Часть 46
31 мая 2024 г., 13:14
Вопрос, как прокормить деревню, выходил за рамки компетенции Мадары. Конечно, он знал, как обеспечить продовольствием собственный клан, но для столь огромного количества людей, которые будут жить в Конохе, требовалось гораздо более масштабное сельское хозяйство.
К счастью для Мадары, Сакура кое-что знала о том, как снабжать деревню, благодаря своей шишоу. На самом деле, ему казалось, что Сакура была сведуща в любом вопросе, касающемся компетенции Хокаге. Она не только немедленно начала подготовку к посадке всевозможных культур, но и уже начала сгонять скот, который был разбросан по кланам, в одну крупную ферму, расположенную за пределами восточной стены Конохи.
Ферма простиралась на многие акры, а это означало, что Хашираме пришлось проредить лес. Этот проект был от и до создан умами Сакуры и главы Сенджу. Мадара практически в нем не участвовал.
Разумеется, ему хватало собственных забот. Для создания деревни необходимо было уделить внимание разного рода логистическим нюансам, начиная от строительных нормативов и заканчивая лицензиями на ведение коммерции, налогами и бюджетом, а также многим другим скучным делам, от перспектив ведения которых Мадара был совсем не в восторге, если все-таки станет Хокаге.
Вся эта ситуация заставила его честно признать, что Сакура стала бы куда лучшим Хокаге, чем он сам. Она была единственной, у кого имелся опыт, золотое сердце, сострадание к другим. Мадара не сомневался, что смотрелся бледно на ее фоне или же на фоне Хаширамы.
Он так долго хотел получить этот титул, но теперь даже не мог вспомнить почему. Он всегда жаждал власти и силы, способности защищать тех, кого любил. Звание Хокаге казалось самым подходящим способом достичь своих целей, но если бы главой деревни стал Хаширама… Или Сакура…
Вспышка чакры с востока привлекла его внимание, и Мадара отбросил дурные мысли.
Прошел почти месяц с тех пор, как строительство Конохи было завершено, и три недели с момента всеобщего переезда. За это время на ферму уже совершались набеги и грабежи, поэтому Мадара выделил шиноби для постоянного патрулирования.
Теперь он мчался к ферме, поскольку почувствовал, что отряд — пара Учиха и Акимичи — вступил в бой с врагом.
Мадара не слишком волновался; благодаря способностям сенсора он знал, что воры попались не особо сильные и у отряда все было под контролем.
И, тем не менее, его раздражало, что его репутация не сыграла никакой роли, раз кто-то все еще осмеливался грабить его деревню.
Когда Мадара прибыл на ферму, в сарае и загоне для коров все было в порядке. Вспышки чакры, однако, исходили от рисовых полей.
Стремясь вмешаться и увидеть какое-нибудь действие, не связанное со строительством, Мадара побежал туда.
Мика и Даичи Учиха сражались с горсткой неотесанных на вид воров, хотя Мадаре хватило одного взгляда, чтобы признать в них гражданских. Он не помнил имени Акимичи, но узнал символ клана у него на груди и заметил, что тот разбирается с еще одним вором.
Как раз в этом инциденте так нуждался Мадара: это был отличный повод заявить всем остальным людям о его деревне — деревне сострадания, но также и могущества, силы и интеллекта.
Он активировал свой Мангеке, и кожей ощутив его мощь, все участники драки повернули к нему головы — даже воры, которые точно не могли уловить чакру. Казалось, на мгновение мир вокруг замер, за исключением одного случайно брошенного куная, который с тихим стуком упал в траву в нескольких ярдах от ног Мадары.
— Мадара-сама, — поприветствовал своего главу Даичи, сводя ноги вместе и становясь по стойке смирно. — Мы поймали этих людей, когда они рылись в сарае. Они гражданские лица, но вооружены. Мы планировали арестовать их, чтобы после передать их совету.
Мадара сверлил взглядом своего соклановца около секунды, а затем обратил тот на преступников. Всего их было восемь, включая того, с кем Акимичи на мгновение прекратил сражаться, чтобы послушать приказ.
— Хм, что-то мне не верится, что столь замечательная компания могла воровать в нашем амбаре, — протянул Мадара, пялясь на самого крупного вора так, что тот почувствовал себя мошкой по сравнению с ним. — Уверен, многие из вас просто проходили мимо, да?
Все воры активно закивали в ответ, и это, безусловно, было мудро с их стороны. Мадара излучал некую силу, о существовании которой они, вероятно, никогда не подозревали, и они справедливо рассудили, что не спорить с ним было в их же интересах.
— Да, господин, — пролепетал один из них дрожащим голосом, в котором слышался грубый деревенский акцент. — Мы просто проходили мимо.
Мадара одарил мужчину — если откровенно, мальчика — скупой улыбкой.
— Что ж, тогда буду рад, если вы пойдете дальше своей дорогой, — сверкнул своими опасными глазами Мадара. Вокруг него начало формироваться Сусаноо. Зачастую оно появлялось само по себе, когда Мадара злился, однако сейчас он не стал сдерживать призрачную броню, окружив ею себя, чтобы припугнуть этих глупцов.
Воры, все до единого, бросились врассыпную, разбегаясь по рисовым полям. Шиноби напряглись, пока Мадара не развеял Сусаноо.
— Отпустим их, — тихо произнес Мадара, чтобы слышали только они.
И, повернувшись, в сторону полей, крикнул:
— Придете сюда еще раз — и я покажу вам, на что способны мои глаза на самом деле.
Мадара чувствовал их страх, надеялся, что они расскажут всем, что ферма Коноха закрыта для посещения.
— Почему ты позволил им уйти? — требовательно спросила Мика, когда отряд приблизился к Мадаре. — Они заслуживают наказания за попытку обокрасть нас.
Мадара оглядел ее с головы до ног. Совсем юная, вероятно, ей было всего пятнадцать или шестнадцать, но уже пробудила Шаринган и довольно искусно его применяла. Гнев исходил от нее волнами, и Мадара даже посочувствовал ей, потому что прошло много времени с тех пор, как гнев укоренился в его голове настолько прочно, чтобы причинять такую боль, как у нее.
— Они получат наказание, если вернутся, Мика, — холодно парировал Мадара, недовольный тем, что она подвергла сомнению его решение. — Ты проследишь за этим, ведь так? — Не дожидаясь ответа, он продолжил. — Они уйдут и предупредят своих друзей. Если появятся еще группы, отпустите их с предупреждением, но не позволяйте ничего украсть. Если кто-то будет упорствовать после вашего первого предупреждения, можете применить силу вплоть до убийства.
Даичи и Мику, похоже, не впечатлили приказы главы. Вероятно, по мнению Учиха, Мадара проявил чрезмерное снисхождение, но он давно признал, что его методы изменились.
— Если они вернутся, я отделаю их по полной, — яростно прошипела Мика. Мадара сделал мысленную заметку попросить Сакуру оценить состояние проклятия Мики как можно скорее.
— Даичи, — резко обратился к шиноби Мадара. Даичи был назначен капитаном этого отряда, и, услышав свое имя, вытянулся в струнку. — Много ли рецидивистов грабят ферму?
— Нет, Мадара-сама, — отрапортовал он. — В основном это гражданские падальщики, которые подбирают все, что плохо лежит. Они редко возвращаются после того, как мы их прогоняем.
Мадара нахмурился. Голодные мирные жители, окружавшие его деревню, определенно представляли проблему. Надо было выяснить, откуда они все взялись и может ли он чем-то помочь.
***
Мадара бродил по жилому району, разглядывая пустые здания. Сюда еще не заселились гражданские, Мадара пришел к выводу, что те, с кем он пересекался в Конохе будущего, медленно мигрировали поближе к ней в поисках защиты после того, как между всеми пяти нациями начали вспыхивать войны. Мадара не владел полной информацией об истории родной деревни. Он знал, еще какое-то время эти здания будут пустовать, и когда была основана первая Коноха, этот район, вероятно, построили последним. Однако теперь Мадаре нужно было убедиться, что те, кого ему предстоит защищать, будут укрыты в стенах Конохи. Вот почему вдоль них расположились клановые поселения. Логически все это имело смысл, но Мадара ненавидел царящую здесь пустоту. Все вокруг казалось ему блеклым, не шло ни в какое сравнение с яркими красками той Конохи, которые привлекли его внимание, пока он тащил бессознательную Сакуру на своем плече. Но если судить по воровству на ферме, то не было ни единой причины ждать, пока иммигранты займут эти дома. Прямо здесь, за стеной его деревни, жили люди, которые нуждались в его помощи. Не так давно Мадара, наверное, и не переживал бы за них. Не так давно Мадару не волновало ничего, кроме собственного клана, собственного счастья. Сейчас же он просто не мог закрыть глаза на происходящее. Сакура когда-то была гражданским лицом. Ребенком. Не исключено, что ее семья, Харуно, была среди тех, кто находился за пределами деревни, прозябая в ожидании жалких объедков, что удалось стащить ворам. Мысль об этом тревожила его. Внезапно на дороге появилась большая тень, и Мадара, подняв взгляд, заметил брата. Тот прыгнул с крыши и ловко приземлился перед ним. — Вот ты где, — сказал Изуна. — Я везде тебя искал. — Он в замешательстве оглядел пустые здания, а затем снова посмотрел на Мадару. — Что ты здесь делаешь один? У Мадары не было ответа, его блуждания не имели определенной цели. — Ты искал меня? — переспросил он, уклоняясь от темы. Изуна нахмурился. — Я только что видел Хашираму и Тобираму в башне Хокаге, — прорычал он. — Они были с советниками, похоже, вешали им лапшу на уши. Думаю, тебе следует вмешаться. Ты не можешь позволить, чтобы Хашираму выбрали Хокаге вместо тебя. Мадара был посвящен в тонкости болтовни Хаширамы, и хотя вполне возможно, что та могла подействовать на совет, гораздо более вероятно, что Хаширама просто дурачился. — Я не планировал ходить к ним сегодня, — произнес Мадара. — Совет выберет того, кого сочтет достойным. Одна ночь в компании Хаширамы не повлияет на решение. — Мадара, — резко вскрикнул Изуна, его взгляд был твердым, как сталь. — Нельзя так легкомысленно относиться к Сенджу. Они узурпируют нас, как только подвернется такая возможность. Тяжело вздохнув, Мадара хлопнул брата по плечу и повел его вниз по пустой улице. — Сенджу больше не наши враги, брат, — заявил он. — Ты так говоришь только потому, что Сакура может оказаться одной из них. Удивленный, Мадара с любопытством посмотрел на Изуну. — Уверен, ты заметил это по ее поведению! — воскликнул Изуна. — Она ведет себя точно так же, как они. — Разве это плохо? — спросил Мадара, приподняв бровь. А затем, осознав дальнейшие последствия того, в чем только что признался его брат, он остановился и повернулся к нему лицом. — Тебе не нравится Сакура? Изуна покраснел под его обвиняющим взглядом. — Нет, просто… она проводит много времени с Хаширамой и Мито. — Я тоже. Теперь Изуна рассвирепел. — В твоей преданности я никогда не усомнюсь. Мадара в замешательстве склонил голову набок. — Ты сомневаешься в преданности Сакуры? Кому? Мне? — Клану! — огрызнулся Изуна, в отчаянии разводя руками. Мадара видел, как брат все больше напрягается. — Нашей семье! Мадара рассмеялся, вспомнив Саске и абсолютную преданность Сакуры этому ублюдку. Если Саске смог добиться ее, то для Мадары это тем более не составило бы труда. На самом деле, он уже добился. — Она станет моей женой, Изуна, — спокойно сказал Мадара. — С таким же успехом в ее жилах могла бы течь кровь Учиха. — Но по крови она не Учиха. — Ну, и не Сенджу, так что я не вижу никаких проблем. — Если из-за нее ты так равнодушен к титулу Хокаге, то проблема определенно имеется, — сквозь зубы проскрежетал Изуна. Мадара возобновил свой путь, и Изуне ничего не оставалось, как пойти рядом. — Если я и стану Хокаге, то только благодаря Сакуре, — признался Мадара. При мысли о ней он улыбнулся. Скорее всего, сейчас она была в больнице со своей стайкой медиков-новобранцев. Для нее совсем не составило труда обзавестись кем-то вроде последователей среди других кланов, и многие настаивали, чтобы столь опытная ирьенин взяла их под свою опеку. Ее энергичность, безусловно, помогла. Мадара, как никто другой, понимал, как невероятно легко было влюбиться в Сакуру, в ее заразительный смех и бесконечное сострадание. Ему было приятно видеть, что жители его деревни обожают ее. В смысле, кроме его брата. — Это лишь слова, а в действительности ты позволяешь Хашираме опередить тебя в этой гонке, — надулся Изуна. — Это не гонка, Изуна, — возразил Мадара. — От этого решения зависит будущее Конохи. Это не игра и вообще не то, к чему следует так беспечно относиться. Я верю, что совет примет правильное решение, и если они предпочтут Хашираму, то я проявлю уважение к их выбору. Глаза Изуны полыхали злобой, но он промолчал. Он не сбавлял темпа даже рядом с Мадарой, но напряжение буквально фонтанировало из него. — Тебе нужно отпустить свой гнев, Изуна, — посоветовал Мадара. — Он затуманивает твои суждения. — А, может быть, это коварная маленькая… — Я прошу тебя не заканчивать предложение, брат, — Мадара смерил Изуну суровым взглядом. — Я не хочу причинять тебе боль. — А, может быть, это коварная маленькая сучка затуманивает твои суждения, — выплюнул Изуна. Тьма хлынула в голову Мадары, застилая ему зрение. — Что с тобой стало? Ты должен быть нашим лидером! Ты правда хочешь, чтобы Сенджу правили Учихами? Мадара почувствовал, как в его груди закипает ярость. — Я хочу видеть деревню, где живут счастливые люди, и дом, где живет моя чудесная жена и дети, — прорычал Мадара. — Ты не можешь позволить своей ненависти к Сенджу влиять на твое суждение. Ты можешь доверять Хашираме, и ты можешь доверять мне. Независимо от того, кого из нас выберут, мы оба будем защищать деревню одинаково. — Допускаю, что мы можем доверять Хашираме, но ты же знаешь, что Тобираме — нет, — парировал Изуна. — Он постоянно льет Хашираме в уши всякую чушь про нас. Нам нельзя его игнорировать! Мадара со вздохом кивнул. Даже Сакура заметила, что ненависть Тобирамы к клану Учиха была глубока. И Мадара ни на секунду не забывал, что в ее реальности именно Тобирама убил Изуну. — Ты прав, — согласился Мадара. — С Тобирамой надо что-то делать. — Позже он спросит Сакуру, что она думает об этой ситуации. — Но не тебе, — быстро добавил Мадара. — Держись от него подальше. Озадаченное выражение исказило лицо Изуны. — Почему? — Неважно, — отрезал Мадара, грубо толкнув брата. — Я бы сейчас с удовольствием потренировался.***
Тренировочный бой — это тот язык, на котором Мадаре было гораздо легче говорить, и у них с братом был свой собственный уникальный способ понимать друг друга. Спарринг с Изуной не был похож на спарринг с кем-либо из его других товарищей по клану или сверстников. С Изуной он больше напоминал танец. Беспощадное, жестокое веселье, вихрь дыма и пламени. Это всегда было элегантно, экстравагантно, хотя и немного хвастливо. Мадара всегда использовал свои лучшие импровизированные трюки, свои самые впечатляющие навыки в паре со своим братом. Он отточил способности Мангеке против непревзойденного таланта своего брата, научился правильно владеть Сусаноо и более эффективно использовать чакру в своих глазах. Но сегодняшний бой отличался от привычных. Изуну переполняла злость, которая ни на йоту не утихла с тех пор, как они начали. Мадара чувствовал, как она нарастает с каждым ударом. Он тоже разгневался. Изуна назвал Сакуру сукой, и Мадара посчитал, что обязан заступиться за свою будущую жену и победить брата во имя нее. Удары Мадары были пронизаны такой неистовой яростью, какую он не испытывал с момента, когда встретил Сакуру, и ему было невыносимо думать о той боли, от которой страдал Изуна. Если бы он только позволил Сакуре помочь ему… Сочувствие к младшему брату не помешало ему одолеть его, пускай они были почти на равных. Мастерство Мадары было чересчур велико с его Мангеке, но Изуна был слишком отвлечен собственным гневом, чтобы оставаться сосредоточенным. И когда Мадаре пришло в голову, что побитого Изуну будет лечить сердобольная и услужливая Сакура, он понял, что не испытывает ни малейшего чувства вины за то, что, возможно, был немного грубее, чем обычно. И теперь Мадара сидел у больничной койки, уставившись на рану на боку брата, которую нанес ему лично. Запекшаяся кровь напомнила ему о том, как Саске вернулся после убийства Итачи, от Мадары не ускользнула странная параллель этих событий. Одна из активных новеньких учениц Сакуры провела их в палату и велела подождать, даже перевязала рану Изуны марлей. Не прошло и тридцати секунд после того, как девушка убежала по своим делам, и ворвалась Сакура с дикими от паники глазами. Мадара встал, чтобы поприветствовать ее. — Все нормально, — мягко сказал он. — Мы оба в порядке. У нас просто случился яростный тренировочный бой. Сакуры расслабилась, а затем повернулась к Изуне. С округлившимися глазами она бросилась к нему. Мадара наблюдал, как она тыкала пальцем в кровавое месиво, прежде чем отвести взгляд. Точно так же, как тогда, когда она исцеляла Саске. — Ты гребаный дурак, — рявкнула Сакура на Мадару. — Ты хоть понимаешь, что легко мог убить его? Мадара не понимал, и он не хотел думать об этом, как не хотел вспоминать, что в тот момент он был достаточно зол, чтобы отделать Изуну куда сильнее. Намекнув, что его молчание вызвано безразличием, Мадара усмехнулся. — Ты только глянь на него, — пробормотала Сакура Изуне. Мадара заметил зеленое свечение ее чакры, просачивающееся сквозь рану. — Ему все равно. Он потратил впустую мое время и чуть не убил тебя, а теперь стоит и лыбится как ни в чем не бывало. Вы же знаете, я очень занятая женщина. Вы не можете вот так валять дурака и ожидать, что я буду все время латать вас, ребята. Мадара не улыбался, но зато Изуна почему-то да. — Дорогой брат, я не единственный, кого ты сегодня разозлил, — сказал Изуна со смехом, чуть поморщившись. — Мада-кун, ты что, действуешь Изуне на нервы? — спросила Сакура. — По его состоянию явно видно, что это он действует на нервы мне, — коротко произнес Мадара. — Он заслужил то, что получил. Улыбка Изуны исчезла так же быстро, как и появилась, на его лице вновь застыло хмурое выражение. — Я заслужил медаль за то, что терплю твою невыносимую рожу, — отрезал он. Сгорающая от любопытства и сбитая с толку, Сакура посмотрела на Мадару и встретилась с ним глазами. В его взгляде читалось, что он объяснит все позже. А может, и не объяснит. Мадара не особо желал рассказывать Сакуре, как его брат назвал ее сукой. — Наш разговор не окончен, Мадара, — нарушил молчание Изуна. — Нам нужно… — Тебе нужно захлопнуть свой рот, пока я работаю, — перебила Сакура, бросив на Изуну сухой взгляд, однако при виде его лица она тут же смягчилась. — У тебя болит голова, Изуна? Мадара был убежден: его брат не позволит то, что Сакура собиралась ему предложить, но, тем не менее, ему было интересно понаблюдать за их диалогом. Он планировал вообще не вмешиваться, чтобы посмотреть, как Изуна отреагирует на подарок, который ему хотели преподнести. — Всегда, — огрызнулся Изуна. Сакура задумчиво промурлыкала, но ничего не сказала. Ее взгляд снова опустился к ране Изуны, и, сосредоточившись на ней, она быстро закончила ее заживлять. Когда она убрала от него руки, Изуна посмотрел вниз, туда, где раньше была зияющая дыра, и тихо присвистнул. — Даже шрама не осталось, — заметил он, и Мадара ухмыльнулся, услышав одобрение в его голосе. Работа Сакуры говорила сама за себя. — Разумеется, не осталось, — поддразнила она. — Я не дилетант. А теперь, если ты не против, я посмотрю, что можно сделать с твоей головной болью. Изуна напрягся, на его лице появилось подозрительное выражение. — Думаешь, я дам тебе покопаться в моей голове? — оскалился он. — Нет, спасибо. — Тогда займись моей, — вклинился Мадара, потянувшись через ноги Изуны, чтобы схватить Сакуру за руку и поднести к своему виску. — Изуне удалось пробудить во мне настоящую ярость. Он улыбался, пока говорил, в основном потому, что пальцы Сакуры ощущались восхитительно мягко на его коже, и ему внезапно захотелось, чтобы Изуна исчез куда-нибудь, чтобы эти пальцы коснулись совсем других, более интимных мест. Но боль в его голове до сих пор не утихла, поэтому исцеление — прежде всего. — Ярость? — удивилась Сакура. — В последнее время ты так хорошо контролируешь свои эмоции. Я надеюсь, вы двое поссорились из-за пустяков. Она пристально посмотрела на Изуну. Мадара притянул ее к изножью больничной койки и толкнул, чтобы она села. Изуна отодвинулся от нее, но Мадара увидел, что его внимание было сосредоточено на руках Сакуры и чакре, которую она направляла Мадаре в виски. — Тебе не о чем беспокоиться, — ласково обратился к ней Мадара, едва сдерживаясь, чтобы не дотронуться до ее талии или накрыть ее руки своими. Он привык обнимать ее, пока она рассеивала его тьму, но он хотел приберечь проявления своей любви, пока брат не попытается понять способности Сакуры. Поэтому он сложил руки на своих коленях, сидя на маленьком табурете рядом с кроватью Изуны, а Сакура устроилась между его коленями. Несмотря на его самообладание, Сакура была нежной и милой, заправляла его волосы за ухо, водила подушечкой большого пальца по его лбу. Дрожь восторга пронзила его; больше всего он любил эти крошечные жесты, демонстрирующие чувства. Ему нравилось, как Сакура смотрела на него блестящими, восхищенными глазами. И он наслаждался ощущением ее теплой чакры, разливающейся по его черепу, прогоняющей тьму, стеснение и боль. — Что ты с ним делаешь? — спросил Изуна. — Я использую чакру, чтобы ослабить давление, которое проклятие оказывает на его голову, — объяснила Сакура. — Нервы, которые соединяют Шаринган с мозгом, не похожи на обычные зрительные нервы. Они распространяются по всему вашему мозгу, соединяют ваш кеккей генкай с каждой частью вашего разума. Вот почему эмоции так влияют на ваши глаза. Вот почему, когда вы испытываете негативную эмоцию, тьма распространяется по всей вашей голове и, наконец, достигает вашего глаза, где она физически проявляется, либо активируя, либо пробуждая ваш Шаринган. Мадара увлеченно слушал, но его взгляд был прикован к Изуне, который немигающе смотрел на Сакуру. — Я использую точно контролируемую чакру, чтобы снять воспаление, вызванное гневом Мадары, она расслабляет нерв и снимает давление, — продолжила она. — Следующая процедура — промывание «холодной» чакрой, которая ощущается как охлаждение и облегчает боль. По мнению Мадары, это была чистая магия, но Изуна, казалось, был настроен скептически. Сакура тоже заметила его неверящий взгляд, но молча закончила лечить головную боль Мадары и, встав, поцеловала его в лоб. — Я знаю, какие вы, мужчины-Учиха, — обратилась Сакура к Изуне. — Ты не хочешь, чтобы люди копались в твоей голове, и я это понимаю. Ты абсолютно прав, что боишься меня, потому что достаточно одного удара чакрой по голове, чтобы убить тебя. И я уверена, что по сравнению с этой угрозой пережить незначительную головную боль — сущий пустяк. Мадара сомневался, что ее бравада сможет пробить ледяную броню Изуны, но, к его удивлению, Изуна ощетинился. — Я бы вряд ли назвал ее незначительной, — отрезал он. — И не думай, что меня прикончит какое-то касание пальцев маленькой девочки. Сакура, обычно не славящаяся уравновешенностью и изяществом, ощетинилась в ответ. Мадара встал рядом с ней, готовый заступиться за нее, хотя он слишком хорошо знал, каков был ход мыслей Изуны. Он думал точно так же, когда впервые встретил Сакуру. Но теперь тот день был уже далеко позади. — Видишь, что мне пришлось терпеть? — сказал Мадара Сакуре. Он повернулся к Изуне и свирепо посмотрел на него. — Просто дай ей избавить тебя от головной боли. Мы все только выиграем от этого. — Чтобы попасть под ее любовное дзюцу, под которым она тебя уже держит? Так не пойдет. Сакура издала отрывистый смешок. — Ты слышал это, Мада-кун? Любовное дзюцу, — рассмеялась она. — Как мне повезло, что оно сработало! — Ладно, давай начистоту, это я применил на тебе любовное дзюцу, — поддразнил Мадара, зная, что подставляется. — Меня тошнит от вас двоих, — скривился Изуна, свешивая ноги с кровати. — Если будущее клана Учиха — это ваше жалкое сюсюканье друг о друге и правящие нами Сенджу, то я не хочу иметь к этому никакого отношения. Он спрыгнул на пол, задержавшись на мгновение, чтобы осмотреть бок, где еще недавно была рана. — Изуна, ты еще глупее своего брата, — произнесла Сакура. — Ты действительно думаешь, что я проделала весь этот путь из своей реальности лишь для того, чтобы увидеть, как здесь все заканчивается так же, как и там? — Что «всё»? — подозрительно спросил Изуна. — Всё, что больше не имеет значения, потому что уже не произойдет, ведь Сакура здесь, — ответил за нее Мадара. Изуна смерил брата взглядом. — Я обещаю тебе, Изуна, — продолжил Мадара. — Мы создадим клан Учиха, более сильный, чем когда-либо знала эта вселенная. Однако скептицизм Изуны никуда не делся.
