Часть 21
21 декабря 2020 г., 17:00
Задания были скучными. Мадара с трудом находил в себе силы думать, что он действительно скучает по дому, по войне. Все в его времени было опасным, изнурительным и болезненным. И в нем не было Сакуры. Как он мог по нему скучать?
Но в то же время он вроде как и скучал. Он уже больше недели ни с кем не сражался и не тренировался. Он чувствовал, как его мышцы слабеют без напряжения, и ему не хватало ощущения скорости и возбуждения, которые он испытывал на поле боя. Хотя, конечно, мысленно он осознавал некое преимущество в том, чтобы отдохнуть от всего этого, но физический аспект начинал на него действовать.
На данный момент единственное упражнение, которое он выполнял, -это таскал сумки Сакуры по рынку. Быть ее вьючным мулом было даже унизительно, несмотря на то, что он знал, что она покупает вещи на них обоих. У него не было денег, а она нехило потратилась на его одежду, еду и жилье.
И она тоже несла часть сумок, так что он не мог ее винить. Купив одежду, они отправились на базар, где Сакура запаслась разнообразными продуктами, многие из которых Мадара никогда раньше не видел — красочные пакеты с едой, которая казалась почти несъедобной в своей странности. Все здесь казалось очень и очень ярким, даже чересчур. Неестественным.
— Итак, — сказала Сакура, добавляя последний пакет с овощами к куче Мадары. — Теперь нам нужны только кое-какие медикаменты и письменные принадлежности.
Она оглядела улицу и остановилась, заметив маленькую аптеку, приткнувшуюся на ближайшем углу.
— Я сбегаю туда и быстро возьму все необходимое, — заявила она. — А ты постой здесь с сумками.
Мадара утвердительно проворчал, чувствуя прилив раздражения. Он уселся на ближайшую скамейку, положив пакеты рядом с собой. Он смотрел, как Сакура идет в аптеку, его взгляд задержался на ее ногах, заднице, маленьком изгибе спины…
Резкий укол в лодыжке отвлек его внимание. Он перевел взгляд на свои ноги и увидел маленькую девочку, которая дергала его за волосы. У нее были каштановые волосы, карие глаза и невероятно бледная кожа. Мадара подумал, что на вид ей не дашь больше трех-четырех лет.
— Ты волосатый, — заявила она.
Мадара отодвинулся от нее, активируя шаринган, чтобы отпугнуть ее. Разве у нее нет родителей или каких-нибудь родственников?
Но она даже не шелохнулась. Она присела на корточки, внимательно осматривая лодыжки Мадары. И снова потянула его за волосы.
— Почему ты такой волосатый? — спросила она.
— У меня вырастает один волосок после того, как я убиваю маленькую девочку, — объяснил Мадара.
Девочка, лишенная всякого чувства самосохранения, показала ему язык.
— Ты злюка, — сказала она. — Надо быть добрее.
Множество язвительных возражений пронеслось у него в голове. Он знал, что лучше не говорить их вслух маленькой девочке, но не смог скрыть раздражения. Он оглянулся на аптеку. Сакуры нигде не было видно.
— А где твои родители? — задал он ей вопрос.
— А где твои родители? — Как попугай повторила она.
Мадара нахмурился еще сильнее и с ужасом почувствовал, как в голове появляется темное облако. Конечно, это плохо, что простой ребенок может вызвать такое чувство. Неудивительно, что он в конце концов поддался проклятию.
Не зная, что делать, Мадара сунул руку в один из бумажных пакетов и вытащил персик.
— Если я дам его тебе, ты уйдешь? — спросил он.
Девочка нетерпеливо кивнула и потянулась за персиком. Мадара протянул тот ей. Она откусила огромный кусок своими крошечными зубками и скрестила под собой ноги.
— Нет, уходи сейчас же, — запротестовал Мадара.
— Нет, уходи сейчас же.
Совершенно взбешенный, Мадара скрестил руки на груди и замолчал. Девочка продолжала теребить его волосы на ногах, пока ела свой персик, и Мадара изо всех сил старался ее не пнуть.
Когда наконец-то появилась Сакура, Мадара двинулся ей навстречу. Девочка у его ног с силой дернула его за волосок, вырвав с корнем.
— Эй, — рявкнул он на нее. — Какого хрена ты творишь…
— О боже, ты что, кричишь на маленького ребенка? — спросила Сакура, бросив на него укоризненный взгляд.
— Она украла персик, — защищался Мадара.
— Ты сам мне его дал, волосатый мужик, — сказала девчонка, откусывая еще один кусок.
Сакура хихикнула и подняла сумки со скамейки.
— Он и правда волосатый, да? — спросила она девочку, к большому неудовольствию Мадары.
— А еще злой, — поддакнула та.
— О, ты даже не представляешь насколько, — поделилась Сакура. — Этот парень — хладнокровный убийца. Тебе лучше держаться от него подальше.
Глаза девочки слегка расширились. Хотя она не испытывала страха при виде шарингана Мадары, она, казалось, испугалась предупреждения Сакуры. Она бросила на Мадару настороженный взгляд, уронила персик в грязь и зашагала прочь так быстро, как только могла.
— Зачем ты ей это сказала? — сердито спросил Мадара, удивляясь, почему слова Сакуры сработали, а его угрозы — нет.
— Я не могу позволить маленьким девочкам таскаться за тобой, — ответила она. — Будет лучше, если они обойдут тебя стороной. Я не знаю, насколько интенсивным будет этот процесс, и я не хочу рисковать тем, что ты причинишь вред гражданским лицам, если все пойдет наперекосяк.
Мадара заморгал, слегка встревоженный этой мыслью. Пока что он мог держать себя в руках, но не намекает ли она на то, что это может выйти из-под ее контроля?
— Я думаю, ты просто ревнуешь, — поддразнил он, когда они пошли обратно к коттеджу.
— О, да, — язвительно отозвалась Сакура. — Я такая ревнивая.
***
Вернувшись в коттедж, Мадара помог Сакуре разобрать все покупки. Было довольно странно заниматься с ней домашними делами в столь романтичном месте, но вместо того, чтобы чувствовать неловкость, Мадара решил просто наслаждаться этими мелочами. В конце концов, такая возможность выпадает раз в жизни. Когда они закончили, Сакура предложила приступить к работе над его мозгом. — Больно не будет, — успокоила она, увидев выражение его лица. — Я устала, поэтому пока не буду делать ничего такого, что требует большой точности или сосредоточенности. Я лишь хочу оценить то, над чем придется трудиться. — Ладно, — неохотно согласился он. — Мы можем сделать это на кровати? Она сурово посмотрела на него, но на ее лице промелькнула тень улыбки. — Как насчет того, чтобы выйти на свежий воздух? — вместо этого она предложила. — Мы так и не осмотрели балкон. У нас ведь должен быть прекрасный вид, помнишь? Он не стал спорить только потому, что она казалась искренне взволнованной. Он последовал за ней через спальню к двойным дверям, ведущим на балкон. Сакура отдернула занавески, позволив теплому послеполуденному солнцу проникать через стекло. У нее вырвался какой-то звук, и Мадара открыл дверь, вытолкнув Сакуру на балкон. Перед их взором распростерлось бескрайнее поле подсолнухов. Они растянулись по всему горизонту, желтые, высокие и яркие. За ними виднелось затянутое облаками голубое небо и низкое оранжевое солнце. Мадара рассмеялся, перегнувшись через перила и глядя на подсолнухи внизу. Он был поражен их огромными размерами. Некоторые из них были по меньшей мере десяти футов в высоту. Он встал и повернулся лицом к Сакуре, улыбаясь от уха до уха. — Если это не знак Вселенной, тогда я не знаю, что это такое, — сказал он. Сакура усмехнулась. — Да, — сухо ответила она. — Мне нравится вспоминать то время, когда ты наказывал меня солнечными ожогами. — Да ладно тебе, Подсолнух, — снисходительно произнес он. — Тебе это нравится. Это тебя вдохновляет, помнишь? — Заткнись, — сказала она без малейшей враждебности. Она указала на шезлонг, стоявший у перил балкона. — Давай начнем. Мадара послушно сел и откинулся назад, подперев голову руками. Сакура села рядом с ним на другой шезлонг, тепло прижавшись бедром к его ребрам. Ее пальцы коснулись его висков, и, возможно, ему это показалось, но он мог поклясться, что она нежно провела подушечкой большого пальца по его лбу. — Больно не будет, — повторила она, — но будет непривычно. Постарайся, насколько это возможно, не сопротивляться мне. Мадара напрягся, не уверенный, что готов к этому. Почувствовав его трепет, Сакура сначала направила успокаивающую чакру ему в голову. Та отодвинула кусочек тьмы, что таился в его голове, и ослабила давление на череп. Ее тело было совершенно неподвижно. Она закрыла глаза. Мадара сжал кулак, борясь с желанием протянуть руку и дотронуться до нее. Затем он почувствовал резкую боль, покалывание в задней части мозга. По спине Мадары пробежала сильная, неконтролируемая дрожь. Правая рука Сакуры скользнула вниз по его затылку и откинула волосы в сторону, чтобы можно было обхватить его сзади за шею. Он почувствовал покалывание по всей длине позвоночника, электрическое, непонятное. Она резко отстранилась и полезла в карман. — Надо убрать твои волосы, — сказала она. Она дергала его за них, собирая в хвост, а потом грубо перевязала их красной лентой. — Почему бы тебе их не заплести? — пробормотал Мадара. Она подняла на него глаза, в них плескалось веселье. — А можно? У Мадары пропал дар речи, он был заворожен ее пристальным взглядом и близостью. Ее глаза блестели на золотом солнце. Ее волосы развевались на теплом ветру. Он видел отражение полей подсолнухов в стеклянной двери позади нее. Сакура восприняла его молчание спокойно. Она снова закрыла глаза и обхватила его шею одной рукой. Пальцами другой коснулась его виска, положив ладонь ему на щеку. Покалывание вернулось к нему так внезапно, что Мадара вздрогнул от неожиданности. Большой палец Сакуры коснулся его шеи, и он почувствовал еще один прилив охлаждающей чакры в своей голове. Ее чакра была ужасно агрессивной, и они сидели так близко друг к другу, что Мадаре внезапно захотелось оттолкнуть ее. Это было слишком много, слишком близко. Он чувствовал себя обнаженным перед ней, абсолютно уязвимым во всех возможных отношениях. Теперь он чувствовал покалывания в голове. Казалось, все его тело было освещено невероятной энергией, которая медленно нарастала внутри. Он бы лопнул прямо сейчас, если бы мог двигаться. Части его мозга, маленькие кусочки, которые он не знал, как определить, вздрогнули и взорвались. Ощущалось так, как если бы она направила чакру непосредственно в определенные участки, чтобы зажечь их, и, возможно, именно это она и сделала. Он хотел задать ей вопрос ее, но когда открыл рот, обнаружил, что не может пошевелить языком. Его руки инстинктивно потянулись к ее рукам, обхватив ее локти почти с болезненной силой, готовые оттолкнуть ее. Сакура издала успокаивающий звук, который заставил Мадару посмотреть на нее, хотя сама она этого видеть не могла. Рука, лежавшая на его шее, была до боли нежной. Ее пальцы нежно массировали основание его шеи, в то время как большой палец успокаивающе гладил кожу. — Почти все, — тихо пробормотала она. Он почувствовал ее дыхание на своей щеке и ослабил хватку на ее локтях. Покалывание в спине прекратилось, и Сакура переместила руку с его шеи обратно к виску. Мадара расслабился. Он отпустил ее руки и вытянул их по бокам. — Ты можешь отключить свой шаринган? — попросила она. Мадара подчинился. Ее чакра снова окутала его глаза, создавая знакомое ощущение погружения в холодную воду. Он сел чуть выше, высвободившись из ее объятий. Она еще раз что-то мурлыкнула, но Мадара уже его не заметил. Он отвернулся от нее. Его глаза начали неметь, и позади них возникло ужасное тянущее ощущение, как будто она пыталась втянуть их обратно в его череп. Связь прервалась, когда он отстранился. Это чувство рассеялось, но Сакура, казалось, не испугалась. — Все хорошо, — сказала она успокаивающе, ее глаза все еще были закрыты, когда она тоже передвинулась. Она перекинула одну ногу через его талию, оседлав его, и обхватила его лицо с чуть большей силой. — Просто замри. — ее чакра вернулась к его глазам, на этот раз чуть менее холодная. Мадара все еще лежал под ней, но не из-за ее приказа, а потому, что теперь он чувствовал, как своей промежностью она прижимается к его животу. Она выглядела такой беззащитной, что казалось таким странным. Понимает ли она, насколько уязвима? Он видел, как на ее прекрасной шейке бьется пульс. Он протянул руку и обхватил ее так же, как она обхватила его. Он прижал большой палец к жилке, и для того, чтобы предупредить, насколько хрупкой она на самом деле была, и просто потому, что хотел прикоснуться к ней. Сакура, никогда не обращавшая внимания на предостережение в его прикосновении, прижалась к его руке, возможно, даже не желая этого. Она втянула нижнюю губу в рот и прикусила ее, все так сосредоточенно закрыв глаза. Его зрение начало расплываться, размывая очертания ее лица, пока она не превратилась в розово-бежевое пятно. — Сакура, — позвал он, не зная, как выразить ей свои опасения. — Я знаю, — произнесла она, и вскоре после этого его зрение вернулось в норму, и она убрала свои руки. Она так лежала на нем, и выражение ее лица было теплым и нежным, когда она смотрела на него сверху вниз. С открытыми глазами она была совершенно другой — не красивее обычного, но какой-то неземной, похожей на нимфу. — Интересно, — пробормотала она себе под нос. — Мадара, как часто у тебя бывают такие головные боли? Мадара начал вспоминать свою обычную жизнь, которая теперь казалась такой далекой, хотя в будущем он провел не больше двух недель. А в прошлом темное облако преследовало Мадару постоянно. — Каждый раз, когда я в бою, — сказал он. — Или если разозлюсь. Все усугубляется и становится хуже каждый раз, когда я чувствую ярость. Эта боль почти всегда со мной. По какой-то причине это заставило Сакуру улыбнуться. — В последнее время ты не испытываешь особого гнева, не так ли? — Нет, — согласился он. — Практически нет. — Если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что тебе здесь нравится, — поддразнила она. Мадара ухмыльнулся и положил руки ей на бедра. Она, казалось, осознала их рискованное положение, и ее щеки покраснели. — В этом месте есть что любить, — убежденно сказал он. Она наклонилась вперед, упершись своими маленькими ручками ему в грудь. — Например, что? — спросила она. Он скользнул руками вдоль ее бедер к талии, притягивая ее к себе. Она отвела бедра назад так, чтобы прижаться к его груди. Это вызвало восхитительное трение. — Эти длинные ноги, — начал он, обхватив ее бедро и крепко сжимая его. — И этот сексуальный маленький ротик. — Он протянул руку и ласково прикусил ее нижнюю губу. — И эти потрясающие зеленые глаза. Ее «потрясающие зеленые глаза» расширились, хотя Мадара заметил на ее лице нерешительность и внезапную тревогу. Она отпрянула, отвернувшись от него в сторону солнца и подсолнухов внизу. — Я не хочу, чтобы ты испытывал гнев или боль, Мадара, — мягко сказала она, — но если мое присутствие так на тебя влияет, это может помешать моим исследованиям. — Ну, это меня очень злит, — сказал он. — Может, тебе стоит еще раз проверить мою голову? — Я уже ее проверила, — отказалась она, — и должна признаться, что увиденное сбило меня с толку. Это может оказаться сложнее, чем я думала, а ведь я была готова к возможным сложностям. Мадара был заинтригован. — И что же ты увидела? — Нити чакры, которые соединяют твои глаза с каждой отдельной частью мозга, — ответила она. — Там есть что исследовать, и думаю, для этого существует много возможностей. Я сейчас очень взволнована, чтобы зайти дальше, поэтому мы продолжим завтра. — Завтра? — переспросил он. — Значит, на сегодня мы закончили. — Я не хочу заниматься столь трудной работой, когда я не в лучшей форме, — сказала Сакура. — Мне надо поесть и поспать, прежде чем я смогу сделать что-нибудь продуктивное. Ее желудок заурчал, подтверждая ее слова. — Не забудь поплакать, — напомнил ей Мадара. — Хорошо, — кивнула Сакура, одарив его очаровательной полуулыбкой. — Я совсем забыла, что собиралась плакать. Ее улыбка исчезла, пальцы вцепились в ткань его рубашки. Тогда она, казалось, вспомнила все причины, по которым ей хотелось плакать. Мадаре это не понравилось. Ей было грустно, что Саске пришел и сразу ушел, но ведь плакать над этим было так глупо. Теперь она была здесь, с ним, и ей было хорошо. Благодаря ей Саске был жив, так о чем же она так печалится? — Даже если я вылечу проклятие, — сказала она, — Я не думаю, что это заставит Саске меня захотеть. Мадара нахмурился. — Ну и что с того, если он тебя не захочет? — спросил он. — Посмотри, чего ты добилась без него. В какой бы клан ты ни вступила, ему несказанно повезет. А Саске будет дураком, если упустит тебя. Это будет его потеря, а не твоя. Сакуру это, похоже, не успокоило, и Мадаре захотелось вразумить ее. Да, ей было бы приятно стать матриархом Учиха, человеком, который помог бы спасти почти уничтоженный клан. Скорее всего, она была единственной, способной на такое, и этого было достаточно, чтобы до Саске дошло, насколько она важна для его будущего. Но даже если бы этого никогда не случилось, такая женщина, как Сакура, не закончит свою жизнь одинокой и несчастной. Такая совершенная, такая красивая, ей предложат замужество сразу, как только она решит отпустить Саске. — Почему ты так решительно настроена быть с Саске? — задал Мадара вопрос. — Ты можешь спасти его, не выходя за него замуж. — Я знаю, — сказала она. — И я спасу его. Я просто… не знаю. Это то, чего я хотела с того момента, как впервые увидела его. Я усердно работала, чтобы стать лучшим шиноби, просто чтобы произвести на него впечатление, а ему, кажется, до этого даже не было дела. Он и Наруто всегда были намного сильнее меня, а я просто… Она закрыла глаза, и на секунду ему показалось, что она сейчас заплачет. Конечно, ей не следовало плакать над Саске, вцепившись в грудь Мадары. Мадара не был настолько самоотвержен, чтобы такое позволить. — Что ты? — спросил он. Она открыла глаза. — Я просто хочу быть достаточно хороша. Мадара рассмеялся. Сакура впилась в него взглядом, отчего он рассмеялся еще громче. Он быстро перевернул ее на спину и прижал к шезлонгу. Просунул колено между ее ног и наклонился к ее лицу, близко, но не касаясь его. — Покажи мне того, для кого ты недостаточно хороша, и я вырву себе глаза и отдам их Сенджу, — сказал он. Глаза Сакуры внезапно потемнели, а веки отяжелели. Теперь его колено было прижато к ее промежности, и он видел, какой эффект произвело на нее это положение. Ее пульс участился — он мог бы услышать его, если бы хотел. Мурашки побежали по ее рукам, волосы на затылке встали дыбом. — Ты слишком хороша для Саске, — продолжил он и уткнулся лицом ей в шею. Он не поцеловал ее, лишь прижался к ее коже, моргая так, что его ресницы ее щекотали. Он почувствовал, как она вздрогнула, и улыбнулся ей. — Ты говоришь так только потому, что хочешь трахнуть меня. Мадара помолчал, немного удивленный и разочарованный тем, что она пришла к такому грубому выводу. Он целомудренно и нежно поцеловал ее в шею и взял за руку. Отодвинулся от нее, чтобы видеть ее безымянный палец, и начал нежно поглаживать его. — Если бы нас не разделяли время и пространство, чтобы мы могли быть вместе, я бы сделал гораздо больше, чем просто трахнул тебя, — откровенно признался Мадара. — Я бы надел кольцо на этот хорошенький пальчик, — продолжил он, целуя кончик ее пальца, а затем быстро, дразня, укусил его. — А потом я бы десять раз сделал тебя беременной. — Тебе легко говорить, — отрезала она, хотя он видел, как жар заливал ее шею, и чувствовал, как она прижимает ноги к его бедру. — Между нами — время и пространство. Кроме того, мы все еще едва знаем друг друга. — Я не дурак, Сакура, — сказал он. — Я в состоянии понять, что встретил настоящее сокровище. Она вздохнула, и этот вздох показался Мадаре таким тяжелым, что ему показалось, будто его сердце ухнуло куда-то вниз. — И почему это не мог быть ты? — прошептала она. — Это ты, а не он, должен быть здесь, в этом времени, со мной. Он с ужасом увидел, что на ее глазах выступили слезы. Она моргнула, и некоторые прилипли к ее розовым ресницам, создавая сверкающий ореол вокруг глаз, которые и так были слишком красивы, чтобы смотреть на них. — Я здесь, с тобой, — сказал он. — Видишь? — спросил он, указывая на подсолнухи внизу. — Это судьба. Если бы я родился вместо Саске, а он — вместо меня, то я был бы таким же, какой он сейчас — искалеченным проклятием. Вот почему то, что ты делаешь, так важно. Останешься ты с Саске или нет, это не имеет значения. Тебе просто нужно исцелить проклятие и спасти нас. Должно быть, поэтому меня отправили сюда. — Интересная гипотеза, — пробормотала она, всхлипнув. — Пока мы не найдем правильный ответ, я буду в нее верить, — уверенно сказал он, — особенно если так ты будешь со мной подольше. Сакура снова вздохнула. — Я думала, ты мне не доверяешь. — Да, но потом ты дотронулась до моего члена. — О, так вот в чем секрет? — сквозь слезы усмехнулась она. Он прижал ее руку к своей груди, туда, где билось его сердце. — Я должен доверять тебе, Сакура, — сказал он. — Спасти клан Учиха — значит спасти и Изуну. Для меня нет ничего важнее этого, и мне нужна твоя помощь. Сакура нахмурилась, и он почувствовал под ее ладонью свой пульс. — А что, если у меня не получится? — тихо спросила она, смаргивая выступившие слезы. Он склонил голову набок. — Куда делась твоя прежняя уверенность? — удивился Мадара. — Я просто не хочу тебя разочаровывать, если у меня не выйдет, — объяснила она. — Цунаде-сама не верит, что это возможно. — Ну, она же чертова Сенджу. — А Саске, похоже, совсем не заинтересован в том, чтобы его избавили от проклятия, будь то я или кто-то другой, — продолжила она, игнорируя его фразу. — Но ты… — Я сделаю все, что потребуется, чтобы спасти Изуну, — повторил он. — Если Вселенная направила меня к тебе, я просто обязан верить, что ты сможешь мне помочь. — А что, если нет? — настаивала она. — Что, если все это совершенно случайно? Мадара не хотел так думать. Это означало, что у него не было ни малейшего шанса вернуться к Изуне и спасти его. Это означало, что он застрял здесь, в чужом мире. Это означало, что у него не было ни цели, ни шанса искупить свою вину за все злодеяния, которые он совершит в будущем. — Нет, — уверенно ответил он. — Это не так. У Сакуры снова заурчало в животе. Мадаре захотелось приподнять ее маленький красный жилет и поцеловать гладкий плоский живот, но время было совсем не подходящее. — Ты не разочаруешь меня, Сакура, — заверил он ее, потому что знал, что она справится. — Ты так говоришь только потому, что я дотронулась до твоего члена. Мадара усмехнулся. — Я говорю это только потому, что ты невероятно талантливая куноичи и медик, — объяснил он. — И то, что я каким-то образом оказался рядом с тобой… ну, как по мне, это судьба. — Или чудо, — предположила она. — Чудо, — согласился он, потому что это было одно и то же. Он отпустил ее руку, но она прижала ее к его сердцу. Она сияла на солнце, лежа под ним в шезлонге. Она была настоящим чудом. Или, может быть, сиреной, которая заманила его в свою ловушку, но он осознал, что его это совсем не волнует. Он наклонился и поцеловал ее. Ее губы дрожали на его губах, и он медленно и нежно прикасался к ним. У нее не было опыта в подобных делах, и он знал, что не он ее избранник. А еще он знал, что это было правильно, что он должен был целовать ее так, как сейчас. Он чувствовал это всем своим существом. Она робко поцеловала его в ответ, немного неуверенно. Но тут у нее заурчало в животе, и она замерла. Мадара отстранился от нее, немного удивленный, немного растерянный. — Ладно, Подсолнух. Пойдем тебя кормить.
