Часть 22
24 декабря 2020 г., 06:35
Невероятным образом из всех этих цветастых пакетиков Сакура умудрилась соорудить вполне сносную пищу. Мадара сидел за стойкой и наблюдал за ней, забавляясь тем, с какой легкостью она суетилась на кухне. Воздух наполнился запахом жареных в кляре креветок. Сакура что-то напевала себе под нос, пока готовила, и Мадара нашел это настолько милым, что на мгновение забыл, что ему есть из-за чего расстраиваться.
Они ели в дружеском молчании. Сакура достала купленный маленький блокнот и начала строчить. Мадара с любопытством наблюдал, как она рисует глаз с шаринганом и связанные с ним нервы. К этой схеме были приписаны всякие медицинские термины, которые Мадара знать не знал.
— Тебе я тоже взяла блокнот, — обратилась к нему Сакура, не отрывая взгляда от страницы. — Он в том пакете на стойке.
Мадара подтянул к себе упомянутый пакет. Внутри были различные бутылки и банки не пойми с чем, а также несколько шприцев, которые, как надеялся Мадара, предназначались не ему. На самом дне лежал блокнот, точно такой же, как у Сакуры. Он вытащил его и пролистал пустые страницы.
— И для чего он? — спросил он.
— Чтобы ты сделал карту луны, — ответила она. — А так, можешь использовать его как угодно.
Мадара повернулся к окну, вглядываясь в темнеющее небо. Солнце еще освещало горизонт оранжевым, но луна уже должна была появиться.
Он подошел к окну, вытягивая шею, чтобы разглядеть луну в чернильно-фиолетовом небе. На нем сверкали звезды, редкие облака заполняли промежутки между ними. Подсолнухи внизу, казалось, почти что мерцали, отражая желтый свет на коттедж.
Высоко в небе висела луна — не полная, растущая. Мадара схватил карандаш, лежащий возле руки Сакуры, и поспешно набросал на первой странице луну. Он нацарапал вверху дату и захлопнул блокнот.
Сакура в свою очередь закрыла свой и отодвинула пустую тарелку. Она вытянула руки над головой и зевнула.
— Сакура, как твоя Хокаге относится к тому, что ты здесь со мной? — поинтересовался Мадара.
Она заморгала и опустила руки.
— Почему ты спрашиваешь?
Мадара сел напротив нее за стойку и оперся на нее локтями.
— Потому что, несмотря на то, что мне очень нравится играть с тобой в семью, мне кажется, это может привести к большим неприятностям, — объяснил он. — Она ведь больше не станет посылать шиноби на твои поиски, правда?
Сакура, казалось, удивилась такому вопросу, и Мадаре внезапно стало любопытно, какие у нее отношения с единственной оставшейся в живых Сенджу. С внучкой Хаширамы, напомнил он себе.
— Цунаде-сама мне доверяет, — уверенно сказала Сакура. — Я сообщила ей, что попала в довольно щекотливую ситуацию и что мне потребуется некоторое время, чтобы ее разрешить. Я не жду, что она пришлет спасательную команду, но не могу знать наверняка. Думаю, Наруто захочет пойти меня искать, независимо от ее приказов.
— Думаешь, они найдут нас здесь? — продолжил спрашивать Мадара.
Сакура рассмеялась.
— Сомневаюсь, что им придет в голову, что кто-то похитил меня и спрятал в туристическом городке, — возразила она. — Даже если они будут проходить недалеко отсюда, мы сможем использовать наше прикрытие.
Да, согласился про себя Мадара. Конечно, в нем было много преимуществ.
— Ты ведь не беспокоишься обо мне, Мадара? — спросила она, слегка поддразнивая его.
— По поводу?
— По поводу того, что украл меня из родного дома, заставив бросить мои обязанности и жизнь в Конохе, — напомнила она.
Мадара улыбнулся и наклонился чуть ближе.
— Я не должен был красть тебя, — сказал он. — Так стоит ли мне волноваться из-за того, что ты сама от всего этого отказалась, чтобы быть со мной?
— Чтобы изучить тебя, — поправила Сакура.
— Давай вернемся в спальню и изучим друг друга, — предложил он.
Щеки Сакуры вспыхнули, но, несмотря на смущение, она нахмурилась.
— Мы должны придумать план, — сказала она. — Теперь, когда у меня есть хорошая отправная точка, мы можем потратить весь завтрашний день на важные дела.
— И что же это за важные дела? — спросил Мадара.
— На завтра это наблюдение, — сказала она. — Я буду внимательно следить за твоей мозговой активностью и реакцией на определенные раздражители.
— Какие раздражители? — уточнил он, и его тон был более чем двусмысленным.
Сакура бросила на него укоризненный взгляд.
— Вот завтра и увидишь, — огрызнулась она. — А сейчас нам надо отдохнуть. Все остальное выясним утром.
— Хорошо, — согласился Мадара, подавив зевок. В последние пару дней ему тоже было нелегко. — Тогда пойдем спать.
Он протянул ей руку. Сакура на мгновение уставилась на нее, ее щеки все еще были красными. Она снова посмотрела ему в лицо.
— Вместе? — робко спросила она.
— А что, хочешь побыть джентльменом и будешь спать на полу? — ответил он вопросом на вопрос. — Потому что я в любом случае буду спать на кровати.
Сакура скрестила руки на груди.
— Она достаточно большая для нас обоих, — заметила она ехидно.
— Согласен, — произнес он. — Так что давай спать.
Она вновь взглянула на его протянутую руку. Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы ее взять, Мадара обошел стойку и закинул Сакуру на плечо.
— Эй! — закричала она, цепляясь за его спину. — Отпусти меня.
Он отнес ее в спальню и бросил на кровать. Она дважды подпрыгнула, после чего вскочила на ноги и скрестила руки на груди.
— Ты гребаная свинья, — рявкнула она, потянувшись за своим рюкзаком и яростно копаясь в нем. Мадара с удивлением наблюдал, как она достала какую-то одежду, вышла в коридор и скрылась в ванной.
Мадара стал рыскать в своем рюкзаке, но на заданиях или при людях он привык спать в одежде шиноби.
А вот дома (и в прекрасной женской компании) Мадара предпочитал спать обнаженным. Судя по истерике Сакуры, он подозревал, что ей это может не понравиться, и сейчас не стоило ее злить. Вместо этого он предпочел остаться в брюках и просто снял рубашку и засунул ее в рюкзак.
Он удобно устроился на кровати — с той стороны, что ближе к двери, и разлегся на шелковых простынях. У него никогда еще не было такой удобной постели. Ему и в голову не приходило, что удобство так важно. После многих лет сна на раскладушках или прямо на земле трудно привыкнуть к такой роскоши.
Сакура вернулась в отвратительной оранжевой рубашке, которая была ей слишком велика. Она доходила ей до бедер, несколько нитей свисали до колен. Ее волосы были собраны в беспорядочный узел на макушке, и он чувствовал исходящий от нее запах мяты и кокоса.
Сакура даже не взглянула на него, когда скользнула на кровать. Она устроилась на простынях, балансируя практически на краю кровати.
Немного сбитый с толку ее явным нежеланием делить с ним постель, Мадара со вздохом перевернулся на другой бок. Он потянулся к лампе и дернул за цепь, погружая спальню в темноту. Лунный свет, лившийся из балконных дверей, окрашивал все вокруг в серебристый цвет, и от этого было жутковато.
Мадара прислушался к дыханию Сакуры. Он никогда раньше не состоял в отношениях, а соглашение с Сакурой очень походило на это. Он понимал, что она заглядывается только на Саске, но, несмотря на это, ему удалось склонить ее на некоторые похотливые шалости. Может быть, именно поэтому ей сейчас так неловко с ним? Может быть, она чувствовала, что таким образом изменила Саске?
Было бы чертовски обидно не иметь возможности прикоснуться к ней и поцеловать, пока они здесь. Черт возьми, в таком месте это было бы настоящей пыткой. Но если это сделает ее несчастной, он просто обязан найти способ сдержаться.
Сакура зашевелилась на своей стороне кровати. Мадара закрыл глаза, стараясь не обращать на нее внимания. Он притворился, что ее тут вообще нет и что он вернулся в свое время, в свою палатку.
Это было печально. Через некоторое время Мадара почувствовал, что засыпает. Он слышал, как бьется сердце Сакуры — она тоже еще не спала. Он повернулся к ней лицом и с удивлением обнаружил, что она смотрит прямо на него. Ее взгляд не был сфокусирован.
— Сакура, — тихо прошептал он.
— Мадара, — ответила она, уставившись на его лицо, бесстрашно, но немного нерешительно.
— Не можешь уснуть? — спросил он ее.
— Странное ощущение, — прошептала она, хлопая длинными розовыми ресницами.
— Двигайся ко мне, — предложил он. — Все может быть не так уж и странно.
Сакура отвела взгляд. Она казалась грустной, а Мадаре не нравилось делить постель с грустной девушкой.
— Ты мне даже нравишься, — призналась она. Мадара почувствовал, как в груди быстро разливается тепло. Глаза Сакуры скользнули вниз, задержавшись там, пока щеки не покрылись очаровательным румянцем.
— Я привлекал тебя еще до того, как ты меня встретила, — заметил он, вспомнив, что она сказала, когда они разбили лагерь в Долине Завершения.
— Да, твоя семья прекрасна.
Он старался не думать о Саске и о том, не является ли ему заменой. Ему было больно от мысли, что она могла представлять себе Саске, когда целовала его.
— Но я имела в виду не твою внешность, — возразила она.
Мадара придвинулся к ней поближе, заинтригованный.
— Серьезно? — спросил он. — Значит, дело в моей властной личности?
— Разве у меня есть хоть один шанс против такого милого кокетливого мужчины? — поддразнила она.
— Правда? — спросил в ответ Мадара.
Она вздохнула, но ее взгляд был теплым, чудесным и восхитительно мягким.
— Я беспокоюсь, что бы это ни было… — слово повисло в воздухе между. — … это будет мешать моим исследованиям.
— Тебя беспокоят твои исследования? — уточнил он. — Или Саске?
С минуту Сакура молчала. Сердце Мадары тревожно забилось.
— И то, и другое, — наконец ответила она, когда атмосфера между ними стала чересчур напряженной. — Я знаю, это несправедливо, но я боюсь, что когда ты уйдешь и останется только Саске… даже если я исцелю проклятие, даже если он придет и решит быть со мной… он не будет тобой.
Казалось, она вот-вот расплачется. Мадаре захотелось предложить ей, чтобы он переночевал на диване. Он не выносил ее слезы.
— У Саске всегда будет такая боль, — сказала она дрожащим голосом. — Я не могу ее забрать, как бы сильно мне этого ни хотелось. Даже если я исцелю проклятие, я не смогу исцелить его. Но ты? Я могла бы спасти тебя от этой боли. Ты такой же, как Саске, ты ее не заслуживаешь. Помогая тебе, я помогаю ему. Но для меня важнее именно ты. Я хочу не просто уничтожить проклятие, я хочу вернуть тебя в прошлое, в твое родное место. Мне нужно, чтобы ты исправил историю, и я хочу, чтобы ты был счастлив, ты этого заслуживаешь.
Она дотронулась до его лица. Провела большим пальцем по его щеке. Мадара схватил ее за запястье и крепко сжал, чувствуя себя так, словно в него ударила молния.
— Но ты боишься привязаться ко мне, — упрекнул он.
— Я боюсь, что будет очень больно, когда ты покинешь меня, — сказала она, признавая свое поражение.
Сакура отняла руку от его лица, и Мадара положил ее на свою грудь, там, где билось сердце.
— Я тоже этого боюсь, — ответил он.
Ее взгляд посерьезнел. Сакура потянула свою руку обратно к своей груди.
— Боюсь, что оттолкнув тебя, я также могу негативно повлиять на результаты исследований, — поделилась она.
— Хм, и могу поспорить, ты находишь меня неотразимым, да?
Ее ресницы затрепетали. Ее взгляд снова опустился на его грудь. Она смотрела, медленно и жадно. Мадара почувствовал, как по его коже побежали мурашки, словно ее взгляд пронзил его лазером. Она легонько прикоснулась к его руке, проведя от плеча до бицепса. Вслед за ее изящными пальчиками пробежало еще больше мурашек.
— Немного, — согласилась она.
Мадара усмехнулся, немного сонный и немного окрыленный, несмотря на сочувствие к затруднительному положению Сакуры. Это исследование имело решающее значение, и это был ее единственный реальный шанс. Вполне логично, что она хотела бы сохранить профессиональные отношения, но теперь для этого было уже слишком поздно.
— Пожалуйста, перестань так на меня смотреть, — прошептала она.
Его ухмылка стала шире.
— Хорошо, — покорился он и закрыл глаза. Он представил себе ее лицо, размышляя о том, какое у нее должно быть выражение, когда она смотрит на него. Он никогда не уставал от этих прекрасных глаз и от того, как они освещали его изнутри.
Кончики пальцев коснулись его подбородка. Мадара изо всех сил старался держать глаза закрытыми. Он почувствовал, как его усмешка сменяется теплой и доброй улыбкой. Ее палец медленно скользнул по его губе. Он поймал ее запястье и прижал большой палец к ее ладони. Она взвизгнула, когда он взял ее палец в рот и нежно прикусил.
Не в силах больше сдерживаться, Мадара открыл глаза и посмотрел на нее. Она выглядела восхитительно взволнованной, но не отдернула руку, даже когда Мадара нежно пососал ее палец. Он наблюдал, как румянец окрашивает ее щеки и заливает шею, опускаясь ниже выреза отвратительной рубашки. Он страстно желал провести рукой по ее бедру к груди, отодвинуть ткань в сторону и увидеть под ней совершенство.
Она отдернула руку, уставившись на балдахин.
— Ты думаешь, судьба свела нас здесь не только по этой причине? — спросила она, избегая его взгляда.
— А что тебе подсказывает интуиция?
Сакура еще с секунду рассматривала балдахин, прежде чем вновь взглянула на Мадару. Ее глаза светились решимостью и уверенностью.
— Я так хочу поцеловать тебя, — призналась Сакура. — Мое тело предает меня. Но я знаю, что это плохая идея.
Мадара окинул взором ее тело, отметив задравшуюся на бедре рубашку, стройные ножки, чуть прикрытые шелковой простыней. Ему следовало бы отвернуться от нее и попытаться заснуть, пока он не сотворил какую-нибудь глупость, например, стянуть с нее эту чертову тряпку.
— Но плохая ли? — спросил он. Ему просто нужно было убедиться.
— Конечно, плохая, — уверенно сказала она. — Нас разделяют время и пространство, помнишь?
— Тогда ладно, — согласился Мадара. — Если ты считаешь, что будет лучше, если между нами будут строго деловые отношения, то с этого момента я буду стараться их придерживаться.
Сакура заморгала.
— Ты готов это сделать?
Он кивнул, слегка улыбнувшись.
— Совершенно верно, — сказал он. — Я беспокоюсь о тебе, ведь ты считаешь меня просто неотразимым.
Она сердито посмотрела на него.
— Я могу с этим справиться, раз сможешь ты, — сухо сказала она.
— Значит, решено, — подытожил Мадара. — Не будем распускать руки.
Сакура ничего не ответила. Она не сможет в буквальном смысле не распускать руки. Мадара представил, что ей еще много раз придется дотрагиваться до его висков или затылка. Сегодня она, полностью поглощенная своей работой, даже оседлала его.
Он втайне желал еще больше таких прикосновений. Он будет с нетерпением ждать продолжения флирта, даже в этих опасных новых условиях. Сможет ли он действительно удержать свои руки при себе? Этот вызов возбудил его.
— Ты воспринял это лучше, чем я думала, — наконец сказала она.
— Я весь в твоей власти, — вздохнул он. — Я должен играть по твоим правилам.
— Ты не в моей власти, — возразила она.
— Разумеется, в твоей, Подсолнух, — сказал он. Она укуталась еще больше, натянув простыню, чтобы прикрыть обнаженное бедро. — Ты исследуешь мой мозг и мое самое мощное оружие. Я решил быть в твоей власти, потому что думаю, что у тебя добрые намерения и наши цели совпадают. Если ты считаешь, что лучше свести флирт к минимуму, то я уважаю твои желания.
— О, — протянула она, и он обрадовался тому, что в ее голосе прозвучало разочарование. — Вот и хорошо. Я рада, что мы договорились.
— Хорошо, — тихо повторил он, переводя взгляд с ее лица на шею, а затем на грудь под этой дурацкой рубашкой. Он мог видеть ее дерзкие соски, затвердевшие от легкого холодка. Мадара представил себе все способы, которыми он мог бы ее согреть.
Сакура откашлялась и натянула простыни еще выше, прижимая ее к груди.
— Ты должен перестать так на меня смотреть, — назидательно произнесла она, хотя это прозвучало не совсем искренне.
И все же Мадара предположил, что она действительно имела в виду именно это, поэтому он ответил ей дразнящей улыбкой.
— Ладно, — произнес он. — Прости. — Сакура сдулась. Мадара перевернулся на другой бок, спиной к ней, и тоже натянул простыню. — Спокойной ночи, Сакура, — пожелал он ей.
Он услышал, как она зашуршала на своей половине. Как она тоже отвернулась, и почувствовал ее явный дискомфорт.
— Спокойной ночи, — пробормотала она в ответ.
***
Утренний свет лился сквозь балконные двери, обжигая глаза Мадары, словно огонь, пока они не начали гореть. Он потер их своими слабо сжатыми кулаками. Когда он открыл глаза, морщась от яркого света, то наткнулся взглядом на лицо Сакуры, спящей всего в нескольких сантиметрах от него. Она была невероятно очаровательна, но совершенно беззащитна. Ему было приятно видеть, что ее сон спокоен, а сама она улыбается. Он подавил желание прикоснуться к ее лицу, убрать упавшие розовые пряди за ухо. Скорее всего, это было не похоже на деловые отношения. Но и то, как ее ноги были зажаты меж его бедер, деловым подходом тоже не назовешь. Лицо Мадары расплылось в улыбке, когда он понял, что она практически свернулась калачиком. За ночь она немного подкатилась к нему. Несмотря на то, что в ее полном распоряжении была аж половина кровати, она довольно далеко отползла от невидимой линии, разделяющей матрас надвое. Должно быть, она переместилась так близко, сознательно или нет, чтобы согреть ноги. — Сакура, — тихо сказал он. Она заворочалась, ресницы затрепетали. Ее глаза расширились, когда так близко увидели его лицо. — Отличная лазейка, — сказал он ей. — Руки не распускать, но про ноги мы не договаривались. Осознав неприличное положение своих ног, Сакура убрала их и как ошпаренная перекатилась на свою сторону. — Извини, — выпалила она, ее щеки полыхали от смущения. Мадара откинул простынь и, пошатываясь, поднялся на ноги. — Ты не виновата, — бросил он через плечо, роясь в рюкзаке. — Это все мой грубый животный магнетизм, — объяснил он, пока искал чистую рубашку. Он услышал, как она усмехнулась, но когда обернулся, она уже сидела на кровати, обхватив колени, и ее взгляд задержался на его обнаженной груди. Мадара невозмутимо натянул самую чистую рубашку. — Какие у нас на сегодня планы, Сакура-сама? — спросил он. — Я подумала, мы могли бы прогуляться утром по полю с подсолнухами, — сказала она, но ее голос звучал как-то неубедительно. — Прогуляться? — с сомнением переспросил Мадара. — Это и есть тот раздражитель, на который ты хочешь увидеть мою реакцию? — Да, — холодно ответила Сакура. Она соскользнула с кровати и направилась в ванную. — И мне не хочется напоминать тебе, чтобы ты хорошо себя вел. Мадара улыбнулся ей, когда она проходила мимо. — Я буду паинькой, пока ты держишь свои руки и ноги при себе, — поддразнил он. Перед тем как захлопнуть дверь ванной, она бросила на него раздраженный взгляд. Сакура провела там необычайно много времени, и пока она приводила себя в порядок, Мадара побрел на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Он не знал, что можно приготовить из продуктов, купленных Сакурой, поэтому обошелся нарезанными фруктами, пока ждал ее. Когда она, наконец, вышла из ванной, Мадара почувствовал, как его сердце забилось в груди. На ней было платье, мало чем отличающееся от тех, что он видел на других девушках в городе — обычный короткий сарафан, облегающий ее фигуру и расклешенный на бедрах. Он был достаточно открытый — из-за тонких бретелей плечи были обнажены, к тому же лиф почти не прикрывал ее кремовую грудь. — Ты не можешь пойти в этом, — заявила она, словно у него с языка сняла. Неужели он будет ходить за ней по пятам весь день, пока она в этом платье? Как он должен сдерживаться и не распускать руки? — Нам надо сыграть роль молодоженов, помнишь? Надевай гражданскую одежду, которую мы купили вчера. Мадара с набитым персиком ртом покачал головой. — Ни за что, Подсолнух. Она сердито посмотрела на него, уперев руку в бедро. — Предлагаю называть меня Харуно-сенсей, — с нажимом сказала она. — Можешь оставить рубашку, но переоденься в рваные джинсы. Мадара отложил персик и облизал липкие от сока пальцы. Он видел, как Сакура покраснела, то ли от смущения, то ли от ярости, он не знал. — Хорошо, Подсолнух, — сдался он, внимательно наблюдая за ней, пока шел обратно в спальню. Он не был уверен в том, что она запланировала для него сегодня, и он не мог не чувствовать, что она уже начала с раздражителей. — Если для тебя это так важно, я надену джинсы.***
Мадара надел не только джинсы. Порывшись в сумках с покупками, он обнаружил гораздо больше, чем ожидал. Мадара бездумно соглашался на каждую вещь, которую она покупала, почти не обращая внимание на одежду, предназначавшуюся ему, ведь ее была куда интереснее. В сумках он обнаружил вышеупомянутые рваные джинсы, а также тонкую белую рубашку со свободным воротником, подобные он видел на нескольких туристах. Она была даже удобной, что вполне соответствовало его целям. Вернувшись к Сакуре, он увидел, что она доедает его персик. Когда он вошел в кухню, она окинула его ледяным взглядом, но быстро потеплел, когда он приблизился к ней, отмечая, что она откусила еще кусочек. Он полагал, что было бы нецелесообразно попытаться соблазнить ее своим распутным обаянием. Он знал, что ей особенно нравится его широкая грудь и плечи, на которые она часто пялилась, наивно полагая, что он этого не заметит. Его грудь и плечи предстали перед Сакурой во всей красе. Он старался пройти как можно ближе к ней, проскальзывая между ней и кухонной стойкой, чтобы вернуться в гостиную. — Готова идти? — спросил он с похотливой усмешкой. Она бросила персиковую косточку в раковину и слизнула сок с большого пальца. — В этом ты не сойдешь за гражданского, — сказала она. — Надо было покупать на размер больше. Мадара скрестил руки на груди. — О чем ты говоришь? Эта одежда сидит на мне прекрасно. Сакура смотрела на него, ее щеки пылали, но приятным, беззастенчивым жаром. — Ну раз Вам в ней удобно, Учиха-сама. — Очень удобно, Харуно-сенсей, — поддакнул он. Она улыбнулась, и Мадара мысленно взвыл от того, как трудно будет придерживаться с ней профессиональных отношений. Прикосновения запрещены, но значит ли это, что он не может с ней флиртовать? Это было просто немыслимо. — Хорошо, — выдавила Сакура, а все слова, которые она собиралась сказать, замерли на губах, когда Мадара высоко поднял руки над головой. Он почувствовал, как от этого движения хрустнула спина, и напряжение от растяжки заставило его облегченно застонать. Он наслаждался ощущением взгляда Сакуры, приклеенного к полоске кожи, виднеющейся у края рубашки. — Пошли, — сказал он, опуская руки по швам и кивая в сторону двери. — Теперь я готов к раздражителям.
