Луне лучше знать

      Мадара не мог уснуть, и было очевидно, что Сакура тоже. Она дрожала и всхлипывала от слез, хотя он видел, что она изо всех сил старается их подавить. Если бы он знал, как утешить ее, то мог бы это сделать. Мадара понимал, что Сакура расстроена, и сам тоже был расстроен.       Но он не знал, как поступить. Теперь Саске был главной проблемой, но сейчас ее было невозможно решить. У Мадары не оставалось другого выбора, кроме как сначала найти этого Кабуто и убедиться, что есть способ вернуться домой, прежде чем он попытается вмешаться в будущее, в котором может застрять навсегда.       А до тех пор ему оставалось только ждать утра.       — Это правда жутко, когда ты так на меня смотришь.       Взгляд Мадары вновь сфокусировался, и он понял, что задремал, глядя в ее сторону.       Он просканировал местность снаружи палатки своей чакрой, проверяя признаки жизни вокруг них, затем деактивировал свой шаринган. Сакура уже дрожала как осиновый лист, и ему не хотелось усугублять ее беспокойство.       — Мне не следовало просить тебя принести мне воды.       — Что? — озадаченно спросил он.       — Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то заботился обо мне. Мне просто было лень, — пояснила Сакура. — Я использовала тебя, потому что знала, что могу.       Мадара рассмеялся.       — Неужели? — спросил он. — Думаешь, я марионетка, которую ты дергаешь за ниточки?       — Ну, нет. — она покраснела.       Лицо Сакуры посерьезнело, и Мадара последовал ее примеру.       — Ты думаешь, что сможешь спасти его? — поинтересовался Мадара, и хотя он знал, что ответ будет «нет», он хотел знать, верит ли она в это.       Сакура сделала глубокий, успокаивающий вдох и закрыла глаза. Учиха почувствовал, что девушка вся кипит от гнева, хотя она и не позволила ему исказить свое непроницаемое выражение лица.       — Я не знаю, смогу ли спасти Саске, — ответила она. — Но если у меня получится спасти его, то получится спасти и твой клан, независимо от того, вернется ли Саске в Коноху. Если я смогу разгадать тайну проклятия твоей семьи, тогда я смогу сделать так, что ни одному будущему Учихе не придется терпеть всю эту боль и страдания, которые испытывает Саске.       Мадара сморгнул, стараясь не отвлекаться на темные круги под ее глазами. Он знал, что ей нужно поспать, но сейчас ему было любопытно.       — И ты так переживаешь об этом, потому что надеешься, что эти дети будут и твоими, — обвинил он ее.       Сакура равнодушно пожала плечами, но Мадара видел ее насквозь.       — Саске через многое прошел, — сказала она. — Он стоит того, чтобы его спасти, даже если мне придется ползти в темноте и вытаскивать его самой. Твой клан стоит того, чтобы его спасти. Учихи совсем не такие, как говорил Тобирама; он просто не понимал, что это болезнь, когда видел это.       Мадара пристально посмотрел на Сакуру, ожидая, что она ответит на его вопрос по-настоящему.       — Да, я надеялась, что эти дети будут моими, — призналась она после некоторого молчания. — И, конечно же, я хочу для них самого лучшего. Я хотела бы узнать как можно больше информации о проклятии и шарингане и их связи с мозгом, чтобы быть готовой справиться с проблемами, которые исторически преследовали твой клан.       Мадара глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Саске зашел слишком далеко — он никогда бы не позволил Сакуре изучить его глаза для получения информации, которую она искала, и единственным другим существующим Учихой был его старший брат Итачи.       И это не вело ни к чему хорошему для Сакуры, когда Саске прямо сейчас был на пути к тому, чтобы убить Итачи.       Но Мадара был здесь, и проклятие на него еще не подействовало. Теперь у нее была возможность изучить его, если только он согласится на это, чего он решительно не делал.       — Так вот почему ты передумала помогать мне? — предположил Мадара. — Неужели ты думала, что я возьму и позволю тебе изучать мои глаза?       К его удивлению, Сакура торжественно кивнула.       — Я знала, что если скажу Цунаде-саме, то она, э-э-э, ну, не будет слишком довольна твоим присутствием здесь и, вероятно, попытается продержать тебя взаперти до тех пор, пока не разберется в ситуации. Она, конечно, не хотела бы, чтобы ты бегал на свободе, и, может быть, я просто дура, раз верю, что у тебя здесь нет злых намерений.       — Злых намерений? — переспросил Мадара, склонив голову набок. — Я просто хочу вернуться домой, чтобы защитить Изуну от смерти от руки Тобирамы. Это моя самая приоритетная задача.       Сакура тоже наклонила голову, как будто не ожидала такого короткого всплеска личной информации.       — Между прочим, это не пристрастность Сенджу, — сказала Сакура. — Цунаде-сама проявила столько снисходительности к Саске, что это даже смешно. Но у тебя нет хорошей репутации в Конохе, даже несмотря на то, что тот ты, которым являешься сейчас, еще не… ну, ты понимаешь, еще не такой? Поэтому, ммм, когда я заметила, что ты вроде бы не хочешь меня убивать, я подумала, что это будет мой лучший шанс увидеть Учиху до проклятия вблизи. И в каком-то смысле я защищала тебя от предубеждений деревни против тебя.       — И защищала деревню от большого, злого дяди, верно?       — И еще, — драматично произнесла Сакура, вытирая слезы на щеках тыльной стороной ладони, — я получу академическое признание за новаторские исследования, которые проведу на одном из самых могущественных в мире кеккей генкае.       — Если тебе удастся найти средство исцеления, — скептически заметил Мадара.       — Верно, — согласилась Сакура, многозначительно глядя на мужчину. — Если я смогу работать над средством.       — А если бы тебе удалось найти лекарство, — продолжал он, — тогда ты вышла бы замуж за свою детскую любовь, главу одного из самых могущественных кланов в мире, и растила бы его невероятно могущественных детей, купаясь в лучах славы и восхвалениях своим академическим достижениям, и продвигаясь дальше от своего ученичества у Хокаге, ты скоро стала бы женой Хокаге, когда Сенджу покинет свой пост, а твой муж, Саске Учиха, займет ее место.       Сакура усмехнулась, хотя ее щеки покраснели, и она скромно заправила волосы за ухо.       — Ну, я не знаю насчет всего этого, — сказала она.       — Если я не смогу исправить это, когда вернусь в свое время, тогда это лучшее возможное будущее для клана Учиха, не так ли? — спросил Мадара.       — Да, именно так! — с энтузиазмом согласилась Сакура. — Я просто хочу, чтобы Саске мог это увидеть.       — Да, было бы неплохо, если бы он это сделал, — согласился Мадара, — но, если судить по прошлому опыту…       Какое-то мгновение он пристально смотрел на нее, слегка задыхаясь от того, что ее глаза, казалось, сверкали больше обычного, хотя и блестели от пролитых слез. Это действительно звучало как привлекательное будущее, подумал Мадара, если бы он поменял имя Саске на свое собственное. На самом деле у него не было большего желания, чем претендовать на новое, лучшее будущее, подобное тому, в котором он был Хокаге своей деревни, и у него была могущественная жена-куноичи, похожая на Сакуру.       Сейчас было бы так легко украсть такое будущее, мечтал он. Он мог бы занять место Саске — убить его и забрать его личность себе. Он женился бы на Сакуре, стал бы Хокаге, у него было бы все, о чем он только мог мечтать.       — Если бы я только могла найти способ исправить проклятие…       Взгляд Мадары метнулся к Сакуре — он понял, что тот переместился на ее плечо, где каким-то образом упала слеза и прилипла к ее коже, как маленькая светящаяся бусинка в темноте.       — Ты хочешь изучить меня, — признес он. — Я понимаю это, но не знаю, насколько тебе можно доверять. Насколько мне известно, у тебя тоже могут быть злые намерения.       Сакура казалась смущенной этим, как будто сама мысль о наличии темных намерений была ей чужда.       — Например, какие?       — Возможно, ты планируешь убить меня, чтобы избавить свою деревню от необходимости иметь со мной дело, — предположил Учиха. — Я могу впустить тебя в свой мозг, а ты разорвешь мой мозговой ствол, или что ты там сделаешь своими волшебными пальцами.       Уголок ее рта дернулся в улыбке.       — Я не хочу тебя убивать, — сказала Сакура. — Насколько я знаю, сейчас ты самый здравомыслящий Учиха в мире, и останешься ли ты здесь и позволишь мне изучать тебя, или же отправишься назад в прошлое и исправишь бардак, который существует в твоем клане, в любом случае ты все еще гораздо полезнее живым.       Мадара хмыкнул, неохотно забавляясь мыслью о том, что может быть ей полезен.       — Я тоже не думаю, что ты хочешь меня убить, — продолжила Сакура, совершенно правильно сделав свое предположение. — Ты вроде как обычный парень.       — Я не обычный парень, — настаивал Мадара.       — Я надеюсь, что ты хотя бы немного позволишь мне заглянуть в твою голову, — задумчиво произнесла она, — но даже если нет, я не пожалею, что решила помочь тебе. На самом деле ты ничем не отличаешься от Саске. Честно говоря, ты лучшая компания, чем он, по крайней мере, прямо сейчас.       — Ну, это ведь совсем не трудно, правда? — сухо спросил Мадара. — Он может выглядеть как Изуна, но они абсолютно не похожи.       Сакура, казалось, оживилась при упоминании его брата, с любопытством склонив голову набок. Мадара усмехнулся, радуясь, что она совсем перестала плакать. Ни один из них не мог уснуть, и если это заставит ее на минуту забыть о Саске, то он, наверное, сможет рассказать ей о своем брате.       — А каким он был? — задала вопрос Сакура.       Мадара, который на этот раз намеренно положил свой спальный мешок совсем рядом к ее, усмехнулся, наклонившись немного ближе к Сакуре, лежа на боку лицом к ней.       Сакура, которая, казалось, не возражала против того, что Мадара теперь был к ней так близко, что его тело как бы нависло над ее, снова опустила голову и закрыла глаза, и на ее лице тоже появилось слабое подобие улыбки.       — Он был очень преданным, — тихо сказал Мадара, — и в этом смысле очень похож на тебя. Он умрет, но защитит наш клан.       В палатке воцарилась полная тишина. Мадару устраивал лишь звук ее дыхания.       — Он умрет, — пробормотала Сакура, все еще не открывая глаз.       Мадара подавил дрожь.       — Он действительно смотрел на меня снизу вверх, — продолжал он. — Всегда хотел тренироваться вместе со мной и стать сильнее. И мы стали. Мы росли рядом друг с другом, постоянно соревнуясь. Мы потеряли всех наших младших братьев, так что я чувствовал необходимость защищать его. Вот почему мне нужно вернуться в свое время.       Раньше он думал о луне и ее неестественной полноте. Было трудно вспомнить, когда он в последний раз видел Изуну, и это почему-то заставляло его злиться на луну.       — Ты хороший брат, — сказала Сакура мягким, как бархат, голосом. Мадара наклонился чуть ближе. — Интересно, что будет, если ты вернешься, — задумчиво произнесла девушка. — Интересно, спасешь ли ты своего брата, изменится ли то, как была основана деревня. Может быть, Коноха, которую я знаю, не будет существовать. Может быть, меня вообще не будет.       — А может быть, — сказал Мадара, — возвращение назад создаст две разные линии времени, эту и нового будущего, которое я создам.       — Расскажи мне о том прекрасном будущем, которое ты собираешься создать, — попросила она.       Сакура придвинулась чуть ближе к нему, все еще не открывая глаз. Они были опухшими от слез, но вблизи, в необычном свете ночи, она все еще выглядела потрясающе.       — Я начну с того, что удостоверюсь, что Изуна жив, — начал Мадара, потакая Сакуре в ее вопросах, а себе в их ответах. — Конечно, я помогу основать деревню, хотя, возможно, на этот раз Хашираме не придется побеждать меня, чтобы это произошло. И когда это случится, я позабочусь, чтобы меня выбрали первым Хокаге.       — Хаширама-сама был хорошим Хокаге, — возразила Сакура сонным голосом.       — Я в этом не сомневаюсь, — пробормотал Мадара. — Я тоже буду хорошим. И моей женой будет прекрасная куноичи, и мы позаботимся о том, чтобы родословная Учих оставалась чистой и сильной. У нас будет, по меньшей мере, десять детей.       — Десять, вау, — удивилась Сакура, моргая своими прекрасными глазами, чтобы посмотреть на него. — Это очень много. Тебе лучше найти молодую невесту.       — И красивую, — добавил он, — и очаровательную, потому что клану Учиха, по-видимому, следует иметь в генофонде немного больше очарования.       — Ты просто очарователен, Мадара, — тихо сказала Сакура, и ее глаза снова закрылись.       Мадара тоже закрыл глаза и улыбнулся. Он действительно чувствовал себя слегка очаровательным, когда был рядом с Сакурой. Тот факт, что она была здесь с ним, так близко, что ее дыхание смешивалось с его, а не с дыханием Саске, заставил Мадару почувствовать прилив нежности к Сакуре.       Возможно, это не имело большого значения — в долгосрочной перспективе Саске все еще был ее целью, — но было приятно занять чуть более высокое место, чем Саске в ее списке приоритетов на данный момент.       — Ты очень очаровательна, Сакура, — мягко отозвался он.       Ее прерывистое дыхание было единственным ответом.       

***

      Мадара снова хорошо выспался. На этот раз это было больше похоже на шок, так как они оба все еще лежали отдельно каждый в своем спальнике, но голова Сакуры была прижата к его плечу. Ее тело постепенно приближалось к его, хотя они все еще не касались друг друга. Он был уверен, что именно она придвинулась к нему. Учиха едва сдерживался, чтобы совсем к ней не прижаться.       Он воспользовался моментом, чтобы насладиться ее удовлетворением.       Это длилось всего одну секунду.       Сакура взвизгнула от неожиданности и отползла от него, запутавшись в своем спальном мешке, пока практически бежала к другой стороне палатки.       — Да ладно тебе, — сказал Мадара, неодобрительно глядя на нее. — Я не настолько омерзителен.       Девушка настороженно посмотрела на него, привлеченная тем, что его руки все еще лежали под одеялом. Если Сакура и поняла, что сама пододвинулась к нему ближе, то не обратила на это никакого внимания (хотя румянец на ее щеках сказал Мадаре достаточно).       — Ты чертовски хорошо знаешь, что я не нахожу тебя омерзительным, — отрезала она.       — Это потому, что я напоминаю тебе одного другого Учиху, которого ты знаешь? — спросил он, лениво улыбаясь ей.       Сакура бросила на него сухой взгляд, когда они оба начали сворачивать лагерь. Когда они снова вышли на дорогу с рюкзаками за плечами, Сакура оглянулась на место их стоянки.       — В чем дело? — поинтересовался Мадара, недовольный печальной складкой на ее лбу.       — Кот сбежал, — пробормотала Сакура. — Должно быть, Саске его спугнул.       — Ему будет лучше без нас, — ответил Мадара.       — Но я спасла ему жизнь. Он был бы мертв, если бы не я.       — О, я имел в виду, что нам будет лучше без него.       Сакура бросила на него взгляд, который Мадара не вполне мог истолковать, но, тем не менее, он ответил ей волчьим оскалом. Если они вчера наткнулись на Саске, значит, они уже близко. И теперь, без этого проклятого кота, который их тормозил, сегодня они могли бы хорошо продвинуться.       — Пойдем, Подсолнух, я помогу тебе повысить твою ужасную скорость.       Девушка издала утробный звук, оскорбившись, но прежде чем успела огрызнуться, Мадара уже прыгнул на деревья.       — Не отставай, если сможешь, — крикнул он ей через плечо, широко улыбаясь.       Он бросился бежать, но не совсем на полной скорости. Ветер и листья хлестали его по лицу, по волосам. Он чувствовал, что за ним гонится Сакура.       Бежать было приятно. Это был настоящий катарсис. В нем было что-то умиротворяющее. Он ни от чего не бежал, а даже если и бежал к чему-то, это не было опасностью или трагедией. Это была надежда — безотлагательная, но все же надежда.       Мадара пронесся между деревьями, сканируя своей чакрой в поисках того места, куда Сакура пыталась его привести. Этот парень Кабуто должен быть где-то здесь, и азарт охоты за ним пробудил в Мадаре что-то очень примитивное. Он не мог сказать, что не было ничего захватывающего в том, что последние пару дней он провел в палатке с Сакурой, но такое же волнение было и в решительной работе над достижением своей цели.       Солнечные блики пробивались сквозь ветви деревьев, согревая кожу Мадары. Лес, который до сих пор казался мертвой, холодной пустотой, внезапно наполнился жизнью и цветом. Томоэ его шарингана кружились в глазах, впитывая все, что можно было увидеть в лесу Звука.       Серые сосны, тонкие ветви, мягкая, но редкая трава под ногами. Все это было так непохоже на Страну Огня, но почему-то казалось таким же. Это было приятно, как будто он мог бы принадлежать этому месту, если бы постарался.       Позади него хрустнули ветки, и Мадара почувствовал, что расстояние между ним и Сакурой увеличивается. Он оглянулся через плечо и едва смог разглядеть ее красивую розовую шевелюру.       — Давай, Подсолнух, — пробормотал себе под нос Учиха. — Ты можешь и лучше. — Он бежал даже не на полной скорости.       Именно тогда Мадара почувствовал, что в поле его зрения появилась еще одна сигнатура чакры. Она определенно принадлежала шиноби, хотя Мадара решил, что это не то, о чем стоит слишком сильно беспокоиться. Незнакомая сигнатура ощущалась неестественной и поврежденной, балансирующей на грани жизни и смерти, когда он исследовал ее своей собственной чакрой.       Он замедлил шаг и запрыгнул на деревья, чтобы скрыться, пока разведывал обстановку. Быстро подавил свою чакру, приказав небольшой части своего мозга следить за местоположением Сакуры. Теперь, когда он остановился, девушка начала догонять его.       Из-за деревьев до него донесся какой-то шорох и невнятная болтовня. Мадара пошел на звук, бесшумно пробираясь между ветвями и листьями. Он нашел не одного, а двух шиноби поблизости, их голоса доносились до него в тишине леса.       Надеясь, что Сакура сможет догнать его сама, Учиха подошел к ним еще ближе, раздвигая на своем пути ветви, чтобы посмотреть вниз на двух шиноби.       В одном из них Мадара сразу же узнал члена клана Кагуя. Алые точки на лбу и зигзагообразный пробор в волосах выдавали его с головой. Мадара знал, что кеккей генкай Кагуя был очень могущественным, хотя он никогда не встречал никого из них, кто был бы достаточно силен, чтобы раскрыть его.       Он тяжело привалился к другому шиноби, очкастому пепельноволосому ниндзя Звука, который поддерживал его руками, светящимися чакрой. Совсем как у Сакуры, заметил Мадара.       Ни один из них не выглядел сейчас готовым к бою, но для Мадары это ничего не значило. Любой из них мог оказаться могущественным шиноби, и ему нужно было оценить их мастерство, прежде чем решить, сможет ли он справиться с ними обоими.       Кровь скапливалась между их телами, окрашивая их белую одежду. Она, должно быть, принадлежала Кагуя, потому что второй выглядел вполне здоровым, хотя Мадара мог сказать, что тот страдал от легкого истощения чакры.       Чакра Сакуры ворвалась в сознание Мадары подобно вспышке молнии. Теперь она была совсем близко и искала его.       Но вспышка чакры также предупредила двух шиноби, за которыми он следил, о ее присутствии. Медик поднял голову, его глаза были скрыты блестящими стеклами очков.       — Серьезно? — Мадара услышал, как тот недоверчиво вопросил.       Любопытствуя посмотреть, как пойдет противостояние, и готовый в случае необходимости броситься на защиту Сакуры, Мадара присел на корточки и стал наблюдать.       Покачивающаяся розовая голова Сакуры прыгала между деревьями, ее сигнатура чакры вспыхивала от нетерпения, пока она искала Мадару. Однако куноичи поняла, что они больше не одни, и Учиха увидел, как девушка без промедления повернула к двум шиноби. Она, должно быть, не боялась их, хотя Мадара понимал, что они все еще находятся на вражеской территории.       — Ты опоздала, Сакура, — окликнул ее медик, когда она ступила на их поляну. — Саске уже давно ушел.       — Я знаю, — сказала она. — Я встретила его по пути.       Ее глаза опустились на окровавленного Кагуя.       — Я думала, он умер, — произнесла Сакура, но не без некоторого сочувствия.       Медик поднял на нее глаза, и Мадаре показалось, что они с Сакурой довольно хорошо знают друг друга.       — Ну, если ты здесь не для того, чтобы спасти своего драгоценного Саске, тогда какого хрена ты делаешь здесь, в Звуке? — грубо спросил он.       Сакура воспользовалась моментом, чтобы оглядеться вокруг. Ее чакра снова вспыхнула, и Мадара откинулся еще немного назад в своем укрытии, не готовый пока дать знать о своем присутствии.       — Мне нужна твоя помощь кое в чем, — призналась Сакура, хотя ее взгляд все еще осматривал лес.       Медик усмехнулся. Кагуя в его руках начал терять сознание, его кровопотеря была слишком велика. Очкарик, казалось, не обращал на раненого внимания и позволил телу мужчины упасть в траву, а сам поднялся на ноги.       Пепельноволосый поднял бровь, взглянув на Сакуру — молчаливый, нетерпеливый вопрос.       — Прежде всего, я хотела бы выразить тебе свои соболезнования, — начала Сакура.       Медик поднял руку, чтобы прервать ее.       — Оставь это, — отмахнулся он. — Просто переходи к делу.       Девушка снова перевела взгляд на Кагую, и глаза ее расширились так, что Мадара решил, что ей только что пришла в голову идея.       — Что с ним такое? — спросила она. Медик, казалось, был очень раздосадован этим вопросом.       — Сакура, прямо сейчас я правда не в настроении отвечать на эти вопросы, — отрезал медик. — Скажи мне, чего ты хочешь, или проваливай к чертовой матери.       Мадара напрягся, готовый прийти девушке на помощь.       — Что ты знаешь о путешествиях во времени? — задала вопрос Сакура. — Были ли какие-нибудь эксперименты, над которыми ты или Орочимару работали, связанные с путешествием в прошлое?       Поняв, что это, должно быть, тот самый Кабуто, о котором она говорила, Мадара навострил уши.       Кабуто рассмеялся, отряхивая кровь и грязь с рук.       — Сакура, дорогая, мы оба знаем, что путешествие назад во времени невозможно. Вперед, может быть, но для этого потребуется много исследований и разработок. Скорее всего, десятилетия. Зачем тебе это? Пытаешься вернуться назад и помешать Саске покинуть Коноху?       Сакура сердито посмотрела на него, но все они знали, что это было, пусть и немного, но правдой. Возможно, ей самой не хотелось возвращаться назад, но она верила в Мадару, в то, что ему под силу изменить прошлое. У нее не было другого выбора.       — А как насчет контрактов призыва? — в свою очередь спросила Сакура, игнорируя вопросы Кабуто. — Они искривляют пространство и время, чтобы эффективно сблизить два существа в одно мгновение. Возможно ли манипулировать таким контрактом таким образом, чтобы позволить человеку путешествовать в обратном направлении?       Кабуто наклонил голову, заинтригованный этой идеей.       — Я полагаю, что если у кого-то в прошлом был контракт с призывными животными, и этот человек был вызван к ним, то это возможно, — задумчиво произнес он, — но мы не можем знать наверняка. Чтобы проверить эту теорию, мы должны были бы заключить контракт призыва прямо сейчас и подождать до будущего, чтобы проверить это.       — Но это займет слишком много времени.       Его глаза сузились, и он сделал шаг к ней. Мадара на своей ветке медленно двинулся вперед.       Взгляд Сакуры задержался на окровавленном Кагуя, лежащем на траве. Он больше не дышал. Она не отвела взгляда, пока Кабуто не оказался всего в нескольких дюймах от нее. Мадара больше не мог видеть его лица, но он все еще видел лицо Сакуры, и ему было приятно, что когда она снова посмотрела на Кабуто, ее глаза горели решимостью.       — Что ты пытаешься сделать? — спросил ее Кабуто, хотя Мадаре пришлось напрячь слух, чтобы расслышать этот тихий шепот.       — Я…       Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, Мадара метнулся через поляну и встал между ними. Он защитным жестом отодвинул Сакуру за спину, хотя это был скорее инстинкт, чем реальная потребность защитить ее. Глаза Кабуто расширились так резко, что Мадара подумал, что они вот-вот выскочат у него из орбит, и это его очень позабавило.       — Она пытается мне помочь, — ответил он медику, наблюдая, как глаза Кабуто опускаются к более безопасной точке где-то на шее Мадары.       — Мадара, какого черта? — бесцеремонно спросила Сакура из-за его спины. — Ты не можешь вот так просто сбежать, чтобы…       — Могу, — перебил он ее, стараясь не улыбнуться в ответ на ее гнев. Но сейчас было не время. — Но, может быть, если бы твоя скорость была немного выше, ты бы не потеряла меня.       Сакура усмехнулась, но Мадара не сводил глаз с медика, стоявшего перед ним.       — Это что, какое-то дзюцу? — спросил Кабуто Сакуру, хотя его глаза не отрывались от шеи Мадары, а тело напряглось, как туго сжатая пружина, готовая вот-вот лопнуть. — Что все это значит?       Мадара щелкнул пальцами.       — Ау, — резко сказал он, и тут же медик посмотрел ему прямо в глаза. — Я не люблю, когда люди тратят мое время впустую, так почему бы тебе просто не рассказать мне все, что ты знаешь о путешествиях во времени?       Вспомнив о том, как опасно смотреть в эти глаза, Кабуто быстро отвел взгляд, но на этот раз тот упал на Сакуру, которая встала рядом с Мадарой.       — Я ничего не знаю, — произнес очкастый. — Путешествия во времени никогда меня не интересовали. — его глаза блуждали по телу Мадары. — Хотя сейчас я не могу не быть слегка заинтригован.       Мадара нетерпеливо скрестил руки на груди.       — Есть ли какой-то смысл в том, что Сакура говорила насчет контракта призыва? — требовательно спросил Учиха.       — Ты все это время подслушивал? — возмутилась Сакура.       — Откуда мне знать, — ответил Кабуто Мадаре. — Для этого потребуется много испытаний и исследований. Очень много времени.       Теперь Мадара был раздражен. Их единственная зацепка не знала абсолютно ничего полезного.       — Что насчет Орочимару? — спросила Сакура. — А может быть, он сам что-нибудь исследовал? Что-то такое, о чем он тебе не сказал?       — Ну, если он мне ничего не сказал, то откуда мне знать? — усмехнулся Кабуто.       Мадара угрожающе шагнул вперед.       — Почему бы тебе просто не отвести нас туда, где Орочимару проводил свои эксперименты, и мы сами все узнаем? — предложил он, хотя это прозвучало больше как требование.       Медик выглядел так, словно хотел об этом поспорить. Он наклонил голову вниз, используя яркий свет на своих очках, чтобы снова спрятать глаза. Умно.       — Что если я откажусь? — спросил он.       — Тогда, наверное, я убью тебя.