Луне лучше знать

      — Черт, черт, черт, — говорила девушка, лихорадочно шагая по краю обрыва. — Из всех возможных людей появился Мадара, черт его дери, Учиха, — бормотала она, время от времени бросая на него косой взгляд. — Ну почему это не мог быть Хаширама — он такой красивый.       Мадара усмехнулся, скрестив руки на груди и наблюдая, как она… делает то, что делает. Было ясно, что из-за его присутствия у нее случился какой-то кризис, и он мог бы посочувствовать ей, если бы не это последнее замечание.       — Я не имею в виду, что ты некрасивый, — поправила она, и это заставило Учиху непроизвольно расплыться в улыбке, которую он тут же стер, прежде чем она успела ее заметить.       — Просто ты ужасный Учиха и губишь все, к чему прикасаешься.       — Что, прости?       Она продолжала расхаживать туда-сюда, покусывая ноготь большого пальца и время от времени бросая на него взгляды, как будто боялась, что он может напасть в любой момент.       — Тебе двадцать лет, — сказала розовласка громким голосом, явно обращаясь непосредственно к нему. — Значит, Великая война еще не закончилась. Хаширама еще не убил тебя.       Мадара почувствовал, как эти слова ледяным уколом впились ему в грудь. Он оставался неподвижным. Его глаза следили за движениями девушки, пока она расхаживала взад и вперед, бестактно игнорируя его чувства по поводу будущей смерти.       Значит, Хаширама убил его или, правильнее сказать, убьет? Интересно, что могло подтолкнуть его пойти на такое. Учиха с трудом мог себе представить, что Хаширама, с которым он вчера тренировался, действительно нанесет ему смертельный удар. Они были друзьями. Это что-то да значило для них обоих. У них были планы, и идеи, и…       — Эта деревня… — спросил Мадара, подняв руку и неопределенно указывая на край утеса. — Это та деревня, которую мы с Хаширамой…?       Девушка остановилась, чтобы посмотреть на него.       — Жаль, что у меня нет с собой учебника истории, — задумчиво произнесла она. — Думаю, мы видим события только со стороны Сенджу. Бьюсь об заклад, ты бы многое рассказал мне об истории деревни.       — А, ты имеешь в виду деревню, о существовании которой до недавнего времени я и не подозревал?       Она застенчиво посмотрела себе под ноги.       — Верно.       Между ними повисло молчание, и Мадара задумался, как теперь выглядит его дом. Это был просто лагерь — поселение, которое можно было использовать до окончания войны, — но все же. Это был его дом большую часть прошлого года, и он не мог не задаться вопросом, в каком состоянии он сейчас.       Однако он выбросил эти мысли из головы, потому что они были в опасной близости от Изуны, о котором он не мог прямо сейчас думать.       — Значит, ты еще не основал Коноху, — сказала девушка. — И поскольку я полагаю, что мы еще не говорили об этом вслух, было бы неплохо упомянуть, что, похоже, ты каким-то образом попал в будущее.       Мадара моргнул, подозревая то же самое. Однако он не стал бы облекать в слова такие диковинные идеи, потому что сама мысль об этом была абсурдной. Логичной, учитывая все подтверждающие факты, но все же абсурдной.       — Хаширама Сенджу был тем самым другом, с которым ты встречался здесь? — уточнила розововолосая.       Мадара прищурился, глядя на нее.       — Ты знаешь Хашираму? — спросил он. — Я так и думал. Ты — Сенджу.       — Просто воспитана одной из них, — возразила девушка, качая головой. Ее брови все еще были нахмурены от смятения, а взгляды, которые она украдкой бросала на него, стали немного мрачнее. — Ты встречался с Хаширамой, и ты еще не основал Коноху, так что я могу только заключить, что ты все еще… все еще хороший, — запинаясь, закончила она, как будто это было не то слово, которое она хотела подобрать.       — Хороший… — повторил он, гадая, действительно ли это слово применимо к нему. Это, конечно, не относилось к будущему Мадаре, если судить по реакции на него этой девушки. Был ли он врагом этой деревни, Конохи? Как он мог основать ее и теперь быть ее же врагом? Неужели от него отвернулись?       Ярость начала нарастать в его груди, и что-то, словно плотное облако, затуманило его разум, что-то, что он не мог полностью контролировать.       — Я не думаю, что ты захочешь это услышать, эмм, Учиха-сама, — сказала девушка, и облако исчезло, сменившись чем-то более теплым и более приятным от заботливо произнесенного почтительного обращения, которое она добавила к его фамилии. — Но я действительно не знаю, что с тобой делать. Я имею в виду, если ты из прошлого, то я не могу просто оставить тебя здесь — в том смысле, что за последние пятьдесят лет так много изменилось.       — Ну, дорогуша, ты и так мне очень помогла, — сказал Мадара. — Предполагая, что я попал в будущее, я не могу ожидать от тебя большего. Я не твоя забота, чтобы со мной возиться, так что ты ничего мне не должна.       Розовласка прищурилась, глядя на него, и он не мог не улыбнуться ей, очень довольный ее разочарованием.       — Какой ты джентльмен, — сухо сказала она.       — По-другому я и не мог, — ответил Учиха. — Только не в присутствии такой красавицы, как ты.       Девушка задохнулась, и в ее глазах, как он сухо заметил, смешались шок, смятение и возмущение.       — Слишком много, — пробормотал себе под нос мужчина. — Хаширама гораздо лучше справляется с подобными вещами.       — Я должна отвести тебя к Цунаде-саме, — сказала девушка с прежней уверенностью. — Это… это за пределами моих возможностей. Не мог бы ты как-нибудь сопроводить меня в деревню? Хокаге бы…       — Заманчивое предложение, девочка моя, но нет, — возразил Мадара. — Мне нужно… — Он замолчал, не зная, что же ему нужно. Как она и сказала, он не мог оставаться здесь. Если это действительно происходит через пятьдесят лет, то у него не будет дома, куда он мог бы вернуться. Что также означало, что больше не будет войны, и если деревня уже основана, то больше не будет настоящей цели — и если все это было правдой, тогда Хаширама, Изуна и все остальные или мертвы, или…       — Где Изуна Учиха? — требовательно спросил Мадара.       Девушка отвернулась от него, ее глаза были затуманены чем-то, от чего его сердце рвалось прямо из груди. Он сделал два быстрых шага по направлению к ней, не теряя ни секунды, чтобы убедиться в ее новом страхе, и крепко схватил ее за подбородок. Она вздрогнула, но не отстранилась, когда он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть на него.       — Скажи мне свое имя, — приказал он, — а после этого, где Изуна Учиха.       — Меня зовут Сакура Харуно, — сказала она, и он был доволен ее послушанием и фамилией, которая оказалась не Сенджу. — А твой брат погиб во время войны.       Мадара отпустил ее, сглотнув подступившую к горлу желчь. Значит, Изуну убили на поле боя. Теперь это уже не имело значения. Когда он вернется в свое время, он предотвратит это любой ценой. Отошлет Изуну прочь или убьет всех этих грязных Сенджу, прежде чем те успеют хотя бы прикоснуться к его младшему брату.       — Я знаю, должно быть, это очень сбивает с толку…       Мадара бросил острый взгляд на девушку, которая побледнела под его горящим взором.       — Если бы ты только мог вернуться со мной в деревню, — взмолилась она. — Я уверена, что…       — Вряд ли я смогу свободно разгуливать по деревне, — сухо сказал он. — Ты легко узнала меня, и если предположить, что, поскольку я упоминаюсь в ваших учебниках истории, я также являюсь исторической фигурой в вашей деревне, я не думаю, что было бы разумно…       — Я тебя поняла, — перебила она, свирепо глядя на него.       Мадара уже подумывал о том, чтобы снова напугать девчонку, наброситься на нее и заставить проявить к нему должный страх и уважение, которые она испытывала раньше.       — Этот твой Хокаге, — спокойно сказал он. — Скажи мне, что он не Сенджу.       Сакура — имя, на которое он едва обратил внимание ранее, но теперь понял, что оно подходит ей в ужасающе банальном смысле — возразила.       — Он ведь правда не Сенджу?       — Это она, — отрезала Сакура, — и она Сенджу.       Мадара недовольно заворчал. Как будто ему было недостаточно того, что он имел дело с гребаным Сенджу, так это должна была оказаться еще и проклятая женщина.       — Что она знает о путешествиях во времени? — спросил он. — Сможет ли она помочь мне вернуться в мое собственное время?       Глаза Сакуры расширились, затем потемнели, и она отвернулась от него, глубоко задумавшись. Мадара позволил ей немного поразмышлять, благодарный за молчание, потому что оно не так раздражало, как ее речь.       — Ммм, Мадара-сама, не стану утверждать, что я эксперт по путешествиям во времени, но перемещение назад во времени кажется невозможным, не так ли? — спросила Сакура.       Мадара в замешательстве покачал головой.       — Не более невозможно, чем перенестись вперед во времени, как я, похоже, сделал.       — Это не обязательно так, — сказала она, и он сузил глаза, наблюдая, как девушка начала объяснять ему. — Время и пространство — это континуум, верно? Ну, теоретически, если человек достаточно быстро перемещается в пространстве, он может перемещаться и во времени. Я бы сказала, что это невообразимая скорость, — это всего лишь предположение, поэтому у меня нет цифр или чего-то еще. Просто теоретически имеет смысл, что достаточно быстрое перемещение в пространстве также продвинет тебя вперед во времени.       Сакура остановилась на мгновение, ее взгляд метнулся к нему, чтобы оценить, слушает ли он ее вообще. Мадара слушал, но, несмотря на ее уверенный тон, сомневался в ее знании.       — Но ты же знаешь, что никогда не смог бы двигаться медленнее, — продолжала она, не разрывая зрительный контакт. Он снова застыл, как и прежде, под ее взглядом — на этот раз мягким и немного покровительственным, Мадара такой не любил. — Самое медленное, что ты когда-либо мог сделать, — это не двигаться совсем. Человек никогда не сможет двигаться медленнее этого; следовательно, он никогда не сможет двигаться назад во времени.       Мужчина тупо уставился на нее, надеясь, что на его лице отразилось должное неодобрение, которое он испытывал к ее оценке ситуации. Ее глаза, однако, теперь были прикованы к его губам, и это заставило что-то внутри Мадары шевельнуться, что-то глубоко внизу его живота.       — Что ж, спасибо за Ваш вклад, Харуно-сан, но мне нужно узнать другое мнение, — сказал он.       Учиха развернулся и начал уходить, когда за своей спиной почувствовал, как накапливается ее чакра. Его шаринган вращался в глазницах, а руки чесались от желания сразиться с ней, увидеть, на что действительно способна эта маленькая девчонка.       — Подожди, — окликнула Сакура, и он повернулся к ней. — Я вполне сочувствую твоему положению, — продолжила она. — Но я не могу просто так отпустить тебя. Мадара Учиха, воскресший из мертвых или заброшенный в будущее, находится в Стране Огня. Хокаге должна знать об этом, и я уверена, что она захочет…       Он с бешеной скоростью двинулся на нее и зажал ей рот рукой. Мадара был намного быстрее Сакуры, без сомнения, и она даже не попыталась вырваться из его хватки, когда он дернул ее подбородок, чтобы снова встретиться с ней взглядом. Глупенькая маленькая штучка.       — Ты никому не должна говорить о моем присутствии здесь, — сказал он. — Поняла?       Сакура молча кивнула, ее глаза расширились от страха.       Мадара почти ощутил на языке желание извиниться. Это реально было присущее Хашираме чувство, но было что-то в том, как ее глаза остановились на нем, что заставило его хотеть прикоснуться к ее щеке, успокоить ее.       Но затем она подняла свой очаровательный крошечный кулачок, и своим шаринганом он увидел моменты, ведущие к ее удару — быстрому уколу, нацеленному на его торс.Мужчина ухмыльнулся, радуясь возможности увидеть маленькую проказницу в действии.       Он поймал ее кулак своей ладонью, и последовавший взрыв боли, пронзивший его руку, заставил его отшатнуться назад. Мадара взвизгнул, схватившись здоровой рукой за пораненную и прижимая к себе то, что, по-видимому, теперь было набором сломанных костей. Он посмотрел на Сакуру широко раскрытыми от ужаса глазами.       — Ого, это было действительно здорово, — сказала она, и, несмотря на боль, все еще терзавшую его руку, он не мог не восхищаться ею в этот момент.       — Ты сломала мне руку, — процедил брюнет.       — Ты как последний идиот поймал мой кулак.       Мадара прищурился. Он запомнит это на будущее. Он пожирал ее взглядом, ее отведенное в сторону бедро и дразнящую ухмылку. Ему пришла в голову мысль, что она — дитя этой деревни, а он был ее основателем. Должно быть, ее переполняла некая гордость за то, что ей удалось так ранить его, несмотря на то, как мало это говорило о ее истинных талантах.       Значит, девчонка обладала чудовищной силой, а он недооценил ее. Не требовалось напрягать воображение — она все еще была ему ровней.       И маленькая дурочка смотрела прямо на него, точно в его глаза, как будто победа, которую она одержала над ним, не была временной. Мадара задумался о том, как сейчас выглядит клан Учиха, как выглядит этот парень Саске и что он значит для нее. Поначалу она с опаской смотрела ему в глаза, что было мудро, поскольку он был чужаком. Казалось, легкость этого разговора излишне расслабила ее.       Поэтому Мадара воспользовался случаем, чтобы втянуть ее в гендзюцу. Он был почти разочарован тем, что Сакура сразу же попалась в иллюзию, но джентльмен в нем все равно бросился ловить ее, прежде чем ее тело коснется земли.       

***

      Прежний лагерь исчез, как и ожидалось. Место, которое когда-то было скопищем больших палаток, растянувшихся, по меньшей мере, на три-четыре мили, теперь представляло собой лишь лужайку да редкие деревья. Лагерь был не особо большим и перемещался достаточно часто. В конце концов, тогда была война. Но он всегда существовал, а теперь его вообще нигде не было. Просто исчез.       Мадара старался не думать об Изуне, в каком бы месте — или времени — тот ни был. Ему было неприятно думать, что младший брат беззащитен в его отсутствие, но сейчас он мало что мог с этим поделать.       Вместо этого Мадара перевел взгляд на девушку, висевшую у него на плече. Было неудобно нести ее со сломанной рукой, но если он оставит ее где-нибудь и она сможет прийти в сознание, то пойдет прямо к своей Сенджу Хокаге и все ей расскажет.       Он был еще не вполне уверен в опасности того, что в деревне узнают о его присутствии, но ему нужно было действовать осторожно. То, что Сакура сказала о путешествии во времени, ну, это вроде как имело смысл, подумала маленькая его часть. Но было так много всего, чего он не мог полностью понять, например, как он попал в будущее, и если это было потому, что он двигался достаточно быстро, чтобы путешествовать во времени, то какая техника привела его сюда? Он ничего не помнил, кроме того, как заснул под странным ликом луны.       И если это правда, что он физически перенесся в будущее, значит ли это, что Мадары из прошлого больше не существует? Если его не было там, чтобы основать деревню, то можно ли быть сейчас уверенным, что она в принципе будет основана?       Конечно, это была глупая мысль, потому что Сакура узнала его, а Коноха явно существовала, несмотря на присутствие здесь Мадары.       Разочарованно вздохнув, мужчина переложил девушку с плеча на траву. Ее тело упало на землю, глаза лихорадочно бегали под веками. Он использовал простое гендзюцу, чтобы вырубить ее. Учиха не мог сказать, какие иллюзии оно вызовет, но, судя по движению ее глаз, в данный момент она определенно их видела.       Мадара сел с ней рядом и начал осторожно снимать с себя рубашку, не забывая о своей руке. Он взглянул на ее сумку, гадая, есть ли там что-нибудь такое, из чего он мог бы соорудить повязку. Учиха не мог отделаться от мысли, что в данном конкретном случае ей повезло, что она женщина, потому что будь она мужчиной, он бы без колебаний использовал для своей цели ее рубашку. В конце концов, это была ее вина.       Мадара поморщился, стягивая через голову одежду. Костям на его руке пришла, скажем прямо, хана. Он мог видеть, как они торчат под разными углами, ни одна из них не была на своем законном месте. Это было очень больно, но ничего такого, с чем великий Мадара Учиха не мог бы справиться.       К сожалению, казалось, что самостоятельно решить вопрос с травмой будет невозможно. Не было простого способа расположить кости так, чтобы они заживали должным образом, а даже если бы эти самые способы были, он не смог бы сделать все в одиночку.       Раздраженный, Мадара посмотрел на спящую девушку, которая искалечила его на всю жизнь одним ударом.       Пряди ее розовых волос падали на лоб, который, как он заметил, был довольно большим. Однако его внимание привлекла маленькая печать Инь в центре лба.Он узнал ее, хотя и не был уверен откуда. Мужчина нутром чувствовал, что это как-то связано с Сенджу, и это еще больше разозлило его.       Разрывая зубами рубаху, которую держал в руках, он прислушивался к прерывистым звукам, которые издавала Сакура во сне. Ее сны не были хорошими, по крайней мере, так он мог судить. Она застонала и пошевелилась, и на мгновение Мадара испугался, что она может очнуться. Он не хотел бросаться за ней в погоню, пока не сделает себе повязку, и даже тогда ему не слишком нравилась эта идея.       Но все, что делала девчонка, это шептала имя Саске снова и снова, ее голова болталась туда-сюда. Кто же, черт возьми, этот Саске?       Мадара быстренько задался вопросом, каково нынешнее состояние клана Учиха. Неужели этот парень Саске теперь его глава? Неужели они все живут в Конохе вместе с Сенджу, бок о бок?       Если и был шанс вернуться в свое время, Мадара знал, что единственными людьми, достаточно умными, чтобы помочь ему, были Учихи. Еще, возможно, Хаширама, но вряд ли он до сих пор жив. А даже если и жив, то обратится он к нему только в самом крайнем случае. В конце концов, друг убил его.       Но, возможно, в деревне есть и другие ресурсы, которые могут ему помочь.       Мадара снова посмотрел на девушку — свою единственную связь с этим странным будущим, в котором он застрял. Хорошенькая она или нет, а все равно расхерачила ему руку.       Сакура снова зашевелилась, и Мадара с изумлением наблюдал, как она освободилась от его гендзюцу и вернулась в мир бодрствующих. Она потерла глаза, схватившись за лоб, как будто тот болел — а, вероятно, так оно и было. Особый вид гендзюцу Мадары часто имел такой побочный эффект.       Когда она села и открыла глаза, они смотрели на него так, что Мадара был уверен, что она на мгновение приняла его за кого-то другого. Ее губы медленно растянулись в улыбке, и как бы ему ни хотелось, чтобы такая красота предназначалась ему, было совершенно очевидно, что ничего подобного. Она обвила руками его шею и с плохо скрываемым облегчением прижалась к нему.       — Саске, — позвала розововолосая, и он услышал, как она втянула в себя воздух, успокаиваясь перед потоком слов, которые должны были сорваться с ее губ.       Мадара резко оттолкнул ее.       — Я не Саске, — раздраженно процедил он, поправляя неаккуратную перевязь, которую ему удалось соорудить.       Сакура снова откинулась назад, оперевшись на руки, выражение ее лица было осторожно нейтральным. Он все еще видел в нем тревогу, страх, который мерцал в этих проклятых глазах, когда она смотрела на него — ошибка, которую глупая девчонка уже совершила однажды, а теперь повторяла снова.       Он почти хотел преподать ей урок и заставить ее вернуться в это гендзюцу.       Но сейчас в ней было что-то жалкое, еще более жалкое, чем в самом Мадаре с его искалеченной рукой и плохо сделанной перевязью.       — Саске — это твой муж? — спросил мужчина, готовый докопаться до сути, кто такой Саске, и узнать больше о текущем состоянии своего клана.       Сакура сухо усмехнулась, а затем, словно только что вспомнив, что ее вырубили и унесли неизвестно куда, уставилась на него. Мадара сердито посмотрел на нее, немного раздраженный ее дерзостью, но также и слегка возбужденный ею.       — Где мы, черт возьми? — спросила девушка, оглядывая поле. Теперь вокруг не было ничего, кроме высокой травы и солнечного света, но Сакура все равно поднялась на ноги, вглядываясь в солнце, а затем в горизонт. — Мы на другом берегу реки, — заключила она. — Ты нес меня всю дорогу вот так, на одной руке?       — Ты сломала мне руку, а не ноги.       Сакура со вздохом села обратно, сдув челку с лица. Она выглядела слишком небрежно.       Так не подобает куноичи, — подумал он, — даже той, что только что была без сознания и лежала на спине.       По полю прокатился рокот ветра, шелестя сочной летней травой.       — Ммм, так у тебя была причина принести меня сюда? — наконец спросила Сакура, когда молчание стало неловким.       Мадара пожал плечами.       — Наверное, я мог бы оставить тебя там, где нашел, — ответил он, — но ты сломала мне руку, и я должен заставить тебя заплатить за это.       Он хотел, чтобы это прозвучало устрашающе. Эта девчонка чувствовала себя слишком комфортно в его присутствии, и ей не помешала бы здоровая доза страха. Если бы она хоть на секунду подумала, что может нанести ему еще один удар, он бы связал ее еще до того, как она сделает первое движение.       Но Сакура совсем не казалась испуганной. На самом деле, она выглядела вполне довольной собой.       Вне себя от раздражения, Мадара набросился на нее и вцепился здоровой рукой в ее лицо. Его большой палец впился ей в щеку, ладонь прижалась к губам. Ее глаза расширились от страха, и он почувствовал, как чакра скапливается в ее теле.       — Даже не думай об этом, — предупредил Учиха, притягивая ее лицо ближе к своему, так что Сакуре пришлось встать на колени, чтобы удержаться на ногах. — Дай мне посмотреть на тебя.       Мадара убедился, что его шаринган вращается, хотя она еще не смотрела ему в глаза. С ее стороны было мудро избегать их, но он не позволил ей этого.       — Сакура Харуно, — сказал он, на вкус пробуя, как звучит ее имя. Оно было не Сенджу, но что-то в нем все еще было отвратительным. — Как мне наказать тебя за то, что ты сломала мне руку?       Ее тревожно блестящие глаза, наконец, поднялись, чтобы встретиться с его глазами, и Мадара снова почувствовал, что погружается в их глубину, очарованный тем, как они, казалось, отражают разгар весны. Мужчина сразу же вновь заподозрил, что это было какое-то гендзюцу, но он видел, что это не так — а если бы все-таки оказалось оно, Мадара ни за что не захотел бы признаться в том, что его поймали.       В какой-то момент обе руки Сакуры легли на его запястье, не оказывая никакого давления, чтобы отодвинуть его руку, но сейчас они оба знали, что она совершенно точно может это сделать.       Его рука горела под ее прикосновением, и Мадара стал вдруг сверхчувствителен к ощущению ее рта под своей ладонью, и ему стало интересно, что бы он почувствовал, если бы она открыла его, захотела бы высунуть свой розовый язычок и лизнуть его кожу. Она такая хорошенькая, подумал мужчина, поворачивая ее лицо к солнцу, чтобы получше рассмотреть.       Солнце заставляло Сакуру щуриться, но в то же время сужало ее зрачки, что позволяло Мадаре лучше видеть прекрасное сияние в ее глазах. Ее длинные розовые ресницы создавали под глазами крошечные острые тени, которые трепетали, когда она моргала. Веснушки усеивали розовые щечки и загорелый нос, а маленькая пурпурная печать на лбу пульсировала слабым сиянием.       Желая увидеть ее лицо, Мадара отпустил ее. Девушка застыла, трясясь от страха, бедняжка. Но что-то заставило ее замереть на месте, потому что, хотя он больше не прикасался к ней, она не сдвинулась ни на дюйм.       Ее губы, такого соблазнительного розового оттенка, задрожали. На мгновение мужчине показалось, что он мог бы их поцеловать. Он заметил, как Сакура посмотрела на него. Возможно, он был похож на ее возлюбленного Саске.       — Ты так прелестно выглядишь на солнце, — сказал Мадара, наблюдая, как румянец появляется на девичьей коже, а после взгляд Сакуры быстро становится глубоким и хмурым. — Думаю, вот как я тебя накажу.