Луне лучше знать

      Вернувшись в коттедж, Сакура и Мадара сняли с себя все еще влажную одежду и надели пару халатов, висевших в роскошной ванной комнате. Было в этом что-то экстравагантное и интимное. Мадара чувствовал себя королем, сидя рядом с Сакурой на балконе, откуда открывался вид на поле подсолнухов внизу.       Только благодаря своему кеккей генкаю он смог увидеть ущерб, нанесенный ранее его маленьким Подсолнухом. Их бой проходил слишком далеко от коттеджа, чтобы его последствия можно было увидеть невооруженным глазом. Он предположил, что, вероятно, Сакура сделала это намеренно, чтобы сохранить этот потрясающий пейзаж для себя. Мадара не мог не любоваться ею, когда она смотрела на цветы.       Он любовался ею с тех пор, как она влезла в мокрое белое платье и привела его сюда. Сейчас было трудно не влюбиться в нее, и от этого чувства у него закружилась голова.       Слово «родственная душа» так и вертелось у него в голове. Он не мог перестать представлять ее округлившийся живот и маленького темноволосого ребенка, прижавшегося к ее груди.       Сакура, которая молча восторгалась подсолнухами и солнцем, поставила чашку чая и повернула голову, чтобы посмотреть на него. Загипнотизированный тем, как солнце золотило ее розовые волосы, ее прекрасный профиль, Мадара мог только смотреть на нее в ответ. Она плотнее закуталась в халат, лицо ее слегка покраснело от удовольствия.       — Если будешь вести себя прилично, то я бы продолжила свои исследования прямо сейчас, — сказала Сакура, сверкая глазами в лучах послеполуденного солнца.       — Это обязательно? — спросил Мадара, думая о том, где хотел бы прикоснуться к ней. — По-моему, гораздо веселее, когда мы ведем себя неприлично, разве нет?       — Веселее, — согласилась она, — а еще больнее, верно? Хорошего понемножку.       — У нас еще много времени до того, как все закончится, Подсолнух, — возразил Мадара. Сакура и правда не поняла его.       — Да ну? — рассмеялась она. — И сколько же у нас времени?       Вечность, хотел сказать Мадара. Не стал только потому, что она будет задавать вопросы, на которые он прямо сейчас не сможет дать ответы.       — Достаточно, чтобы ты не испытывала угрызений совести, проводя свои исследования, удобно устроившись у меня на коленях, — вместо этого сказал Мадара. Во всяком случае, откровенный флирт был больше в его стиле, чем напускная поэтичность.       Он увидел нерешительность на ее лице, и на этот раз та не имела никакого отношения к Саске. Сакура не просто пыталась сохранить невинность для своего ухажера Учихи. Она была новичком в этих чувствах, новичком во флирте.       — Иди сюда, — тихо позвал Мадара. –Ты прекрасна. Зачем же ты так дразнишь меня?       — Как я могу дразнить тебя? — не без удовольствия спросила Сакура. — Я весь день вела себя исключительно как профессионал.       Вдоволь наслушавшись ее откровенной лжи, Мадара перегнулся через шезлонг, в котором сидел, и грубо дернул Сакуру за руку. Она сопротивлялась, невозмутимое выражение ее лица не обмануло его, он отлично представлял, что она чувствовала по этому поводу. Но он не смягчился. Мадара потянул еще раз, и Сакура, закатив глаза, пересела в его шезлонг.       — С твоей стороны было не очень профессионально снимать платье, — возразил он, развязывая поясок ее халата.       — Мадара, — предостерегающе, даже напряженно, произнесла Сакура. — Ты бы никогда не увидел меня голой, если бы не активировал свой Шаринган, как я и просила.       — Я буду менее склонен повиноваться тебе, если увижу тебя обнаженной, когда ты запрещаешь, — поддразнил он.       Она отмахнулась от его рук и поправила халат.       — Прекрати флиртовать.       — Тогда перестань быть такой идеальной.       Ее кожа покраснела, очень покраснела. Румянец, горевший на ее щеках, поднялся до самых ушей и висков, окрасив все ее лицо ужасными пятнами смущения. Развеселившись, Мадара протянул руку и погладил Сакуру по щеке, ощущая ее жар.       — Почему ты так говоришь? — спросила она с явной болью в голосе.       — Не делай вид, что для тебя это сюрприз, — усмехнулся Мадара. — Только взгляни на себя. Ты так старалась привлечь своего мужчину-Учиху. Может быть, я не тот, кого ты хотела, но могу заверить тебя, что я более чем способен занять место Саске.       — Ты имеешь в виду место мужа? — недоверчиво спросила Сакура.       Мадара зарычал, чувствуя, как возбуждается при мысли о том, чтобы быть ее мужем и выполнять все эти супружеские обязанности.       — Да, — хрипло ответил он, быстро схватив ее за запястья и используя их как рычаг, чтобы перевернуть Сакуру. Он оседлал ее бедра коленями, склонившись над ней.       Она съежилась под ним, но с такой сдержанной нерешительностью, что Мадаре захотелось покраснеть.       — Ты не можешь быть моим мужем, — стала отрицать Сакура, хотя и не очень уверенно.       — Могу, — возразил Мадара, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. Он ощутил, как Сакура мгновенно вспыхнула. Она обняла его. Ее сердце, хрупкое, маленькое, забилось в бешеном ритме. Мадара не унимался, целуя Сакуру в подбородок, а потом в шею. Уткнулся в нее лицом, задевая ресницами чувствительную кожу.       — Но у тебя есть свое время, в которое ты должен вернуться, — прошептала она. Он хотел заглянуть ей в глаза, но обнаружил, что они закрыты. Это было приглашение поцеловать ее в лоб, потом в кончик носа и, наконец, в губы.       — Если я когда-нибудь узнаю способ добраться домой, спорю на твою восхитительную задницу, что возьму тебя с собой, — раздраженно заявил Мадара. Было абсурдно думать, что он упустит такой подарок, как она.       Сакура без колебаний толкнула его в грудь.       — Я не могу пойти с тобой, — сказала она уже более уверенно. — Мое место здесь. Я принадлежу Саске.       При этих словах Мадара почувствовал знакомое темное напряжение в голове. Странное ощущение — любить Сакуру, чувствовать ее близость, ее нежность, ее яркость, и одновременно испытывать мучительную боль от того, как это ужасное облако давит на его череп.       — Нет, — отрезал он, хватая ее за руки и прижимая их к бокам. — Ты не принадлежишь Саске. Поняла?       Сакура начала концентрировать свою чакру. Мадара бы не удивился, если бы она решила сбросить его с балкона прямо в подсолнухи, буйная девчонка. Прекрасно, подумал он, отстраняясь от нее.       Если она желает играть именно так, тогда ему придется соблазнить ее по старинке.       — Ты не имеешь права указывать мне, кому я принадлежу, а кому нет, — вспылила Сакура, хотя Мадара уже отошел от нее. Она сидела в шезлонге одна и, судя по тому, как она обхватила себя руками, скучала по его теплу. Ее тело знало правду, в которую разум еще не позволял ей поверить.       Мадара снова сел рядом с Сакурой, стараясь не касаться ее.       — Хочешь знать, что было в моем видении? — спросил он.       — Это было не видение, — объяснила Сакура. — Просто галлюцинация.       В глубине души Мадара был уверен, что она ошибается. Это было пророчество. Видение будущего и в то же время предупреждение. Он не мог понять, что означает каждая его часть, но он точно знал, что Сакура будет его.       — Я видел тебя, — продолжил он, как будто Сакура сама не догадалась.       В его видении было много такого, что не имело для него никакого смысла. Но одно он знал наверняка.       Луна не просто так свела его с Сакурой.       — Я видел мельком наше будущее.       

***

      Мадара положил щеку на подушку и уставился на Сакуру. Она, в свою очередь, взирала на него со своей подушки.       Она снова осмотрела его голову, профессиональным взглядом. Ее прикосновение было таким же холодным и безразличным, как всегда, когда она проводила свое драгоценное время в его голове. На самом деле она провела остаток дня, молча направляя свою чакру через его мозг.       Сакура не удосужилась очистить ту часть тьмы, которую ей удалось вызвать раньше, а у Мадары не хватило ума попросить ее об этом. Вместо этого он стиснул зубы и позволил тьме расти и расти, пока он медленно закипал. Под ее невозмутимой опекой проходили часы, а все, что он сделал, это сопротивлялся желанию приласкать ее или шлепнуть по попке.       Теперь он лежал с ней в постели. Ему это было ненавистно и в тоже время приятно. Темнота давила на его череп. Она пульсировала болью, но он старался не обращать на нее внимания. Его взгляд скользнул вниз, к ее пальцам. Если бы только он мог вытянуть из них исцеление. Он представлял себе, как целует и сосет каждый ее палец, как будто только это могло прогнать тьму в его голове.       Когда его глаза снова встретились с ее, стало ясно, что она вообще не двигалась. Почему она так на него уставилась? Разве она не должна профессионально и крепко спать?       — У тебя болит голова?       Мадара сморгнул, потом кивнул.       — О чем ты думаешь?       Он заморгал, обдумывая ее вопрос. Сакура спрашивала как медик. Она хотела знать ответ, поскольку тот касался его головной боли.       Мадара снова посмотрел на ее руки.       — О том, как мне хочется поцеловать твои пальцы.       Упомянутые пальцы отпустили одеяло, чтобы коснуться виска Мадары жестом, который был одновременно нежным и холодным.       Затем Сакура прижала руку к своей груди, поправляя одеяло. Она закрыла глаза и издал долгий, хриплый вздох.       Мадара пялился на нее, размышляя, что именно почувствовал, когда она коснулась его лица, — предвкушение ее исцеляющей чакры или любовь, которую он жаждал от нее.       — Ты специально, да? — поинтересовался Мадара, не вполне уверенный, а не участвует ли он в ее очередном эксперименте.       — Что специально? — невинно спросила Сакура.       — Вызвала головную боль.       — Вы сами себе ее вызвали, Учиха-сама, — резко ответила она.       Он набрал в легкие побольше воздуха, сохраняя терпение, стараясь больше не позволять этой тьме заполнить его голову. Он не мог позволить проклятию взять верх над собой, когда дело касалось Сакуры. Он не позволит, чтобы их отношения стали такими же, как у нее с Саске.       — Я не стану просить тебя вылечить меня, Подсолнух, — сказал Мадара, не в силах отказаться от прозвища, даже если он пытался быть паинькой. — Но с моим сердцем творится что-то странное. Не могла бы ты взглянуть?       Подозрительная, но как всегда любопытная, Сакура протянула руку к его груди. Мадара схватил ее и прижал к своему сердцу, переплетая свои пальцы с ее. Те были холодными, несмотря на то, как тепло было в постели. Мадаре доставляло удовольствие их согревать.       — Отпусти меня, подонок.       Он смущенно отпустил ее руку. Но, тем не менее, Сакура прижала ладонь туда, где билось его сердце. Она немного неуверенно пошевелила пальцами. Мадару позабавило, что она пялилась на его грудь. Потом Сакура закусила нижнюю губу.       Сердце Мадары подпрыгнуло, и Сакура посмотрела ему в глаза. Ее щеки порозовели, но она продолжала беззастенчиво сверлить его взглядом.       Трудно было не заметить признаки ее возбуждения — затвердевшие соски под тонкой ночной рубашкой, румянец на шее, пьянящий запах. Она тоже не могла устоять перед ним.       — Сакура, — пробормотал Мадара, придвигаясь к ней чуть ближе. Он наклонился вперед и обхватил ее шею, проведя большим пальцем по горлу. Он проследовал вниз к ее груди и очень нежно потянул ее твердый сосок через ткань. — Я мог бы заставить тебя очень жестко кончить, — сказал он. — Держу пари, ты никогда раньше не кончала, не так ли?       — Учиха-сама!       — Расслабься, — успокоил ее Мадара. — Я знаю, что ты хочешь вести себя как профессионал. Я просто…       — Ты сошел с ума, если думаешь, что можешь заставить меня кончить сильнее, чем я могу сделать это сама.       Мадара был абсолютно не готов к такой пошлости, вырвавшейся из уст его милого маленького Подсолнуха. Внезапно он почувствовал мощнейшую эрекцию, с которой будет не слишком приятно справляться, если он не уговорит Сакуру.       — Ты думаешь, что только потому, что я неопытна, я не знаю, как все происходит, — возмутилась она. — Но я на тысячу процентов уверена, что смогу довести тебя до такого сильного оргазма, какого у тебя никогда в жизни не было.       В его мозгу не осталось крови, чтобы сформулировать достойный ответ, Мадара, перекатившись, оказался на Сакуре и надавил на ее бедра своими. Откуда она знает такие развратные фразочки?       К его крайнему удивлению и недоверию, Сакура вовсе не выглядела рассерженной таким поворотом событий. Ее взгляд лениво изучал его тело. Мадара практически чувствовал, как тот скользит по его рукам и плечам, потом по груди, животу, ниже, туда, где их тела прижимались друг к другу.       Сакура снова взглянула ему в лицо, щеки ее порозовели. Мадара положил руки по обе стороны от ее головы, в это же время она осторожно дотронулась до его груди.       Профессионализм — всего лишь притворство. Между ними были неизбежно личные отношения.       — Верю, Подсолнух, — пробормотал Мадара. — Я никогда не забуду, как сильно кончал благодаря этим прелестным пальчикам.       Он поймал ее руку, которая зависла над областью его сердца, и поцеловал кончик ее указательного пальца. Сакура уставилась на него широко раскрытыми глазами. Мадара видел, что от этого простого действия по всему ее телу разлился жар.       — Интересно, что ты умеешь делать своим милым ротиком, — поддразнил он, наслаждаясь ее застенчивостью.       — А что ты можешь делать своим? — рявкнула Сакура, и глаза ее вспыхнули огнем. — Ты когда-нибудь заставлял девушку кончать?       О, это было не то, что он хотел услышать. Он никогда не мог устоять перед вызовом, но и не мог просто поддаться своим порывам. Особенно с ней. Она была такой нежной. Ей требовалась изысканность, какое-то ухаживание.       — Ты можешь получить от меня ответную услугу, ведь я тебе должен, и сама увидишь, — предложил Мадара, чуть сильнее прижимаясь к ней бедрами. Сакура оттолкнула его. От этого у него закружилась голова. Они оба знали, что явно ходят по краю.       Еще немного, и сексуальное напряжение, повисшее между ними, достигнет своего пика. И тогда они уже не смогут сдержаться.       — Нет, спасибо, — сухо ответила Сакура.       Мадара не обиделся. Он видел, как она сжала челюсть. Он все еще чувствовал запах ее возбуждения, ощущал влагу там, где прижимался бедром. Если бы только он мог раздвинуть эти ноги и показать ей, какое удовольствие может доставить ей настоящий мужчина. Если бы она позволила ему хотя бы эту малость, он умер бы счастливым.       — Отлично, — произнес Мадара, опускаясь на матрас рядом с Сакурой. Он лег на бок и притянул ее к себе. Прижался грудью к ее спине, обняв так, что ее крошечное тело было спрятано под его большим.       Ожидалось, что Сакура затеет драку. Мысль о том, что она может извиваться в его крепких объятиях, показалась Мадаре довольно интригующей. Но еще более милым было то, как она таяла в его объятиях. Ее щека прижалась к его бицепсу. Сакура обняла его руку и удовлетворенно вздохнула.       Мужская гордость распирала его грудь от того, как ей было уютно в его объятиях. Было так приятно держать ее в своих руках. Самое безопасное для нее место.       К несчастью, эта поза, казалось, усиливала его эрекцию, которая теперь прижималась к прекрасной попке Сакуры. Член болезненно пульсировал, и она не могла не прочувствовать его длину.       Сакура поудобнее устроилась рядом с ним, закрыв глаза.       — Мадара? — нерешительно обратилась она.       — Хм?       Он наслаждался дрожью, пробежавшей по ее спине.       — Я не могу спать, когда у тебя такая эрекция.       — Предлагаешь позаботиться об этом за меня? — в шутку спросил Мадара.       — Позаботься о себе сам, — ответила Сакура, расслабленно зевая. — Сделай все, что нужно, чтобы избавиться от возбуждения.       Мадара растерянно заморгал. Она хотела, чтобы он ушел? Может, пойти в ванную и подрочить в одиночестве? Это, можно сказать, противоречило смыслу их поддразниваний и ее возбуждающего присутствия.       Немного сбитый с толку, Мадара начал сползать к краю кровати. Сакура потянулась за ним, перевернувшись так, чтобы можно было смотреть ему в лицо. Ее глаза искрились весельем, похоже, она смеялась над ним. Внезапно Мадару охватил гнев. Не стоило так дразнить его. Это было жестоко.       — Тебе необязательно куда-то уходить, — произнесла Сакура, округлив от любопытства глаза. — Ты можешь сделать все прямо здесь.       Что ж, это была рискованная и опасная игра.       — Хочешь увидеть процесс? — недоверчиво спросил Мадара.       Он завис у края кровати, держа простыни подальше от своего потного тела. Сакура наблюдала за ним, на ее лице отчетливо читались нетерпение и предвкушение. Это казалось неправильным. Она с самого начала была против подобной затеи. В отличие от него. Так почему именно он сейчас оказался в таком положении? Почему он не может наблюдать за ней?       — Смотреть, но не трогать, — пробормотала она, скорее для себя. — Таково правило, верно?       — Почему такая красивая девушка желает смотреть на столь явное непотребство? — съязвил Мадара. — Думаю, я здесь не единственный извращенец.       — Ха, ты даже не представляешь, насколько ты прав.       Он полагал, что нет, не представляет. Ее слова вызвали в нем новый приступ возбуждения. Мадара вновь опустился на матрас и придвинулся к Сакуре. Она смотрела, как он перекатился на бок и сжал в руке болезненно твердый член.       Взгляд Сакуры опасливо опустился туда, где Мадара зашуршал простынями. Он судорожно вздохнул и начал массировать себя медленными, методичными движениями. Он никогда раньше не делал этого перед кем-то. Он в принципе это редко делал. Когда было совсем невмоготу, он искал подходящую женскую компанию. И самоудовлетворялся исключительно в самые отчаянные времена.       Но сейчас он прикасался к себе не от отчаяния, хотя и не мог избавиться от этого покалывающего, пробирающего до дрожи желания, побуждающего его отправиться на поиски женского тела, тела Сакуры.       Случайная женщина не могла удовлетворить этот зуд. Единственная, которой он бы доверил это, казалось, упивалась тем фактом, что он должен был сделать все своими руками.       Сакура смотрела не отрываясь, словно загипнотизированная, когда Мадара гладил себя под простынями, засунув руку в свободные боксеры. Ему ужасно хотелось наклониться и поцеловать ее, но это ее «не трогать» так же сильно возбуждало его.       Не отводя взгляда от его лица, Сакура стянула с Мадары простыни. Она скомкала их возле себя, предоставляя себе лучший обзор.       Порыв холодного воздуха прошелся по обнаженной груди Мадары. Он наслаждался тем, как взгляд Сакуры скользил по его телу, оценивая, восхищаясь. Он продолжил поглаживать свой член.       Глаза Сакуры опустились к его промежности, и Мадара расплылся в улыбке, когда она неуверенно потянула к нему руку. Не успев дотронуться, она передумала и убрала ту обратно под простыню.       — Сними трусы, — приказала она.       Удивленный властностью в ее голосе, Мадара склонил голову набок. Он смотрел на нее с весельем, с жаром, со слишком большим желанием, чтобы должным образом сдерживать себя. Боже, он хотел накрыть ее тело своим и просто оттрахать.       — А что взамен? — Спросил он, потому что с ее стороны было бы нечестно заставлять его полностью обнажаться перед ней, тогда как она остается одетой. Также казалось несправедливым, что она так легко добилась от него этого шоу. Что-то подсказывало ему, что убедить ее сделать то же самое будет не так-то просто.       Сакура промолчала. На самом деле она выглядела немного напуганной, что заставило Мадару почувствовать укол вины, хотя он не был уверен, чего она боится. Он всего лишь делал то, о чем она просила.       Поэтому, не предлагая компенсации, Мадара стянул боксеры и бросил их на пол. Его пульсирующий член теперь был открыт холодному воздуху и безжалостному взгляду Сакуры. Мадара решительно начал ласкать себя, и с его губ сорвался удовлетворенный вздох.       Было что-то очень эротичное в том, что Сакура смотрела на него, пока он удовлетворял сам себя. Он многое отдал бы, чтобы Сакура обхватила его член своими крошечными ручонками, двигая их вверх-вниз, как он делал это сейчас. Тут же вспомнился случай в ванне. Его глаза на секунду закрылись.       Когда он снова открыл их, Сакура уже была немного ближе к нему. Мадара хмыкнул и ускорился. Ее глаза неотрывно смотрели на него, и это вызвало в нем острый трепет.       Он хотел спросить, не согласится ли она помочь, хотя был уверен, что уже знает ответ. Возможно, это был еще один из ее тайных экспериментов. Может быть, она просто мучает его для собственного развлечения. Ему было все равно — он просто собирался наконец получить удовольствие.       Мадара снова застонал, чувствуя, как внутри все сжимается. Оргазм был уже близко.       Он закрыл глаза, хотя ему ужасно не хотелось терять этот драгоценный зрительный контакт с Сакурой. Он был таким же волнующим, как и любое ее прикосновение. Мадара мог утонуть в этих глазах, потерять себя и никогда не вернуться.       Опустив веки, он мог только представлять ее, ее обнаженное тело в ванной, ее поцелуй на его губах, когда она стояла на том упавшем дереве, и нежное прикосновение ее пальцев к его вискам. Мысль о том, что виски теперь стали его эрогенной зоной, невольно заставила его улыбнуться.       Удовольствие нарастало, Мадара двигал рукой все быстрее и быстрее, пока не кончил с дрожащим вздохом. Его тело обмякло, и Мадара устало откинулся на матрас.       Он снова открыл глаза, надеясь, что Сакура все еще в них смотрит. Вместо этого он обнаружил, что теперь она пялится на собственную руку. Его семя, густое и белое, приземлилось на тыльную сторону ее прелестной ладошки, растекаясь каплями, похожими на маленькие жемчужины. Он смотрел, как жидкость, разбрызгавшаяся по простыням вокруг нее, течет к ее запястью.       Повеселев, Мадара взглянул Сакуре в лицо.       — Извини, — сказал он ей с усмешкой, на самом деле не чувствуя себя таким уж виноватым. Вздохнув и потянувшись, Мадара перегнулся через край кровати и поднял с пола ранее сброшенную футболку. Он аккуратно вытер сперму с руки Сакуры.       Она осторожно подняла ее, чтобы дать ему лучший доступ. Закончив, Мадара поцеловал ей тыльную сторону ладони, от чего Сакура покраснела.       Ему очень хотелось доставить ей удовольствие. Мадара был уверен, что сможет подарить ей лучший оргазм, который она когда-либо испытывала в своей жизни, и что-то внутри подсказывало ему, что если он будет достаточно терпелив, то сможет осуществить свое желание.       — Лучше? — спросил он ее. Она скромно кивнула, ее щеки восхитительно покраснели.       Все еще забавляясь, Мадара притянул Сакуру к своей груди. Он вновь обнял ее всю, на этот раз не вжимаясь своим возбужденным членом, и положил ее голову себе под подбородок. Несмотря на то, что она была маленькой, ей удалось так идеально вписаться в его объятия, как будто она принадлежала ему. Сакура была теплой, и Мадара чувствовал, как бьется ее сердце.       В конце концов, ее напряженное тело расслабилось. Она вздохнула и уткнулась носом в его грудь, что было строго против ее правила «не трогать», но оно вроде бы применялось только к ситуациям, связанным с сексом, а простые объятия были не так уж и сексуальны.       — Впервые кто-то смотрел, как я это делаю, — пробормотал Мадара ей в волосы.       Он почувствовал, как она улыбнулась ему в шею, и от этого его сердце сладко забилось. Мадара был окрылен.       — Это было очень горячо, — прошептала Сакура, прижимаясь к нему с излишним пылом.       Она обманывала сама себя, поверив, что они смогут сохранить платонические отношения.       Мадара закрыл глаза, стараясь не думать об этом, пока убаюкивал Сакуру.