Луне лучше знать

      Глаза Сакуры сверкали, словно морское стекло. В них отражалось предупреждение — даже некий страх, отчего она чуть сморщилась. Однако она все так же чувствовала предвкушение, заставляющее ее пальцы дрожать. Сакура прикусила нижнюю губу.       Она склонилась над мраморным острием ванны-сердца, плечи и грудь сияли в солнечном свете. Казалось, Сакуру высекли из камня, и Мадара невольно подумал, что именно в ее честь стоило воздвигать величественные памятники.       — Ты раньше доводил женщин до оргазма? — спросила она, слегка задыхаясь.       Злая усмешка тронула губы Мадары.       — Да.       — Ртом?       Его ухмылка стала шире, и он подавил радостную дрожь, когда взгляд Сакуры опустился к его губам.       — И ртом тоже.       Она снова посмотрела ему в глаза, ее взгляд был горячим и немного рассеянным. Мадара видел, что ее кожа покрылась мурашками, а соски затвердели, превратившись в милые маленькие пики, которые буквально умоляли о ласке.       Затем Сакура потянулась к его лицу и схватила его за волосы на затылке. Очень удивленный ее грубостью и любопытным, диким выражением лица, Мадара подался навстречу ее прикосновению.       На мгновение Сакура показалась немного растерянной, возможно, даже разозленной. Ее пальцы почти слишком сильно сжались на его шее — он чувствовал, как ее ногти впиваются в кожу.       Но Сакура внезапно сократила расстояние между ними и прижалась губами к его губам. До сих пор Мадара имел удовольствие целовать ее всего несколько раз, и каждый из них, хотя и отличался от других, был драгоценным воспоминанием, которое он сохранил на тот случай, когда ему захочется ощутить прикосновение женских губ.       Мадара не сомневался, что этот поцелуй затмит все остальные. Он и забыл, что у Сакуры было мало опыта в поцелуях и тем более в куда более греховных наслаждениях. До сих пор ее сексуальные подвиги ограничивались лишь Мадарой (чему тот был несказанно рад).       Но сейчас ее поцелуй был безумным и отчаянным. Хотя руки Сакуры оставались неподвижными, ее губы и язык вытворяли невообразимое. Ни одна женщина не целовала Мадару столь неистово и похотливо. Сакура застонала ему в рот, вызвав у него сладостную дрожь.       Мадара, ранее тактично державший руки подальше от Сакуры, бессознательно обхватил ее лицо и прижал к себе.       Тогда ему пришло в голову, что склонность Сакуры к извращениям была такой же, как и его собственная. Это был не робкий поцелуй застенчивой, но испытывающей здоровое любопытство девушки. Нет, эта девушка была возбуждена, и, возможно, куда больше, чем Мадара предполагал ранее.       Мадара просиял от этой мысли. Эрекция стала лишь сильнее, а влажное извивающееся тело Сакуры так и манило его, словно умоляя о ласках.       Пока Мадара решал, приблизиться самому или же притянуть Сакуру к себе, та резко отстранилась.       Ее губы дрожали, глаза блестели и остекленели, лихорадочно блуждая по его лицу. Он видел напряженную решимость, жар и взволнованное, но нетерпеливое предчувствие, из-за которых она вдруг показалась ему совсем юной и неискушенной.       Сакура осторожно протянула руку и провела кончиками пальцев по его вискам, убирая влажные пряди волос. Нежно коснулась его щеки. Мадара вздрогнул, борясь с желанием укусить эти робкие маленькие пальчики. Ее взгляд стал обжигающе горячим, когда снова остановился на его губах.       Никогда прежде им так не восхищались, и Мадару бросило в жар. Опаляющий и обжигающий, как лесной пожар. Он не мог припомнить, чтобы в прошлом женщины, ну хотя бы одна, так на него смотрели. Они скорее выкололи бы себе глаза, чем признались в собственной похоти, которую так очевидно сейчас демонстрировала Сакура.       Они сочли бы это неприличным, но Сакура, по мнению Мадары, еще никогда не была столь прекрасна.       Их лица были так близко, что они чувствовали дыхание друг друга. Сакура застыла, однако не отстранялась. Мадара не мог точно сказать, чего от нее ждет, но начинал терять терпение.       Чтобы подстегнуть Сакуру, Мадара взял в рот ее указательный палец. Сакура ахнула, ее взгляд был прикован к его губам. Он с силой пососал пальчик, наслаждаясь последовавшим за этим резким вздохом Сакуры и тем, как вода покрылась рябью вокруг ее напрягшегося тела.       Когда она двинулась, чтобы убрать руку, Мадара укусил ее. Он ожидал увидеть предостерегающий взгляд, но был удивлен, что вместо этого ее щеки покрылись румянцем.       Сакура отдернула руку от его рта, переместив ее ему на грудь.       — Пожалуй, я приму твое предложение, — хрипло сказала она, и, напоследок оперевшись всем весом на Мадару, вернулась на свою половину ванны.       Мадара заерзал, ему не терпелось продемонстрировать свои таланты Сакуре. Раз она так беспокоится, что он не сможет довести ее до оргазма… что ж, в его жизни появилась новая цель: показать Сакуре, как сильно она ошибается на его счет.       Внезапно Сакура крепко уперлась рукой Мадаре в грудь, намекая на чудовищную мощь, которой она способна удержать его.       — Подожди меня в спальне.       Сакура отстранилась и застенчиво заправила прядь волос за ухо.       Мадара сразу же подался к ней, собираясь поцеловать. Он прижался губами к ее губам с болезненной нежностью — обещание того, что он планирует с ней сделать.       Почувствовав, как дрожит Сакура, как ей отчаянно необходим воздух, Мадара наконец отпустил ее.       — Не задерживайся слишком долго, — тихо произнес он и вылез из ванны.       

*****

      Мадара откинулся на спинку кровати, сжав в руке возбужденный член. Обостренные чувства шиноби позволяли ему услышать, что Сакура до сих пор в ванне: время от времени до него доносились звуки журчащей воды. Мадара предположил, что Сакура прихорашивалась для него — брилась, расчесывалась и делала прочие процедуры, которые девушки предпочитали делать одни.       Сакуре необязательно было так стараться. Даже безо всяких ухищрений она была намного красивее любой женщины, в чьем обществе он оказывался раньше. Мадаре вспомнились ее пухлые розовые губы и гибкое тело.       Но еще Мадаре пришла в голову мысль, что, вероятно, ко всему прочему Сакура решила воспользоваться возможностью собраться с духом. Интересно, она сейчас в таких же растрепанных чувствах, что и он? Нервничает ли в ожидании своего первого оргазма с партнером? Мадара с трудом мог вызвать в памяти свой первый раз, но определенно помнил, что испытывал нервозность и предвкушение. Сакуру, должно быть, сейчас трясет, подумал он.       В коридоре раздался звук сливаемой воды. Мадара покрепче сжал член и закрыл глаза, чтобы образ только что вышедшей из ванны Сакуры был ярче.       Не прошло и секунды, как она появилась в дверях спальни, совершенно голая. Ее волосы свободно рассыпались по плечам, а в глазах горел решительный блеск. Мадара отметил, что по ее виду не скажешь, что она нервничает. Сакура выглядела этакой хищницей, напоминая крадущуюся волчицу.       Уже находившийся на грани Мадара сел, как только Сакура приблизилась к нему. Он не сводил с нее глаз, пока она забиралась на кровать.       Надув губы, Сакура откинулась на матрас.       — Я бы хотела сесть тебе на лицо.       Мадара сдержал похотливую ухмылку, вместо этого решив схватить ее за бедро и быстро толкнуть обратно на подушки. Он придвинулся, чтобы накрыть ее тело своим, осыпая поцелуями ее плечи.       — Позволь мне сначала как следует возбудить тебя, — предложил Мадара, переходя на ее ключицы и грудь.       Сакура молчала во время этих чувственных ласк, однако робко скользнула пальцами по его обнаженной спине. Согнув ногу, она притянула его к себе.       Мадара взглянул ей в лицо. Увиденное заставило его смягчиться — сложно игнорировать величайшее удовольствие наблюдать, как Сакура смотрит на него своими чудесными изумрудными глазами. Мадара деактивировал шаринган, улыбнувшись Сакуре.       Затем Мадару внезапно накрыл приступ дурного предчувствия. Что, если он не сможет ее удовлетворить? Что, если он разочарует ее?       Крошечные пальчики дотронулись до его висков. Сакура не успела направить свою чакру в голову, как Мадара резко схватил ее руки и прижал их к матрасу над ее головой.       Сакура совершенно не сопротивлялась. Лишь моргнула, глядя на него широко раскрытыми глазами.       — Какая же ты красивая, — пробормотал Мадара, склоняясь к ее шее. Он вдохнул ее теплый аромат, благоговейно касаясь губами пульса. — Я сделаю все, чтобы тебе было со мной хорошо, — прошептал он, задевая ресницами ее кожу.       Сакура извивалась под ним, выгибаясь всем телом, чтобы быть как можно ближе к нему. Ухмыльнувшись, Мадара начал поглаживать ее грудь и живот, спускаясь к бедру, теснее прижимая ее к себе. Сакура потерлась о его возбужденный член, отчего Мадара зашипел, и ей пришлось чуть расслабиться.       Обмякнув на матрасе, Сакура потянулась к его лицу и притянула его к себе для еще одного поцелуя. Ее упорство и пыл немало удивили Мадару. Ни одна женщина не целовала его столь неистово, и сейчас он прибывал в растерянности. Ласки Сакуры были полны бесстыдного отчаяния. Мадару посетила неприятная мысль, что она хочет не именно его, а лишь сексуальной разрядки. Он раздразнил ее настолько, что ее чувства достигли пика.       Но, тем не менее, он не тот, кого она по-настоящему хотела, и логика покинула его, сменяясь страхом, что он не сможет подарить ей удовольствие — что на его месте она будет представлять Саске.       Подобные предположения были просто невыносимы.       — Подсолнух, — тихо прошептал Мадара на ухо Сакуре. Саске никогда бы так ее не назвал, никогда бы не доставил ей то наслаждение, которое собирается доставить он, в отчаянии подумал про себя Мадара.       Сакура тихо вздохнула, от удовольствия и в то же время как-то печально. Мадаре тяжело было осознавать, что она с легкостью разгадала его мрачные мысли. Не его вина, что собственная ревность толкнула его на подобные действия.       Сакура не стала применять чакру, чтобы успокоить Мадару. Вместо этого она нежно обхватила его лицо, теплая, но застенчивая улыбка тронула ее губы.       — Мадара, — уверенно обратилась она. От ее голоса по его телу прошелся электрический разряд. Мадара толкнулся бедрами, сильнее прижимаясь к Сакуре.       Мгновение он совершенно не двигался, пытаясь собраться с мыслями и набраться терпения. Трудно было удержаться от соблазна немедленно трахнуть Сакуру. Ее сладкий аромат, шелковистая кожа. Манящий взгляд, от которого в груди разливалось тепло. Хватило бы одного движения, чтобы он взял Сакуру, вбиваясь так, как ему хотелось.       Но сейчас именно ее удовольствие было на первом месте. Мадара опустил руку к розовым завиткам между ног Сакуры, другой обнимая ее за шею. Обхватив затылок, он наклонил ее голову так, чтобы видеть каждое малейшее изменение в выражении ее лица.       Внезапно Сакура посмотрела на него с опаской, однако почти сразу расслабилась, когда Мадара коснулся подушечкой пальца ее клитора.       Ее реакция — резкий, пьянящий вздох — заставила Мадару улыбнуться чуть шире. Он дотронулся еще раз, только нежнее, пораженный тем, как быстро Сакура стала влажной и как нетерпеливо приподняла бедра, открываясь перед ним.       Когда ее вздохи превратились в тихие стоны, Мадара наконец позволил себе отвести взгляд от ее лица. Сакура закрыла глаза, поэтому он воспользовался возможностью, чтобы взглянуть на ее груди и мышцы, которые служили напоминанием о ее могуществе как куноичи.       Нагло, почти не задумываясь, Мадара наклонился и поцеловал ее в ложбинку между грудями.       В ответ Сакура шире раздвинула ноги. Ее умоляющие всхлипы побуждали его продолжать целовать ее грудь, пока Сакура не посчитала, что достаточно, и не запустила пальцы в его иссиня-черные волосы, направляя его рот к набухшему соску.       Всегда стремящийся угодить ей Мадара подчинился. Отпустив ее голову, он погладил второй сосок, от чего тот стал еще тверже.       Столь откровенные ласки сводили Сакуру с ума. Ее стоны стали громче. Она крепче сжала его волосы, извиваясь под ним всем телом, выгибаясь навстречу его руке.       От того, что Сакура так сильно возбудилась, вся кровь отхлынула от мозга Мадары прямиком в его член. Мадаре пришлось призвать все свое самообладание, чтобы продолжать ласкать Сакуру и не сорваться, хотя собственное тело буквально молило об этом.       Сакура уже была невероятно влажной, ее опасения исчезли, теперь она желала кульминации.       Плавным быстрым движением Мадара схватил ее за бедра и вдавился в матрас, одновременно приподняв Сакуру, прижимая к своей талии. Она вскрикнула, вонзив ногти ему в грудь, застигнутая врасплох возросшим удовольствием. Мадара ухмыльнулся, пока она привыкала к новой позе.       Его усмешка исчезла, когда Сакура прильнула к нему всем телом, касаясь клитором его возбужденного члена. Мадара и Сакура синхронно вздрогнули. Он еще крепче сжал ее бедра, оставляя синяки, и притянул Сакуру к своей груди.       — Не туда, малышка, — очень мягко произнес Мадара, решив делать только то, о чем она просила. Он не мог отрицать, как сильно его тело жаждало ее, но Мадара понимал, что его обычный способ занятий сексом был слишком неделикатен для его цветочка. Сакуре требовались забота и терпение — качества, которые были чужды и ему, и Саске, и любому другому Учихе. Должно быть, поэтому он так и не женился, и поэтому Саске смог бросить такую особенную девушку. Если Мадара действительно хотел заполучить Сакуру, значит, придется ради нее стать мягче.       Эта мысль на мгновение вызвала в нем неприятие, прежде чем он осознал, что уже стал мягче, просто находясь рядом с Сакурой. Собственные изменения испугали его не так сильно, как он рассчитывал. За все свое детство и юность, потраченные на поиски власти и яростные сражения в попытках защитить дорогих ему людей, нашлось бы хоть что-нибудь, что вызвало бы в нем ту радость, которую он испытывает все время, проведенное в этом мире с Сакурой? Разве она не стоила того, чтобы он частично отбросил свою жестокость?       Дрожащими пальцами Сакура скользнула по линии его челюсти, вырывая Мадару из раздумий. Прикрыв глаза, она нежно коснулась отросшей щетины на его щеке. Она следила за движениями собственных пальцев, пока она не добралась до его рта.       Сакура взглянула Мадаре в глаза, невесомо дотрагиваясь до его губ.       — Хочешь, чтобы я побрился? — спросил он ее с дразнящей усмешкой.       — А ты сам хочешь? — прошептала она в ответ, одарив его улыбкой, хотя было трудно не заметить внезапную волну тревоги на ее лице.       — Нет, — твердо заявил Мадара, потому что знал, что это успокоит Сакуру, и потому что он не желал отвлекаться. Обеими руками он схватил ее за задницу и переместил ее крошечное тельце себе на грудь и плечи.       Сакура напряглась, когда он усадил ее себе на лицо. Ее руки непроизвольно сжались в кулаки на подушке над его головой, в то время как Мадара подхватил ее ноги под мышки и приподнялся чуть выше.       Аромат возбуждения Сакуры был сильным, эротичным и таким мучительно близким. Мадара взглянул на розовые завитки, которые теперь находились прямо над его ртом. Все, что нужно было сделать Сакуре, это качнуть бедрами вперед…       Она больно сжала его волосы и отдернула назад. Мадара неверяще посмотрел на Сакуру, наткнувшись на холодный взгляд.       — Выключи, — приказала она.       — Что?       — Шаринган.       Ошеломленный, Мадара просто согласился. После того как он вернул своим глазам естественный цвет, взгляд Сакуры вновь потеплел. Она обмякла всем телом, как вдруг…       Прижалась к его губам и судорожно вздохнула. Мадара растерянно открыл рот, не зная, как именно поступить. Впервые в жизни он чувствовал столь сильную сексуальную неудовлетворенность, и единственное, что мешало ему перевернуть Сакуру на спину и как следует удовлетворить ее ртом, — это ее желание быть сверху.       У Сакуры имелись свои причуды, решил Мадара, потому что, несмотря на девственность (он искренне верил, что Сакура девственница), она была той еще штучкой. Она читала извращенные книжки и пару раз упоминала порно, которое, как он пришел к выводу, было своего рода сексуальным развлечением, которое она смотрела. В гостинице она вполне уверенно ласкала его рукой, и даже сейчас точно знала, как к нему прижаться.       Мадара обхватил ее бедра, притягивая Сакуру к себе. Похоже, никакие подсказки ей были не нужны. Стоило лишь соприкоснуться, и Сакура подалась бедрами навстречу его рту. Мадара инстинктивно дотронулся языком до ее промежности. Сакура вскрикнула, содрогаясь.       Мадара снова сжал ее бедра.       — Просто остановись на секунду, хорошо? — сказал он. — Не двигайся.       Сакура послушно замерла. Глаза горели диким огнем, на щеках красовался очаровательный румянец, а губы растянулись в сексуальной усмешке. Мадара в очередной раз подавил желание опрокинуть Сакуру на спину и наконец заняться с ней полноценным сексом.       Но сначала нужно было заменить эту ее ухмылку на удовлетворенную. Мадара напоследок прижался губами к клитору Сакуры и зарычал, когда она впилась ногтями в кожу его головы и с силой напрягла бедра.       Мадара знал, как ублажать женщин ртом, хотя для него в новинку было оказаться снизу. И все равно это было восхитительно — находиться так близко к этой совершенной женщине и чувствовать, как от его ласк возбуждается ее прекрасное тело. Только для него.       Сакура не шевелилась, однако ее вздохов и тихих стонов было достаточно, чтобы Мадара продолжал целовать и ласкать ее с большим пылом, чем он когда-либо испытывал в таком греховном виде секса.       В конце концов, у Сакуры больше не нашлось сил сидеть, словно кукла. Мадара не протестовал, когда она начала двигаться в такт его языку. Сакура закрыла глаза, позволяя Мадаре беззастенчиво любоваться ее гибким телом, нежной, покрытой мурашками кожей, веснушками в области декольте, покачивающимся грудям.       Очарованный, Мадара отпустил ее бедра, переходя на грудь, сжимая меж пальцев твердый сосок. Сакура со стоном выгнулась навстречу его ласкам. Свободной рукой Мадара дотронулся до своего члена, теперь болезненно возбужденного. Если что-нибудь не предпринять, он точно взорвется.       Одной рукой Мадара оглаживал тело Сакуры, не пропуская ни единого сантиметра: грудь, талия, спина, попка, шея. Ее кожа была нежной, словно шелк, и горячей, как огонь. Сакура продолжала покачивать бедрами, и чем хаотичнее становились ее движения, тем труднее ему было сохранять ритм.       Мадара начал ласкать свой член, чтобы ослабить нарастающее давление в низу живота. Он никогда раньше не был так возбужден — он никогда раньше не был во власти такой женщины, как Сакура.       Мадара застонал от слабого удовольствия, которое приносило самоудовлетворение, и, похоже, звук его голоса распалил Сакуру еще больше. Ее оргазм был близок — Мадара сделал такой вывод по тому, как напряглось ее тело, а дыхание стало прерывистым.       Чтобы ускорить Сакуру, Мадара снова застонал, подняв глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Он обвел языком внутри, чередуя мягкие и грубые касания, посасывая, целуя, позволяя покачиванию ее бедер полностью задушить его. Зачем ему дышать, если это мешает ей получать удовольствие?       По-прежнему с закрытыми глазами, Сакура начала всхлипывать, отчаянно подергивая бедрами. Внезапно в мозгу Мадары словно что-то щелкнуло, наконец к нему пришло осознание. Теперь он был абсолютно уверен, что смотрит не просто на свою будущую жену, а на родственную душу.       Дело было не только в том, что, когда Сакура наконец открыла глаза и встретилась с ним взглядом, то сразу же растерялась. Не то чтобы Мадара никогда не видел ничего более великолепного, чем кончающая на нем Сакура, собственнически вцепившаяся в его длинную шевелюру.       Все потому, что ее удовольствие пробило броню, защищавшую его сердце. Он жаждал подарить ей море наслаждения — и у него это получилось. Сакура отдала ему то, что было так важно для нее, и он это сохранит.       И никогда не отпустит. Сакура больше не принадлежала Саске.       Вся дрожа, она рухнула. Все так же возбужденный, но все равно неприлично счастливый, Мадара прижал Сакуру к себе. Он устроил ее у себя на руке, и она послушно позволила себя обнять.       Мадара мог слышать, как быстро бьется ее сердце, чувствовать, как ее обнаженная грудь касается его бока. Сакура прижалась к Мадаре всем телом, упираясь подбородком ему в грудь, чтобы видеть его лицо.       Даже после того, чем они только что занимались, именно ее вид заставил его сердце замереть. Сакура улыбнулась Мадаре сияющей улыбкой удовлетворенной женщины, в ее взгляде читались нежность и любовь. В малахитовых глазах мерцали огоньки, и Мадара улыбнулся в ответ, протянув руку и откидывая спутанные пряди волос с лица Сакуры, чтобы лучше видеть ее лицо.       Ее ленивая ухмылка стала шире, Сакура благоговейно коснулась его подбородка, который до сих пор блестел от ее влаги.       Мадара почувствовал, как болезненно сжалось его сердце от внезапного желания признаться Сакуре, что он любит ее. Он даже не был уверен, правда ли это, понимал, что сейчас все равно неподходящий момент говорить такие вещи. Тем не менее эта мысль промелькнула у него в голове, и он почувствовал острое покалывание в позвоночнике.       Сакура скользнула пальцами к его виску, и Мадара ощутил в голове прохладную чакру.       — А ты и правда счастлив, — утвердительно сказала Сакура, просто констатируя наблюдение. Тем не менее, она усмехнулась, говоря это — не переставала усмехаться, еще не отойдя от оргазма. — Вот почему ты непроизвольно активировал шаринган второй раз.       Сбитый с толку, Мадара захлопал глазами, осознавая, что в какой-то момент он нечаянно включил шаринган. Это его не удивило, но он надеялся, что Сакура не станет на него сердиться.       Все было ровно наоборот, когда она убрала руку и удобно устроилась рядом с ним. Сакура прижалась щекой к его груди, а руку сжала в маленький кулачок в области его сердца, словно заявляя о своих правах на него. Или, возможно, Мадаре лишь показалось.       Мадара надеялся, что теперь, когда Сакура увидела всю глубину его чувств, они смогут наконец отбросить притворство. Он страстно желал получить возможность прикасаться к ней, когда захочет, переплетать свои пальцы с ее, когда они в следующий раз пойдут на рыночную площадь, и обнимать ее ночью. Бессмысленно было делать вид, что их отношения исключительно платонические.       Только по этой причине Мадара не настаивал, чтобы Сакура трогала его до сих пор эрегированный член.       В этом плане она не предпринимала никаких действий, что вполне устраивало Мадару. Чувствовать, как она доверчиво прильнула к нему, приносило не меньшее удовольствие. Сакура явно устала и уже хотела спать.       — Ну как тебе? — спросил Мадара, воспользовавшись мимолетными мгновениями, прежде чем ее одолел сон, пока она пребывала в легком тумане после оргазма.       — Просто потрясающе, — пробормотала Сакура, приподнимаясь ровно настолько, чтобы ласково поцеловать. Она улыбнулась ему в губы, и Мадара почувствовал себя мотыльком, привлеченным ее пламенем. Он внимательно следил, как она опускается обратно к его боку.       Так чудесно было держать в своих объятиях. Теперь она была на своем месте. Сердце Мадары затрепетало от радости, что Сакура счастлива оказаться в его руках. Несмотря на волнение, вызванное ее оргазмом, и ее присутствие, и его любовь к ней, Мадара продолжал бодрствовать, тогда как Сакура уже сладко спала.       Просто он был слишком счастлив.