Луне лучше знать

      — Ну же, Подсолнух, расскажи мне хоть чуть-чуть, — взмолился Мадара, догоняя Сакуру после того, как та надулась. Кот все еще крутился возле ее ног и предупреждающе шипел, когда Мадара подходил слишком близко. — Существуют другие женщины, на которых Саске обращает внимание? Поэтому он не поцеловал тебя? У кого-нибудь из них есть кеккей генкай?       — Почему это тебя так интересует? — требовательно спросила Сакура. — Разве ты не собираешься это все изменить, когда вернешься в свое время? Это настоящее не могло быть тем, чего ты хотел. Саске может даже не существовать в будущем, так почему же тебя волнует, женится он на мне или нет?       Мадара прищурился, глядя розовласке в затылок, но продолжал идти прямо за ней.       — Положение моего клана должно быть моей самой большой заботой, разве нет? — коротко спросил он. — Если я не смогу вернуться в свое время, то здесь весь мой клан. Только твой Саске и его старший брат-предатель.       — Если ты не сможешь вернуться в свое время, то можешь просто остаться здесь и возродить свой клан самостоятельно, — отрезала она. — Для этого тебе не нужен Саске.       Пораженный этой мыслью, Мадара поднял глаза к небу. Это была чистая правда. Он мог бы уйти куда-нибудь подальше от Конохи и Сенджу и восстановить свой клан, сделав его еще более могущественным, чем раньше.       Его глаза задержались на Сакуре, шедшей впереди него, и он позволил своему взгляду свободно блуждать по ее заднице.       Словно почувствовав на себе его взгляд, куноичи обернулась и посмотрела на него через плечо.       — И я тебе тоже не нужна, — сказала она.       Мадара усмехнулся.       — Как бы мне ни хотелось наполнить тебя своим семенем, я не вынесу, если у кого-то из моих детей будут розовые волосы. Кроме того, в моих интересах было бы взять жену с более широкими бедрами.       Что-то в поведении Сакуры изменилось, и как будто пронесся ледяной ветер, внезапно стало холодно.       — Ой, вот только не надо сейчас распускать нюни, — сказал Мадара, чувствуя лишь легкий укол вины. — Уверен, ты будешь прекрасной женой для Саске. Верность — это одна из…       — Саске это не интересует, ясно? — Сакура резко повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Он не собирается жениться на мне. Он меня ненавидит. Он не хочет иметь со мной ничего общего. Ты можешь просто оставить эту тему?       Ошеломленный Мадара заморгал.       — Тогда какого черта ты так хочешь его видеть?       — Он в плохом месте, — коротко объяснила она, оглядываясь на дорогу. — Я не жду, что он ответит мне взаимностью, но он мой товарищ по команде и мой друг, и я хочу ему помочь. Если для этого у меня есть силы, мне следует помочь, не так ли?       — О, — немного сбивчиво произнес Мадара. — Так это безответная любовь. Ты заставишь его полюбить тебя, будучи рядом с ним и решая все его проблемы.       — Я не пытаюсь заставить его полюбить меня, — тихо возразила Сакура. — Я просто хочу, чтобы он знал, что я всегда буду рядом с ним.       Мадара посмотрел на нее сначала с легким раздражением, а затем с беспокойством.       — Саске, должно быть, не понимает, как ему повезло, — пробормотал он, и его ласковый тон привлек внимание Сакуры. Мужчина наклонился к ней чуть ближе, вдыхая естественный девичий аромат. Он хотел сказать ей много чего еще, например, почему Саске так повезло, что такая красивая, талантливая куноичи преданна ему настолько, что все делает ради него.       Но затем несколько сигнатур чакры быстро начали к ним приближаться, преследуя четкую цель. Мадара мог чувствовать их силу — она казалась ему неестественной, хотя он и не мог точно объяснить почему.       Сакура тоже это почувствовала и приняла боевую стойку.       — Шиноби Звука, — прошептала она ему. — Мы должны оставить хотя бы одного из них в живых.       — Они собираются напасть? — спросил он, любопытствуя, почему шиноби их же страны собирались напасть на ученицу Хокаге.       Ответом ему послужил кунай, что воткнулся в землю в дюйме от ее ноги.       — Так-так, — произнес мужской голос. — Медик нашел нового Учиху для своих игр.       Мадара взглянул на деревья, отмечая расположение трех шиноби, которых смог обнаружить.       — Он не похож на Итачи, — сказал другой, спрыгнув на землю и остановившись посреди дороги перед Сакурой и Мадарой.       — Ну, мы знаем, что это не Саске, — сказал последний, спрыгивая вниз, чтобы присоединиться к своему другу.       Первый из говоривших осторожно спустился с дерева и встал на обочине дороги, критически оглядывая Мадару и Сакуру. Его взгляд задержался на Мадаре, оценивая опасность столкновения с неизвестным пользователем шарингана.       — Что делает ученица Хокаге так далеко от Конохи? — спросил он. — Знаешь, как близко ты находишься к границе Звука? И не пытаешься ли ты случаем вернуть Саске снова?       — Мы здесь, чтобы увидеть Орочимару, — сказала Сакура, и ее голос был спокоен и тверд, несмотря на то, что ее окружили враги, и без сомнения, она была самой маленькой из всех присутствующих.       — Тебе не повезло, принцесса.       Сакура ощетинилась. Мадара хотел бы, чтобы она не казалась такой напряженной. Это была всего лишь горстка заблудших шиноби. Он видел ее силу — она могла бы справиться с ними, если бы постаралась.       — Мы должны убить ее, и тогда получим награду, — предложил один из них. — В книге бинго у нее очень высокая цена.       — О, конечно, и тем самым разозлить ее защитника Учиху?       Мадара скептически оглядел всех троих. Он не был уверен, что они смогут убить ее, но и не собирался предоставлять им такой шанс.       — У меня есть предложение для Орочимару, которое, я думаю, он захочет услышать, — продолжила Сакура, ее голос не дрогнул. — В ваших же интересах привести нас к нему.       — Орочимару мертв, девочка, — сказал один из шиноби Звука. — За это ты должна благодарить своего сокомандника Саске.       Мадара перевел взгляд на Сакуру, оценивая, как она восприняла эту новую информацию. Ее кожа была призрачно белой, но когда она открыла рот, чтобы заговорить снова, ее голос звучал так же уверенно, как и до этого.       — Саске убил его? — спросила она. — Куда он ушел?       Шиноби Звука рассмеялись, и тот, кто стоял ближе всех к Сакуре, сделал еще один шаг к ней.       — Ты думаешь, мы испугаемся тебя только потому, что у тебя есть убедительно выглядящий под хенге шиноби или что-то в этом роде? — съязвил он. — Мы не обязаны вам ничего сообщать.       Сакура перевела взгляд на Мадару, и тот слегка пожал плечами. Он позволит ей взять инициативу в свои руки, если только у него не будет причин этого не делать. Она лучше разбиралась в текущих событиях, поэтому он доверял ее суждениям.       — Где же твоя преданность теперь, когда Орочимару мертв? — спросила она у шиноби Звука. — Кабуто?       — Как будто мы будем что-то делать для этого осла.       Сакура нахмурилась, услышав это.       — Ты не знаешь, где сейчас Кабуто?       — А что я получу, если скажу тебе? — спросил тот, что был к ней ближе всех. Мадаре не понравилась его хитрая ухмылка.       — Ты уйдешь отсюда на своих ногах.       Все трое снова рассмеялись, но Мадара почувствовал новое изменение в воздухе и заметил, что теперь каждый из них был готов к нападению.       — Кто твой защитник? — поинтересовался у Сакуры еще один. — Это не может быть Итачи, но других Учих нет.       Мадара с большим удовольствием наблюдал, как Сакура направила заряженный чакрой кулак в сторону стоявшего перед ней шиноби. Глупец сделал ту же ошибку, что и Мадара, поймав одной ладонью ее крошечный, хрупкий на вид кулачок.       Последовавшая за этим череда тресканий и щелчков, эхом разнесшихся по воздуху, вызвала у Мадары мурашки по спине. У него не было времени наслаждаться ее силой, когда двое оставшихся шиноби приблизились к ней.       Крик первого шиноби пронзил воздух, когда Мадара схватил другого за шею, как раз когда тот потянулся за волосами Сакуры, и швырнул его на землю. Мадара не дал ему времени молить о пощаде или даже осознать, что конец близок. Он осторожно поставил ногу на горло шиноби и нажал, с удовлетворительным хрустом раздавив ему горло.       Другой, подбежавший к своим поверженным друзьям с болезненным, сердитым криком, совершил ошибку, взглянув в шаринган Мадары. Мадара не мог винить его за это. Им было любопытно узнать об этом новом Учихе, который, казалось, возник из ниоткуда. И все же, если его клан был им известен, то они должны были знать лучше. Мадара немедленно погрузил его в довольно болезненное гендзюцу, а затем увидел, как его тело упало в траву.       — Кабуто еще жив? — спросила Сакура у оставшегося шиноби, который теперь стоял на коленях на земле, сжимая свою сломанную руку. Мадара заметил, что повреждения были до самой груди, и он посмотрел на Сакуру с некоторым благоговением и признательностью, что по какой-то причине она не решилась полностью уничтожить всю его руку во время их предыдущего поединка.       — Я не знаю! — вскрикнул шиноби, съежившись, когда Мадара присоединился к допросу.       Сакура повернула голову, чтобы посмотреть на него, морщившегося от яркого солнечного света в ее глазах.       — Ты можешь понять, говорит ли он правду? — спросила она его.       Мадара не мог — только не с такими глазами. Для этого ему нужен был вечный мангеке шаринган, и он подозревал, что Сакура знала об этом. Но он все равно опустился на колени перед шиноби. У него были и другие способы узнать правду.       — Ты думаешь, что знаешь боль, — произнес Мадара. — Но я покажу тебе настоящую боль. Тогда ты расскажешь моей спутнице все, что она хочет знать.       Шиноби благоразумно зажмурился, но это не имело никакого значения. Мадара потянулся к его голове и большими пальцами приподнял оба века. Мужчина кричал и сопротивлялся, но затем его тело обмякло, а глаза стали пустыми, когда он попал в гендзюцу Мадары.       — Видишь! — обратился он к Сакуре, жестом указывая на шиноби, лежащего на земле. — Он подчиняется мне, потому что я доминирую, как пантера.       — Он подчиняется тебе, потому что у тебя от природы необычное додзюцу, болван, — парировала та. — Мне просто нужно знать, где находится Кабуто. Не держи его там слишком долго.       Мадара неохотно вернул свое внимание к недееспособному шиноби, который, вероятно, сейчас испытывал все виды порожденного иллюзией ужаса. Мадара медленно убирал иллюзии, пока глаза шиноби снова не сфокусировались. Реальность была ничуть не милосерднее к нему, когда Мадара заломил ему руку за спину и указал на Сакуру.       — Отвечай честно на все ее вопросы, — выдохнул Мадара, — и я отпущу тебя живым.       Он коротко кивнул Сакуре, которая внезапно слегка занервничала. Но, тем не менее, она присела перед шиноби, ее глаза горели яростью.       — Ты знаешь, где сейчас Кабуто? — задала она вопрос.       — Нет, клянусь вам, — ответил мужчина. Мадара крепче сжал его руку. — Саске напал на Орочимару-сама посреди ночи и убил его. На следующее утро Кабуто сообщил нам о случившемся. В Звуке начался хаос, и с тех пор никто не видел Кабуто.       Сакура нахмурилась, услышав эту новость, ее нежный, немного розовый лоб сосредоточенно нахмурился.       — Зачем Саске убил Орочимару? — спросила она.       — А ты как думаешь? — рявкнул шиноби, и Мадара еще сильнее вывернул ему руку. Тот поморщился, но не оглянулся на Мадару, чьи глаза с томоэ все еще вращались.       — Он думает, что достаточно силен, чтобы убить своего брата?       Услышав этот вопрос, мужчина обернулся и посмотрел через плечо на Мадару, который с такими глазами и таким лицом, несомненно, был Учихой. Возможно, шиноби из деревни Звука не особенно хорошо разбирались в истории Конохи, но они жили не слишком далеко от Долины, где был по его подобию установлен массивный памятник. Именно ради их с Сакурой безопасности он потянулся к шее мужчины и быстро сломал ее. По крайней мере, это была единственная любезность, которую он мог оказать.       — У меня были еще вопросы! — закричала Сакура, глядя, как мужчина падает в грязь.       — Мы получим наши ответы, — заверил он ее. — Сначала мне нужно, чтобы ты сказала мне, кто такой этот Орочимару и что Саске делал с ним всю дорогу сюда.       Сакура неодобрительно посмотрела на лежащее в грязи тело. Раздраженно нахмурившись, Мадара подхватил его и подбросил в воздух, чтобы испепелить быстрым дзюцу огненного шара.       — Пойдем, — сказал Мадара, протягивая ей руку. — Нам нужно докопаться до сути. Кто такой Орочимару?       Ее глаза встретились с его глазами, и у него возникло ощущение, что он, возможно, напугал ее. Сакура опустила взгляд на его протянутую руку и с любопытством наклонила голову набок. Мадара тоже посмотрел на свою руку, недоумевая, что же в ней такого интересного.       Хотя он предполагал, что иногда его завораживали ее руки, их тонкость и парадоксальная сила. Он подумал, не кажутся ли ей его руки большими.       Но затем, к его удивлению, Сакура вложила свою руку в его, и как будто ее мысли были такими же, как и у него, она перевернула его руку и поднесла ее к своему лицу. Мадара терпеливо ждал, когда она повернула ее к свету, осматривая со всех сторон. Ее прикосновение было невероятно нежным, когда она начала обводить маленькие шрамы, которые испещряли его ладонь и запястье.       — Знаешь, я могу избавиться от этих шрамов, — призналась Сакура. — Они от твоего огненного дзюцу? Саске сделал специальные наручи. Я могла бы…       Мадара заставил ее замолчать, грубо дернув за руку так, что она впечаталась прямо в него. Свободной рукой она уперлась ему в грудь, чтобы сохранить равновесие, но быстро убрала ее, когда ее щеки начали краснеть. Она попыталась высвободить другую руку из его хватки, но Мадара крепко держал ее.       — Мне нравится, что ты отвлекаешься на мое тело, — тихо пробормотал он, наслаждаясь тем, как ее тело покрылось мурашками, — но у нас есть миссия, и следы начинают теряться.       Сакура выдернула свою руку из его, недовольно нахмурившись.       — Я целитель, — сказала она, защищаясь. — Я вижу рану и хочу ее залечить.       — Шрамы от ожогов — это не травмы, –прагматично заметил он и, схватив ее за плечо, повел обратно по тропинке. Внимание Мадары привлек треск ветки неподалеку, и он склонился между источником звука и Сакурой, внимательно наблюдая, как два кошачьих глаза смотрят на него из укрытия в соснах.       Кот осторожно вышел из-за деревьев и направился обратно к грязной тропинке. Даже Мадара почувствовал укол жалости к несчастному существу, которое дрожало от страха. Теперь, когда суматоха закончилась, он неторопливо вернулся к Сакуре, продолжая свой путь позади нее, как будто ничего не произошло.       Мадара хотел, чтобы они сейчас побежали– слишком быстро, чтобы за ними поспевал домашний кот. Он поймал страдальческий взгляд Сакуры, когда она посмотрела вниз на кота у себя под ногами. Рука Мадары все еще лежала на ее плече, и он почувствовал, что она отступила от него, поэтому опустил руку.       — Орочимару? — напомнил он, внезапно немного сбитый с толку своей спутницей, ее странностями, красотой, раздражением и собственным желанием все время прикасаться к ней, даже во вред себе.       — Он — нукенин, — наконец, объяснила она, когда они немного ускорили шаг. — Прежде чем сбежать из Конохи, он был в одной команде с моей наставницей, Цунаде-самой, и Джирайей, который еще больший извращенец, чем ты.       Мадара бросил на нее уничтожающий взгляд.       — Эту троицу называют легендарными саннинами, — продолжила Сакура, слегка ухмыльнувшись, когда поймала его взгляд. — Они были героями во время Второй Войны Шиноби, прославившимися как величайшие шиноби своего времени.       Мадара скептически хмыкнул.       — Не смей насмехаться, — отрезала Сакура. — Орочимару покинул Коноху, потому что хотел стать Хокаге, но выбрали другого. До этого он занимался ужасными экспериментами над людьми, которые были раскрыты предыдущим Хокаге. После своего ухода он продолжил исследовать эту ужасную дрянь в Звуке.       Сакура оглянулась назад, и Мадара тоже бросил туда свой взгляд. Кот отстал, и Сакура испустила тихий, почти незаметный вздох. Чувствуя необъяснимую привязанность к Сакуре в этот момент, Мадара замедлил шаг, давая животине шанс догнать их.       Девушка украдкой взглянула ему в лицо, ища ответ на этот простой, но безошибочный жест. Он не был уверен, что сможет ей это позволить.       — В любом случае, — продолжила Сакура, когда они пошли медленнее, — Саске покинул деревню, когда почувствовал, что достиг здесь всего, что мог. Он хотел получить больше силы, чтобы убить Итачи, поэтому разыскал Орочимару.       — И именно с ним он был все это время?       Сакура кивнула. Мадара на мгновение задумался, пытаясь поставить себя на месте Саске. Конечно, он хотел отомстить за свой клан — Мадара тоже бы этого хотел. Но как этот Орочимару мог ему помочь? Если он хотел силы, ему не нужно было смотреть дальше своих собственных глаз. Возможно, многие знания о шарингане были утрачены за эти годы, но Мадара не считал это вероятным. В конце концов, Сакура сама искала эту информацию.       — Значит, теперь, когда он убил Орочимару, он, должно быть, готов найти и убить своего брата, — предположил Мадара, и Сакура неопределенно пожала плечами. — Как ты думаешь, он уже покинул Звук?       — Не знаю, — ответила она, — но это не имеет значения. Мы здесь не для того, чтобы увидеть Саске.       Они продолжили свой путь в полном молчании. Мадара не знал, насколько хрупкими были чувства Сакуры, но не хотел упоминать тот факт, что до этого она явно стремилась увидеть его, а теперь это казалось маловероятным.       День тянулся медленно, и Мадара все больше расстраивался из-за их продолжающегося медленного темпа, хотя его немного успокаивало то очевидное утешение, которое Сакура получала от этого глупого кота. В ту ночь, когда они пересекли границу Звука и официально оказались на «вражеской» территории, Сакура нашла другое место для лагеря.       На этот раз они расположились глубоко в лесу. Сакура молча разбила лагерь, и когда она закончила, Мадара, не дожидаясь ее просьбы, исполнил еще одно огненное дзюцу и зажег костер, который она установила.       Они молча уселись у костра, Сакура рассеянно гладила кота по голове. Она казалась целиком погруженной в свои мысли, поэтому Мадара воспользовался возможностью немного изучить ее. Ее глаза блестели, но нижняя губа была прикушена, и ему стало интересно, о чем она думает.       — М-м-м, спасибо тебе за, эээ, кота, — поблагодарила девушка, глядя ему прямо в глаза. Она, казалось, была поражена, обнаружив, что он и так уже смотрел на нее, и он склонил голову набок от ее странной благодарности. — Я имею в виду за то, что позволил ему догнать нас, — объяснила Сакура, и Мадара заметил, что у нее на переносице довольно много веснушек.       — Ты должна дать ему имя, — предложил он, хотя это шло вразрез со всеми его твердыми убеждениями против привязанности к бедняге. Отблески огня плясали тенями на усатой кошачьей мордочке. Он довольно мурлыкал, а Сакура почесывала его за ушами.       — Я не могу этого сделать, — сказала она, покачав головой. — Я и так уже достаточно привязалась к нему.       Мадара усмехнулся и откинулся назад, опершись на ладони.       — Ну конечно, привязалась, ты же такая хрупкая малышка, — сказал он.       — Я вовсе не хрупкая, — отрезала Сакура.       — Уверена? — насмешливо спросил Мадара. — Ты кажешься мне довольно хрупкой.       — Ты не смог бы сломать меня, даже если бы попытался, — горячо возразила она, и этот вызов разжег что-то теплое у него внутри.       Мадара пристально посмотрел на нее, и в его глазах заплясали веселые искорки. Она была настоящим лакомым кусочком, подумал он — весь этот огонь, сострадание и красота. Сломать ее будет непросто.       — Ты так думаешь? — подколол ее Мадара, и его томоэ закружилось. Сакура достаточно доверяла ему, чтобы не отводить взгляда, и он был взволнован тем, как она смотрела ему в глаза, несмотря на ее очевидный страх перед ним. Но это была не та реакция, которую он ожидал от нее, поэтому он деактивировал свой шаринган.       Выражение ее лица смягчилось, и Мадара невольно усмехнулся.       — Ты думаешь, что я такой красивый, да? — поддразнил он.       Сакура фыркнула и повернулась к мужчине боком.       — Я знаю, что я не Саске, — сказал он, придвигаясь немного ближе к ней, — но ты можешь признать, что я, по крайней мере, так же красив, как и он.       — У тебя большое самомнение, не так ли, Мадара?       — Среди прочего и это тоже.       Он наблюдал, как горят кончики ее ушей, чувствуя удивление и небольшое тепло, находясь так близко к ней. Тени мелькали в ее океанических глазах, зажигая в них жизнь.       — Мне очень жаль, что я украл твой первый поцелуй, — сказал Мадара, и Сакура покраснела еще больше. Несмотря на весь свой опыт куноичи и величайшего медика в мире, она была довольно неопытна в более приятных вещах, несмотря на свой зрелый возраст — сколько ей там, семнадцать? — Если бы я это знал, то поступил бы иначе.       Она моргнула своими прекрасными невинными глазами, ее зубы впились в нижнюю губу, а брови нахмурились от смущения.       — Ты хочешь сказать, что вообще не поцеловал бы меня? — уточнила Сакура, и он был загипнотизирован новой хрипловатостью ее голоса.       Мадара покачал головой       — Я бы поцеловал тебя по-настоящему.       Сакура нахмурилась, и он не винил ее за то, что ей не понравилась эта идея, хотя часть его была уязвлена ее очевидным неприятием.       — Это твой способ сломать меня? — резко спросила она. — Потому что если это так, то ничего не получится.       Мадара снова покачал головой, слегка улыбнувшись ей.       — Я не хочу тебя сломить, — сказал он. — Ты будешь следующей правительницей Учиха, так что я предпочел бы, чтобы ты была в возбужденном состоянии.       Какая-то ее часть была потрясена его заявлением, и на мгновение Мадара задумался, не сломил ли он ее ненароком. Ее глаза на секунду остекленели, и она опустила взгляд на костер, пламя зловеще отражалось в ее зеленых глазах. Он предположил, что она думает о Саске и гадает, увидит ли его когда-нибудь снова. Возможно, Итачи убьет его, и она не сможет выйти замуж за свою детскую любовь и стать матриархом Учиха.       Это было бы не самое худшее в мире, подумал Мадара, когда его взгляд опустился немного ниже, рассматривая ее миниатюрное тело и то, как она жалась к открытому огню. Ему не нравилась мысль о том, что руки этого Саске будут трогать ее всю.       –Что такое настоящий поцелуй?       Он удивился, и его глаза лениво вернулись к ее лицу. Теперь ее лицо было гораздо ближе к нему, и было что-то завораживающее в любопытном выражении, тяжелых веках и сияющей коже.       — Чем он отличается от того, что был…       Сакура скромно оборвала свой вопрос, и у Мадары возникло смутное подозрение, что она могла бы получить удовольствие от своего первого поцелуя, не говоря уже о согласии.       — Хм, — промычал Мадара, делая вид, что в мельчайших подробностях обдумывает вопрос. — Ну, я поцеловал тебя, потому что хотел, чтобы ты посмотрела на меня, и думал, что ты будешь шокирована, если посмотришь мне в глаза.       Сакура пристально взглянула на него, но за этим взглядом скрывалась необъяснимая теплота.       — Если бы я поцеловал тебя сейчас, — продолжал Мадара, придвигаясь к девушке еще ближе, пока не почувствовал ее мягкое дыхание на своем лице, — я бы позаботился о том, чтобы ты ощутила его всем телом.       Он потянулся к ее руке, проводя кончиками пальцев от плеча вниз к запястью болезненно нежным прикосновением, восхищаясь мурашками, которые побежали по ее коже. Ее глаза расширились, глядя на него, выводя его из себя своей невыразимой глубиной.       — Вот так, — сказал Мадара, отрывая от нее взгляд и наблюдая, как мурашки бегут по коже. — Я бы позаботился о том, чтобы у тебя на ногах поджались пальцы, а сердце бешено застучало. Я бы постарался, чтобы ты его запомнила.       Глаза Сакуры подернулись дымкой, погружая его в какую-то темноту, о существовании которой Мадара даже и не подозревал. Девушка выглядела испуганной, но в то же время теплой и нежной, как будто жалела его, и Учихе это не нравилось, но зато нравилось то, как ее пальцы потянулись вперед, дрожа, повисая рядом с его рукой.       — Держу пари, это был бы хороший первый поцелуй, — сказала Сакура, убирая руку и аккуратно кладя ее на колено.       Мадара пробормотал что-то в знак согласия.       — Но это к лучшему, — произнес он. — Надеюсь, Саске не будет возражать, что я украл твой первый поцелуй, хотя бы из практических соображений.– Ему было все равно, что подумает Саске, но он чувствовал, как Сакура наклоняется еще ближе к нему, и если бы он просто придвинулся на дюйм или около того, то мог бы приобнять ее.       Внезапно она отстранилась от него, прячась обратно в свою раковину. Ее взгляд ожесточился, но не настолько, чтобы он поверил, что она сердится — по крайней мере, не на него.       — Кто бы мог подумать, что Мадара Учиха окажется таким кокетливым? — саркастически вопросила она.       — Мне двадцать, — напомнил он ей. — Я не тот Мадара, которого ты знаешь.       — Нет. Во всяком случае, пока.       — Нет, — возразил он, покачав головой. — Я собираюсь изменить будущее. Все должно было происходить совсем не так. Я не стану тем Мадарой.       — Ты хочешь сказать, что не проиграешь Хашираме-сама?       — Именно, — подтвердил он, хотя это было нечто гораздо большее. Он не станет тем Мадарой, который напал на свою собственную деревню. Тем Мадарой, который оставил свой клан в руинах, позволив ему кануть в Лету.       Если он когда-нибудь вернется в свое время, то сделает все по-другому.