Часть 15
13 июня 2020 г., 22:38
Медик оказался куда сговорчивее, чем ожидал Мадара. На самом деле, гораздо больше, чем даже Сакура. Он повел их через лес, не осмеливаясь оглядываться через плечо. Кабуто молчал, хотя его тело было напряжено и готово атаковать в любой момент. Мадара на мгновение задумался о боевых навыках этого человека и о том, знает ли он те же приемы, что и Сакура.
Сакура, со своим сочувствием, отказалась уходить, пока не взвалила этого проклятого Кагуя себе на плечи и не взяла его с собой. Кабуто пытался убедить ее, что тот безнадежен, но она не поддалась на уговоры.
И так как, казалось, ее движение не замедлилось, Мадара позволил ей это, хотя ему было не очень приятно видеть тело другого мужчины — даже бессознательного — так интимно прижатым к ее. По девичьей груди стекала кровь, маленькие ручейки оставляли после себя ужасные пятна. Учихе это было ненавистно.
К счастью, им не потребовалось много времени, чтобы добраться до места назначения — подземного бункера с внушительным прочным металлическим люком. Мадара насторожился, когда Кабуто его открыл и отряхнул руки.
— Заходите на свой страх и риск, — предупредил он. — Со смертью Орочимару-сама Звук изобилует беззаконием, и это, по сути, его эпицентр. Любые работы, которые он мог бы проделать по путешествию во времени, находятся здесь, внизу, хотя я сомневаюсь, что вы много найдете.
Мадаре не понравилось, как это прозвучало, равно как и самодовольная ухмылка Кабуто уголками рта.
— А как насчет информации о кеккей генкае Кимимаро? — спросила Сакура. — Ты ведь пытался взять его с собой, верно? И все это время о нем заботился. У тебя наверняка есть какие-то сведения о клане Кагуя.
Кабуто бросил на нее сухой взгляд.
— Я же говорил тебе, что он безнадежен.
— Забудь о Кагуя, — посоветовал Сакуре Мадара. — У нас есть дела поважнее.
Хотя Сакура была аккуратна с телом Кимимаро, ее движения явно выдавали раздражение, когда она стащила его с плеч и положила на траву рядом с дверью бункера.
— Значит, ты единственный человек, который заслуживает моей помощи? — возмутилась она, уперев руки в боки в знак какого-то очень дерзкого неповиновения.
Мадара не знал, заслуживает ли он всей ее помощи или, что более важно, всего ее внимания. Он знал, что хочет этого, и этого было достаточно.
— Почему ты вообще так сильно желаешь помочь ему? — задал вопрос Кабуто, избавляя Мадару от необходимости отвечать ей. — Он же твой враг, помнишь?
А потом, словно вспомнив, для кого она пришла просить о помощи, Кабуто перевел взгляд на Мадару. Тот неодобрительно посмотрел на медика.
— Кимимаро — последний оставшийся в живых член клана Кагуя, — пояснила Сакура, — и он намного могущественнее своих предшественников. Оставить его умирать — значит навсегда потерять его кеккей генкай.
— С каких пор тебя это волнует? — вновь спросил Кабуто, и Мадара невольно заинтересовался этим вопросом.
Сакура ничего не сказала, хотя ее челюсти крепко сжались. Взгляд Мадары был прикован к ручейкам крови Кагуя, которые стекали по ее груди, ныряя между полушарий и вниз, в маленькую красную жилетку.
— Это твой типаж? — продолжил Кабуто с едва заметной усмешкой на лице. — Ты любишь одиноких, могучих, последних в своем роде парней с трагической судьбой?
Сакура насмешливо фыркнула, закатив глаза.
— Я знаю, тебе трудно это понять, потому что ты никогда в жизни ни к кому не испытывал ни любви, ни сострадания, — начала она, — но он стоит того, чтобы его спасти.
Мадара моргнул, вспомнив, как девушка говорила подобные слова о Саске.
— Разве? — возразил он. — Кагуя — это просто кучка кровожадных дикарей.
— Да, так же, как и Учиха.
Мадара почувствовал, что взгляд Кабуто вернулся к нему, как будто ожидающего, что он разозлится из-за этого выпада. Теперь что-то было у него под кожей, но он не думал, что это был ее пренебрежительный комментарий.
— Говорю тебе, Сакура, у него нет шансов, — настаивал Кабуто. — Я бы не оставил его тело тебе, если бы не был в этом уверен. Просто много недостающей информации о его клане и его кеккей генкае. Я не знаю, как его вылечить.
Сакура подозрительно посмотрела на него.
— Одна из причин, по которой я намного лучше тебя разбираюсь в медицинском ниндзюцу, заключается в том, что я так легко не сдаюсь, — коротко произнесла она.
Мадара громко расхохотался, очень довольный покрасневшим лицом Кабуто и самодовольным выражением Сакуры.
— Отлично, — отрезал Кабуто. — Выложись по полной. Удачи. — он бросил на девушку красноречивый взгляд, а затем сиганул обратно в лес. Мадара смотрел ему вслед, стараясь не упустить ни малейшего обмана или хитрости с его стороны. По сути дела, он оставил их здесь, не имея никакого представления о том, во что они собираются ввязаться, и Мадара не был уверен, что будет разумно отпустить его после того, как он видел его лицо. Кабуто явно узнал в Мадаре того, кем тот был на самом деле.
— Я дико ненавижу этого парня, — пробормотала Сакура себе под нос, устраивая тело Кагуя так, чтобы оно было в более удобном положении.
— Может, мне его убить? — спросил Мадара, его руки так и чесались это сделать.
— Живым он нам больше пригодится, — возразила девушка. — Он не самый лучший медик в мире, но чертовски умный. Нам еще может понадобиться его помощь
— Но он знает, что я здесь.
— Поверь мне, — произнесла Сакура. — Он никому ничего не скажет. Ему больше некому рассказать.
Мадара не был так уж уверен в этом, но решил, что пока ему следует доверять мнению Сакуры. Она начала спускаться по ступенькам в бункер, остановившись на мгновение, чтобы заправить волосы за ухо и посмотреть на него снизу вверх.
— Так ты идешь? — вопросила она.
Мадара посмотрел на деревья в том направлении, куда только что ушел Кабуто. Учихе было не по себе от того, что он отпустил его.
Сакура откашлялась, и он снова посмотрел на нее. Мужчина опять уставился на кровь на ее груди, которая теперь высыхала, окрашивая ее кожу розовыми полосами. Сакура заметила его пристальный взгляд и прищурилась, но потом, обратив внимание на свою грудь, поняла, на что он смотрел, и вытерла кровь ладонью.
— Пойдем, — настаивала она, вероятно, слишком напуганная, чтобы спуститься в бункер одной.
И Мадара не винил ее за это. Он последовал за девушкой вниз по лестнице и не смог сдержать озноба, который пробирал его до костей.
***
Когда они спустились вниз, Мадара еще больше занервничал, боясь оставлять Кабуто в живых. Он просто не мог доверять ни Сакуре, ни Кабуто. Это было слишком рискованно. — У меня только один фонарик, — с тревогой сказала Сакура, роясь в своем рюкзаке в поисках еще чего-нибудь подходящего. Мадара покачал головой. — Мне он не нужен, — произнес он, постукивая пальцем по виску. Его шаринган начал вращаться — было трудно не заметить, как Сакура сделала от Учихи шаг назад. — Хорошо, — согласилась Сакура. — Ну, тогда давай разделимся. Я пойду вот сюда. — она указала на более освещенный коридор слева от них, и Мадара одобрительно кивнул. Своей чакрой он ничего не чувствовал рядом, а она была искусна как куноичи. Сейчас она будет в безопасности. — Ты можешь пройтись вон по тому темному жуткому тоннелю, — предложила Сакура, указывая большим пальцем на коридор справа от них. Он бросил взгляд в дальний конец и увидел, что коридор был практически идентичен другому, за исключением того, что по какой-то причине он не освещался. Для Мадары это не имело особого значения. — Прекрасно, — согласился он. — Разделимся, чтобы проверить больше территории. Ищем любую информацию о путешествиях во времени. Но я не знаю точно, что именно мне следует искать. — Я тоже не знаю, — призналась Сакура. — Удачи. Она слегка помахала ему рукой, а затем повернулась и пошла по коридору. Мадара смотрел девушке вслед, пока она не скрылась за дверью, а затем начал подниматься по лестнице обратно из бункера. Он не мог сохранить Кабуто жизнь. Слишком много оставалось вариантов, которые Мадара не мог контролировать. Медик был весь покрыт кровью Кагуя, которую было достаточно легко учуять теперь, когда она так долго была на нем. Учиха быстро скрылся за деревьями, следуя за запахом крови и слабым следом чакры, который за собой оставил Кабуто. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы догнать его. Он шел довольно неторопливо, хотя, когда Мадара приблизился к нему сквозь завесу листвы, он заметил, что на самом деле это было из-за меланхолии. Кабуто шел так, как будто совсем обессилел, и это заставило Мадару еще больше склониться к тому, чтобы просто избавить его от страданий. Мадара подкрался еще ближе, раздумывая, как лучше всего убить его быстро и эффективно, чтобы можно было вернуться к Сакуре. Какое-то шуршание в кронах деревьев привлекло его внимание. И он, и Кабуто резко перевели взгляд на кустарник, откуда появился знакомый черный кот. Он посмотрел на Кабуто и моргнул, взмахнув хвостом, как хлыстом. Затем он перевел взгляд на Мадару и задержал на одну тревожную секунду. Кабуто склонил голову набок и посмотрел в сторону Мадары. Не прошло и секунды, как Мадара пронесся через лес, словно молния, схватил Кабуто за череп и вывернул его, чтобы сломать ему шею и перерезать мозговой ствол. Он отпустил его голову и позволил бессознательному телу Кабуто упасть в траву у его ног. Мадара сухо взглянул на кота, который теперь мурлыкал и терся об его ноги. — А ты надоедливый малец, не так ли?***
В бункере было не так уж много интересного. Если там и содержалась какая-то полезная информация, то ее уничтожили после смерти Орочимару. Казалось, ничто не осталось невредимым. Двери свисали с петель. Целые комнаты были сожжены дотла. Оборудование было опрокинуто. И там было пусто. Мадара не мог почувствовать ни единой души в стенах бункера, кроме Сакуры, которая задержалась где-то на другой стороне. Он надеялся, что она что-то нашла. Возвращаясь к ней, Мадара не мог не заметить, что в этом месте витает какая-то очень темная энергия. Он чувствовал здесь остатки чакры Учихи — маленькие кусочки энергии, которые цеплялись за воздух и которые он распознал как различные техники шарингана. Это было неуловимо, но его тренированные чувства могли сказать, что с чакрой Саске что-то не так. — Черт побери! — откуда-то из глубины коридора донесся голос Сакуры, что-то проклинающей. Сгорая от любопытства, Мадара пошел на звук и оказался в какой-то палате для пациентов. Она положила тело Кагуя на койку, и теперь его кровь ритмично капала на пол. Кап. Кап. Мадара остановился в дверях, чтобы посмотреть на девушку. Она сидела на Кагуя верхом, ее руки были прижаты к его груди, слабо сияя исцеляющей чакрой. Ее волосы ниспадали на лицо, но не скрывали ярости, сверкавшей в глазах. — Возникли проблемы? — спросил Мадара, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ее работой. Сакура уже не могла сосредоточиться на своей настоящей цели, но он полагал, что сможет пойти на поводу у ее маленьких слабостей. Он находил их довольно очаровательными. — Не хочу признавать, но этот ублюдок был прав. — Ты имеешь в виду, в чем-то еще, кроме путешествий во времени? — задал вопрос Мадара. Сакура убрала руки от груди мертвеца и замерла. Мадара наблюдал, как она сделала вдох и выдох, опустив плечи, признавая поражение. Она выглядела восхитительно запачканной, когда провела окровавленными пальцами по волосам. Мадара почувствовал, как его шаринган начал вращаться, когда она слезла с койки и поправила свою одежду. — Кабуто вернется за его телом, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты его сжег. Ее глаза встретились с его глазами, беззастенчиво рассматривая его томоэ. В ее взгляде ясно читался сигнал: сожги его. Команда. Все дело было в ее позе, в ее расправленных плечах, в наклоне подбородка так, чтобы она смогла как следует разглядеть его лицо. И Мадара мог видеть ее лицо, размытое странными резкими огнями сверху. Она выглядела бледной, но в ее тонких чертах лица не было ничего, кроме решимости. Ее губы были серьезно надуты, и он обнаружил, что его пристальный взгляд неумолимо притягивается к ним. Он поддался искушению и при случае глазел на ее сладкий розовый ротик. Только когда Сакура прочистила горло, и он снова встретился с ней взглядом, Мадара понял, что не должен был так на нее смотреть. — Отойди, — мягко скомандовал он ей, толкая ее за спину, чтобы можно было применить быстрое дзюцу огненного шара. Койка загорелась, и даже сквозь трескучий рев Мадара услышал унылый вздох Сакуры. Она сделала шаг ближе к койке, всматриваясь в пламя, и вцепилась сзади пальцами в его рубашку. Ее внимание, казалось, было полностью сосредоточено на Кагуя, так что, возможно, она не осознавала, как близко к нему стояла. Учиха был далек от того, чтобы не замечать, как девичье бедро прижимается к его ноге, а грудь — к спине. Сакура пахла божественно, и ему просто необходимо было прикоснуться к ней, поэтому Мадара положил руку ей на голову. Ее невероятно мягкие волосы защекотали его кожу, когда он дотронулся до ее затылка и растопырил там свои пальцы. Сакура восприняла это как знак сдвинуться вперед, ее глаза жутко блестели в огненном свете. Он не мог точно определить выражение ее лица, но его мысли внезапно вернулись к ее плечам, которые были обнажены в этом маленьком красном жилете. Огонь заставлял ее кожу светиться, и она была просто такой… такой солнечной. Кровь, огонь, свирепое выражение ее лица — все это было так горячо, так энергично. Это заставило его вспомнить о Хашираме. Теперь Сакура стояла в кольце его рук, находясь перед ним, и поэтому ему казалось естественным положить свои руки на ее плечи. Она была такой крошечной, что Мадара почти полностью накрыл ее своим телом, и что-то извращенное в нем ожило при мысли о том, чтобы просто подхватить ее и поцеловать. Но она не выглядела так, будто хотела, чтобы ее поцеловали, хотя и позволила ему обнимать себя вот так. Она выглядела рассерженной, и Мадара не был уверен, что понимает почему. — Почему ты так беспокоишься о Кагуя? — спросил он. В ее глазах плясали отблески пламени. — Он был последним из своего клана, — спокойно обьяснила Сакура, хотя и выглядела обиженной. — Совсем как Саске. — Кагуя не может сравниться с Учиха. Тебе лучше быть с Саске. Сакура бросила на Мадару сухой взгляд и только тогда поняла, что он обнимает ее за талию. Ее лицо покраснело, а тело напряглось, но она не отстранилась от него. — Его кеккей генкай теперь навсегда утерян, — сказала она с упреком в голосе. — Если бы я смогла исцелить его и привести в Коноху, он мог бы восстановить свой клан. Мы могли бы заставить Кагуя сражаться на стороне деревни. Мадара уставился на нее со странным одобрением ее замысла. — На самом деле ты вряд ли поможешь двум совершенно разным людям восстановить их кланы с нуля. — Но если бы я это сделала, то мои дети могли бы заключить браки с его детьми, — возразила Сакура. — С такой генетикой их детей было бы невозможно остановить. Мадара нахмурился. — Нам не нужна кровь Кагуя, что портит родословную Учиха, — отрезал он, отпустив ее и скрестив руки на груди. Сакуру, казалось, позабавила его внезапная перемена настроения, хотя он не упустил из виду, как ее рука взлетела туда, где его рука была на ее талии, и осталась там, сжимая ткань жилетки. — Я подозреваю, что кровосмешение имеет много общего с вашим проклятием, так что, возможно, вам же будет лучше, если в вас будет немного крови Кагуя. Мадара резко отвесил Сакуре подзатыльник, не понимая, как не смог сдержать этот порыв. Это прозвучало так похоже на то, что сказал бы Хаширама, и Мадара наверняка ударил бы его по затылку за подобное замечание. Но куноичи или нет, он не часто ловил себя на том, что хочет ударить женщину — конечно же, не Сакуру, которая была драгоценным Подсолнухом, а не какой-то… Мадара взвизгнул, когда Сакура резко схватила его за кожу на руке и послала удар электризующей чакры через его руку. — Что ты имеешь против Кагуя? — возмутилась Сакура, и, казалось, она изо всех сил пытается казаться сердитой, но уголки ее губ слегка дернулись. — Их кеккей генкай трудно пробудить, — ответил Мадара, стараясь смотреть ей в глаза, а не на рот, что было особенно трудно, когда она раздвинула губы, чтобы облизнуть их своим розовым маленьким язычком. — Как и шаринган. — Тем больше причин не обременять наших детей двумя проклятиями, — парировал он. Щеки Сакуры покраснели, хотя Мадара подумал, что это никак не связано с растущим пламенем в комнате. Ее взгляд скользнул к койке, где она наблюдала, как тающая кожа Кагуя капала с его костей. — Пойдем, — мягко произнес Учиха. — Мы должны быть сосредоточены.***
Они вместе прочесали бункер в поисках хотя бы клочка бумаги, в котором упоминалось бы что-нибудь о путешествиях во времени. Мадара начал подозревать, что это было нечто такое, о чем этот парень Орочимару никогда раньше не задумывался — особенно если его помощник утверждал, что это невозможно. Поэтому, когда они вдвоем наконец выбрались из бункера, потерпев поражение, Мадаре пришлось схватиться за голову, чтобы справиться с внезапной болью. Это темное облако, хотя и медленно двигалось, просачивалось сквозь трещины в его мозгу. Он уже чувствовал его влажное, расширяющееся давление на свои виски и в глубине глаз. Он не продвинулся ни на шаг. Он сам не имел ни малейшего представления о физике путешествий во времени, а люди, которые, скорее всего, знали об этом здесь, считали это невозможным. Но это не могло быть невозможно. Он ведь добрался сюда, не так ли? Как он мог переместиться в будущее, не зная, как это делается? Острая боль ужаса пронзила его, когда он понял, что, возможно, находится в каком-то гендзюцу. Все это могло быть неким хитроумным, жестоким трюком. Отправить его сюда, где был убит его клан, с этой прекрасной, интригующей куноичи… — Ты хорошо себя чувствуешь? Его глаза метнулись к девушке, и Мадара почувствовал что-то успокаивающее в ее мягком, обеспокоенном взгляде. Ее руки, безвольно висящие по бокам, светились чакрой. Сакура хотела направить эту свою сканирующую чакру в его мозг, изучить его, как лягушку для препарирования. Темнота в его голове сгустилась, и он сумел не содрогнуться, но ему хотелось это сделать. — Я в порядке, — сказал он, хотя это было совсем не так. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, испуганным. А что, если он никогда больше не увидит Изуну? Как он мог остаться здесь в таком будущем? И что ему теперь делать? Рука Сакуры дернулась, и Мадара почувствовал, как его пристальный взгляд задержался на ней. Она смущенно заложила руки за спину, и сияние чакры исчезло. Таков был ее план. Ее идея. А теперь, когда у нее не осталось никаких соображений, бросит ли она его? Захочет ли вернуться в Коноху? Одна мысль на мгновение парализовала его страхом — что она может пойти за Саске. Каким бы неуравновешенным ни был этот мальчишка, Мадара считал маловероятным, что она переживет еще одну встречу с ним. — Сакура, — обратился он, и та тут же посмотрела ему в глаза. — Я не знаю, что мне делать. Она моргнула, глядя на него, в беспокойстве закусила нижнюю губу. — Я тоже. Глядя на нее, Учиха почувствовал, что темнота в его голове немного рассеялась. Сакура посмотрела на него с такой искренней заботой, что это было немного пугающе. Мало кто когда-либо так смотрел на него. Изуна часто так глядел на него, и Мадару вдруг охватила гнусная ненависть к тому факту, что он не хотел бы скучать по Сакуре, если когда-нибудь вернется в свое время. — Ты помнишь что-нибудь из того, что случилось до того, как тебя сюда перенесли? — спросила Сакура. Учиха наклонил голову, чтобы посмотреть на куноичи, заметив, как она всем телом нагнулась к нему, тем временем, ее руки были аккуратно сложены за спиной. Она раскачивалась взад-вперед, как будто была на нервах или в нетерпении, и это заставило Мадару насторожиться. — Луна, — произнес он, вспомнив странное лицо, которое видел на ней. — Я думал, что мои глаза играют со мной злые шутки, но мне кажется, я видел лицо на луне прямо перед тем, как заснул, а проснулся уже здесь. — Луна, — тихо повторила Сакура. Ее глаза опустились, и она постучала пальцем по подбородку, на мгновение задумавшись. — Может быть… нет, это не может быть гендзюцу. Но разве не похоже на него? Было ли это похоже на одну из иллюзий? Ничто в настоящем не было похоже на гендзюцу. Единственные короткие моменты, которые можно так описать, были тогда, когда он смотрел в небо и видел луну, которой там не должно было быть. — Нет, — сказал он, поднимая глаза к небу. Луны на нем не было. — Может быть, тебе стоит попробовать составить карту луны, — предложила Сакура. — К западу от Конохи есть один астроном. Я могу дать тебе указания, как до него добраться. Возможно, он знает что-то, что сможет тебе помочь. Сердце Мадары, которое он всегда считал достаточно закаленным в войне, треснуло, как яйцо, упавшее на кухонный пол. От одного только намека на то, что она покинет его общество, у него перехватило дыхание. Казалось несправедливым находиться здесь без нее. Она была здесь, рядом с ним, когда он проснулся в этом времени, и с тех пор почти не отходила от него. Он не мог быть здесь один. Если он никогда не вернется и никогда больше не увидит Изуну, то не сможет смириться с тем, что Сакуру он тоже может больше никогда не увидеть. Потому что он не мог просто пойти жить в Коноху. Он не мог преследовать ее после того, как не сумел найти способ переместиться назад во времени. Хотя он и не думал, что она из тех, кто может втирать ему свою правоту, она определенно была решительным человеком, и к тому времени, когда он найдет ее снова, она, возможно, уже будет вынашивать ребенка другого Учихи. И это было просто неприемлемо. Возможно, это было эгоистично с его стороны, потому что все еще оставалась надежда, не так ли? Только потому, что они один раз зашли в тупик, это не означало, что он застрянет здесь навсегда. Но на всякий случай он не мог просто так отпустить Сакуру. Она была всем, что у него здесь есть. — Ты не хочешь присоединиться ко мне? — осмелился спросить Мадара. Сакура вздохнула, и он немного рассердился, что ее печаль кажется такой искренней. — Я не могу, — сказала она. — Мне нужно вернуться в Коноху и рассказать Цунаде-саме об Орочимару и Саске. О Саске, что уже в пути, она собиралась попытаться перехватить его, прежде чем он сможет добраться до Итачи. Это означает, что у меня мало времени. — Но ты нужна мне. — эти слова вырвались прежде, чем Мадара успел их обдумать. Он чуть не поморщился, когда они выскользнули наружу, как бы правдивы они ни были. — Саске я тоже нужна. Мадара облизал губы, мысли его лихорадочно метались. Сакура испуганно отшатнулась от него, и он понял, что смотрит на нее вращающимися глазами. Ее тело напряглось, готовясь к бою или бегству, Мадара не был уверен. Он деактивировал свой шаринган. — Ты не моя заложница, Сакура, — произнес он. — Ты вольна идти, куда хочешь. «Если бы только цветы не были такими нежными», — подумал он. Он мог бы закинуть ее на спину и унести на другой конец света. Они могли бы основать там новый, лучший клан Учиха. — О. Ее плечи расслабились. Выражение ее озабоченности осталось прежним, но он предположил, что существует множество вещей, о которых она могла бы беспокоиться. — Я никому не расскажу о тебе, — пообещала Сакура. — Я всем скажу, что это Тобирама переместился в будущее и похитил меня. Это вызвало у Мадары улыбку, но почему-то все казалось очень неправильным. — Прежде чем ты уйдешь, не могла бы ты… — он указал на свою голову. — Не могла бы ты это сделать? — Я думала, ты этого не хочешь, — заметила Сакура, сразу же заподозрив неладное. Мадара вздрогнул, застигнутый врасплох внезапной напряженностью, от которой казалось, что его череп вот-вот треснет. Руки Сакуры теперь светились чакрой, но она держала их по бокам, ее лицо было мрачным и серьезным. Она ждала его ответа. — Я тебе доверяю, — произнес Мадара. — Не вижу смысла терпеть боль, если ты знаешь, как ее снять. — Вот как. Сакура стояла, глядя на мужчину глазами, как у пойманного оленя, и моргая. Это был взгляд благоговейного страха, и Мадара не был уверен, что в том, что он только что сказал, было что-то такое, от чего можно было бы испугаться. Но было довольно трогательно, что она казалась такой беззастенчивой. Но он начал терять терпение, поэтому притопнул ногой, напоминая ей, что он ждет. Она неловко откашлялась и сократила и без того небольшое расстояние между ними. Это было по-нежному близкая дистанция, хотя они и не соприкасались. Ей не нужно было быть настолько к нему рядом, но, возможно, ее соблазнили его чары. Мадаре нравилось думать, что он вызвал у нее реакцию, которую даже Саске никогда не смог бы вызвать. Непозволительную дрожь, покалывающие мурашки по коже. Прохладные пальцы Сакуры прижались к его виску, и Мадара вздохнул с облегчением, почувствовав стремительное, очищающее ощущение ее исцеляющей чакры.
