Часть 20
3 декабря 2020 г., 18:54
К тому времени, как дождь прекратился, Сакура успела проверить состояние Саске чуть ли не тысячу раз. Всю восстановившуюся чакру она сразу направляла на его исцеление, и это начинало действовать Мадаре на нервы.
Саске впал в своего рода кому. Сакура объяснила Мадаре, что у него могла остаться внутренняя рана, и, с учетом и других имеющихся травм, было удивительно, что у него вообще получилось добраться сюда. Он не сказал ей, что Саске разговаривал с ним до того, как она проснулась.
Сакура перенесла Саске на кровать, до боли нежно укутав его.
Повернувшись лицом к Мадаре, она заметила, как тот стиснул зубы.
— Мы как раз к югу от границы Звука, — начала она. — Недалеко отсюда есть город, думаю, там я смогу найти нам приличное жилье. Нам надо бы отправиться туда, как только Саске очнется.
— Он пойдет с нами? — уточнил Мадара.
Она пожала плечами и снова посмотрела на Саске.
— Не уверена, что он этого захочет, — сказала она. — Было бы здорово, если бы он к нам присоединился. Так я могла бы увидеть проклятие в двух разных стадиях. Но на такой вариант я даже не надеюсь.
Мадара ничего не ответил.
— Я быстренько сбегаю в деревню и разузнаю, можно ли раздобыть еще припасов в дорогу, — произнесла она через минуту. — Ты не мог бы присмотреть за Саске, пока я не вернусь?
На лице Мадары появилась хмурая гримаса, но он расслабился, когда почувствовал, как темнота давит на виски. Похоже, передышка от проклятия закончилась.
— Поторопись, — бросил он.
Она кивнула и закинула рюкзак на плечи. Ее глаза, казалось, заблестели, когда она посмотрела на него. На ее лице расцвела легкая улыбка. Она подошла к нему на шаг ближе.
— Спасибо, что помог, — поблагодарила она так искренне, что Мадара почувствовал, как его щеки и шея начинают гореть. — Может, это и глупо, но я рада, что у меня есть шанс узнать тебя получше, прежде чем ты уйдешь.
Улыбка тронула и его губы. Головная боль, казалось, исчезла. Понимала ли она, что может сделать это даже без своей чакры?
— Мне это только в радость, — сказал он, потому что до сих пор лишь он получал удовольствие. Когда она вернется, он сделает все, чтобы это исправить.
Она еще с минуту смотрела на него сияющими глазами, на ее нежной шейке билась жилка. Взгляд Сакуры скользнул вниз к его губам, и это заставило Мадару наклониться к ней, предвкушая поцелуй, который, как он знал, она хотела бы подарить ему, если бы только не была такой маленькой или он не был таким высоким.
Но Сакура не стала его целовать. Она отступила назад, прочищая горло с очаровательным волнением.
— Я вернусь, — пообещала она, бочком проходя мимо него и тихо проскальзывая к выходу. Мадара с минуту смотрел на закрывшуюся за ней дверь, задаваясь вопросом, не настроил ли он себя на то, что не сможет оправиться от разочарования.
Он перевел взгляд на Саске, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь.
У Мадары заурчало в животе. Сакура сказала, что на первом этаже есть ресторан. У него не было денег, но у Саске, вероятно, были. Мадара стащил с пола брюки Саске и порылся в карманах, пока не нашел достаточно монет. Саске, скорее всего, не очнется, пока его не будет, по крайней мере, он надеялся. Казалось, сейчас самое подходящее время, чтобы раздобыть себе что-нибудь поесть.
***
Когда Мадара вернулся в комнату с кучей бумажных пакетов в руках, то услышал, как в ванной течет вода. Саске в постели не было, но Мадара чувствовал его чакру, слабо, но все же чувствовал. Мадара воспользовался возможностью, чтобы занять кровать — единственное место в комнате, на котором можно посидеть. Он прислонился спиной к спинке и скрестил ноги, с жадностью набрасываясь на еду. Вкус был совсем непривычный — лучше, чем в его времени, но почти тошнотворный. В каждом кусочке было слишком много соли и масла. На мгновение ему стало не хватать матери, которую он не видел с самого раннего детства. Воду в ванной выключили, и через мгновение появился Саске в окровавленной одежде, в рубашке зияла дыра. Он замер, увидев Мадару, развалившегося на кровати. — А где Сакура? — спросил младший Учиха. — Добывает припасы, — проговорил Мадара с набитым ртом. — Она вернется. В глазах Саске читалось сомнение, пока он сканировал комнату. Его взгляд упал на свою разорванную, окровавленную одежду, затем на бумажные пакеты, лежащие у изножья кровати, и, наконец, вернулись к Мадаре. — Вот, — произнес Мадара, протягивая ему пакет. — Еда. Тебе, наверное, надо поесть. Недоверие сменилось замешательством, и на мгновение выражение лица Саске стало слишком мрачным, чтобы Мадара мог на него смотреть. Интересно, как себя чувствует сам Саске, глядя на него? Считал ли он их семьей, или его присутствие здесь все еще вызывало опасение или отторжение? — Спасибо, — пробормотал Саске, хватая пакет и заглядывая внутрь. — Не стоит меня благодарить, — возразил Мадара. — Я купил все на твои деньги. Саске нахмурился, но больше ничего не сказал, сел на кровать и принялся за еду. Мадара вообразил, что они — та еще парочка. Два Учихи, из разного времени, сидят в одной комнате. Они ели молча, Саске повернулся спиной к Мадаре. Это, конечно, напрягало, но не то чтобы очень. — Ты вернулся из мертвых? — задал вопрос Саске, нарушая молчание. Мадара рассмеялся. — Это был бы классный трюк, — сказал он, — но нет. Честно говоря, я не знаю, как сюда попал. Я до сих пор пытаюсь в этом разобраться. Саске резко встал, скомкал пустой пакет и бросил его обратно на кровать. — Ну, тогда поторопись и возвращайся туда, откуда пришел, — сказал он. — Тебе здесь не место. Раскаленная добела ненависть вскипела в груди Мадары. Саске направился к двери, но Мадара остановил его и грубо толкнул в грудь. Глаза Саске опасно сверкнули, и Мадара отвел взгляд от узора мангеке. От этого ярость становилась все горячее, плотнее, болезненнее и темнее, она рвалась из его нутра и ударяла в голову. — Куда ты, черт возьми, собрался? — рыкнул Мадара. — Сакура скоро вернется… — Ты можешь подчиняться Сакуре, а я не буду, — сказал Саске. — Уйди с дороги. Как по команде, дверь открылась, и Сакура проскользнула в номер, неся в руках огромное количество пакетов и сумок. Слабая улыбка на ее лице тут же исчезла, когда она увидела двух Учих в боевой готовности, две пары красных глаз сверкали в тусклой комнате. — Саске, ты очнулся, — выдохнула она. — Как ты себя чувствуешь? — Сакура, тебе нужно вернуться в Коноху, — произнес Саске. — У тебя нет никаких дел ни со мной, ни с другими Учихами. Его взгляд метнулся к Мадаре, который почувствовал, как темное облако сгущается в его голове. — Я просто пытаюсь помочь, — возразила она, бросая пакеты на кровать. — Я знаю, что тебе, наверное, все еще очень больно. Я знаю, как… — Ты ничего не знаешь о моей боли, — сердито огрызнулся Саске, и Мадара инстинктивно шагнул к Сакуре, притягивая ее ближе к себе. — Это не твое проклятие и не твоя ноша. Тебе нужно держаться от всего этого подальше. Возвращайся в Коноху. — Но, Саске… Саске ничего не ответил, его сжатые челюсти сказали им достаточно. Он зашел слишком далеко, слишком злился, слишком страдал. Хорошо, что Сакура не особо на него надеялась. Он рывком распахнул дверь, но Сакура закрыла ее ладонью. — Подожди, — попросила она с явным отчаянием в голосе. — Куда ты пойдешь? Тебе еще понадобится медицинская помощь и… — Это не твоя забота, — перебил ее Саске. — Прочь с дороги. Мадара взял Сакуру за руку, надеясь предотвратить ссору между бывшими сокомандниками. Лучше всего было просто дать Саске уйти. Его ярость будет только расти, и потому его будет намного труднее вразумить. Обойдя Сакуру, Саске схватился за дверную ручку. Они стояли вплотную, и Мадара почувствовал себя очень плохо. — Отойди, — угрожающе повторил он. — Я просто хочу знать, что с тобой все будет в порядке, — тихо сказала она. В ее глазах блестели непролитые слезы, хотя голос никак этого не выдавал. Ее рука поднялась к его груди. Мадара с ужасом наблюдал, как ее пальцы потянулись к обуглившейся рубашке и вцепились в нее. Зеленоватый оттенок светящейся чакры на кончиках ее пальцев заставил Саске напрячься, готовясь к бою. Мадара не знал, что с ним сделала Сакура, направила ли она эту чакру прямо в его голову, чтобы убрать темноту, или она использовала «диагностическую» чакру, как она ее называла. Впрочем, это не имело значения, потому что в ту же секунду, как чакра оказалась в теле Саске, он схватил ее за горло. Сакура не казалась подавленной, только удивилась, обнаружив, что он держит ее таким образом. Мадара не стал раздумывать, собирается ли Саске причинить ей боль, сразу же схватил того за предплечье и сбросил его руку, толкая Сакуру себе за спину. Он не мог винить Саске за такую реакцию — у него, конечно, была такая же. Тем не менее, это был первобытный инстинкт, выражавшийся в том, чтобы держать Саске и Сакуру как можно дальше друг от друга. Саске был непредсказуем, а Сакура — слишком ослеплена своей любовью к нему, чтобы обращать на это внимание. — Просто отпусти его, Сакура, — предупредил Мадара, хотя его глаза неотрывно смотрели в глаза Саске, и плевать, что в них горел мангеке. Эти глаза скоро начнут болеть. Он не сможет вынести такие страдания. Мадара видел, как это случилось с его отцом и множеством других старейшин клана Учиха. Это было их проклятие. Но это также означало, что Саске, скорее всего, вернется. Он приходил сюда за ее медицинской помощью, когда боль становилась невыносимой или у него начинало ухудшаться зрение. Он поймет, какое сокровище чуть было не упустил. Не дожидаясь ответа Сакуры, Саске рывком распахнул дверь и сбежал. Он оставил ту открытой, и она раскачивалась на петлях, пока не ударилась о стену. Мадара ее захлопнул. — Все прошло лучше, чем я ожидала, — сказала Сакура. Мадара повернулся и недоверчиво посмотрел на нее. Его взгляд упал на ее шею, на которой не осталось никаких следов, но он не мог не увидеть тень руки Саске. — Он не причинил мне вреда, — успокоила она, заметив, куда уставился Мадара. — А ты ждала, что причинит? — спросил он. Она пожала плечами, и он поразился тому, как спокойно она все это восприняла. — Возможно, — ответила она. — Я имею в виду, что не так уж сильно волновалась, ведь ты был рядом, но я не знала, как он отреагирует на то, что его единственная цель достигнута. Мадара почувствовал, как его сердце оттаивает, хотя он и был немного зол на нее за то, что она встала на пути у Саске, если знала, что тот может сделать ей больно. — Я могу исцелить его физические раны, — сказала она низким мрачным голосом. — Но как исцелить душевные? Сейчас он, должно быть, очень страдает, и я просто хотела бы знать, как ему помочь. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Удивительно, что кто-то может иметь такое сострадание к человеку, который причинил столько боли и нанес столько душевных травм. Единственная причина, по которой Мадара вообще мог в это поверить, заключалась в том, что Сакура в этом была ужасно похожа на Хашираму. И Мадара почувствовал укол вины за те действия, которые он еще не совершил и которые приведут к его смерти. Он вынудил Хашираму убить его, своего лучшего друга. Неужели именно так чувствовал себя Итачи, умирая перед собственным братом? Неужели все эти убийства, ненависть и боль только из-за проклятия? Может быть, это и хорошо, что Учих почти не осталось. Возможно, Тобирама был прав… Эта мысль заставила Мадару вздохнуть. Вся эта сила была связана с таким количеством проблем, что казалось, она того не стоит. — Не волнуйся, — сказала Сакура, подходя ближе к нему, ее руки светились чакрой. Он позволил ей прижать их к своей груди. — Я собираюсь все исправить, тем или иным способом. Он верил ей только потому, что она, похоже, верила в себя. Иногда казалось, что клан Учиха потерял надежду.***
Несмотря на пасмурное небо, они отправились в следующий город. Скоро опять пойдет дождь, и Мадара надеялся, что они успеют добраться до города. Он бежал со скоростью Сакуры, не заботясь о том, что на этот раз ее темп был слишком медленным. Всякий раз, когда их взгляды встречались, ее губы улыбались, но не глаза. Сама она молчала, а если он задавал вопрос, отвечала односложно. Мадара не стал настаивать на разговоре, хотя его беспокоила ее отстраненность. Она волновалась за Саске, и он это понимал. Он задумался, насколько сильнее она пыталась бы удержать Саске, если бы Мадары не был рядом. Такая преданность поистине впечатляла. Мадара мог признать, что слегка ревнует. Будет ли кто-нибудь когда-нибудь заботиться о нем так же, как Сакура — о Саске? Она сильно рисковала, находясь так долго вдали от своей деревни. Она была не последним человеком, и ее отсутствие должно было стать поводом для беспокойства. Ее Хокаге имела право впасть в ярость, узнав, что она прохлаждается где-то по собственной воле. И не только это, но и с таким человеком, как Мадара. Преступником, злодеем. Он знал, что Сакура больше не воспринимает его таковым, но присоединиться к нему означало подставить под удар свою репутацию. Все только для того, чтобы освободить Саске от его проклятия. Сакура, бегущая впереди него, споткнулась. Ее нога соскользнула с ветки, и куноичи упала внизу на траву. Мадара бросился за ней. Она приземлилась на ноги, повернувшись к нему спиной. Она не двигалась, но Мадара заметил, что ее плечи дрожат. — Сакура? — обратился он. Когда она не ответила, Мадара схватил ее за плечо и развернул лицом к себе. Он был удивлен, увидев слезы на ее лице. Она вела себя так тихо, что он даже не заметил, как она заплакала. — Эй, что случилось? — спросил он, хотя в этом явно не было необходимости. — Ничего, — ответила она, вытирая глаза. — Ну, на самом деле, много чего, но ты и сам знаешь… — она глубоко вздохнула и взяла себя в руки. — Извини, я собиралась дождаться, пока мы доберемся до нашего коттеджа, чтобы поплакать, но я… — У нас есть коттедж? — перебил Мадара. — Мы идем в маленький туристический городок, — принялась объяснять Сакура. — Там сдаются в аренду коттеджи, и так как сейчас не сезон, я решила, что мы можем там пожить, оставаясь незамеченными некоторое время. Думаю, люди примут нас за молодоженов, это будет хорошее прикрытие. Мадара криво усмехнулся. Он, конечно, получит удовольствие, пока будет изображать ее мужа. — Понятно, — сказал он, большим пальцем смахивая с ее щеки слезинку. — И ты всегда плачешь по плану? Я думал, это происходит импульсивно. Она рассмеялась, и ее смех зазвенел среди деревьев, словно колокольчики. — Нет конечно, — объяснила она. — Я бы предпочла сделать это в уединении, понимаешь? Ты что, никогда раньше не плакал? Мадара не мог такого припомнить. Плакал ли он, когда умерла его мать? Или кто-нибудь из его братьев и сестер? Он и сам не знал. — Вряд ли, — ответил он. Сакура бросила на него смущенный, почти обиженный взгляд. Это заставило его сердце сжаться в груди. — Тебе надо попробовать, — предложила она. — Это катарсис, и я знаю, что у тебя много… — она осеклась и покачала головой. — Неважно, — сказала она. — Когда мы доберемся до коттеджа, мы просто включим несколько грустных фильмов и вместе поплачем. Мадара понятия не имел, о чем она говорит, и не собирался плакать. Но Сакура выглядела довольной этой идеей, поэтому он просто кивнул в знак согласия. И они вместе запрыгнули обратно на деревья. Мадара теперь бежал к ней чуть ближе, прислушиваясь, не плачет ли она. Но ничего, и к тому времени, когда они достигли дороги в город, она, казалось, вернулась в свое обычное состояние. Этот город был больше, чем деревня, которую они только что покинули, но далеко не так велик, как Коноха. Тем не менее, его размеры впечатляли Мадару, который никогда не видел таких зданий, как эти, и таких основательных дорог. Его поразило, что эти маленькие городки существовали по всей Стране Огня. Когда они вошли в город, Мадара понял, зачем Сакура выбрала именно этот. Здесь были самые разные люди-от шиноби до гражданских. Они резко отличались друг от друга, а это означало, что Сакура не будет слишком выделяться своими розовыми волосами, а на глаза Мадары никто особо не обратит внимание. — Кто весь этот сброд? — спросил Мадара, сбитый с толку тем, как люди с разным цветом кожи, культурой и образом жизни очутились в подобном месте. — Туристы, — сухо ответила Сакура. — Как я уже говорила, в этом городе сдаются коттеджи, и здесь столько достопримечательностей и развлечений. Рядом есть очень красивый водопад с тропинкой. Есть цветочные поля, где людям разрешено фотографировать. Повсюду разнообразные ресторанчики, и много мест, где можно послушать живую музыку. Есть даже небольшой рынок, где продаются всякие милые вещицы ручной работы, которые часто везут домой в качестве сувениров. Этот город — настоящий рай для туристов. Мадара пробормотал свое признание, наблюдая за группой девушек с яркими волосами, те пялились на него и хихикали. Он поднял глаза и встретился взглядом с одной из них-девушкой с голубыми прядями в каштановых волосах. Она рассмеялась и скромно отвернулась, но его шаринган, казалось, ее не впечатлил. — Они кажутся дружелюбными, — заметил он. — Они здесь, чтобы расслабиться и хорошо провести время, — объяснила Сакура, когда они подошли к ряду одинаковых каменных коттеджей, тянувшихся вдоль улицы. Она повела его к самому первому. Хотя снаружи тот выглядел обычно, внутреннее убранство напоминало бар. Сакура подошла к стойке. Пожилая женщина тепло улыбнулась ей, а потом и Мадаре. — Добро пожаловать, мои хорошие, — поприветствовала она своим скрипучим, хриплым голосом. — Нужен коттедж? — Да, мэм, — ответила Сакура. — Мы хотели бы снять его на месяц, если можно. — Конечно, дорогая, — произнесла старуха. — Вам повезло. Наш коттедж для новобрачных только что освободился. Мадара взглянул на Сакуру, с удивлением отметив, как порозовели ее щеки. — В этом нет необходимости, — отказалась она. — Мы возьмем стандартный коттедж. — Боюсь, это единственный доступный вариант, — ответила женщина, оглядываясь на Мадару. — Уверена, вы сумеете найти ему хорошее применение. Мадара рассмеялся и увидел, как покраснели кончики ушей Сакуры. — Прекрасно, — сказала она. Она протянула пачку банкнот, взамен старуха вручила ей медный ключ. — Самый последний коттедж, — сказала она. — Вид просто потрясающий. Сакура выглядела слишком взволнованной, чтобы обратить внимание на ее слова, но Мадара был весьма заинтригован. Потрясающий вид на что? Сакура поблагодарила женщину и потащила за собой Мадару, прежде чем он успел ту расспросить. Она ворчала о непомерных тратах, пока они шли до коттеджа. Мадара подумал, что она сердится безо всякой причины. Это место не казалось таким уж плохим, и он знал, что она не считает его ужасной компанией. Дойдя до конца улицы, они обнаружили самый большой коттедж. Снаружи он был из серого камня, а его зеленая крыша резко уходила в небо. Сакура поднялась по крутым ступенькам на крыльцо и вставила медный ключ в замок. — По крайней мере, здесь, будут все удобства, — заметила она, открывая дверь. Она вошла внутрь и ахнула. Мадара последовал за Сакурой и встал рядом с ней, издав восхищенный свист. Высокие потолки с большими окнами, благодаря которым комната прекрасно освещалась. Ковер на полу был толстым и ворсистым. Вся мебель — из блестящей кожи и темного мореного дерева. На одной стене — невероятных размеров камин, в то время как противоположную украшала фреска с цветами. — Твою мать, — сказала Сакура, прохаживаясь по комнате. С порога та не казалась такой огромной, но Мадара подумал, что она была размером со всю квартиру Сакуры. Они прошли на кухню, которая была не столь внушительной, но не менее впечатляющей. Столешницы были из бело-серого мрамора. Стены были чисто белыми, на крючках висели кастрюли и сковороды, на полках стояли тарелки, миски и кружки. Сакура проверила несколько кухонных электроприборов, изумленно бормоча себе под нос. Коридор рядом с кухней вел в две комнаты, первая из которых была ванной. Мадара с любопытством заглянул внутрь. У него чуть челюсть не отвисла при виде ванны — совсем не такой крошечной, как в гостинице. Эта была такой большой, что в ней легко могли поместиться четыре человека. Она была сделана в форме сердца, на бортике стояли всевозможные бутылочки и баночки, полные красочных косметических средств. Свечи выстроились на подоконнике витражного окна. По лицу Мадары расплылась похотливая ухмылка. Он мог бы очень быстро привыкнуть к такой красоте. Сакура бочком подошла к нему, чтобы посмотреть, и он ощутил, как она напряглась. Мадара посмотрел на нее сверху вниз, чувствуя благодарность и удивление, ему очень повезло, что именно так он будет проводить здесь свое время. Щеки Сакуры порозовели, но она тоже казалась удивленной, что заставило Мадару улыбнуться еще шире. — Было бы неловко, если бы с нами был Саске, — заметила она, и он изумился тому, что она шутит про Саске, ведь не так давно собиралась плакать над ним. — Если судить по размеру ванны, уверен, мы втроем прекрасно поместились бы и на одной кровати, — сказал Мадара. Сакура бросила на него недоверчивый, но веселый взгляд, прежде чем пройти мимо него, чтобы оценить упомянутую спальню. Мадара последовал за ней. Кровать превзошла все ожидания, такая огромная, что занимала большую часть спальни (а та ни разу не маленькая). На четырех столбиках висел прозрачный балдахин. Покрывало — из пурпурно-красного шелка, сверху лежали пухлые подушки. Стены были выкрашены в насыщенный бордовый цвет, который подчеркивали черные оконные рамы и белые шторы. Вся мебель — пара тумбочек и высокий шкаф-была черного цвета и украшена золотой фурнитурой, сверкавшей в свете хрустальной люстры, висевшей прямо над кроватью. Мадара никогда еще не видел такой роскоши. Сакура казалась столь же впечатленной, хотя он был уверен, что она повидала гораздо больше него. — Идем, — сказал Мадара, закидывая Сакуру на плечо. Она вскрикнула от неожиданности и попыталась вырваться из его объятий, но он вцепился в нее мертвой хваткой. — Давай опробуем это ложе любви. — Нет-нет-нет, — отказалась Сакура и нравоучительно добавила: — Отпусти меня. У нас еще много дел. Мадара послушно поставил ее на ноги. — У нас? Она кивнула. — У меня все еще очень мало чакры, но сегодня вечером я бы хотела провести полную диагностику твоего мозга, — объяснила она. — Это поможет мне решить, что мне делать дальше. И нам нужно будет сходить в город, нам еще многое понадобится, если мы собираемся здесь задержаться на некоторое время. — Что еще? — спросил Мадара, уже немного нервничая из-за того, что она будет ковыряться у него в голове. — Одежда, например, — пояснила она. — Мы не можем одеваться здесь как шиноби. Так мы привлечем к себе излишнее внимание. И нужно будет запастись продуктами, и мне понадобятся кое-какие медикаменты. Надеюсь, где-нибудь поблизости есть аптека. — Хорошо, — сдался Мадара. — Мы все это сделаем, а потом завалимся на кровать. Щеки Сакуры покраснели, но, похоже, скорее от гнева, чем от смущения. — Великий Мадара Учиха с кучей проблем до сих пор ведет себя, как подросток, — пробормотала она себе под нос. — Э, постой, девочка, я мужчина, — коротко сказал он. — Здоровый, красивый, уверен, мне не нужно напоминать тебе об этом. Сакура язвительно усмехнулась, но, несмотря на это, она улыбалась. — Не называй меня девочкой.
