхёна? Нет. Это не Сумерки. Это слишком хорошая история любви, с которой эта книга даже на одном уровне не стояла. — Конечно, я хочу быть твоим партнёром, — смущается Юнги. Его тон какой-то слезливый, как и глаза, из которых — Мин даже не заметил — текли редкие слезы. — Я никогда не хотел ничего такого в своей жизни прежде, но… Я так тебя люблю, Тэ. Я хочу быть с тобой навсегда. Тэхён широко улыбается. Его улыбка прямоугольная и яркая до такой степени, что может соперничать с солнцем. Тёплая сухая ладонь ласкает щёку Юнги, ласково держа его за подбородок и притягивая лицо для нежного поцелуя. — Я тоже, Юнги, — шепчет Тэ. — Я тоже. Прежде чем Юнги осознает это, Тэхён подхватывает его со стула, держа на руках, как невесту, — как уместно — и несёт обратно к их кровати, чтобы уложить туда, не прерывая поцелуя, который быстро начал становиться менее томным и более страстным. С тех пор, как они признались друг другу, они почти не целовались, но их губы движутся так синхронно, что это кажется более чем естественным. Вскоре их языки сплетаются, после обводя губы. Хотя Юнги находился под гораздо большим телом Тэхёна, младший не прикладывал никаких усилий, чтобы прижать его к кровати, чтобы удержать его, вместо этого просто поглаживая тело старшего, как и тот — его. Тэ потерял много мышечной массы из-за голода, но он всё ещё такой же крепкий под мягкими пальцами, такой же надёжный и сильный. — Нравится? — хихикает Тэхён, когда отрывается на мгновение, чтобы отдышаться. Его тёмно-карие глаза блестят и мерцают, сверкая, как драгоценный камень, который Юнги хочет спрятать от других, как эгоистичный дракон, но вместо этого он сгорает, как будто сам тронут пламенем дракона: его щёки вспыхивают красным, взволнованным. — Не смущайся, — шепчет оборотень, когда замечает румянец, заливший щеки Юнги. — Ты можешь касаться своего партнёра, сколько хочешь. Своего партнёра. Боже, это звучит так примитивно, так по-животному, и Юнги это нравится. — Мой... партнёр, — Мин распробывает слово, медленно выговаривая, смакуя его, так же, как его руки, которые хозяйничают под рубашкой Тэхёна. И то, что он там находит, заставляет томно вздохнуть. Господи Иисусе, пресс. У Тэхёна чётко выраженный пресс, а также твёрдые грудные мышцы, резкая V-образная область и редкая блядская полоска волос, ведущая к лучшему из всех сокровищ. — Юнги, — стонет Тэхён, откидывая голову назад, когда рука его партнёра обхватывает его длину через спортивные штаны, быстро затвердевая в его тёплой хватке. Хотя, прежде чем старший зашёл дальше, запястье Мина быстро было поймано. — Юнги, подожди… Остановись, мы не можем делать это прямо сейчас. — Ч-что… О, черт, мне так жаль! — хрипит Юнги, отдергивая руку назад, словно обжегшись. Слово "остановись" сработало для него как кирпич, брошенный в его тупую голову, выбивающий его из похотливой дымки, чтобы понять, что он блять просто начал ласкать член Тэхёна без разрешения. Что с ним не так, раз он повёл себя так? Он так увлёкся дразнящими мускулами Тэхёна, что даже зашёл так далеко, что стал вести себя как какой-то озабоченный безумный маньяк? Прошло всего две недели с тех пор, как они признались, всего две минуты с тех пор, как он принял предложение Тэхёна о запечатлении, так что может быть слишком рано начинать сексуальную сторону их жизни. Конечно, у него были случайные связи с мужчинами, имен которых он даже не знал, но перепихоны — это перепихоны. Ничего особенного. Но это, однако, особенное, то, с чем не нужно спешить, то, что нужно смаковать — так почему же, черт возьми, Мин подумал, что это нормально? Боже, Тэхён, наверно, думает, что он чокнутый. Юнги не стал бы его винить, если бы младший сейчас решил, что их отношения стоит прекратить. Черт, он бы тоже мог так поступить, если бы тот, кого он любит, предал его доверие так легко. Тэхён сказал, что он может коснуться его, а не домогаться. — Юнги, успокойся! — воскликнул Тэхён, тряся Юнги за плечи. С каких пор у него началась гипервентиляция? — Успокойся, ладно? Слушай, мне жаль, что я тебя остановил, но я не отвергал тебя или что-то ещё, клянусь! — П-правда? — заикнулся Юнги. Он всё ещё очень расстроен, но также крайне растерян, когда видит взволнованный хмурый взгляд Тэхёна. Почему он выглядит таким обеспокоенным? Почему он не отталкивает Юнги, не кричит на него, не проклинает его, как он того заслуживает? — Но я буквально набросился на тебя… — Не преувеличивай, это не так, — быстро перебивает Тэхён серьёзно. — Ты не набросился на меня, Юнги, совсем нет. Я сказал тебе, что ты можешь прикоснуться ко мне. — Ты не сказал, что я могу прикоснуться к твоему... — Малыш, прошу, дай мне закончить, — вздыхает Тэхён, положив руку на колено Юнги. — Не надо говорить за меня. Я не сержусь на тебя, ты не набросился на меня — это далеко не так, ясно? Я хотел, чтобы ты прикоснулся ко мне. Я до сих пор очень хочу. Просто… — он замолкает, глубоко вздыхая. Его щеки покраснели. — Я просто… не могу заняться с тобой сексом сейчас, Юнги. Это против традиций. Мы должны подождать, когда у меня начнётся гон, хорошо? Все протесты Юнги застревают в горле, превращаясь в растерянность. — У тебя... гон? Что? — Да, гон, — кивает Тэхён с лёгкой нервной улыбкой. — Это традиция всех оборотней: ждать брачного сезона весной, чтобы официально... з-запечатлеться. Голова Мина кружится, слишком много противоречивых эмоций, но ключевым является облегчение. — Ты… всё ещё хочешь запечатлеться со мной? — слабо спрашивает он, отводя взгляд. — Конечно, хочу! — выпаливает Тэхён без единой секунды колебания. — Я хочу послать в одно место все традиции и запечатлеться прямо сейчас, но… я не могу, Юнги. МЫ не можем. Всего пару месяцев. Я не могу нарушить традицию. Ты же понимаешь… да? — добавляет Тэ кротко. Нет, Мин действительно не понимает, что такое гон, что такое брачный сезон, но Юнги всё равно кивает — он понимает, что хочет ждать, что уважает решение Тэхёна. Неважно, в чем причина, он никогда бы не подумал противостоять решению Тэхёна, которое заставляет его быть столь неловким. Он мог подождать несколько месяцев, лет, десятилетий, сколь бы долго ни чувствовал себя готовым Тэхён, Юнги будет в полном порядке, если Тэ никогда не захочет между ними сексуальных отношений. Секс не определяет их отношения. Ему не нужен секс, чтобы любить Тэхёна, чтобы показать ему, сколько он готов сделать и стерпеть ради него. Юнги поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как беспокойство Тэхёна перешло в огромную сияющую улыбку, как раз вовремя, чтобы не испугаться сокрушительного объятия, в которое его захватил Тэхён. — Я люблю тебя, Юнги, — воркует Тэхён в чужие волосы, лаская их. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Тэ.➽➽➽
Этот день наступил тогда, когда никто не ждал. Темно, едва наступило утро, когда Юнги открывает глаза, а ещё жарко, почти невыносимо. Скорее всего, это и есть причина, почему он так рано проснулся. Его тело скользкое и отвратительно липкое от пота, пижама липнет к коже, заставляя мужчину съёжиться от ощущений. Такое ощущение, будто уже наступило лето, принося с собой жару, которая следовала за ним даже ночью, хотя это явно не так — он не осмелился бы спать летом под кучей одеял, если это и так, он бы скинул их на пол. Быстрый взгляд на камин доказывает, что причина тоже не в этом, так как пламя совсем слабое, и скоро понадобится ещё одна порция дров. На мгновение Мин беспокоится о том, что, возможно, лихорадка вернулась, но как только он чувствует, как тело Тэхёна двигается рядом с ним, всё начинает обретать смысл. У Тэхёна гон. Они уснули в обнимку, как обычно. Большое тело Тэхёна обвивало сзади Юнги, как коала, и хотя его хватка ослабла во сне, он всё ещё прижимается слишком близко, что просто невозможно, чтобы Юнги не ощутил чужой стояк возле своей задницы и мягкие тихие стоны, издаваемые прямо у уха старшего. Юнги замирает в руках Тэхёна, и его глаза комично расширяются. Конечно, Тэхён предупредил его о предстоящем брачном цикле, так как оборотни переживают период размножения где-то в конце зимы или в начале весны, как это делают обычные волки, но на самом деле Юнги не уделял много внимания этому до сих пор, когда ему было уже слишком поздно планировать, как справиться с этой ситуацией, с гоном. Он же гребаный будущий партнёр. Святое дерьмо, у Тэхёна гон, а Юнги абсолютно не готов. Прошло всего несколько недель с момента обсуждения их чувств и будущего, и когда они это сделали, будущее это казалось намного дальше, чем сейчас. Нет, конечно же, Юнги определённо всё ещё хочет быть партнёром Тэхёна, независимо от времени, но его желудок всё равно скручивает от беспокойства. У него не было времени подумать, задать больше уточняющих вопросов Тэхёну о том, что на самом деле произойдёт, что должен делать Юнги, чтобы позаботиться о нем, помимо очевидного, и так далее, особенно когда дело доходит до узла. Это то, что Тэхён назвал лишь мимолётно, слишком смущённый, чтобы обсуждать все тонкости того, как его член будет раздуваться или типа того. В конце концов, Мин не оборотень, он не знает инстинктивно, как угодить своему партнёру, и эта мысль пугает его до чёртиков. Что, если он сделает что-то не так? Что, если его будет недостаточно для Тэ? Что если, что если, что если? Хотя в его разуме царит полнейший хаос, Мин заставляет себя сделать несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Сейчас не время для этого, нет смысла беспокоиться и сожалеть о потраченном впустую времени сейчас, не тогда, когда ему нужно позаботиться о своем почти что супруге, который, очевидно, испытывает страдания и боль, судя по его измученному спящему лицу в сочетании с нуждающимися, умоляющими звуками. Он знает, что ему не нужно беспокоиться о подобной ерунде. Но всё же он опять погружается в беспокойство, хотя Тэхён уже много раз успокаивал его, что Юнги всегда будет для него достаточно, независимо от обстоятельств. Это ведь правда… верно? Юнги достаточно, достаточно для того, чтобы позаботиться о своём партнёре. Он сможет. Всё, что ему нужно сделать, это успокоиться, сделать ещё несколько глубоких вдохов и… — Тэхён! — визжит Юнги. Его тело дрожит, когда он внезапно чувствует острые клыки, впивающиеся в голую кожу изгиба между шеей и плечом. Этого недостаточно, чтобы прокусить кожу, но это всё равно приводит Мина в шок. Юнги пристально смотрит на место, где только что были клыки оборотня, где теперь находится болезненный синяк, а сам виновник смотрит на мужчину с широко раскрытыми глазами. — Т-Тэхён, ай, это блять больно! Тэхён мычит, выдыхая на чужую кожу, пуская мурашки в пляс. — Извини, — бормочет он, целуя Юнги под челюсть. — Не смог сдержаться. Ты так хорошо пахнешь, Юнги. — Я ужасно пахну. Я весь вспотел, — шепчет Юнги, слишком хорошо зная, что тэхёново извини для самого парня ничего не значило. — Ммм, на вкус тоже хорошо, — отвечает Тэхён всё тем же ужасающе привлекательным, глубоким, хриплым голосом, проводя губами по потной шее Юнги. — Сладкий, но одновременно солёный. Мне это нравится. Юнги шутливо издаёт звук отвращения, но он быстро прерывается собственным испуганным, тихим стоном, когда Тэхён языком проводит длинную полосу от ключицы до уха. Оказывается, это эрогенная зона, которая заставляет Мина содрогаться от ощущения острых зубов, покусывающих чувствительный хрящ. — Боже, и твои звуки… Ты убиваешь меня, Юнги, — рычит Тэхён, по-видимому, вообще не сдерживаясь, ибо постоянно трётся вставшим членом об зад Юнги. — Даже лучше, чем в моих снах. — Оу? Я снился тебе, а? — дразнит Юнги, позволяя себе закатить глаза от удовольствия. — Вот почему ты тёрся об меня во сне? Ты меня разбудил, знаешь ли. Что тебе снилось, что так взволновало тебя? — Я трахал тебя, — немедленно говорит Тэхён, не стыдясь и не задумываясь, акцентируя свои слова особенно резким толчком, от которого собственный член Юнги быстро затвердел. — Натягивал на свой узел, наполнял своей спермой, чтобы у нас появились волчата… Черт, хочу тебя так сильно, Юнги. Ты позволишь мне войти? Ты позволишь своему партнёру трахнуть тебя так хорошо, как ты того заслуживаешь? Юнги задыхался от грязных слов. Он не ожидал, что его сладкий, невинный Тэхён будет таким, даже под влиянием гормонов. — М-мы не можем размножаться, я не оборотень, Тэ… — Это не ответ на мой вопрос, малыш, — посмеивается Тэхён. Юнги быстро решает, что это прозвище ему нравится. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя или нет? То, что у тебя нет матки, не означает, что я не буду наполнять тебя спермой до тех пор, пока твой живот не раздуется, будто ты вынашиваешь моих щенков. Ты хочешь этого? Ты будешь хорошим мальчиком для меня? Ментальный образ плоского живота Юнги, раздутого от обильного количества семени, стоит перед глазами, что должно вызывать отвращение, но он считает, что это вызывает у него абсолютно противоположный эффект: чистое возбуждение и желание. Это может быть связано с тем, что феромоны гона просачиваются в его поры, или, может быть, у него просто уже поехала крыша, но у него нет никаких сомнений. Он хочет — нет, нуждается — быть наполненным своим партнёром во всех смыслах, настолько, что он поспешно снимает свою одежду в рекордные сроки, оставаясь обнажённым под хищным, голодным взглядом Тэхёна. — Хороший мальчик, — ухмыляется Тэхён, немного пугая старшего удлинившимися зубами. Он двигается, чтобы нависнуть над дрожащим телом Юнги и начать исследовать каждый дюйм гибкого тела своего партнёра своими большими руками, начиная с самой макушки головы, где он проводит пальцами по спутанным волосам Мина и большими пальцами обводя контур губ. — Такой прекрасный, малыш, — бормочет Тэхён, когда Юнги тянется вслед жгучему прикосновению. — Ты так сильно этого хочешь, не так ли? Можешь даже не отвечать. Я вижу, какой ты отчаянный. — Прошу, — это всё, что Юнги может жалко проскулить. — Пожалуйста, Тэ. — Потерпи, сейчас, — нежно поцеловал старшего Тэхён, мягко раздвигая его губы. — Позволь мне позаботиться о тебе. — Н-но это я должен заботиться о тебе, — хнычет Юнги. — Я готов, Тэхён, прошу, просто трахни мен… Ах! Его слова снова прерываются собственным вскриком удовольствия, на этот раз, когда ловкие пальцы Тэхёна опустились вниз, чтобы коснуться сосков Юнги, от чего тело старшего дёрнулось. — Какой чувствительный, — размышляет Тэхён возле губ Юнги, слегка улыбаясь, вдыхая каждый звук Мина, как голодный зверь. — Не смейся надо мной! — Мин визжит, пытаясь оттолкнуть руки Тэхёна, но младший неумолим. Тэ одной рукой давит на чужой живот, а другой осторожно сжимает сосок, теперь набухший и тёмно-розовый, крутя его между указательным и большим пальцем. — Э-это было д-давно, ясно? И это правда. Прошло очень много времени с тех пор, как в последний раз у него были какие-либо сексуальные контакты с кем-либо. Последний раз — спешный перепихон в каком-то закоулке за баром с мужчиной, имени которого он не знал. Это было за несколько месяцев до его переезда. Прошло много времени, но Юнги не помнит, чтобы он когда-либо был таким чувствительным, как нетронутая, неопытная девственница, к своему огромному смущению. И плюс ко всему этому, он течёт как самая настоящая сука, даже готовый кончить в считанные минуты, чего не делал с тех пор, как был подростком. На самом деле это иронично, так как Тэхён должен быть тем, кто краснеет и смущается, потому что он здесь настоящий девственник. Гон, должно быть, придаёт оборотням уверенность. — Я не смеюсь над тобой, — говорит Тэхён, ухмыляясь, но в то же время глядя мягким взглядом, наполненным такой нежностью, что Юнги захныкал лишь сильнее. — Просто наслаждаюсь шоу, только для меня. Мой прекрасный, чувствительный партнёр. Хотя Тэхён говорит, что не смеётся над ним, он всё ещё явно слишком забавляется, наблюдая, как Юнги извивается под ним, задыхаясь и поскуливая каждый раз, когда Тэхён выкручивает его соски. Мин думает, что может только от этого кончить, хотя ни его член, истекающий предэякулятом, ни дырку ни разу не трогали, но мужчина всё равно на волоске от достижения своего пика, однако вдруг Тэхён отводит руку назад. — Н-нет, почему ты остановился! — хнычет Юнги, протягивая руку, чтобы схватить ладонь Тэхёна и вернуть её назад. — Это не ч-честно! Оборотень только посмеивается и припадает к губам Юнги. Раздражительные жалобы мужчины быстро прекращаются, когда он растворяется в страстном поцелуе. Тэхён не грубый и не оставляет гематомы, как его партнёры в прошлом. Он нежный, осторожный, заботливый. Их губы идеально сочетаются друг с другом, их языки борются в синхронном танце за господство. Хоть Тэхён и хищник здесь, альфа, у которого гон, но даже сейчас он держит их на равных. Тихие звуки поцелуев наполняют комнату. В потухшем камине больше не слышен треск дров, но ни один из них не возражает, ведь тепло, исходящее от тела Тэхёна, идеально защищает их от холода. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён в губы Мина. — Люблю тебя так сильно, Юнги. — Я тоже тебя люблю, Тэхён, — выдыхает старший. — Люблю тебя больше всего на свете. Я твой, Тэхён. — Мой, — тихо рычит Тэ. Его руки медленно опускаются на тело Юнги, обводя все изгибы, оставляя маленькие поцелуи по всему туловищу, на бёдрах — демонстративно игнорируя напряжённый член Юнги — даже на коленях, на пальцах ног, после возвращаясь к ягодицам, сжимая их в своих больших ладонях. — Весь мой. Такой послушный, такой прекрасный, нежный и мягкий, черт. Альфа очень хорошо о тебе позаботится, м? Мужчина лихорадочно кивает, изгибая спину как можно больше, чтобы получить прикосновения Тэхёна. Мин всё ещё слишком худой, его бедренные кости и ребра немного выпирают под тонким слоем кожи, кажутся настолько ломкими и слабыми. — Ты даже прекрасен здесь, внизу, — говорит Тэхён, разводя ягодицы Юнги насколько только может, открывая себе вид на самые интимные места своего партнера: его покрасневший влажный член и дырочку, которая пульсирует и сжимается от горячего дыхания оборотня возле неё. Конечно, Юнги не идеален. Он не гладкий, как когда-то предпочитал в городе, вместо этого на лобке у него тёмные вьющиеся волосы, из-за чего мужчина немного стесняется, но, видимо, Тэхён не возражает против этого ни капли, казалось, даже это ему нравится. Оборотень проводит носом по бёдрам и возле члена, останавливаясь на животе, делая глубокий, дрожащий вдох. — Блять, Юнги, ты здесь пахнешь ещё лучше, — стонет Тэхён, глубоко дыша. — Т-тебе не противно от этого? — мямлит Юнги. Его лицо пылает от смущения. Тэхён поднимает взгляд, находясь у старшего между ног, и хмурится в замешательстве. — Почему мне должно быть противно? В этом нет ничего противного, малыш. Ты совершенен. Юнги извивается под чужим взглядом, не в силах посмотреть в глаза младшего. — Большинство мужчин думают, что волосы на лобке это отвратительно. Поэтому стоит бриться или делать эпиляцию. — Разве это не больно? — Мм, да, довольно, — бормочет Юнги. Это было больно. Ему приходилось тратить сотни в год на получение профессиональной эпиляции, чтобы удовлетворить вкусы своих партнёров. — Но такие вот дела. Мне не мешало это трахаться, но было так глупо, когда какой-нибудь чувак возмущался по этому поводу. — Это… это так глупо, волосы это естественно, а не отвратительно, — рычит Тэхён, крепче хватаясь за задницу Юнги. — Хочешь сказать, что мужчины отказывали тебе только из-за этого? Тебе? Юнги коротко кивает, утопая в стыде. Теперь это кажется таким глупым, когда это говорит Тэхён. — Д-да. Бывало. Громкое рычание гремит по всей маленькой комнате, грохочет, как молния, заставляя Юнги вздрогнуть и испуганно посмотреть на возлюбленного. Глаза Мина расширяются, когда он видит острые клыки и хищный озлобленный прищур глаз. — Как они посмели? — такое ощущение, что Тэхён еле сдерживается, чтобы не выследить прошлых партнёров Юнги и вырвать им горло. — Как они могли отказать тебе? Чёрт, как они могли не поклоняться твоему телу каждую секунду каждого проклятого дня, когда ты так выглядишь и пахнешь? — Тэ рычит, его голос низкий и хриплый. Тяжёлым взглядом он обводит тело извивающегося Юнги. — Э-это всё твой гон, — запинается Мин, краснея до ушей. — Я не бог, Тэ. Я не заслуживаю быть обожаемым… — О, малыш, если бы ты только знал, как тяжело было сдерживать себя, чтобы не оттрахать тебя, — хрипит Тэхён, быстро прикусывая нежную кожу на внутренней стороне бедра, заставляя Мина вскрикнуть от болезненного удовольствия. — Я хотел сделать это с нашей первой встречи. Гон здесь совсем не при чём… Теперь перестань беспокоиться, малыш. Просто расслабься и наслаждайся, ладно? Альфа будет поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь. И с этими словами Тэхён эффективно обрывает разговор, проводя языком по сжимающейся дырочке Юнги. Мин, хотевший что-то сказать, громко стонет. Что он может сказать, когда он, возможно, получает самый лучший римминг в своей жизни. Даже самые его опытные прошлые партнёры рядом не стояли с Тэхёном. Тэ искренне наслаждается этим, и Юнги краснеет от столь интимного уровня. Тэхён языком растягивает анус старшего, а слюна капает на одеяло под ними. Пока он лижет и сосёт колечко мышц, издавая громкие, непристойные звуки, Юнги лишь хнычет. Мужчина дрожит как лист, его бедра двигаются навстречу языку младшего, но руки Тэхёна удерживают его на месте, заставляя Мина лежать и принимать всё как хороший мальчик, которым он пообещал быть для своего партнёра. Юнги требуется несколько минут, чтобы кончить от языка Тэхёна в себе. Его руки сгибаются, чтобы вплести пальцы в волосы оборотня и потянуть изо всех сил, пока его живот окрашивается белым, а глаза закатываются. Кажется, что оргазм продолжается вечно, но Тэхён только набирает темп своих умелых движений языком, распространяя оргазм далеко за пределы пика, принося чрезмерную стимуляцию, из-за чего разум Юнги становится туманным, и мужчина выпускает беззвучный крик. Тэхён лишь рычит, посылая вибрации по позвоночнику, заставляя мужчину под собой выгибаться, насколько это только возможно. Хватка Мина на волосах Тэхёна должна быть болезненной, но у оборотня нет ни единой жалобы. Юнги больше не может это терпеть, поэтому отпускает чужие волосы и отталкивает своего партнёра от своей дырочки. Тэхён всё же отстраняется после того, как замечает боль на лице Юнги, хотя и с чрезвычайным нежеланием. Ниточка слюны тянется вслед за губами младшего, словно тот не желает быть отделенным от своего нового любимого удовольствия. — Ты, — начинает говорить Юнги, тяжело дыша. — Я… где ты научился так хорошо вылизывать задницу, а? Ты соврал мне о том, что ты девственник? Потому что, твою мать, Тэхён, я был близок к тому, чтобы потерять сознание! Блестящие от слюны губы Тэхёна складываются в дерзкую ухмылку, и парень склоняет голову в сторону, гордясь собой. — Нет. Никогда не делал ничего подобного в своей жизни, честно. Думаю, у меня просто есть врождённый талант. Может то же самое, что и со стрельбой из лука? Мужчина хмурится на чужую дерзость, пихая оборотня в грудь. — Заткнись, или богом клянусь… — О, клянёшься сам собой? — Тэхён! Оборотень хохочет от души, откидывая голову назад, в то время как Юнги невозмутимо смотрит на него, скрестив руки на груди, ожидая, когда Тэхён навеселится. — Ты невозможен. Напомни, почему я вообще люблю тебя? Как только Тэхён успокаивается, то понимающе улыбается. — Потому что, конечно же, я хорошо вылизываю тебя… О, прекрати, малыш. Ты же меня любишь. — Никогда не говорил, что нет, — тихо ворчит Юнги в поражении. — Так ты будешь продолжать тявкать или вернёшься к "поклонению" мне, а? Я думал, у вас гон, мистер оборотень. — Ты уже готов к следующему раунду? — спрашивает Тэхён, приподнимая бровь. Он явно не закончил дразнить бедную задницу старшего, но в его планы определённо не входило трахать бессознательное тело своего партнёра, но как только Тэ замечает, как член Юнги снова твердеет, то на лице альфы расползается дьявольская ухмылка, от которой Мин начинает дрожать. — Я думал, тебе нужно больше времени, чтобы прийти в себя, но хорошо, если ты настаиваешь. Ты так отчаянно хочешь мой узел, малыш? Не можешь даже подождать и минуты, а? Тебе придётся немного подождать, ведь мне нужно тебя растянуть. Ты же будешь хорошим мальчиком для меня? Глаза Юнги расширяются, и он быстро кивает, не стесняясь разводя ноги в меру своих возможностей, слегка морщась от растяжения мышц, подставляя себя своему партнёру. — Да, я буду хорошим мальчиком, альфа, — хнычет Мин. Тэхён рычит, довольный, при виде своего партнёра. — Малыш, у тебя есть что-то, чтобы было удобнее растягивать тебя? — Да, да, смазка, у меня смазка, — спешно шепчет Юнги, желая уже пойти дальше. — Под кроватью, в маленькой коричневой коробке. Оборотень бросает последний долгий голодный взгляд на Юнги, затем наклоняется, чтобы достать коробку и открыть её. Открыв, Тэ удивился. Там была не только смазка, но и игрушки: два больших фаллоимитатора и один вибратор. Игрушки, которыми Мин не мог пользоваться некоторое время, так как он не мог играть с собой с Тэхёном рядом. Оборотень еле сдерживает рычание, делая глубокий вдох и вытаскивая полупустую большую бутылку смазки. — Непослушный мальчишка, — хрипит Тэ, отбрасывая коробку в сторону. — Не знал, что ты такой грязный, малыш. — Ты многого обо мне не знаешь, — высокомерно говорит Юнги, прикрывая глаза на знакомое холодное прикосновение смазанных пальцев, прикасающихся к его отверстию. Тэхён проталкивает два пальца. Мин понимает, что они больше его собственных, что приносит дискомфорт и лёгкую боль, от чего Юнги стискивает зубы. Тэ осторожен в движениях, проталкивая пальцы до конца и медленно вытягивая их, и только потом, видя, как складка между бровями Юнги смягчается и исчезает, что означает, что дискомфорт заменяется удовольствием, начиная растягивать старшего, расставляя пальцы в виде ножниц. — Ну, я планирую выяснить каждую мелочь. Итак... посмотрим. Сколько пальцев ты можешь взять? Третий, а затем и четвёртый палец проходят как-то легче, чем первые два. В колечке мышц находятся все пальцы кроме большого. Они проникают глубоко в Юнги, толкаются и поглаживают везде, куда могут прикоснуться, проводя по бархатным, тёплым стеночкам. Вскоре Тэхён находит простату своего партнёра, заставляя Юнги задыхаться и крепко сжимать его пальцы, когда кончик среднего давит на неё. На мгновение Тэхён кажется смущённым, конечно, он не знает о сложностях человеческой мужской анатомии, но по выражению лица Юнги — слюна, стекающая с уголка рта, удовлетворенная лёгкая улыбка и трепещущие веки — это должно быть что-то невероятно приятное, поэтому Тэ больше массирует это место. — Это приятно, малыш? — Тэхён нежно улыбается, ускоряя движение пальцами. — Как думаешь, сможешь взять больше? Юнги слишком взволнован, а разум слишком смутный от второго надвигающегося оргазма, поэтому он не может ответить, находя в себе силы только всхлипнуть и кивнуть, когда Тэхён спрашивает во второй раз, шепча вопрос прямо на ухо, акцентируя слова движением пальцев. Пятый палец, который, в сущности, и есть весь гребаный кулак, оказывается сложной задачей, для чего требуется куча времени. Кончик большого пальца, входящий в отверстие, заставляет Юнги скулить, а после и вовсе сорваться на крик, когда пальцы доходят до костяшек в разработанный анус. Это самая большая вещь, которую когда-либо принимал Мин. Это так больно, и у Юнги такое ощущение, что его бедную дырочку просто порвут, но Тэхён медленно и неумолимо двигается, проталкивая руку до самого запястья. — О, малыш, только посмотри на себя, — хмыкает Тэхён, осыпая заплаканное лицо Юнги множеством поцелуев. — Ты сделал это, ты взял их все. Я так горжусь тобой. — П-правда? — всхлипнул Юнги, глядя на своего возлюбленного сквозь влажные ресницы и расплывшееся зрение. Он всегда был любителем похвалы, поэтому, несмотря на то, что сейчас он чувствует больше боли, чем удовольствия, ему достаточно мягкого взгляда Тэхёна и нежного касания по линии челюсти, чтобы на мгновение забыть об этом. Он тоже гордится собой, никогда прежде не помещая в себя что-то такое больше, в ширину почти в два его фаллоимитатора. — Ммм. И знаешь, что ещё? — говорит Тэхён. Его улыбка становится больше, когда Юнги шепчет "что" в ответ. — Думаю, ты готов к моему узлу. Отлично растянут. Юнги хнычет от этого откровения, его радует мысль о том, что его наполнит член его партнёра. Конечно, он не оборотень, но это не имеет значения, пока он может взять всё, что даст ему Тэхён, и любить его. Ему достаточно, не о чем беспокоиться. — Мой идеальный партнёр, — проворковал Тэхён, двигая кулаком, костяшками надавливая на простату Юнги. — Больно, малыш? Всё нормально? Это по-прежнему больно, но всё же нельзя отрицать того, что чем дольше его дырочку растягивают таким образом, тем меньше боли ему это приносит. Осталась лишь тянущая неприятная боль, но это лучше, чем резкая агония. И с трением простаты, и с рукой, которая опустилась на его член, Юнги кончает во второй раз с тихим криком и стонами, поглощенными поцелуем Тэхёна. — Полагаю, да, — смеётся Тэхён, спускаясь. — Боже, как можно издавать такие милые и сексуальные звуки одновременно? Затем он резким движением вытаскивает кулак, оставляя дырочку слишком пустой после того, как она была так удивительно полна. Тэхён не теряет время, и через несколько секунд подставляет к пульсирующему отверстию своей член. Несмотря на то, что узел ещё не сформировался, член Тэхёна всё равно является чудовищным вторжением для Юнги. Член парня длиннее и толще, чем мог себе представить Мин. — Охуеть, — выдыхает Юнги, чувствуя, как Тэхён входит до конца и валится на него. Его руки взлетают вверх, чтобы вонзить короткие ногти в плечи младшего, чтобы хоть как-то притормозить его, ибо Юнги готов кончить в третий раз буквально через минуту после последнего. — Ты такой большой, Тэ. — А ты такой маленький, и я идеально тебе подхожу. Мой. Мой маленький партнёр, только мой. С того момента не было произнесено не единого слова — Юнги, слишком ошеломленный, чтобы даже составить предложение, а Тэхён, слишком потерянный в дымке своих гормонов, чтобы что-то делать, кроме как рычать и трахать. Это первично, инстинктивно, грубо, но в то же время интимно и мягко. Резкие толчки и шлепки по коже контрастируют с поцелуями и ласками. Они были переполнены любовью, которая угрожала разлиться. За последние несколько месяцев она стала сильнее, её стало труднее игнорировать, её стало невозможно сдерживать, и Тэхён впился острыми клыками в нежную кожу шеи Юнги, чуть ниже его уха, и одновременно с этим узел распух на его члене, отмечая Юнги как своего партнёра изнутри и снаружи. Юнги, не подозревая об укусе, хрипло кричит, когда зубы рвут его кожу, наполняя рот Тэхёна обжигающей кровью. Это так много — слишком много, в сочетании с узлом, бесконечными потоками густой спермы, и его собственным жалким количеством спермы, окрашивающим их животы. Но несмотря на все это он продолжает брать, он берет всё, что даёт ему Тэхён, и держит это глубоко внутри себя, вечно благодарный за доверие и любовь, которые они разделяют. Живот Мина вздувается от огромного количества спермы внутри него, округляясь, что старший и правда выглядит так, как говорил Тэ: словно вынашивает его щенков. И это должно его пугать, но нет. Ничто из того, что мог сделать Тэхён, не могло его напугать — всё, что он делает, это из любви, и в этот момент это всё, что может почувствовать Юнги. Так что теперь, в этом мире, он и альфа в его объятиях связаны, запечатлены, теперь они партнёры. Может именно поэтому Мину казалось, что лес зовёт его, что здесь его дом. Возможно Тэхён взывал к нему, умоляя прийти и найти его.➽➽➽
Несколько дней спустя, в последний день гона, они лежат в обнимку с узлом Тэхёна внутри Юнги. Мужчины давно потеряли счёт того, сколько раз они занимались любовью. Неожиданно Тэхён приподнялся, испуганно глядя на уродливую рану на шее Юнги. Он извиняется так жалостливо, растроенный своими собственными действиям, что почти пытается насильно вытащить узел из Юнги, готовый встать в этот же момент на колени и просить прощения, но Юнги быстро останавливает его, посмеиваясь. — Всё хорошо, Тэ. — Н-но, Юнги, я сделал тебе больно, — замолкает он, выглядя как выгнанный щенок. — У тебя кровотечение! — О, заткнись, со мной всё в порядке, у меня были раны и похуже, — Юнги небрежно взмахнул рукой. — Всё нормально. Но если ты не возражаешь, я спрошу… Зачем? Зачем ты меня укусил? Тэхён пристально посмотрел на укус, на идеальный шрам в форме его зубов, прежде чем вздохнуть. — Обещай, что не разозлишься. — Думаю, если бы я мог злиться, я бы уже делал это, — ободряюще улыбается Юнги. — Обещаю, что не буду. — Это… — Тэ замолкает, сглатывая. — Метка. Это то, что делают оборотни, когда хотят заявить о себе и отметить свою половинку? Это инстинктивно… н-но это меня не оправдывает! Я даже не предупредил тебя об этом… — Эй, эй, успокойся, — медленно говорит Юнги, гладя Тэхёна по волосам. — Ты в порядке, я в порядке, мы в порядке. Я не злюсь. Конечно, это было пиздецки больно — прекрати строить эти чёртовы грустные щенячьи глаза, я ещё не закончил! Но я счастлив, что ты сделал это. — Ты? Счастлив? — ошеломленно посмотрел на старшего Тэхён. Юнги фыркает и закатывает глаза. — Да, конечно. Мне льстит, что ты так обо мне думаешь... как будто я твой партнёр. Настоящий, на уровне оборотней. Но я должен спросить, — Мин делает паузу, кусая свою опухшую нижнюю губу. — Ты же не пожалеешь об этом… да? Тэхён лихорадочно качает головой. — Ч-что? Почему ты так думаешь? С чего бы мне когда-нибудь сожалеть о запечатлении с тобой? — Не знаю, — пожимает плечами Юнги. — Потому что я не оборотень, Тэхён, даже не женщина. Разве ты бы не предпочёл запечатлеться с тем, кто может дать тебе детей? Потомство? Создать собственную стаю. Именно это давило на Юнги уже довольно давно, и, хотя способность справляться с гоном Тэхёна и получение метки от него успокаивали Мина, беспокойство всё равно присутствует. Он никогда не сможет дать ему щенков. И согласно всем книгам по биологии, главная причина волков для спаривания или запечатления — иметь щенков. Так вдруг Тэхён тоже хочет этого? Конечно, он любит Юнги сейчас, но как долго это будет? Несколько месяцев? Год? Десять лет? В конце концов он захочет детей, и это желание перевесит его чувства к Юнги. Затем Тэхён уйдет в закат с каким-нибудь оборотнем-одиночкой, оставляя Юнги умирать в одиночестве... — Эй, перестань кусать губы, у тебя скоро кровь пойдёт, — бормочет Тэхён, взявшись за челюсть любимого и наклонившись, чтобы поцеловать его, выбивая Юнги из ступора. — И перестань уже беспокоиться. — Н-но… — Малыш, обещаю, тебе не о чем беспокоиться, — вздыхает Тэхён. — Не о чем. Я бы не запечатлелся с тобой, если бы не был на сто процентов уверен, что буду хотеть тебя всю оставшуюся жизнь. Я принял решение, и оно окончательное. Я хочу тебя. И никого другого, ни оборотня, ни человека, никого. Я люблю тебя. Черт с детьми, ладно? Я когда-нибудь говорил о них серьёзно и что хочу их? Ну блять прекрасно. Юнги не может вспомнить ни одного раза. — Нет… — Вот именно. Нет. Я не хочу детей и никогда не хотел их, — Тэхён снова наклоняется, чтобы поцеловать Юнги, и отстраняется с глупой улыбкой на лице. — Кроме того, зачем они мне нужны, когда у меня уже есть малыш? Юнги не может сдержать улыбку и тихо смеётся, когда Тэхён сжимает его покрасневшие щеки, от чего старший пытается увернуться и прижимается к широкой утешительной спине своего возлюбленного. — Заткнись, хватит надо мной издеваться, — скулит Мин. — Я не малыш! — Ах, конечно нет, но ты такой же милый! Посмотри на эти очаровательные пухлые щёчки! Малыш! Юнги пытается нахмуриться, пытается хоть как-то разозлиться на своего раздражающего партнёра, но его обида не длится долго, ведь он снова разражается смехом. Боже, он слишком сильно любит этого тупого оборотня, чтобы когда-нибудь злиться на него.➽➽➽
Руки Юнги уверенно натягивают тетиву лука, готовясь выпустить стрелу. Он прекрасно видит свою цель сквозь густую листву большого куста, за которым он спрятался, а желтовато-коричневое пальто почти не в силах его замаскировать среди ярко-зелёных оттенков весны. Ему повезло, что он находится против ветра великолепного существа — хоть зима была суровой, наступление нового сезона не всегда гарантирует лучшее снабжение продовольствием. Вполне возможно, что холод убил большое количество лесных существ. Зверь совершенно не осознает присутствия охотника, поскольку изгибает свою изящную шею, чтобы выпить чистой воды — всё ещё холодной, несмотря на оттепель несколько недель назад — из родника, хотя он всё ещё настороже, как и любые животные леса. Его уши двигаются даже при малейшем шуме, а мышцы напряжены, ведь зверь готов убежать в любой момент. У Юнги есть только одна попытка. Одно неверное движение, и не видать ему денег и оленины, которой бы ему хватило на целый месяц, ведь зверь исчезнет в лесу, и Юнги никогда больше не увидит его. Это не первая его охота, ни в коем случае, но он не может не нервничать, когда на мгновение ему кажется, что самец заметил его, ибо голова зверя дернулась, тёмные глаза смотрели прямо в его направлении. Хотя он не убегает, он просто зловеще смотрит большими глазами, словно попал под свет фар грузовика, и Юнги понимает, что лучше шанса, чем этот, у него не будет, поэтому он игнорирует дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Это всегда странное чувство — смотреть в глаза своей жертве, смотреть в глаза тому, кого он собирается убить, но охотник всё равно пускает стрелу, ослабляя хватку на тетиве, и слышен лишь свист, когда стрела разрезает воздух. Олень не мог заметить стрелу достаточно заблаговременно, чтобы уклониться от неё. Животное успевает лишь моргнуть, когда острый металлический наконечник стрелы оказывается глубоко в плоти, разрывая толстые слои меха, кожи, жира, мышц и, как надеется Юнги, сердце или лёгкие, в которые Мин стремился попасть. Самый чистый, самый быстрый способ убить животного без страданий того. Зверь сразу же бежит вниз по течению с громким испуганным шумом, как и Юнги, преследующий свою раненую добычу. Очевидно, что олень быстрее, даже после травмы, поэтому он исчезает среди деревьев. Олень оставляет после себя след крови и примятую листву в своём поспешном отступлении, и всё это ведёт охотника за ним, как минимум, несколько миль. Но когда Мин добирается до конца — ничего не видно. Вместо этого он видит лужу крови, смешанную с грязной землёй, и следы, уходящие глубоко в лес, подальше от ручья. Юнги хмурится, когда опускается на колени, пальцами обводя контуры следов. Это не следы от копыт, понимает он с гневным раздражением, это отпечатки лап волка. Причём знакомые, большие лапы хищника, безошибочно определяемые для натренированных, опытных глаз Юнги. — Тэхён! — кричит Юнги. — Тэхён, я думал, мы договорились о том, что ты помогаешь мне убить добычу, а не прятать её! После этих слов волк застенчиво выходит перед охотником из-за дерева, за которым он прятался. Его темно-коричневая шерсть блестит под ясным солнцем весеннего дня. Он подходит к мужчине, весь путь поскуливая. — О, прекрати это, — фыркает Юнги, когда волк подходит ближе и кидает тушу оленя перед ним, протягивая руку, чтобы погладить мягкий, пушистый мех между ушами Тэхёна. Морда зверя вся измазана кровью оленя, капающей на ноги Юнги. — Я не собираюсь отбирать у тебя добычу, глупый. Тебе не нужно делать это, ты же знаешь, что я поделюсь с тобой, как всегда. Тэхён всё ещё дуется, поскуливая, глядя на Юнги большими мерцающими глазами щенка, которые всегда действовали на охотника, независимо от того, сколько раз Тэ использует это на нем. Юнги пытается сдержаться, но это не длится дольше, чем несколько секунд. Мин прекрасно знает, чего хочет Тэхён, а что хочет Тэхён, то он и получит. — Ладно, ладно, ладно! Сдаюсь! Боже, ты такая сволочь, всегда желающая похвалы, — ворчит Юнги, хотя он слишком широко улыбается, так что Тэхён никогда не поверит, что он хоть немного на него злится. — Спасибо за помощь, Тэ. Ты проделал отличную работу сегодня, и я действительно горжусь тобой. Просто посмотри на размер этого укуса! Почти такой же большой, как тот, что ты мне оставил, — добавляет Мин со смехом, свободной рукой с нежностью проводя по давно зажившей ране на своей шее, по идеальному шраму в форме зубов Тэхёна. — Но я буду ещё больше тобой гордиться, если ты дотащишь этого оленя домой! Разве ты не хочешь показать мне, насколько ты силён, хм, малыш? Если Тэхён использует глаза бедного щенка и надутые губы, то у Юнги есть своя тактика манипулирования. Маленькая одержимость Тэхёна похвалой играет охотнику как раз на руку, чтобы он мог получить то, что ОН хочет. Юнги достаточно силён, чтобы самому дотащить тушу оленя в хижину, но это не значит, что он хочет это делать. Это всегда вытягивает из него много энергии. Кроме того, Тэхён, ради всего святого, оборотень. Так что он гораздо более сильный и выносливый, чем Юнги — его ночных выходок достаточно, чтобы доказать это. Тэхён ведётся на это так же легко, как Юнги на его манипуляции, издавая счастливый лай и виляя хвостом, прежде чем повернуться в сторону хижины и потащить самца за заднюю ногу, оставляя Юнги позади смеяться над его выходками. Если бы кто-то сказал Юнги год назад, что он влюбится в гребаного оборотня, он бы просто закатил глаза и посчитал их сумасшедшими. Кто бы не посчитал? Предполагается, что оборотни — это просто выдумка, принадлежащая к дурацким романам по типу Сумерки, а Юнги, предполагается, суждено никогда не быть по-настоящему любимым, оставаясь в одиночестве в лесу до конца своей жизни. Но, в конце концов, не все сказки — выдумка.
