Часть 29
2 декабря 2022 г., 21:08
По итогу этот день прошел для Мадары спокойно. Большую часть времени он провел в объятиях Сакуры. Они дремали, иногда просыпались и медленно и нежно целовали друг друга, а затем вновь проваливались в сон.
Солнце уже начало опускаться за горизонт, когда Мадара проснулся от громкого урчания собственного живота. Спать не хотелось, и он принялся мягко поглаживать дремавшую Сакуру по спине, восхищаясь ее бархатной кожей. Сакура потянулась и застонала под ним, прижимаясь ближе.
Мадара не решился разбудить ее, поэтому взглянул через балконные двери на небо. Мимо проплывали мягкие облака, подсвеченные золотисто-розовым заходящим солнцем, напоминающим волосы Сакуры. Мадара машинально стал перебирать пальцами ее пряди.
Когда Сакура наконец проснулась, ее спутанная со сна шевелюра щекотала его обнаженную грудь. Она подняла голову и довольно простонала. Затем сонно потерла глаза, уткнувшись лицом ему в шею.
Каждый нерв в теле Мадары сразу вспыхнул, когда она коснулась его губами. Он не забыл, что ранее его эрекция не получила никакого внимания, поэтому он чуть отстранил от себя Сакуру и целомудренно ее поцеловал. Мадаре необходимо было остыть.
— Ты голодна? — спросил он, мягко покусывая ее нижнюю губу.
Сакура кивнула, сверкнув глазами.
— Ты будешь мне готовить?
— Я приготовлю тебе все, что пожелаешь, — пробормотал Мадара, невинно целуя ее в лоб.
Сакура отодвинулась от него, однако все еще касаясь пальцами его шеи. Ее взгляд был теплым и ласковым, но в нем было и что-то покровительственное. Мадара мог поклясться, что в глубине души она смеется над ним.
— Яичницу-болтунью? — предложила Сакура.
Он кивнул, улыбнулся и поцеловал ее снова, а потом еще раз, просто потому, что была такая возможность.
— Как скажешь, — согласился он. — А ты останься здесь.
Мадара вышел из спальни под хихиканье Сакуры. Он не мог отделаться от чувства, что в ее глазах он выглядит смешным.
Зная, что рассуждения приведут его к каким-нибудь мрачным умозаключениям, Мадара заглянул в ванную, чтобы умыться и попытаться избавиться от всяких мыслей. Ему казалось, что его сознание затуманено удовольствием, словно он находится в прекрасном сне, который легко может обратиться кошмаром, стоит Мадаре расслабиться.
Мадара демонстративно проигнорировал кота, который запрыгнул на столешницу, пока он умывался и чистил зубы.
К тому времени, как Мадара добрался до кухни, он чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Голова была ясной, и теперь Мадара обдумывал, что будет говорить Сакуре, когда вернется в спальню. С каждой секундой он все больше убеждался, что не может жить без нее, а это означало, что нужно уговорить ее остаться с ним.
Необходимо ее добиться. Или ухаживать за ней. Что бы это ни было, она должна быть с ним. Мадара нахмурился, доставая из холодильника коробку яиц и немного масла. Внезапно ему вспомнилась мама — единственная близкая ему женщина, у которой он мог бы попросить совет. Как ему узнать, чего хотят девушки?
Может, просто выложить всю правду? Хотя Мадара и не был уверен, что Сакура так сильно переживает за Саске, как утверждала, однако знал, что она вряд ли связывала свое будущее с Мадарой. В конце концов, его появление здесь — всего лишь странная космическая случайность. У Сакуры была своя устоявшаяся жизнь в Конохе, о которой Мадара ничего не знал.
Он размышлял обо всех этих тонкостях, пока возился с незнакомой плитой и загадочными контейнерами, которые вроде как использовались для хранения продуктов. Мадара уже убедился, что на Сакуру не действуют его чары и искусство флирта.
Хотя, скорее, этого было просто недостаточно. Сакура — умная и ответственная куноичи. Естественно, ей хочется безопасного будущего, которое Мадара не в силах ей обеспечить, поскольку нет никакой гарантии, что его не вернут в прошлое. А это может случиться в любой момент.
От этих мыслей у Мадары разболелась голова. Он как раз расставлял на подносе кофе, чай и пирожные, которые Сакура купила на рынке. Облако тьмы опустилось на Мадару, с необычной тяжестью оседая в его мозгу.
Отмахнувшись от своего недомогания, Мадара вышел в сад и сорвал несколько полевых цветов. На него нахлынули воспоминания, как в подростковом возрасте Хаширама упрашивал его помочь доставить целую уйму цветов приглянувшейся ему барменше. Они собирали их несколько дней, а затем потратили много часов, чтобы притащить в дом девушки, пока та была на работе.
Мадара считал бессмысленными подобные усилия, хотя барменша пребывала в полном восторге от подарка. Как и Хаширама, который путался с ней до конца года, пока она не вышла замуж за какого-то феодала на севере.
Поскольку обаяние Хаширамы явно работало, Мадара решил взять на вооружение его методы, правда, не доводя их до такой крайности.
Он поставил цветы в чашку с водой и устроил на поднос, а затем — тарелку с яичницей. Теперь все готово. Мадара вышел в коридор, обратив внимание, что балконные двери в спальне были открыты.
Конечно, он все еще не придумал, что будет говорить Сакуре, в голове был сумбур, когда он вышел на балкон. Мадаре хотелось сказать что-нибудь романтичное, однако он понимал, что, увидев Сакуру, скорее всего, собьется.
Она сидела к нему спиной. Теплый ветерок развевал ее мягкие волосы и шелковый халат.
— Хочешь есть? — спросил Мадара, ставя поднос рядом с шезлонгом.
Когда Сакура не издала в ответ ни звука, ни единого движения, Мадара снова взглянул на нее. Именно тогда он заметил что-то странное в небе. Это что-то светилось теплом в лучах раннего вечернего солнца, но почему-то казалось совершенно неправильным.
А, может быть, как раз наоборот — правильным, потому что, взглянув на свет, Мадара внезапно почувствовал себя как дома. Было что-то знакомое в слабых россыпях звезд, которые пробивались между редкими облаками. Возникло ощущение, как если бы он смотрел в свое собственное небо, а не в то, к которому еще не привык.
Предположив, что Сакуре было неуютно из-за этой странности, Мадара подошел, чтобы встать рядом с ней и посмотреть ей в лицо.
Он едва не задохнулся при виде ее глаз, широко раскрытых и закатившихся. Зрачков и радужки не было, остались только белки, испещренные ярко-красными прожилками, Мадара с тревогой схватил Сакуру за плечи.
— Сакура? — окликнул он, слегка встряхивая ее, чтобы вывести из бессознательного состояния.
Она не отреагировала, хотя он поднял ее на ноги. Мадара начал паниковать. Прежде чем он успел сообразить, что понятия не имеет, что делать, небо начало быстро и резко темнеть.
Все так же держа Сакуру за плечи, Мадара повернулся лицом к солнцу и почувствовал, как ледяные тиски сковали его сердце, когда он увидел гигантскую полную луну. Та затмевала солнце, занимая почти половину неба. Мадара вздрогнул, ослепленный серебристым светом, тот изменился и стал холодным и тусклым.
Нервничая, Мадара вцепился в Сакуру, направляя ее обратно к шезлонгу. Когда ее ноги коснулись края, он толкнул ее вниз, чтобы она села, как раз в тот момент, когда луна опустилась между землей и солнцем.
Солнечный свет исчез. Не осталось ничего, кроме прохладного сияния луны — странного и тревожного, от которого у Мадары скрутило живот.
— Сакура, — повторил он, тряся ее еще отчаяннее. Она не ответила.
Луна продолжала опускаться к горизонту, быстро скользя по оставшейся части неба. У Мадары закружилась голова, пока он с ужасом и в то же время восхищением следил, как с неестественно быстрой скоростью огромная луна полностью скрылась из вида, оставляя после себя вроде бы обычное солнце.
Мадара затаил дыхание, ожидая разглядеть, было ли все это какой-то иллюзией или же чем-то более серьезным. Он вновь внимательно посмотрел на Сакуру, однако ее лицо по-прежнему ничего не выражало, и Мадара почувствовал страх.
Он еще раз окликнул ее, больно сжимая ее руки. Вокруг было пугающе тихо. Не слышен был щебет птиц, ветер не гнал по небу облака. Мир застыл.
Пока Сакура не моргнула, мучительно медленно взмахнув ресницами. Когда ее глаза снова открылись, были видны зрачки и радужка, но взгляд был расфокусированным и до ужаса пустым.
Она встала и уставилась вперед, на солнце, ее зрачки были прикованы к небесному светилу, даже когда Мадара встряхнул ее.
— Сакура, приди в себя, — произнес он, отчаянно смущенный и полный беспокойства.
Мадара встал перед ней, тем самым заслоняя солнце, пытаясь разрушить чары, которые неведомым способом подействовали на Сакуру. Однако у Мадары ничего не вышло. Сакура лишь безвольно прижалась к нему, ее глаза совершенно не изменились.
Именно тогда Мадара почувствовал, как невероятно быстро бьется ее сердце. Пульс намного превышал даже его типично учащенный, причиной которого была Сакура, и казался смертельным.
Встревоженный и обеспокоенный тем, что у него не было другого способа помочь ей, Мадара, наконец, решился на единственный оставшийся вариант.
Он опустился в шезлонг вместе с Сакурой, обхватил ее лицо ладонями и большими пальцами открыл ее дрожащие веки. Завращались томоэ шарингана.
— Прости меня, — с сожалением сказал Мадара, хотя надеялся, что Сакура поймет, почему он нарушил данное ей обещание.
На мгновение ему показалось, что от его воздействия нет никакого эффекта. Однако вскоре глаза Сакуры закрылись. Ее тело резко наклонилось вперед, и Мадара поймал его, благодарный за то, что его гендзюцу не только сработало, но и сразу успокоило ее бешено колотящееся сердце.
Он осторожно усадил Сакуру так, чтобы она опиралась на спинку шезлонга. Мадара не поддавался панике только потому, что сам видел, как мерно поднимается и опускается грудь Сакуры.
*****
Мадара расхаживал по балкону, гадая, как ему быть, если Сакура в ближайшее время не очнется. Он понятия не имел, как ее исцелить, и даже не знал, кто мог бы ее спасти. Его первой мыслью было вернуть Сакуру в Коноху. К ее наставнице и людям, которые любят ее. Если и был кто-то, кто смог бы не только помочь ей, но и отчаянно этого желал, так это ее друзья и семья, проживающие в ее родной деревне. Но до Конохи было далеко, а Мадара не имел ни малейшего представления, справится ли Сакура с тем, что с ней сейчас происходит, пока он не доставит ее домой. Мадара вздохнул, чувствуя, как облако тьмы сгущается и набухает в его голове. Смеркалось, солнце почти скрылось за горизонтом. Луны нигде не было видно, хоть какое-то утешение. Мадара осторожно поднял Сакуру на руки, не забывая о ее голове, и понес обратно в спальню. Он усадил ее на подушки, чувствуя себя одновременно беспомощным, испуганным и глупым. Мадара считал, что это он — виновник того состояния, в котором сейчас пребывала Сакура. Луна сотворила с ней зло, и Мадара чувствовал за это свою ответственность, на сердце была тяжесть. Он положил голову на грудь Сакуры, успокаивая себя звуком ее пульса. Сейчас тот был в норме. Сакура дышала спокойно, и Мадара жался к ней, вдыхая уже привычный аромат огурца. По крайней мере, она жива. Мадара ощущал ее тепло и мягкость. Но сердце по-прежнему болело оттого, что Сакура может не проснуться, и Мадаре оставалось только надеяться, что все обойдется и она придет в себя.*****
Мадара бодрствовал почти всю ночь. Впрочем, неудивительно: до этого он целый день спал. К тому же, его беспокоило состояние Сакуры. Мадара по-прежнему лежал, уткнувшись ей в грудь и обнимая за талию. Если Сакура не очнется к утру, он направится прямиком в Коноху. Это единственный выход. Больше идти было некуда. Мадара подумывал развеять гендзюцу, однако боялся так рисковать. Вдруг у нее опять начнет зашкаливать пульс. Раз Сакура не освободилась от иллюзии сама… Мадара был зол на луну. Она принесла ему одни неприятности. Как будто недостаточно того, что его мозги превращаются в кашу. Почему должна страдать еще и Сакура? Это он виноват, подумал Мадара, когда внутри у него все сжалось от страха и горечи. Тьма, густая и вязкая, проникала в голову. Она жгла, распухала, и, вероятно, на сей раз он заслужил эту боль. Внезапно Мадара почувствовал, как его волос коснулись прохладные пальцы, а затем принялись нежно расчесывать спутанные пряди. Мадара чуть слышно простонал, млея от такой ласки. И замер. — Сакура? Он поднял голову и увидел, что она смотрит в потолок, широко раскрыв глаза. Поначалу затаив дыхание, Мадара облегченно выдохнул, когда Сакура опустила взгляд на него. Бледная, как привидение, она явно была напугана. Между ее бровями залегла складка, а нижняя губа задрожала, будто Сакура готова была расплакаться. Обхватив ее лицо руками, Мадара поворачивал его влево и вправо, проверяя, нет ли травм. — Сакура, ты в порядке? — спросил он, и его сердце бешено заколотилось в груди. — Что с тобой произошло? Сакура начала садиться, и Мадара помог ей, стараясь касаться ее аккуратно и нежно, словно она все еще была уязвимой. Он не в силах был отпустить ее от себя, хотя и понимал: отстраниться необходимо, чтобы Сакура могла дышать. — Мы должны вернуться в Коноху, — сказала она, перекидывая ноги через край кровати, чтобы встать. Мадара остановил ее, обняв за талию. — Подожди секунду, — возразил он, потянув ее обратно. — Ты в порядке? Что случилось? Сакура не протестовала, когда Мадара удержал ее. Взгляд ее широко раскрытых глаз проникал прямо в душу Мадары. Дрожащими пальцами она дотронулась до его груди. — Мадара, — тихо, с болью в голосе обратилась к нему Сакура. Слезы навернулись ей на глаза, и Мадара почувствовал, как еще один ледяной укол страха пронзил его сердце. — Что такое? — спросил он, смахивая большим пальцем слезу с ее щеки. — Думаю, это был сон, — объяснила Сакура дрожащим голосом. — Я видела… мне кажется, у меня было видение. Я не знаю. Я думаю, что Коноха в опасности. — Ты видела луну? — поинтересовался Мадара. Она судорожно вздохнула, с силой впиваясь ногтями в его грудь. Сакура утвердительно кивнула. — И Саске, — взволнованным шепотом добавила она. — Думаю, он собирается напасть на Коноху.*****
Это была вся информация, которую Мадара смог получить от Сакуры о ее видении. Она быстро оттолкнула его и начала лихорадочно собирать свои вещи, носясь по коттеджу. Сакура больше не ответила ни на один вопрос, хотя Мадара задавал их целое множество: и про само видение, и про луну, и про то, что это за техника, которая смогла погрузить ее в транс. С одной стороны, Мадара радовался, что с Сакурой все хорошо, но с другой — теперь у него появилась куча других причин беспокоиться. Возвращение в Коноху означало, что придется договариваться с внучкой Хаширамы, а главное, признать ошибки, которые он совершил (или только совершит — от этой путаницы ему до сих пор было не по себе). Очевидно, неизбежна еще и встреча с Саске. Похоже, Сакуре даже в голову не приходило, что ее видение — это просто сон, но поскольку она упорно молчала, Мадаре оставалось лишь довериться ей. Не прошло и десяти минут после пробуждения Сакуры, как она вместе с Мадарой уже шагала в Коноху. Он поглядывал на Сакуру, отмечая обеспокоенность в выражении ее лица. Мадару разочаровало ее молчание и нежелание отвечать на вопросы, однако он искренне ей сопереживал. Хотелось как-то утешить ее, приободрить. К сожалению, Мадара не знал, в чем суть проблемы. — Зачем Саске нападать на Коноху? — спросил он Сакуру, даже не надеясь услышать от нее хоть слово. Не глядя на него, Сакура ответила: — Я не знаю. — Тогда с чего ты это вообще взяла? — напирал Мадара, чтобы получить от Сакуры хотя бы какую-то информацию. — Это было в твоем видении? — У меня такое предчувствие, — резко ответила она. Немного уязвленный, Мадара посмотрел на небо. Утреннее солнце еще не взошло, лишь полумесяц светил как ни в чем не бывало. Пока не забыл, Мадара вытащил из кармана блокнот и записал фазу Луны и дату. Они продолжали бежать в тишине, атмосфера была не особенно уютной. Мадара умирал от желания узнать, что за видение было у Сакуры, был ли в нем только Саске. Была ли какая-то причина ее молчания по этому поводу? Мадара не мог понять, почему она отдалилась от него, и ему было неприятно признавать, что тьма в его голове разрослась еще больше. Но Мадара не хотел напрягать Сакуру своими проблемами сейчас — не тогда, когда она была так сильно встревожена. Вместо этого он подстроился под ее темп, который, как он отметил, был намного быстрее обычного. Мадара точно не знал, долго ли добираться до Конохи, но предположил, что достаточно. В итоге, на горизонте появилось солнце, а луна снова скрылась. Облака плыли по небу, время от времени создавая над ними гигантские тени. Привал решили не организовывать. Они подкрепились лишь пищевыми пилюлями Сакуры, когда солнце было в зените. Они бежали до тех пор, пока солнце снова не село и лес не погрузился в темноту.*****
Наконец они остановились на ночлег, но и то исключительно по настоянию Мадары. Сакура покачнулась на ногах, и Мадара подумал, что случившееся с ней накануне не прошло бесследно. Сакура явно устала, под глазами залегли тени. Мадаре не хотелось, чтобы она из последних сил шла дальше. К счастью, Сакура согласилась немного отдохнуть, хотя и неохотно. Мадара быстро поставил палатку и развернул спальный мешок для Сакуры. Было уже поздно разжигать костер и устраивать полноценную стоянку. Едва ли Сакура захочет задерживаться. — Пойдем, Сакура, — позвал Мадара, уводя ее от линии деревьев, где она стояла, всматриваясь в лес. — Тебе нужно поспать. Сакура резко повернулась к нему лицом, как будто испугалась от того, что он здесь. Мадара придержал для нее полог палатки, активируя свой Шаринган, чтобы лучше видеть Сакуру в темноте. Она внимательно оглядела его с ног до головы. Затем выражение ее лица смягчилось, Сакура подошла к Мадаре, вопросительно наклонив голову. — С тобой все хорошо? — спросила она его нежным голосом, смотря ему прямо в глаза. Сакура игнорировала его большую часть дня, так что Мадара успел забыть, как на него действует ее взгляд. Не окажись они в такой ситуации, Мадара признался бы, что его голова готова взорваться от пульсирующей тьмы. — Все нормально, малышка. Иди приляг. На ее лице промелькнуло веселье. Сакура поднесла пальцы к его виску, и Мадара уже предвкушал, как прохладная чакра избавит от боли. Но Сакура лишь заправила ему прядь волос за ухо. — Значит, теперь я малышка? — спросила она со смешком. Мадаре нравилось слушать ее смех, пусть даже она смеялась над ним. — А разве нет? Сакура опустила глаза. Она потянулась к его груди и с благоговением ее коснулась, очерчивая пальцами упругие мышцы. На вопрос Мадары Сакура утвердительно кивнула, прикусив нижнюю губу. Мадара потянулся к ее рукам, обхватил ее запястья и повел к палатке. — Идем, — настаивал он. Сакура дернулась к нему, цепляясь за его рубашку. Такая горячность застала Мадару врасплох, он заглянул Сакуре в глаза и поразился: неестественно яркие, они горели странным огнем. Мадара никогда такой не видел. Сакура отпустила его рубашку, закинула руки ему на шею, притянула к себе и грубо поцеловала. Удивленный, Мадара на мгновение замер, прежде чем решил ответить. Ее кожа была холодной и влажной. Тем временем, Мадара продолжал подталкивать Сакуру к палатке, даже целуя ее. — Сакура, — выдохнул он, как только они оторвались друг от друга. Хотелось вернуться в коттедж. Хотя они прожили в нем совсем недолго, Мадара успел к нему привыкнуть и начал считать своим домом. — ты меня пугаешь. Тяжело вздохнув, Сакура вошла в палатку, потянув Мадару за руку. Он последовал за ней внутрь и бросил свой рюкзак. Пока Сакура забиралась в приготовленный спальный мешок, он развернул свой собственный. — Нет, — заявила Сакура, заметив, что Мадара собирается лечь отдельно. — Что «нет»? — ошеломленно спросил он. — Ты предпочел бы спать со мной, ведь так? — Разумеется, — без колебаний ответил Мадара. Ее объятия были самым лучшим способом заснуть. — Просто я подумал, что… Сакура не дала ему договорить, схватив за руку и потянув к своему спальнику. — У тебя болит голова, верно? — высказала свою догадку Сакура, отодвигаясь, чтобы освободить Мадаре место. Он послушно скользнул в спальный мешок, положив руку Сакуре за голову, чтобы она устроилась поудобнее. Она перевернулась на живот, тепло прижимаясь к его боку. Сакура дотронулась до висков Мадары, и он тут же почувствовал прохладную чакру. Мадара вздохнул с облегчением, когда давление в мозгу начало ослабевать. — Я не хотел надоедать тебе со своими проблемами, — пояснил он. — Ты мой пациент, Мадара, — возразила Сакура. — Ты не можешь мне надоесть. Боль в голове наконец прошла. На этот раз даже быстрее, чем в предыдущие разы — лечение у Сакуры получалось все лучше. Почувствовав прилив нежности и радости от того, что Сакура в порядке, Мадара убрал ее руку от своего виска и поцеловал ладонь. Затем прижал к своей груди, там, где билось его сердце. — Сегодня ты меня до чертиков напугала, — признался Мадара. Сакура понимающе кивнула. — Так вот из-за чего у тебя разболелась голова, — задумчиво произнесла она. Мадара умолчал, что голова начала болеть еще до этого происшествия. — Это как-то связано с Луной, не так ли? — спросил он, вглядываясь в ее лицо в поисках ответов, которые она скрывала от него. — Расскажи мне, что с тобой случилось раньше. Пожалуйста. Сакура покачала головой, ее глаза наполнились слезами. — Я не хочу, чтобы ты считал меня глупой. — Ты помнишь, как оказалась на балконе? — продолжал Мадара, желая докопаться до сути. Сакура снова покачала головой. — Помню только, как заснула в постели, и именно там проснулась, — ответила она. Мадара напрягся. — Значит, ты не помнишь, как я пошел готовить тебе еду? — уточнил он. — И не помнишь, как выходила на балкон? — Мы ели на балконе? — удивилась Сакура. Расстроенный, Мадара немного приподнялся, потянув Сакуру за собой. — Нет, потому что когда я принес тебе поесть, ты уже была в странном трансе, Луна что-то сотворила с тобой. Сакуры обеспокоенно нахмурилась и мгновенно приложила руку к своей груди в области сердца. Мадара заметил, как она пропускает чакру по всему телу. Она что-то проверяла, однако он не понимал, что именно. Мадару вновь охватило чувство вины за случившееся с Сакурой, и он дотронулся до ее щеки, стараясь разгладить появившиеся от напряжения морщинки. — Прости меня, Сакура, — с сожалением произнес Мадара, — это все из-за меня. Какое бы проклятие не наложила бы на меня Луна, оно коснулось и тебя. Сакура взяла его руку в свою и поднесла к его лицу. — Нет, — возразила она дрожащим голосом. — Дело не в этом. Я увидела много всего. Не знаю, что именно было реальным, а что нет. Какие-то события, казалось, отражали будущее, а некоторые относились к прошлому. Поэтому сперва я подумала, что это просто дурацкий сон. Мадара был рад, что Сакура наконец заговорила. Однако ему хотелось знать как можно больше о ее видении, и он прижал ее к себе чуть крепче. — Я видела битву, — наконец начала рассказывать Сакура. — Ты был там с Изуной. Точно не знаю, с кем ты сражался, но ситуация складывалась не в твою пользу. Я отвернулась, потому что смотреть было невыносимо, а когда повернулась обратно, то уже стояла на скале перед Конохой, где мы с тобой встретились. От этих воспоминаний Сакура помрачнела. Мадара участливо взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее. Сакура крепко их сжала, словно это действие могло бы ее успокоить. — Кто-то напал на деревню, — продолжила она. — Сначала я подумала, что это был ты. Что это — прошлое. В смысле, прошлое для меня, а я в нем наблюдатель. Я решила подойти ближе. Хотела остановить тебя, но когда я добралась до ворот, то увидела Саске. Это он напал на Коноху, а не ты. Мадара почувствовал, как колотится его сердце. Похоже, Сакура не держала на него зла за его поступки, но он не мог представить, что творилось в ее голове, когда она смотрела вниз на того, который, как она думала, крушил ее дом. — Я пыталась урезонить его, — произнесла Сакура, — но он не слушал. Он пытался убить меня. А, может, и на самом деле убил. Я уже ни в чем не уверена. Его сердце сжалось в груди. Мадара и без этого знал, что Саске склонялся к убийству Сакуры. Теперь же они шли прямиком к нему. Если Сакура все-таки видела будущее, Мадара предпочел бы, чтобы она была как можно дальше от Конохи. — Но потом все потемнело, — прервала его мысли Сакура. — и я… Мадара, пожалуйста, перестань так на меня смотреть. Он сморгнул. — Как? Сакура опустила глаза, слишком стесняясь встречаться с ним взглядом. Их пальцы все еще были переплетены вместе, но Сакура больше не сжимала их так сильно. — Как будто ты… любишь меня. — Но я действительно люблю, — прошептал он, потому что сейчас она, видимо, не желала слышать такое признание. Может быть, если он будет говорить слова любви мягко и ласково, они не причинят ей столько боли. Она была не готова к его чувствам, но Мадара не мог ей солгать. Сакура заплакала, и Мадара схватил ее за руку. Его одолевали сомнения, не сделает ли он только хуже. Может, вообще не стоило ее трогать. — Это невозможно, — всхлипнула Сакура, на что Мадара только покачал головой. — Знаю, мы знакомы совсем недолго, но… — Даже слишком недолго, — решительно согласилась она, перебивая его. — Но для тебя все по-другому, да? Я изучала твою голову, Мадара. И многое узнала о тебе. О твоем клане и твоем кеккей генкае. Сакура потянулась за своим рюкзаком, который лежал в дальнем углу, при этом ни на секунду не отпуская руку Мадары. Она вытащила блокнот и положила между ними. Долистав до нужной страницы, Сакура повернула его к Мадаре. — Одно из первых моих наблюдений — это увеличение регулярной мозговой активности, когда ты испытываешь эмоции, — немного успокоившись, начала рассказывать Сакура. — Твой показатель как минимум в десять раз превышает активность обычного мозга при одинаковых эмоциях. Поэтому все твои чувства многократно усиливаются. На следующей странице были отмечены всплески его мозговой активности и графики, помеченные различными эмоциями, которые он переживал, когда они находились в коттедже. — Ты испытывал ко мне сильную привязанность, — сказала Сакура. — Не хочу показаться тщеславной, но я тебя не осуждаю. В своем родном мире ты видел лишь войну и смерть, а здесь у нас с тобой… было что-то вроде медового месяца, так что твои чувства вполне естественны… Мадара сглотнул, чувствуя, как сдавило грудь. Он практически ощущал, как по одной разрываются струны его сердца, когда понял, что Сакура отвергает его. — Это твое проклятие, Мадара, но оно же может быть и благом, — мягко произнесла она. Когда она перевела взгляд со страниц блокнота на Мадару, то заметила, что он чем-то омрачен, и непонимающе нахмурила брови. — Мадара, — тихо обратилась она, — что случилось? — положив его руку ему на колено, Сакура дотронулась до виска Мадары. Конечно, его мозг еще больше заволокла тьма. Сейчас он практически в ней плавал, но просто игнорировал дискомфорт. Необходимо было сосредоточиться на столь важном разговоре. — Как такое может быть благом? — грубо спросил Мадара, отталкивая ее руки. Похоже, Сакура обиделась, и Мадара сразу почувствовал себя виноватым. — Ты пережил столько боли и ужаса, — сказала она. — Не только ты — все Учихи. Все, что ты знал, — это война и смерть. Но травмы и страхи — не единственные эмоции, которые связаны с нервами в ваших глазах. Это касается вообще всех эмоций. Глаза Мадары расширились, когда до него дошел смысл слов Сакуры. — Боль и смерть всегда пробуждали Шаринган в прошлом, потому что это были эмоции, которые клан Учиха испытывал сильнее всего, — продолжила она. — Вот почему Тобирама считал, что вы — клан, несущий лишь ненависть. Но я думаю, что если бы ты ощутил другую эмоцию так же сильно, то тогда смог бы пробудить Мангеке. У Мадары дрожали руки, пока он впитывал в себя эту новую, волнующую, многообещающую, слишком хорошую, чтобы быть правдой, информацию. Он спрятал их за спину, избегая взгляда Сакуры, голову переполняло множество разных мыслей. — Прости, — извинилась Сакура. — Понимаю, я переборщила. Не стоило вываливать на тебя столько сразу, но я должна еще кое-что тебе сказать. Мадара резко перевел взгляд на нее. Сакура была серьезна и даже немного нервничала. — Кажется, я встретила твоего брата.
