Луне лучше знать

      Мадара снова встретил утро в пустой постели. Если учесть, что всю свою жизнь он просыпался один, ему следовало уже привыкнуть. Но сегодня это печалило его.       Аромат секса все еще витал в воздухе, а за ним сразу же чувствовался запах Сакуры. Мадара перевернулся на живот и зарылся лицом в ее подушку.       Этого хватило, чтобы к нему вернулось возбуждение, а воспоминания о вчерашней ночи лишь усилили его. Мадара усмехнулся, подавляя желание самоудовлетвориться.       Пора было вставать, собираться и идти в квартал Учиха. С Мангеке не должно возникнуть проблем с архивами, и они не терпели отлагательств.       Но потом он услышал звук льющейся воды в ванной и несколько запоздало понял, что Сакура не ушла на работу. Мадара обрадовался, когда внезапно вспомнил, что она взяла отгул на работе и он может наслаждаться ее обществом каждую секунду сегодняшнего дня.       Несколько мгновений спустя она вернулась в спальню. Мадара услышал, как она тихо закрыла дверь и подошла к кровати. Порыв прохладного воздуха заставил его зашипеть, когда Сакура приподняла одеяло и закинула ногу ему на поясницу. Он лениво улыбнулся, когда она оседлала его спину, а затем уткнулась лицом между его лопаток.       Ощутив ее обнаженную кожу на своей, Мадара едва сдержался, чтобы не перевернуться и не посмотреть на Сакуру.       — Поглядите-ка, это сам могучий Мадара Учиха, — поддразнила Сакура, — Глава клана Учиха, обладатель Мангеке Шарингана и величайший шиноби своего времени.       Он улыбнулся так широко, что заболели щеки.       — Сколько людей могут похвастаться тем, что поймали Мадару Учиху в такой позе? — лукаво продолжила она.       Сакура скользнула руками по его животу, тепло обнимая. Мадара чувствовал ее дыхание своей обнаженной кожей и то, как ее волосы щекочут его.       — Постой, — продолжала она, — я не хочу знать ответ на этот вопрос.       Ее ноги теперь были между его ног, Сакура прижалась промежностью к изгибу его задницы.       Мадара повернул голову в сторону, вдыхая свежий аромат огурца и кокоса.       — Ого, — поддразнил он, — похоже, ты ревнуешь.       Она задумчиво мурлыкала себе под нос, лежа на нем, и он вздрогнул.       — Я не хочу думать обо всех женщинах, которые имели удовольствие так к тебе прикасаться, — призналась Сакура. — Однако не ревновать у меня не получается. Кто в здравом уме смог бы устоять перед тобой?       — Как солнце ревнует к подсолнуху, — тихо пробормотал Мадара. Как будто хоть одна женщина смогла бы ее затмить.       — О, как патетично слышать подобное от мужчины, который так нелепо ревнует меня к Саске, — усмехнулась Сакура.       Эта мысль его раздражала, хотя была совершенно нелогичной.       Почувствовав, что Мадара напрягся, Сакура опустилась на матрас рядом с ним, откидывая его волосы и глядя ему в лицо. Их носы почти соприкасались, но внезапно ей показалось, что сейчас они далеки, как никогда.       — Ты ведь уже не ревнуешь к Саске? — спросила Сакура, ее глаза сияли ярче всех звезд.       Он лишь пожал плечами.       — Ты любила его долгие годы, — начал Мадара. — Я бы не стал винить тебя за то, что ты до сих пор хочешь быть с ним.       Хотя думать об этом было больно.       Она печально вздохнула и, взяв его за руку, переплела пальцы. Раз выпал такой шанс, Мадара коснулся губами ее костяшек, наслаждаясь ее восторженной дрожью.       — Знаешь, ты испортил его для меня, — призналась Сакура. — Я больше не хочу быть с ним. Я бы просто не смогла… потому что все время думала бы о тебе. Даже если ты вернешься в свое время и оставишь меня здесь с ним, можешь не сомневаться, я больше не стану по нему вздыхать.       Он поцеловал тыльную сторону ее ладони, надеясь, что этим жестом даст ей уверенность, в которой она нуждалась.       — Я не собираюсь оставлять тебя, Подсолнух, — пообещал Мадара.       — Ты и брата своего не собирался оставлять.       Он попытался скрыть, как задели его слова Сакуры.       — Прости, я не это имела в виду, — прошептала она, цепляясь за его руку.       — Я знаю, — произнес Мадара, но услышал страх и упрек в ее голосе. У нее были веские причины бояться его внезапного исчезновения. Откровенно говоря, Мадаре тоже стоило бы. Однако благодаря его твердой убежденности, что он находится в будущем только чтобы забрать Сакуру с собой в прошлое, он не разделял ее страх.       — Не извиняйся, — свободной рукой он очертил веснушки на ее щеке. Огонь вспыхнул в нем, когда Сакура подалась навстречу его ласке.       Она ничего не ответила, но ее глаза все еще были печальными, и Мадаре было очень неприятно это видеть. Если он оставит свой Подсолнух погрязать в депрессии, то будет так же несчастен, как и бросив Изуну умирать.       — Ты пойдешь со мной сегодня в квартал Учиха? — спросил он, отчаянно желая сменить тему. — Теперь, когда у меня есть Мангеке, мне нужно вернуться к архивам.       Сакура удивилась.       — Ты хочешь, чтобы я была рядом, пока ты будешь заниматься суперсекретными делами Учиха?       Мадара красноречиво на нее посмотрел.       — Есть хоть одна тайна Учиха, которую ты не знаешь? — поддразнил он. — Кроме того, однажды ты сама станешь Учиха.       — Да ну? — недоверчиво спросила Сакура, вероятно, снова вспоминая о Саске.       Несмотря на мрачную атмосферу утра, Мадара перекатился и оказался сверху, прижимая ее своим мощным телом.       — Ты же не думаешь, что я позволю тебе ускользнуть от меня? — он нежно целовал ее нос и лоб. — Когда-нибудь ты станешь моей женой и матерью всех десяти моих детей.       Сакура покрылась румянцем. Мадара не удержался и чмокнул ее темно-вишневые щечки.       — Серьезно? — она игриво шлепнула его по груди, — десять детей?       — Столько, сколько ты захочешь, — поправился Мадара, переключая свое внимание на ее шею, целуя уже со страстью, — можем начать прямо сейчас, если ты не против.       На мгновение он подумал, что Сакура подумывает уступить, но затем на кухне зазвенел таймер, и она вскочила на ноги.       Мадара потянулся за ней, сбитый с толку ее резвостью. Ее тепло уже покидало его, когда она потянулась за своим халатом и завязала его на талии.       — Поднимайся, Мада-кун, — весело произнесла Сакура, вложив свою руку в его, — пора завтракать.       

***

      Когда они прибыли к воротам квартала Учиха, Мадара показал Сакуре, как снять установленные им печати, а затем добавил ее сигнатуру чакры, чтобы она смогла пройти через остальную защиту.       — Неужели это действительно необходимо? — поинтересовалась она. — это место заброшено долгие годы. Если бы кто-то хотел проникнуть сюда, то давно уже это сделал.       — Да, я понимаю, — согласился Мадара, провожая ее через ворота, положив руку ей на поясницу. — Вы с Цунаде-чан просматривали архивы, не так ли?       Сакура проворчала что-то себе под нос, и Мадара был уверен, что отчетливо услышал слово «неуважительный».       — Я не особо переживаю за них, — объяснил он, — все равно без шарингана невозможно прочесть ничего важного. Однако мне бы не хотелось, чтобы здесь бродили всякие зеваки.       — Значит, мне нечем тебе помочь сегодня?       Мадара одарил ее волчьей ухмылкой.       — Подсолнух, ты вряд ли сможешь помочь мне больше, чем уже помогла. Если ты сейчас сделаешь для меня даже самую малость, то я буду чувствовать себя виноватым, — признался он.       — Виноватым?! Но почему?       Мадара поцеловал Сакуру в макушку.       — Потому что я забрал у тебя гораздо больше, чем когда-либо смогу отдать.       — Это неправда, Мадара, — заявил Сакура. — Без тебя я бы никогда не достигла таких результатов в своих исследованиях. И никогда бы не узнала, каково это — заниматься умопомрачительным сексом.       — В этом ты, конечно, права, малышка, — согласился он. — Никто другой не смог бы дать тебе ни то, ни другое.       Она улыбнулась ему, пока они шли к главному дому. Мадару терзали сомнения, надо ли было тащить Сакуру с собой. Однако именно она была для него решающим фактором, поэтому она должна быть здесь для получения какой-либо важной информации, которую он мог бы обнаружить.       Тем не менее, Мадара до дрожи боялся, что в его квартале с Сакурой может случиться что-то плохое. Если луна окажется намного коварнее, чем он полагал изначально, то она вполне способна причинить боль его любимой. Он не забыл видение, где Сакура, с округлившимся от беременности животом, стоит в луже собственной крови.       — Что именно мы ищем? — полюбопытствовала она, когда они вошли в дом, и он повел ее вниз, туда, где находилось святилище.       Мадара пожал плечами.       — Точно не знаю. Твоя Хокаге дала мне копию каменной плиты, на которой написан какой-то миф о Луне, — ответил он. — Существует много мифов и слухов о Луне и ее связи с чакрой, но я думаю, эта история гласит, что двое сыновей запечатали свою мать на Луне и теперь она наблюдает оттуда за людьми здесь.       — О, я знаю эту историю, — подхватила Сакура. — Она украла плод чакры с Божественного древа, и благодаря двум ее сыновьям мы все теперь рождаемся с чакрой.       Он кивнул, хотя был уверен, что их версии немного отличаются друг от друга. Время как обычно наложило свой отпечаток.       — Ее звали Кагуя, — добавил Мадара.       — Кагуя, — подтвердила Сакура. — То есть ты думаешь, что это она проделывает с тобой все эти странности? Как интересно! Женщина, ответственная за распространение чакры по всему миру, задает направление твоей жизни.       Они наконец дошли до святилища. У Мадары в голове не укладывалось, почему эта женщина на Луне вообще обратила на него свой взор. Если она и в самом деле кто-то вроде богини, у нее наверняка найдутся дела поважнее, нежели вмешательство во время, пространство и сердце Мадары.       Томоэ его Мангеке закрутились, пока он пялился на святилище в надежде разгадать его секреты. Он почувствовал, как Сакура вложила свою крошечную ручку в его, и именно так, как он и представлял, ее присутствие волшебным образом успокоило его.       Когда он уставился на деревянные знаки на святилище, те начали меняться. Светящиеся символы порхали по дереву. Мадара бросил взгляд на Сакуру, чтобы посмотреть, заметила ли она это, но ее взгляд был прикован к изображению глаза. Знаки наконец приобрели форму, которую он хорошо знал.       Над глазом святилища была выбита комбинация ручных печатей, и, конечно же, раньше ее там не было. Охваченный любопытством, Мадара освободил свою руку из руки Сакуры и принялся складывать их.       Он почувствовал на себе проницательный взгляд Сакуры, и его сердце бешено заколотилось в груди, когда он попытался выровнять дыхание.       Когда он выполнил всю последовательность печатей, глаз святилища начал ярко светиться. Мадара вздрогнул и почувствовал, как Сакура обвила его руку, всем телом прижимаясь ближе к нему.       — Что происходит? — шепнула она, но Мадара и сам не знал.       Звук скрежета камня донесся до его ушей, и стена двинулась к той, что была позади него. Там обнаружился гигантский каменный ящик с выгравированным шаринганом.       Крышка начала открываться, раздался оглушительный грохот и перед ними появилась лестница, которая вела куда-то вниз.       Как только вновь воцарилась тишина, Сакура повернулась к Мадаре:       — Как думаешь, что там?       Мысль о том, что Сакура последует за ним, внезапно разозлила его. Потому что внизу могут быть опасные ловушки, с помощью которых Учихи оберегали свои тайны.       — Понятия не имею, — ответил он. — Держись за мной.       Дрожащей рукой Мадара ухватился за Сакуру.       Пока они спускались, он крепко сжимал ее руку, буквально вдавливая в свою. Мадаре не нравилось, что он почти не контролировал свой страх и Сакура это прекрасно видела. Хотелось думать, что он в состоянии защитить ее от всего, но, к сожалению, это было не так.       У подножия лестницы начинался зал собраний. Расположение скамеек, обращенных к трибуне, подразумевало, что именно здесь Учихи решали важные вопросы.       К счастью, здесь не таилось опасностей. Мадара не чувствовал никаких задержавшихся существ, ловушек или печатей. Тем не менее, он не спускал с Сакуры глаз, когда она отошла от него и начала расхаживать между скамейками, легонько проводя по ним пальцами и собирая грязь.       Мадара подошел к трибуне, задаваясь вопросом, каково было бы главе клана руководить собраниями отсюда.       Прежде чем он смог обдумать свою позицию и то, о чем мог бы вещать с этого самого места своим соклановцам, если бы история пошла по другому пути, он заметил еще одну каменную плиту, стоящую на полке в трибуне. Сгорая от любопытства, он потянулся за ней и сдул пыль.       — Риннеган, — прочитал он единственное слово, написанное жирными буквами. Он никогда раньше его не слышал, но судя по всему, он увидел его только из-за Мангеке.       Сакура вернулась к нему, приподнявшись на цыпочки, чтобы посмотреть надпись на плите.       — Что там? — спросила она.       Текст был довольно длинным, так что ему повезло, что Сакура взяла отгул на работе. С первых строк Мадара осознал, что ее присутствие ему просто необходимо.       

***

      Пальцы Мадары неудержимо дрожали, когда он читал. На плите содержалось гораздо больше информации, чем он мог ожидать, — более крупное открытие, чем он в принципе надеялся найти.       Сначала речь шла о Риннегане. Предупреждение. Мадара не увидел в нем какого-то смысла, хотя он переписал все для Сакуры, пока она слушала его, затаив дыхание. Пробуждение Риннегана представляло опасность как для пользователя, так и для окружающего мира. Если верить этой плите, данное додзюцу обладало невероятной мощью и даровало божественные способности.       Этого было достаточно, чтобы возбудить любопытство Сакуры, да и Мадары тоже. Ему предстояло еще многое прочитать, однако он уже чувствовал тревогу. Да и к чему отрицать, теперь Мадара желал заполучить Риннеган.       — Здесь сказано, как его пробудить? — обратилась к нему Сакура, ее взгляд скользнул вниз к камню в дрожащих руках Мадары.       Он пробежал глазами следующие абзацы. Не найдя ничего подходящего, он продолжил читать.       Дальше указывалось его имя и ужасающие подробности о его теле. У него не хватило духу озвучить для Сакуры историю той его жизни. В любом случае, сейчас это вряд ли имело значение — все могло измениться, и Мадара лично позаботится о том, чтобы так и случилось.       Однако его все равно охватил страх, когда он узнал, что произошло с его телом после смерти. Он действительно пробудил Риннеган и на высшем уровне освоил и его, и Мангеке. Первый Учиха, достигший такого могущества.       Продолжать не хотелось, как и думать обо всех совершенных им ошибках. Пробежавшись глазами по следующим словам, Мадара сделал вывод, что Риннеган активировался потому, что он украл клетки из мертвого тела Хаширамы и вживил их в свою собственную грудь.       Должно быть, тогда его проклятие достигло пика, подумал он. Желчь подступила к горлу, и он вспомнил все, что могло привести его к этому моменту: смерть Изуны, очередной проигрыш Хашираме, а теперь еще и страх потерять Сакуру.       Невозможно было забыть тот момент, когда он впервые встретил Сакуру, когда они прижимались к тому маленькому навесу, который он сделал, а она объясняла ему, что его представления о мире были неправильными.       Проведя время здесь, не только с ней, но и в деревне, которая ее вырастила, Мадара вроде как вынужден был согласиться.       Он не сказал Сакуре ничего из этого: было слишком стыдно за свои прошлые деяния. Они не шли ни в какое сравнение с тем, что он мог бы сотворить с ней, хотя Мадара признавал, что хотел бы заполучить такую силу.       От последних каракуль, относительно свежих, у Мадары сжалось сердце. Перед глазами маячило имя Итачи. Резня.       Ужас скрутил его желудок, когда он прочитал о последней миссии Итачи, о предательстве старейшин деревни по отношению к клану Учиха. Ярость кипела в его крови от имени Саске — Мадара и подумать не мог, что почувствует ее. Клан Учиха получил удар ножом в спину и сам виноват в своей гибели.       Он был зол на старейшин, которые отдали этот приказ и отклонили прошение Сакуры о больничном крыле. Которые, вероятно, при выборе Хокаге голосовали за Сенджу.       — Для Риннегана мне понадобится помощь Хаширамы, — пояснил Мадара хриплым скрипучим голосом. Он почти забыл, что Сакура задавала вопрос, поскольку все его мысли занимала каменная плита. Голову начала наполнять тьма.       Сакура нетерпеливо уставилась на плиту, словно желая, чтобы ее глаза смогли прочитать ее.       — Здесь так написано? — уточнила она. — Что еще там говорится?       — Мне нужны его клетки, чтобы завершить родословную, которая может пробудить Риннеган, — сдавленно произнес Мадара.       Она потянула его за рукав, и этот жест показался ему настолько странным, что он отбросил каменную плиту в сторону и посмотрел на Сакуру сверху вниз. Похоже, она испытывала радостное предвкушение — Мадара совершенно не разделял ее чувства.       — Цунаде-сама может завершить родословную! — воскликнула она, подпрыгивая от нетерпения.       Мадара покачал головой.       — Все гораздо сложнее, — возразил он. — Но это не имеет значения, потому что это предупреждение. Риннеган опасен.       Сакура скептически посмотрела на него, как будто не могла поверить, что он не жаждет во всем этом участвовать.       — Значит, ты не хочешь даже попытаться? — не отставала она.       Мадара посмотрел на нее с толикой веселья.       — Разве я уже недостаточно привлекателен для тебя? — подколол он. — Сколько видов глаз мне надо пробудить, чтобы удовлетворить тебя?       — Ты и без них меня восхитительно удовлетворяешь, — заверила Сакура, целуя его в щеку.       Мадара обвил одной рукой ее талию. Иногда ему казалось, что он бы мог запросто оторваться от земли, если б его не удерживали чудесные глаза Сакуры. Не исключено, что в прошлом так и случилось: он будто завис в воздухе, пока не попал в ее гравитацию, будь прокляты время и пространство.       — Мне нужно наружу, — признался Мадара, отводя взгляд от Сакуры, чтобы напоследок посмотреть на плиту. Он быстро запомнил надписи с помощью шарингана, решив поразмыслить обо всем позже, а сейчас изо всех сил стараясь подавить негативные эмоции, которые его захлестнули. Он не хотел, чтобы Сакура заметила его состояние.       Она озабоченно нахмурила брови, но без лишних вопросов взяла его за руку и повела обратно. Оказавшись в комнате наверху, он почувствовал, что снова может дышать, и воспользовался моментом, чтобы по-новому ощутить облегчение, сожаление и грусть. Он не нашел того, что искал, однако открывшаяся ему информация была довольно занимательной.       Риннеган заинтриговал Мадару, но плита предельно ясно предостерегала от его использования. Такое додзюцу, несомненно, манило, однако сейчас все мысли Мадары крутились вокруг Кагуи и луны. С чего она взяла, что Сакура и Мадара принадлежат друг другу — если конечно их союз вообще был причиной пребывания Мадары в будущем.       — Ты в порядке? — заволновалась Сакура, проводя кончиками пальцев по его лбу. Прохладная чакра трепетала под ее кожей, но не проникала в его организм, пока он не даст позволения.       — Да, — заявил Мадара, хотя облако тьмы снова сгущалось в его голове. Он не мог перестать думать о плане Бесконечного Цукиеми. Правда ли, что и он, и Кагуя хотели довести его до конца? Не поэтому ли она сжалилась над его жизнью и решила ему изменить ее?       Мадара выбежал через парадную дверь на крыльцо, полной грудью вдыхая свежий утренний воздух. Ему потребовалась всего секунда, чтобы заметить, что в небе прямо над ним висела большая круглая луна.       Сакура напряглась рядом с ним, и он сильнее сжал ее руку, пока не понял, что из-за его крепкой хватки у нее скрипят кости.       — Не отходи от меня ни на шаг, — забеспокоился Мадара.       — Не буду.       Луна, во всем своем серебряном великолепии, затмила солнце, разогнав облака, которые были только недавно. Казалось, даже земли под ногами больше не существовало. Мадара уставился на луну, гадая, не лицо ли Кагуи он видел в прошлый раз.       А затем на него навалилась сонливость, которой невозможно было сопротивляться. Он покачнулся, кладя руку Сакуры к себе на грудь.       — Мадара? Что случилось?       Она направила в него свою чакру. Теперь та свободно текла не только внутри его головы, но и по всему телу. Мадара не мог отвести взгляд от луны, хотя умирал от желания проверить как там Сакура. Он был уверен, что ее лицо исказилось от ужаса. Ему не хотелось видеть ее такой, однако необходимо было удостовериться, что с ней все в порядке.       На Мадару навалилось знакомое чувство: усталость, изнуряющая неестественная боль в костях.       — Я люблю тебя, Сакура, — выдавил он, потому что с ним уже случалось такое, и если сейчас все повторится, то с большей долей вероятности он больше не увидит ее.       — Мадара, постой, останься со мной, — умоляла Сакура, и от ее небывалой настойчивости его сердце обливалось кровью, — не засыпай. Ты должен быть в сознании.       Его глаза закрылись, хотя он отчаянно этому противился, чтобы в последний раз увидеть Сакуру и навсегда запечатлеть ее облик в своем сердце.       У Мадары вырвался стон, он рухнул на колени, больно ударяясь о крыльцо. Он попытался открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Сакура так и не отняла руки от его груди, он чувствовал ее дыхание на своей коже.       — Пожалуйста, — просила она, — ты только держись. Не исчезай.       Слезы выступили у него на глазах, отчасти от печали, отчасти от мучительной боли, которая взрывалась у него за висками.       — Я должен, — прошептал Мадара, слепо потянувшись к ее лицу, — но я так сильно люблю тебя.       — Нет! — Сакура отвесила ему пощечину. — Проклятье, старайся усерднее. Открой глаза.       Он проглотил горький комок в горле, мысленно призывая Сакуру успокоиться. Он не хотел, чтобы его последние мгновения были с ней такими.       Но потом он почувствовал это — единственное, что могло возродить в нем леденящий страх. Сигнатура чакры Саске быстро приближалась.       Мадара отчаянно обнял Сакуру и притянул к себе, наплевав на то, что оборвал поток чакры, который он так тщательно закачивала в его тело.       — Саске скоро появится, — прошептал он ей на ухо. — Ты должна уйти как можно дальше от Конохи.       — Я не оставлю тебя здесь! — взвизгнула Сакура.       С огромным трудом Мадара открыл глаза. Казалось, вся тяжесть мира легла на его веки. В ту секунду, как к нему вернулось зрение, все вокруг превратилось в водоворот серебристо-белого света.       — Сакура, — обратился Мадара, вместо ее головы он видел лишь розовое пятно, — найди Цунаде-чан или Какаши. Не ходи к Саске в одиночку.       — Я никуда не пойду, пока ты не оклемаешься, — огрызнулась она, и от ее гнева ему стало только грустнее. — Поднимайся, черт возьми!       — Сакура, угомонись! — крикнул он, хватая ее за запястья. — Я потерял зрение. И вот-вот свалюсь в обморок. Просто пообещай мне, что не позволишь Саске убить тебя.       Она начала плакать, но у Мадары вдруг закружилась голова. Ему бы сейчас прижать покрепче Сакуру, но он почувствовал тошноту.       Оттолкнув от себя Сакуру, Мадара согнулся пополам, вцепившись в перила. Его вырвало.       — Не смей падать в обморок, — приказала она, придерживая его волосы, — просто останься с…       Он не услышал конец ее предложения, потому что внезапно мир погрузился во тьму и тишину, и содрогающееся тело Мадары с глухим стуком упало на крыльцо.