Часть 47
11 июня 2024 г., 17:56
Мадара с трудом разлепил веки и застонал, когда солнечный луч резанул его по глазам. Он уже собирался заслониться рукой от света, но почувствовал тяжесть на своей обнаженной груди.
Вздрогнув, он проморгался и посмотрел вниз на спящее лицо жены.
Мадара лениво улыбнулся и потерся щекой о ее макушку. Они были официально женаты уже неделю, брак был заключен на следующий день после того, как Мадару назначили Хокаге.
Его выбрали благодаря совместным усилиям. Манера общения Сакуры оказалась гораздо более эффективной, чем у Хаширамы. Учитывая ее обаяние, новый сдержанный стиль руководства Мадары и успех их совместных предприятий — больницы и всех других материально–технических объектов, необходимых Конохе, — совет решил, что вместе они составляли отличную команду, более чем способную управлять деревней.
Хаширама достойно принял свой проигрыш, и когда они пожали друг другу руки, услышав новости, Мадара был готов поклясться, что видел ухмылку на лице своего друга, как будто все с самого начала было спланировано.
Вздохнув, Мадара перевернулся на бок, обвиваясь вокруг Сакуры. Даже будучи в глубоком сне, она прильнула к нему, и он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их аромат. Мадара больше не ощущал нотки кокоса и огурца, но запах все равно был достаточно сладким.
Мадаре бы следовало одеться, но он не в силах был покинуть теплую Сакуру. Солнце светило в открытое окно их спальни, и красные шпили каркаса кровати заставили его сощуриться. «Прежде эта кровать отлично послужила», — про себя подумал Мадара, ухмыляясь при воспоминании обо всех тех испытаниях, которые выдержала их супружеская постель.
— Только чтобы проверить на прочность, — чопорно согласилась Сакура как раз перед тем, как позволила ему безрассудно врезаться в нее, отчаянно цепляясь за один столбик.
Мадара поцеловал ее в макушку, возбуждаясь от мысли о той ночи.
Сакура, разделяющая сейчас его желания, завозилась, почувствовав спиной твердый член мужа. Она повернулась к Мадаре лицом, все еще сонная в коконе его объятий. Поморгав, Сакура открыла глаза и опустила их вниз, благодарно мурлыкая от удовлетворения. Прижав ладонь к разгоряченной груди мужа, она чуть отодвинулась назад, чтобы видеть его лицо.
Под ее внимательным взглядом Мадара растаял, а от того, как ее губы медленно растянулись в улыбке, его сердце сжалось.
— Интересно, каково было бы увидеть тебя сейчас с Шаринганом, — задумчиво протянула Сакура. — Не могу представить тебя более совершенным, чем ты выглядишь в эту секунду.
Она прикоснулась к его руке, с удовольствием проводя пальцами по его подтянутым жилистым мышцам. Сакура медленно прижалась губами к бицепсу Мадары и одобрительно промурлыкала.
— Более совершенный, чем мужчины в тех извращенных книжках, что ты так любишь читать? — поддразнил он, его голос все еще был хриплым от долгого молчания.
— Более совершенный, чем любой другой мужчина, вымышленный или реальный, — пояснила Сакура, закидывая ногу Мадаре на талию, чтобы забраться на него сверху. — Я каждый день щипаю себя, чтобы убедиться, что это все не сон.
Он зарычал и перекатился, навалившись на нее всем своим весом. Сакура пискнула, а затем невольно вздохнула.
— Если ты продолжишь говорить такое, деревня сегодня останется без Хокаге, — сказал Мадара, оглаживая тело Сакуры там, где мог дотянуться.
— Один день переживут, как думаешь? — слова Сакуры прозвучали глухо, поскольку она уткнулась лицом ему в грудь. — Мне нужен мой муж.
Мадара склонился к ней, прильнул к ее шее, затем к плечу, груди. Сакура была такой нежной и теплой, а ее объятия — очень уютными, и хотя супружеская постель выглядела чересчур вычурно и броско, Мадара не хотел ее покидать ни за что на свете.
— Для чего я тебе нужен, малышка? — игриво спросил он. — Давай я тебе помогу.
Сакура потягивалась и постанывала под ним, создавая восхитительное трение между их кожей. Ее соски коснулись его груди, и он почувствовал, какие они твердые.
— Такая помощь тебе нужна? — лукаво улыбнулся Мадара, ущипнув ее розовый сосок.
Сакура тихо вскрикнула и выгнулась навстречу ему, при виде ее чуть покрасневшего тела Мадара возбудился еще больше. Она обвила руками его шею и поцеловала, до сих пор немного заторможенная спросонья.
— У меня есть особая просьба, Мада-кун, — прошептала она ему в губы.
— Правда? — удивился он, гадая, какое извращение придумала на этот раз его Подсолнух.
Она откинулась обратно на подушку, тонкие розовые волосы разметались, словно ореол. Сакура смотрела на Мадару серьезным взглядом, и он это заметил, хотя и не стал пускаться в долгие рассуждения по данному поводу. Мадару до сих пор окрыляло осознание, что Сакура — его жена и любит его. Она, само совершенство, была достойна большего, нежели ходить по бренной земле, не говоря уже о том, чтобы делить постель с мужчиной вроде него.
— Я хочу, чтобы ты подарил мне ребенка, — заявила Сакура.
Он растерянно заморгал. Ее слова удивили Мадару, но и обрадовали: наконец Сакура захотела стать матерью. А ведь он считал, что ее придется уговаривать.
Считал так еще тогда, когда они пребывали в ее реальности. Мадара ни секунды не сомневался в том, что Сакура не оставит свой родной мир, однако она оставила, причем даже без его просьб. И сейчас Сакура точно так же ломала убеждения Мадары.
— Только если ты готов, — поправилась она, наморщив лоб от тревожного беспокойства. — Просто у меня сейчас овуляция, и есть хороший шанс…
Мадара наклонился и поцеловал ее, томно и нежно, но с такой жгучей эротичностью, что кожа Сакуры покрылась мурашками. Он вздрогнул, почувствовав, как жена дотрагивается кончиками пальцев до его груди, а затем скользит в его волосы на затылке.
— Я готов, малышка, — перебил Мадара, прикусывая ее нижнюю губу, прежде чем втянуть ее в свой рот, возможно, чуть переборщив с грубостью. Сакура выдохнула, прильнув к нему, пока он не рухнул на кровать рядом с ней и с силой не схватил ее за бедра. Мадара прижал ее попку к своему члену, простонав от ощущения горячей кожи.
Одной рукой он обнял Сакуру, другой приподнял ее ногу и обхватил колено. Мадара чувствовал влажные складки, в нем взыграла гордость от осознания того, с какой легкостью он способен возбудить свою жену.
Перестав удерживать Сакуру, он огладил ее щеку, а затем зарылся пальцами в ее шелковистые локоны и повернул ее лицо в свою сторону.
Она напрягла шею, потянувшись, чтобы поцеловать Мадару, одновременно вжимаясь в его промежность. Он с наслаждением ласкал губы жены своими, пытаясь унять ее неистовые извивания. Сакура проснулась окончательно. Ее кожа покрылась мурашками; ее тело было готово к нему.
— Тебе снился я? — прошептал Мадара, входя в Сакуру. Он отстранился, чтобы посмотреть, как медленно его член проникает в ее лоно. Сакура приоткрыла рот, беззвучно вздыхая. Она кивнула, а после сладко застонала.
— Ты снишься мне постоянно, — призналась она, качнув бедрами ему навстречу.
От ее движений Мадара воспламенился. Он поднял ее ногу повыше, вынуждая Сакуру остановиться. Сегодня он хотел быть главным; этот контроль был ему просто необходим.
Мадара медленно начал входить в нее, дразня томным, ленивым темпом.
— Ты любишь меня? — спросил он, убирая пряди волос с ее затылка, чтобы запечатлеть там поцелуи, выражая свое бесконечное обожание.
Сакура напряглась в руках мужа, желая прильнуть к нему, но он не ослаблял хватку, продолжая легонько проникать в нее.
— Больше всех на свете, — ответила она.
Мадара вернулся к губам Сакуры, стискивая ее шею. Поцелуи жены были дико эротичными, и прямо сейчас он хотел укротить ее. Сегодняшний секс должен был стать особенным.
Попытки действовать не спеша вызвали у Сакуры разочарованное рычание, и такая реакция позабавила Мадару настолько, что он усмехнулся.
— Мой сладкий Подсолнух, — пробормотал он, приноравливая медленный темп своих толчков к чувственному ритму их поцелуя. Сакура отчаянно вцепилась в руку мужа, окончательно поворачивая свое лицо к его, в то время как он обхватил ее живот и прижал пальцы к ее пульсирующему клитору.
Она вскрикнула и выгнулась дугой, отпрянув от него, так что он воспользовался возможностью ускориться, заработав еще один резкий вопль. Мадара мучительно неторопливо ласкал Сакуру, наслаждаясь ощущением ее гладких складок под своими пальцами. Удовольствие вызывало головокружение, а отрывистые стоны Сакуры лишь усиливали его.
— Мадара, — прошипела она, обмякнув под ним, пока он все быстрее и быстрее входил в нее.
Собственное имя на ее губах опьяняло его, Мадара вцепился Сакуре в волосы, притягивая для еще одного поцелуя, игнорируя ее болезненный визг.
Переизбыток чувств накрыл Мадару с головой, разливаясь по всему его телу, распространяясь огнем по венам. Никогда он не испытывал ничего похожего, не существовало в его жизни ничего более чудесного, чем удовлетворенные стоны Сакуры, когда он неистово трахал ее, сбиваясь из-за возрастающей похоти, из-за неспособности контролировать свое всепоглощающее желание.
Сакура разорвала поцелуй, дрожа в объятиях мужа, такая прекрасная, такая восхитительная. Мадара вжался в ее тело, стиснув зубы от приближающегося оргазма, от которого Сакура уткнулась лицом в простыню.
Перед глазами Мадары расплывались разноцветные круги, пока удовольствие накрывало его тело мощной волной, раскаляя его. Он почувствовал себя опустошенным; Сакура вздрогнула, когда он притянул ее к себе на грудь.
Его зрение никак не фокусировалось, он мог видеть лишь розовые и красные пятна на темно-синей стене. Мадара и Сакура тяжело дышали, их тела словно превратились в желе. Он уткнулся носом в ее затылок, наслаждаясь сладостью ее волос и острым запахом их секса.
— Мы должны начинать каждый день так, — задумчиво произнесла Сакура хриплым голосом.
— Ты жена Хокаге, малышка, — сказал Мадара, лениво улыбаясь, окутанный ее теплым сиянием. — Ты вольна начинать каждый день так, как тебе хочется. — Он поцеловал ее локоны, обхватив ее пальцы своими. Кожа Сакуры была нежной и горячей, он чувствовал, как кровь все еще бешено пульсирует в ее жилах.
— Если б только это действительно было возможно, — размышляла Сакура. — Знаешь, это довольно трудно, не стоит забывать о куче бумажной волокиты, которая тебя ждет.
— Да, — торжественно согласился Мадара. Он не горел желанием выполнять подобную работу, однако понимал, что та необходима для процветания деревни. Он должен был убедиться, что в этой реальности все идет гладко, а это означало, что как Хокаге он обязан уделять внимание каждой мелочи, даже если иногда это скучно.
— Тогда мне, наверное, пора идти, — заметил Мадара, не делая ни малейшего движения, чтобы покинуть свою теплую Сакуру.
Она перевернулась, придвигаясь ближе, чтобы прижаться своей грудью к его.
— Думаю, нам следует заняться любовью еще раз, прежде чем ты уйдешь, — заявила она, сверкнув глазами. — Ну, на всякий случай, если я еще не забеременела.
— На всякий случай, — с усмешкой повторил Мадара и накрыл ее своим телом.
***
Башня Хокаге была почти идентична той, что имелась в реальности Сакуры, отчасти благодаря усовершенствованной деревянной отделке Хаширамы, отчасти из-за того, что Сакура помнила планировку. Единственное, что она изменила, — это расположение кабинета Хокаге. Вместо того чтобы оттуда открывался вид на деревню, большое эркерное окно выходило на скалу. Мадара тогда абсолютно не понимал, почему Сакура приняла такое решение. На его вкус, было бы лучше смотреть на Коноху, так он мог бы следить за ней и замечать любые надвигающиеся опасности. Но все же было что-то приятное в том, чтобы созерцать скалу прямо из своего кабинета. Она всегда была для Мадары особенной, еще со времен далекого детства. Он помнил, как играл там с Изуной, тренировался с Хаширамой, как по-кошачьи дремал под могучими дубами. Там он встретил Сакуру, которая также занимала особое место в его сердце. И он, и Хаширама договорились, что на этот раз не станут портить скалу вырезанием лиц. Именно тщеславие и гордыня могли легко привести к их падению. Править Конохой означало быть бескорыстным, то есть, не возвышать себя над остальными путем создания своеобразного гигантского монумента. Если кто-то и заслуживал заиметь подобный, то лишь Сакура, которая была категорически против (хотя она призналась, что без проблем бы полюбовалась лицом Мадары на скале). Сейчас Мадара взирал на скалу, облокотившись на свой стол и скрестив руки на широкой груди. Солнце светило в окна, заливая его кабинет теплым сиянием. — Хокаге-сама. Ухмылка в знакомом голосе заставила Мадару повернуть голову. Изуна стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. — Доброе утро, брат, — поздоровался Мадара, наблюдая, как тот садится напротив него за стол. — Нельзя опаздывать каждое утро, — заметил Изуна, хотя вроде бы настроение у него было хорошее. Мадара кивнул в знак согласия. — У меня было срочное дело, которое не терпело отлагательств, — объяснил он. Изуна приподнял бровь. — У моей жены овуляция. Изуна дрогнул, но, к удивлению Мадары, он не выглядел таким расстроенным, как всего несколько недель назад. Должно быть, назначение Мадары Хокаге изменило его мнение о Сакуре в лучшую сторону, однако по неизвестной причине Изуна до сих пор относился к ней с прохладцей. — Разве она еще не зарекомендовала себя в твоих глазах? — спросил Мадара. — Почему моего слова недостаточно, чтобы убедить тебя в том, что ей можно доверять? — Я не испытываю к ней недоверия, — ощетинился Изуна. — Теперь я понимаю, что ты в ней видишь. Она определенно помогла тебе возвыситься; я не могу оспаривать тот факт, что она представляет ценность для тебя. Мадара прищурился. — Тогда почему ты так неприветлив? — Признать ее способности — это одно, — начал Изуна, — но она не Учиха. Как родословная Учиха останется чистой, если глава нашего клана женится на чужачке? Как мы можем доверить ей секреты нашей семьи? Если бы Изуна знал, что Сакура прочитала все содержимое каменной плиты в их квартале, у него, вероятно, случилась бы аневризма. Если бы он вообще знал, что там написано, то точно взбесился бы. — Уже слишком поздно не доверять их ей, — заметил Мадара. — Она знает все. И, если честно, понимает их даже лучше, чем мы. Какое-то время она была одержима последним живым Учиха из своей реальности. Похоже, слова старшего брата не рассеяли страхов Изуны. — Последним живым Учиха? — переспросил он. Мадара пренебрежительно махнул рукой. — Это долгая история, — отрезал он. — Судьба, которую мы всеми силами стараемся сейчас избежать. Изуна выглядел заинтригованным, но развивать эту тему не стал, а Мадара и не предлагал. Он сомневался, что сможет поделиться столь пугающей информацией, не переживая при этом эмоций, вызывающих тьму в его мозгу. На мгновение воздух наполнился странной тишиной. Лицо Изуны выражало напряжение, но Мадара не совсем понимал его причину. Изуна посмотрел в окно, его взгляд поднялся к небу над обрывом. — Как ты думаешь, она могла бы пробудить и мой Мангеке? — наконец молчание было нарушено. Мадара улыбнулся, приятно удивленный энтузиазмом своего брата по этому поводу. Некоторые Учиха уже вызвались стать подопытными Сакуры, хотя она приостановила все свои исследования до тех пор, пока не закончится переселение в деревню. А с малышом на подходе у нее будет еще меньше времени на изыскания. — Тебе надо самому у нее спросить, — произнес Мадара. — Я не уверен, что она сможет. — Она же пробудила твой? — Смысл не в простом выбросе ее чакры, — объяснил Мадара, не желая вдаваться в подробности. — Я не знаю, сможет ли она помочь тебе, поэтому тебе лучше уточнить у нее. Изуна нахмурился, разочарованно прижав палец к губам. Словно по волшебству, Сакура завернула за угол и влетела в кабинет. Сначала ее взгляд упал на Мадару, и она широко улыбнулась мужу, ее щеки вспыхнули очаровательным румянцем, от которого у Мадары внутри все перевернулось. Затем она посмотрела на Изуну, и, прочистив горло, обратилась к нему, удивляя обоих братьев: — Я как раз искала тебя, Изуна. — Меня? — переспросил тот. Сакура кивнула. — Только что закончилось заседание совета, — сказала она. — Я вкалывала с тех пор, как мы сформировали этот проклятый совет, чтобы добиться голосования по очень важному для меня вопросу. Результаты уже известны. — Что за голосование? — встрял Мадара. — Я посчитала несправедливым, что в совете не было представителя Учиха, — пояснила Сакура. — Ты — Учиха, — недоверчиво заметил Мадара. Когда создавался совет, ему даже в голову не приходило, что можно желать чего-то большего, чем представляющую интересы их клана Сакуру. Он взглянул на Изуну и почувствовал укол вины. В совете заседали главы всех кланов, кроме, разумеется, Мадары, поскольку он занимал должность Хокаге. Для него само собой разумеющимся было отдать свое место Сакуре. — Но это не одно и то же, верно? — спросила Сакура. — Я не могу представлять клан Учиха, особенно нынешний. Будь это клан Саске, возможно, это было бы правильно — говорить за клан, который я помогла восстановить с нуля. Но здесь для большинства Учиха я до сих пор незнакомка. Именно Изуна должен говорить за клан. Изуна сделал шаг к ней, его лицо приняло серьезное выражение. — Совет согласился на мою кандидатуру? — По-моему, совет можно убедить согласиться на кого угодно, — красноречиво улыбнулась Сакура, — но мне показалось вполне естественным, что эта работа должна достаться тебе. Без наследника ты следующий в очереди после Мады-куна. От упоминания о наследнике скептицизм Изуны сменился на крайнее удивление. — Скоро у вас появятся дети, — сказал Изуна. Это не было вопросом, хотя его слова прозвучали сомнительно, как будто ранее он не поверил Мадаре. — Надеюсь, через девять месяцев, — усмехнулась Сакуры. Сердце Мадары было готово выпрыгнуть из груди. — Итак, я могу передать совету, что ты согласен? Или хотя бы предложи альтернативу. — Конечно, я согласен, — поспешно выпалил Изуна. Мадара одобрительно улыбнулся. — Отлично, — подытожил он. — Изуна, проводи ее обратно в зал совета. Вы двое, наконец, перестанете вести себя как неродные. Сакура нахмурилась, что только заставило его улыбнуться еще шире. — Знаешь, Мада-кун, иногда тебе лучше не лезть не в свое дело. Мадара расхохотался, вспомнив все те случаи, когда он провоцировал ее на обсуждение ее практически молчаливых отношений с Изуной. Он не мог понять, почему они не ладили, и ни один из них не хотел говорить об этом, независимо от того, сколько раз Мадара поднимал эту тему. Раньше это раздражало его, но сегодня, когда в кои-то веки все шло хорошо, он, наоборот, лишь забавлялся. Изуна отвернулся от Мадары и протянул руку Сакуре. — Пойдем, — сказал он ей. — Мы же не хотим заставлять совет нас ждать. Сакура украдкой понимающе ухмыльнулась Мадаре, когда положила руку на сгиб локтя Изуны. — Разумеется, нет, — согласилась она, — и, похоже, к Шодайме-сама нагрянул еще один посетитель. Мадара почувствовал возбуждение от того, как его жена обратилась к нему, но это чувство длилось всего мгновение. В дверях кабинета маячил Тобирама, плотно сжав челюсти и кулаки. Его взгляд, полыхающий ледяной яростью, был устремлен на Изуну, и у Мадары сжался от страха живот. — Мы как раз собирались уходить, Тобирама-сан, — вежливо произнесла Сакура, потянув Изуну за руку. Мадара обошел свой стол, внимательно наблюдая горящими красными глазами, как Изуна и Сакура протискивались мимо застывшей фигуры Тобирамы и выходили в коридор. — Чем обязан удовольствию тебя лицезреть? — спросил Мадара, радуясь, что его голос не выдал горького гнева, который комом стоял у него в горле. — Это очевидно, — протянул Тобирама, расслабляя кулаки, когда переступил порог кабинета Хокаге. Утреннее солнце отбрасывало длинные тени, выделяя их темные силуэты на фоне твердой древесины. — Полагаю, мы оба согласны с несправедливой расстановкой сил. Мадара прищурился. — Нет, я не думаю, что мы согласны, — спокойно возразил он. — Хаширама и Мито входят в совет. Справедливо, что и Изуна, и Сакура тоже должны быть в нем. Зависть здесь неуместна, Тобирама. Было неразумно провоцировать его, и Мадара это понимал. Сейчас перед ним стоял не тот Тобирама, что убил его брата, пусть сходство и было абсолютным. Сакура попросила бы его пойти на мировую, потому что смогла бы найти в себе сочувствие к Тобираме. Но лично Мадара не был так уверен в своей терпимости. — Я пришел сюда не из-за мест в совете, — продолжил Тобирама. Его сдержанность слабела, но, похоже, и злость утихала. — Тогда какую расстановку сил ты явился обсудить? — задал вопрос Мадара. Тобирама посмотрел в окно, его взгляд был прикован к подножию скалы. — Я хочу координировать операции АНБУ, — заявил он. Его требование свалилось на Мадару, как мешок камней, мозг мгновенно заполонила тьма. Данзо использовал АНБУ и Корень, чтобы выступить против клана Учиха, обвинив в их падении Итачи. Мадара не желал, чтобы этими организациями управлял кто-то, кому он не доверял, и человеком, который в настоящее время возглавлял этот список, был Тобирама. — Я приберег для тебя кое-что другое, Тобирама, — сказал Мадара. Он указал на стул напротив стола. Тобирама с сомнением на него посмотрел, но вскоре подчинился. Мадара сел в свое кресло, его взгляд заострился. Как правило, ему не нравилось терять бдительность, отключая Шаринган в присутствии тех, кому он не доверял, однако он догадывался, что в текущей ситуации деактивацию додзюцу можно использовать как тактику ведения переговоров. Данный прием отлично сработал на Сакуре, и Мадара считал, что она и Сенджу сделаны из одного теста. Удивление Тобирамы при виде того, как красные глаза Учиха превратились в угольно-черные, длилось всего секунду. Однако он, судя по всему, немного расслабился, и Мадара едва сдержал торжествующую улыбку. — И что же? — скептически спросил он. — Я бы хотел, чтобы ты руководил Академией, — сказал Мадара. — У тебя ярко выражена склонность к закону и порядку, и твои базовые навыки ниндзя безупречны. Ты именно тот человек, который мне нужен, чтобы сформировать следующее поколение талантливых шиноби. Его предложение явно сбило Тобираму с толку, и, похоже, он был недоволен. — Хокаге-сама, я думаю, что больше подхожу для какой-нибудь активной службы, — запротестовал он. — Ты все еще можешь присоединиться к АНБУ и также руководить Академией, — высказался Мадара. — Не сомневаюсь, однажды настанут времена, когда понадобятся все твои навыки. Но кроме них мне нужна твоя мудрость. Будущее Конохи зависит от тех детей, которых тебе предстоит обучить. Наша работа состоит из множества взаимосвязанных деталей, и я буду полагаться на твои способности передать нашим будущим шиноби знания и умения работать сообща. Мне нужно, чтобы ты сформировал гибкие, натренированные команды шиноби. Армию. Ты понимаешь меня? Надвигающееся облако отбросило тень на лицо Тобирамы. Сквозь завесу тьмы Мадара заметил его опасения и затаенную решимость. — Мы должны быть в состоянии защитить Коноху, — продолжил Мадара, чувствуя, что ему еще не удалось расположить Тобираму к себе. — Мы до сих пор ослаблены войной, к тому же, конкуренция между Сенджу и Учиха не исчезла до конца. Мы не можем позволить соперничеству кланов помешать нам сделать все, что в наших силах, чтобы Коноха процветала. — Я понимаю, Хокаге-сама, — произнес Тобирама, фальшивость его спокойного тона выдавали сжатые до покраснения кулаки. — Но, по-моему, будет справедливо, если… — Справедливо только то, что в полной мере отвечает интересам Конохи, — перебил Мадара. — Если твои интересы заключаются в дальнейшем продвижении Сенджу, тогда, возможно, мне следует найти другого человека, который лучше подойдет для управления Академией. — Я справлюсь, — коротко сказал Тобирама, но Мадара не был убежден в его преданности. — Хотя считаю эту работу ниже моего достоинства. Мадара усмехнулся. — Как-то раз ты пытался посадить мою жену в клетку, — заметил он. — Тогда я тоже посчитал, что это ниже твоего достоинства. Тобираме нечем было крыть, на его порозовевшем лице застыла обида. — Наверное, мое откровение покажется тебе странным, Тобирама, но человек, которым я восхищаюсь больше всего на свете, — это твой брат, — признался Мадара. — Он мудрый и сердечный, и я искренне верю, что он — один из лучших людей за все время существования человечества. Как Хокаге, я буду часто спрашивать его совета, потому что доверяю его суждениям. Именно он, а не мой брат, станет моей правой рукой. Он не настраивает мой клан против меня так, как это делаешь ты. — Это научный факт, что твой клан склонен к вспышкам ярости… — По всем научным и медицинским вопросам обращайся к моей жене. Не сомневаюсь, она с радостью растолкует тебе обо всех причинах, по которым твой «факт» в корне неверен, — огрызнулся Мадара, чувствуя, что его терпение на исходе. — Я не могу позволить человеку с таким недальновидным подходом руководить операциями АНБУ. Ты возглавишь Академию. Тебе ясно? Тобирама вскочил на ноги, стиснув зубы. — Предельно, — процедил он, демонстративно кланяясь. — Что-нибудь еще, Хокаге-сама? Мадара подозрительно уставился на него, не веря, что Сенджу ничего не задумал. Он ненавидел ссориться с Тобирамой теперь, когда образовалась Коноха, но отношения между ними по-прежнему были напряженными. «Ну что ж», — подумал про себя Мадара. — «По крайней мере, Изуна и Сакура наконец-то поладили». — Нет, — ответил Мадара, — свободен.
