Луне лучше знать

      С самой вершины башни Хокаге Мадаре открывался захватывающий вид на деревню с одной стороны и вездесущий силуэт скалы с другой. Это было его любимое место, если не считать кровати, которую он делил со своей женой, которая всегда могла его успокоить.       Над деревней накрапывал легкий дождик, а в воздухе чувствовались сырость и холод. Из-за серого неба пейзаж казался унылым, но Мадара все равно наслаждался красотой надвигающейся бури.       Сидя прислонившись к перилам, он взирал на деревню, поражаясь тому, как далеко они продвинулись за последние десять лет. Жилой район сейчас процветал, гражданские лица наводнили его. После того, как война завершилась окончательно, многие семьи искали защиты в стенах Конохи. Репутация деревни как безопасного убежища радовала Мадару.       Если быть честным, в настоящие дни почти ничто не вызывало недовольства Мадары. Сакура смогла пробудить ему Риннеган много лет назад, и с таким абсолютным могуществом у него было достаточно сил, чтобы защитить всех в Конохе. Ничто не угрожало ни ему, ни его семье, ни его деревне, и та мирная утопия, о которой он когда-то мечтал вместе с Хаширамой, развалившись на скале, стала реальностью.       — Ты же знаешь, маме не нравится, когда ты приходишь сюда во время грозы, — раздался знакомый голос у него за спиной.       Выругавшись из-за того, что к нему подкрались незаметно, Мадара метнул кунай в сторону своего сына, которому было почти десять лет. Мальчик отбил его своим оружием, серьезно надувшись.       — Чикью, — предостерег Мадара. — Если мама не узнает, то не расстроится.       Чикью спрыгнул со своего насеста на шпиле башни, приземлившись в лужу у ног Мадары.       — Мама права, — возразил он. Хотя Чикью от Сакуры досталась форма лица в виде сердечка и разрез глаз, угольно-черные глаза и волосы цвета воронова крыла были полностью учиховскими. — Тебе опасно находиться здесь, наверху. Даже если бы тебе удалось пережить удар молнии, ты бы никогда не услышал, чем это закончится.       Мадара без особого энтузиазма посмотрел на своего сына.       — Она ищет тебя, — признался Чикью, направляясь к перилам башни. — Я не скажу ей, где нашел тебя, — добавил он перед уходом. Мадара наблюдал, как он поскакал в сторону квартала Учиха, его темный силуэт перепрыгивал с крыши на крышу.       Над деревьями прогремел раскат грома. Мадара взглянул на темнеющее небо. За клубящимися облаками виднелся полумесяц. Скоро его скроют сгущающиеся тучи и на улицы хлынет проливной дождь.       Вероятно, Мадаре действительно лучше вернуться домой к жене и детям.       

***

      Дом встретил Мадару практически абсолютной тишиной. Ее нарушал лишь шум дождя, но благодаря способностям сенсора Мадара чувствовал присутствие членов своей семьи. Пока он шел по коридору, мимо пробежали три черных кошки.       Чикью укрылся в своей комнате. Хоши, которому совсем недавно исполнилось восемь, был на кухне и рассеянно жевал рисовую лепешку. Цуки, пятилетний малыш, тихо напевал прямо в главной спальне.       Мадара неслышно проскользнул мимо кухни, по коридору в спальню, где обнаружил Сакуру, свернувшуюся калачиком на кровати. Ее глаза были закрыты, хотя Мадара заметил, что она только что задремала. Она держала в объятиях их младшего сына Кусея, которому еще не было и двух лет. Цуки сидел у ног Сакуры, проводя своими крошечными пальчиками по огромному маминому животу.       — Папа! — воскликнул Цуки, когда Мадара забрал Кусея из рук Сакуры и отнес его в кроватку.       — Тсс, — шикнул Мадара. — Мама пытается уснуть.       Цуки потянул Мадару за рукав и уже более спокойно спросил:       — Папа, ты поможешь мне сейчас попрактиковаться с кунаем? — Мадара как раз укладывал спящего ребенка и укрывал одеялом.       — С ума сошел? — поддразнил Мадара. — В такую погоду? Потренируемся утром.       Цуки застонал. Мадара ласково взъерошил ему волосы, плюхнулся рядом с Сакурой и устало вздохнул. Цуки забрался на кровать и прижался спиной к Мадаре. Раздутый живот Сакуры дернулся, и Мадара накрыл его ладонью, чтобы почувствовать брыкания своей девочки.       — Когда появится малыш? — спросил Цуки.       — Со дня на день, — ответил Мадара. — Уверен, твоя мама обрадуется первой дочке.       — Думаешь, нас слишком много для нее одной? — полюбопытствовал Цуки, сворачиваясь калачиком под боком отца, почти засыпая.       — Не смеши, — невнятно пробормотала Сакура, рассеянно запуская пальцы в волосы Мадары, а затем притягивая его ближе, чтобы поцеловать в лоб. — Я не встречала ни одного Учиха, с которым бы не смогла справиться.       — И могу поспорить, справляться с нами нелегко, — парировал он, не сводя глаз с ее шевелящегося живота. — Цуки хочет знать, когда родится ребенок.       Сакура положила свою руку поверх руки Мадары и провела ими по своему округлому животу.       — К концу недели точно, — заявила она. — Ты рад, что у тебя будет младшая сестренка, Цуки?       — Не очень, — обронил Цуки. Мадара почувствовал спиной, как сын слегка пожал плечами, и рассмеялся. — Девчонки такие противные.       — Разве я противная? — подначила Сакура.       Цуки еще раз пожал плечами.       — Но ведь ты не девочка.       Сакура издала обиженный смешок, в то время как Мадара от души расхохотался, плотнее натягивая одеяла на них троих. Он слышал тихое посапывание Кусея из кроватки и сильный стук дождя по окну.       И в голове Мадары не было и следа тьмы.       

***

      Было легко привыкнуть к жизни в качестве Хокаге. Рядом с Сакурой он чувствовал себя более уверенным в своих решениях, но в то же время более критичным по отношению к себе. Мадара поймал себя на том, что постоянно работал над тем, чтобы дать жене все самое-самое, подарить ей роскошь той жизни, которую она оставила ради него. А после осознал, что всегда придумывал новые идеи для деревни, новые способы сделать жизнь лучше для всех.       Сливаться с ролью казалось ему правильным. Когда-то Мадара считал, что не слишком подходил в качестве главы деревни, что именно жажда власти побудила его возжелать этот титул. Теперь он понимал: его мотивы изменились. Там, где когда-то он желал власти ради власти, теперь осталась только решимость уберечь всех, кто находился под его опекой.       Сакура называла это Волей Огня. Мадара предпочитал думать об этом как о естественном инстинкте защищать.       Что бы это ни было, оно обострило чувства Мадары, пока он сидел в своем рабочем кресле лицом к окну. Легкий укол чакры привлек его внимание, что-то непонятное, что-то прямо здесь, внутри башни Хокаге.       Заинтригованный, но еще не встревоженный, Мадара поднялся на ноги. В деревне по-прежнему было темно, хотя солнце должно было вот-вот взойти.       Странные искорки парили где-то поблизости, неуловимо, вспыхивая то там, то сям вне досягаемости сенсорики Мадары. Начиная волноваться, он вышел в коридор, пытаясь поймать эту исчезающую чакру.       Что-то в ней было знакомое, но трудно поддающееся определению. Хотя у него не было причин доверять этой чужой чакре, он чувствовал, как она излучала тепло, которое удерживало его от паники.       Он завернул за угол, следуя за чакрой, пока не обнаружил, что взбирается по ступенькам лестницы, ведущей на крышу. Сгорая от любопытства, он вышел туда, его Риннеган сканировал окружающее пространство.       Его взгляд упал на рюкзак, кожаный рюкзак на лямках, подобного которому Мадара не видел больше десяти лет.       — Что это? — спросил он вслух, осторожно протягивая руку к находке. Его сердце подпрыгнуло к горлу, когда он приблизился к вещичке и увидел приколотую спереди записку.       «Сакура», — гласила та. Дрожащими пальцами Мадара вытащил бумажку. Слова были торопливо нацарапаны на листе в клеточку, но он сразу узнал внизу печать Хокаге. Записка была от Цунаде.       «Сакура», — прочитал Мадара. «Я надеюсь, что мое письмо дойдет до тебя. Но если нет, я все равно никогда об этом не узнаю. Нам удалось разузнать про твою реальность, с помощью твоих исследований мы отправили тебе твой рюкзак. Ммм, основную часть работы сделала Шизуне. Я так много хочу тебе написать, но, к сожалению, у меня нет времени — мы можем потерять твою нить в любую секунду. Мы все любим и скучаем по тебе, Сакура. Мы надеемся, что у тебя все хорошо».       Внизу красовались печать и подпись Цунаде. Рука Мадары все так же дрожала, когда он опускал вниз записку. Он разглядывал рюкзак. Много лет назад Сакура перечислила Мадаре все, что туда упаковала, и почти сразу он о нем забыл. Кроме одной-единственной детали. Его Риннегана. Мадара знал, что от его версии из реальности Сакуры остались глаза, а Сакура их украла.       С немалым трепетом Мадара присел на корточки и расстегнул рюкзак. Тот был доверху набит всевозможными книгами и бумагами, баночками, медицинским оборудованием, прививками от различных известных болезней.       На дне Мадара нащупал холодную склянку, в которой, должно быть, лежало то, что он искал. Медленно Мадара вытащил ее из рюкзака на свет разгорающегося утра.       Два фиолетовых глазных яблока вяло плавали в какой-то жидкости. Мадара проглотил комок в горле, глядя на них. От их вида ему стало не по себе, и на миг он задумался, что ему вообще теперь с ними делать, когда он уже пробудил Риннеган в этой реальности.       И тут его осенила чудесная идея.       

***

      Сакура все сильнее мрачнела с каждым словом, пока читала записку, ее глаза блестели от непролитых слез. Прошло больше десяти лет с тех пор, как она в последний раз видела своих друзей и семью, и Мадара знал, что она, должно быть, скучала по ним. По крайней мере, она получила от них хоть что-то, даже если Мадара терпеть не мог видеть ее расстроенной.       Она благоговейно вынимала каждый предмет, воркуя и радуясь каждому из них. Еще до того как отдать ей рюкзак, Мадара положил склянку с Риннеганом обратно и теперь с пристальным вниманием наблюдал, как она ее достает.       Когда все вещи наконец были разложены на кухонном столе, Сакура посмотрела на стоящего рядом Мадару.       — Может быть, Чикью сможет использовать твои глаза, когда придет время, — предположила она неуверенным голосом, оценивая реакцию мужа. Он чувствовал, как зарождается чакра на кончиках пальцев Сакуры, которыми она ласково касалась его запястья.       Он покачал головой.       — Этот Риннеган не такой мощный, как тот, что ты пробудила для меня, — заметил Мадара.       — Ты прав, — согласилась Сакура. — Возможно, нам лучше пока просто оставить их у себя?       Мадара снова покачал головой.       — Как думаешь, ты смогла бы ими владеть?       Сакура округлила глаза от удивления, ее взгляд переместился с емкости с Риннеганом на лицо мужа.       — Я?       — Да, ты, — с улыбкой подтвердил он, садясь за стол рядом с ней. — По-моему, этот цвет отлично тебе подойдет.       Сакура неодобрительно посмотрела на Мадару, она явно волновалась.       — Это может быть опасно, — заметила она. — У меня нет родословной, необходимой для…       — Знаешь, для тебя нет ничего невозможного, да, Подсолнух? — поддразнил он. — Только представь: моя жена, матриарх клана Учиха, обладательница Риннегана. Все логично, разве нет? У тебя больше практических знаний о додзюцу, чем у кого-то еще. В любом случае, технически это твои глаза…       — Технически они твои, — возразила Сакура.       — А поскольку все мое принадлежит тебе, значит, они и твои тоже, — заключил Мадара.       Она задумчиво опустила взгляд на свои колени, прикусив нижнюю губу.       — Я подумаю об этом, — сдалась Сакура, в последний раз посмотрев на эти несчастные глаза в склянке. Затем она моргнула и вновь обратила внимание на лицо Мадары.       — Я не могу поверить, что Цунаде-сама сумела доставить сюда мой рюкзак, — призналась она, ее взгляд затуманился от ностальгии. — В записке говорилось, что им удалось ознакомиться с этой реальностью. Как ты думаешь, что это значит?       Мадара пожал плечами.       — Может быть, их направляла луна? — предположил он.       Сакура, похоже, в этом сомневалась.       — После стольких лет? — спросила она. — Это странно. Жаль, что у шишоу не нашлось времени написать мне нормальное письмо.       Мадара промычал в знак согласия.       — Ты перенеслась сюда десять лет назад, — начал он. — В таком случае, сколько же времени прошло в твоей реальности?       Сакура нахмурила брови, бросив на мужа взгляд, полный смятения и любопытства.       — Если время течет с той же скоростью, что и тогда, когда мы были порознь, то, вероятно, около сорока лет, — прикинула она.       Они оба замолчали, не сводя глаз с рюкзака и его содержимого, разбросанного по всему столу. Это было для них такой же загадкой, какой когда-то была луна, но вместо страха и неуверенности сейчас они испытывали тепло и любовь. Мадара почувствовал прилив нежности к Цунаде, которая так трепетно заботилась о своей ученице, а затем к Хашираме, чье сияние было заразительным и, видимо, передавалось по наследству, и, наконец, к его жене. Он взял ее руку и поднес к своим губам.       — Они скучают по тебе, я в этом даже не сомневаюсь, — тихо произнес Мадара и поцеловал ее ладонь. — Должен ли я чувствовать себя виноватым за то, что украл тебя?       Сакура запротестовала, и Мадара действительно признал свою вину, когда на лице жены промелькнула болезненная задумчивость.       — Я и впрямь по ним очень скучаю, — сказала Сакура, — но я никогда не была бы счастлива без тебя.       Она поднялась со стула и, обойдя стол, уселась напротив, ее нога касалась ноги Мадары, ее раздутый живот был зажат между их телами. Она вложила свои руки в его, а затем прижала его пальцы к своим вискам. Ее ладони надавили на тыльную сторону его ладоней, прижимая их к своему лицу.       — Всякий раз, когда я слишком сильно скучаю по ним, — проронила Сакура, ее голос дрогнул от переизбытка эмоций, — всякий раз, когда от воспоминаний о них мне горько, я просто думаю о тебе. Возможно, ты даже не осознаешь этого, Мада-кун, но ты тоже забираешь мою тьму.       Мадара считал величайшим благословением быть ее мужем вот уже целое десятилетие, однако Сакура до сих пор умудрялась заставлять его сердце сбиваться на неистовый ритм. Обхватив ее лицо, Мадара притянул ее к себе и осыпал нежными невесомыми поцелуями.       Он мог бы обнимать ее вот так часами, прогонять поцелуями всю ее боль и напоминать ей, как сильно он любил ее и почему он стоил того, чтобы она отказалась от своей прежней жизни.       Однако их прервали множество знакомых сигнатур чакры.       — Фу-у-у! — хором взвизгнули дети, проходя на кухню и бросая свои рюкзаки на пол.       Усмехнувшись, Мадара отстранился от жены, чтобы оглядеть своих непослушных малышей.       — Давайте рассказывайте, как провели день в Академии, — начал Мадара, ущипнув Сакуру за задницу, когда она принялась убирать со стола. — Хоши, ты готовился к экзаменам на чуунина? — с одной стороны, как строгий отец он хотел сам натаскать Хоши, но, к приятному удивлению Мадары, Тобирама превосходно выполнял свою работу инструктора. Порой даже складывалось впечатление, что Хоши был его любимым учеником.       Когда дети начали собираться за столом, Сакура засуетилась на кухне, готовя ужин. Мадара с довольным вздохом откинулся на спинку стула, слушая, как его сыновья спорят о том, кто из них лучше владеет дзюцу огненного шара. Мадара рассматривал фигуру жены.       Она выглядела великолепно в период беременности, и она была отличной хранительницей очага. Сакура вкладывала душу и любовь во все, к чему прикасалась. Она всегда готовила, убирала и ухаживала за больными. Беременность сделала ее язычок острее, а ее терпимость к выходкам Мадары существенно снизилась, ее поведение теперь напомнило ему, какой воинственной могла быть Сакура, прямо как в их первую встречу. Мадаре не хватало их кокетливого подшучивания, да и Сакура вроде бы никогда не сердилась на него всерьез.       Кусей заплакал из другой комнаты, и Мадара вскочил на ноги.       — Я его принесу, — сказал Хоши, свирепо глядя на Чикью, когда тот отодвинул свой стул. Взгляд Мадары метался между ними. Он заметил сейчас, что они вырастут хорошими братьями и великими соперниками.       Хоши исчез, и Мадара снова уставился на задницу своей жены. Она возилась с каким-то блюдом на плите и, почувствовав на себе его пристальный взгляд, повернулась к нему. Ее лицо сияло, а глаза будто лучились. Она улыбнулась — зрелище, которое никогда ему не надоест.       — Ты не мог бы помешать в кастрюле, пока я нарезаю овощи? — спросила она.       Мадара послушно подошел к плите, соблазненный прекрасным телом Сакуры. Его руки нашли ее попку, затем талию. Он наклонился и поцеловал жену в шею. Когда он отстранился, Сакура притянула его обратно за волосы. Мадара усмехнулся, чмокнул ее в щеку и обхватил ладонями ее живот.       — Ты вот-вот лопнешь, — пробормотал Мадара, хватаясь за ложку. — Понимаешь, что это значит?       Сакура стояла в кольце его рук, вероятно, тая от жара его тела, плиты и своего вырисовывающегося живота. Помявшись на месте, она развернулась к мужу лицом, тем не менее, не забывая про кипящую кастрюлю позади себя.       — У нас будет дочь? — спросила Сакура.       Мадара улыбнулся.       — Да, у нас будет дочь, — подтвердил он. — А это значит, что следующим мы можем попробовать зачать мальчика.       Острая боль пронзила его ребра. Сакура яростно сверкнула глазами, отдергивая от него руку. Мадара фальшиво поморщился, однако был уверен, что жена легко его раскусила.       — Как будто мне надо еще больше мальчиков! — взвизгнула она, вырываясь из его объятий, чтобы принести овощи для нарезки. Мадара с удивлением наблюдал за происходящим, не сводя глаз с кастрюли на плите. Он был бы не прочь иметь десять дочерей, если бы все они были похожи на Сакуру. Он опустил взгляд на ее живот, который сильно мешал ей, пока она нарезала морковь.       В утробе сейчас была его дочь. До сих пор все его дети рождались с темными волосами и глазами, хотя их сходство с матерью все равно было очевидным. Мадара гадал, может ли его будущая малышка унаследовать розовые волосы или зеленые глаза. Может, она хоть немного пойдет в мать самого Мадары, которую он едва помнил?       Вспышка чакры его жены привлекла его внимание.       Сакура выронила нож; тот со звоном упал на пол в опасной близости от ее босых ног. Костяшки ее пальцев побелели, когда она вцепилась в столешницу.       — Ребенок? — Мадара поднял нож и бросил его в раковину. Секунду спустя он развернул к себе Сакуру. — Начинаются роды? — спросил он. Ее глаза были крепко зажмурены, Мадара видел жену такой достаточно раз, чтобы знать, что она готовится к боли при схватках.       Тишина на кухне подсказала ему, что дети тоже были встревожены. Оглянувшись, Мадара только убедился, что все они смотрели на свою маму, даже Хоши, который вернулся с Кусеем на руках.       — Ну что, ребятки, готовы к появлению сестры? — спросил Мадара.       

***

      Араши стала первым членом клана Учиха с розовыми волосами. Хотя эта мысль беспокоила Мадару в отношении своих сыновей, он был бесконечно счастлив, что его дочь, его ангелочек родилась с локонами цвета сахарной ваты, которые он так обожал у Сакуры.       Сакура тоже очень этому обрадовалась, хотя оттенок розового у Араши был намного темнее, чем у нее, а глаза оказались более черными, чем у Мадары — как безлунная ночь.       Араши доставила родителям таких хлопот, которых Мадара даже представить себе не мог. Хотя его мальчики порой хулиганили, дочь вела себя ровно наоборот. Будучи ребенком, она часто плакала, требуя, чтобы ее обняли, привлекая к себе все внимание окружающих.       В детстве она была сущим кошмаром, вечно попадала в переделки, уничтожала вещи своих братьев, вмиг исчезала, стоило отвлечься лишь на пару секунд. Араши выросла дерзкой девчонкой, грубоватой и избалованной старшими братьями.       Сакура, безумно довольная, что у нее есть дочь, однажды мимоходом обронила, как ей грустно из-за того, что у Араши будут проблемы со свиданиями, когда она достигнет совершеннолетия. Связываться с дочерью главы клана Учиха, у которой ко всему прочему еще четыре старших брата, было бы себе дороже.       Мадара содрогнулся при мысли о том, что наступит день, когда мужчины начнут увиваться за его маленькой девочкой. Втайне он был рад, что покорить ее будет непросто.       Так что Мадара пришел в полный ужас, когда Араши выросла в прекрасную девушку, поразительно похожую на свою мать. Как ему вообще в голову могло прийти, что дети Сакуры будут менее сногсшибательны, чем она сама? Их сыновья тоже были восхитительны — лучшее сочетание природной прелести Сакуры и аристократических черт Мадары.       Красота Араши была экзотической, но не только она передалась ей от матери. По навыкам Араши была способна посоперничать с братьями. Ее решимость проявить себя была настолько сильна, что она пробудила Шаринган в возрасте трех лет без помощи Сакуры. И одолела Кусея в напряженном спарринге и так гордилась своей победой.       Сакуру это беспокоило, больше всего потому, что дочь была еще малышкой, но Мадара знал, что Араши особенная. Она продвигалась быстрее своих братьев, изучая не только дзюцу клана Учиха, но и контроль чакры и медицинские техники, к которым ни один из мальчиков не проявил интереса.       Она становилась грозной куноичи, и теперь, в свои семнадцать лет, была прекрасна. Действительно, настоящая опасность, прямо как ее мать. В глубине души Мадара признавал, что Араши была его любимым ребенком.       И поэтому, когда он услышал, что какой-то парень заинтересовался его дочерью, он испытал массу негативных чувств, которые ему удавалось подавлять десятилетиями ранее. Ярость, ужас, боязнь, тревога — все они прокатились по его черепу ледяной волной.       Сакура отказалась назвать ему имя этого недостойного, зная, что может сделать Мадара, но разузнать эту информацию было легко. Чикью буквально рвался просветить отца, что это был старший сын Хаширамы.       Тогда Мадара, все еще в одеяниях Хокаге, направился прямиком в квартал Сенджу, чтобы потребовать объяснений от Хаширамы.       — Что твоему сыну-извращенцу нужно от моей дочери? — рявкнул Мадара, швыряя свою шляпу в друга.       — Полагаю, то же самое, чего ты, извращенец, хотел от ее матери, — поддразнил Хаширама, поймав ту налету. — Да ладно тебе, она могла выбрать кого-нибудь гораздо хуже. Никко — капитан АНБУ и…       — Он почти на десять лет старше ее!       — И что?       Мадара надулся, скрестив руки на груди и одарив Хашираму сухим взглядом.       — Если я скажу ему держаться от нее подальше, он захочет ее еще больше, — предупредил Хаширама. — Кроме того, ты даже не знаешь, заинтересована ли Ара-чан. Проблема может решиться сама собой.       Мадаре не понравилось, как прозвучали слова друга, но прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел Хашираму, и он внезапно поймал себя на том, что его компания успокаивает его. Мадара не навещал территорию Сенджу целую вечность, и парадное крыльцо дома Хаширамы показалось ему почему-то уютным и навевало безмятежность.       Не спрашивая разрешения, Мадара опустился в кресло-качалку и тяжело вздохнул. Хаширама сел на стул рядом с ним, Учиха и Сенджу уставились в предвечернее небо. Их дружба была крепка на протяжении многих лет. Даже несмотря на некоторые разногласия, их связь была непоколебимой, и Мадара не мог не задаваться вопросом, как все могло пойти столь неправильно в реальности Сакуры.       — Когда мы были еще мальчишками, — начал Хаширама, по-прежнему пялясь ввысь, — обсуждали создание мира без войн, тихой деревни, я и подумать не мог, что у нас все получится.       Мадара кивнул, и на мгновение вокруг них воцарилась приятная тишина.       — Ты добился всего, чего хотел, Мадара? — спросил Хаширама. — У тебя есть великолепная жена и талантливые дети, огромный квартал, титул Хокаге, Риннеган и деревня, полная счастливых людей. Есть ли что-то, чего тебе не хватает?       Вопрос застал его врасплох. Он думал, что ни в чем не испытывает недостатка. Пока у него была Сакура, у него было все. Этим всем он был обязан ей, и с годами Мадара научился быть благодарным за это, а не бояться. В конце концов, Сакура была с ним. Возможно, этот мир сложился бы по-другому, если бы он никогда не нашел ее, но он нашел.       И он не сомневался: теперь жизнь может продолжаться и без нее. Мадара перенял от Сакуры ее заразительное ликование и безусловную любовь. Вероятно, раньше он не выжил бы без этих качеств, но он мог выжить сейчас, зная, что они принадлежали ему целиком и полностью в течение стольких лет.       — Как бы мне хотелось, чтобы здесь была Сакура, — задумчиво произнес он вслух.       Хаширама рассмеялся.       

***

      Всего три года спустя, которые пролетели как одно мгновенье, у Араши и Никко родился ребенок. Хотя Мадара с самого начала был категорически против их отношений, он потеплел к Никко, как только увидел, что сердечность Хаширамы, очевидно, передалась и его детям.       Мадаре не на что было жаловаться: Никко всегда нежно и трепетно относился к его дочери. К тому же, если он посмел бы разбить Араши сердце, отвечать пришлось бы перед всем кланом Учиха.       И хотя Изуна сперва испытывал отвращение к тому, что кровь Учиха смешается с кровью Сенджу, немного погодя даже он понял, что соединить кланы таким способом — отличная идея. Теперь связь между ними стала только сильнее — принцесса Учиха была матриархом клана Сенджу.       Вскоре после рождения (для Мадары — первая внучка, поскольку его сыновья сосредоточились на тренировках, а не на супружеских делах), Сакура принесла ему запелёнатого ребенка. Араши и Никко спали в родильной палате, а в этот момент Мадара не отрывал взгляда от крошечной светловолосой голубоглазой малышки, которая смотрела на него снизу вверх.       — Знаешь, как они ее назвали? — с улыбкой спросила Сакура, садясь рядом с ним, тепло прижавшись ногой к его ноге.       Мадара покачал головой.       — Цунаде.       Ухмыльнувшись, Мадара обнял свою внучку, а Сакура положила голову ему на плечо. Ее чакра была на низком уровне, хотя она сказала, что роды прошли очень хорошо.       — Цунаде-чан, — со смехом произнес он, прижимая ребенка к груди. Сакура тоже рассмеялась, и вместе с мужем откинулась на спинку стула, с наслаждением разделяя минуты со своей первой внучкой.       — Ты планируешь научить ее медицинскому ниндзюцу, верно? — спросил Мадара Сакуру, не сводя глаз с лица маленькой Цунаде.       — Разумеется.       — Значит, когда-нибудь ты признаешься ей, что на самом деле это она научила тебя всему, что ты знаешь, — заметил он. — И получается, что это она косвенно научит себя всему, что знает.       Сакура сухо посмотрела на Мадару.       — Эй, кое-чему я научилась сама, — возмутилась она, затем заглянула под пеленку на личико ребенка. — Интересно, будет ли она хоть немного похожа на мою Цунаде-саму.       Свободной рукой Мадара обнял Сакуру за плечи и притянул ее ближе к себе.       — Не могу дождаться, когда это выяснится.