Артон через призму

драма, открытый финал, преслэш.

***

— Я видел, как он проходил по коридору, — прошептал Антон, глядя на пустующий дверной проход. Он не сводил взгляд уже несколько минут. И, кажется, не моргал. — Возможно, он даже не догадается искать здесь. Главкино не маленькое, ну. — Зачем? — голос Арсения сел. Ему точно теперь понадобится отпуск. — Что «зачем»? — глаза Антона сияли. Настолько он был сосредоточен. Зрачки не отрывались от одной точки. — Что, Арс? Попов, казалось, уже забыл, что хотел сказать. «Зачем» что? Зачем прячемся в одном из сотен офисов центра? Зачем какой-то псих ворвался в студию с автоматом, сорвав съемки? Зачем ублюдок жаждал именно команду Импровизации на расстрел? — Арс, блять! — требовательно, но тихо шикнул Антон, опустив кисть на колено сжавшегося у стены Попова. — Не молчи, окей? — Он может нас услышать? — сглотнув, спросил Арс. — Надо валить отсюда. Очень прям надо, Тоха. — Я когда сюда бежал, слышал, как этот уебок перезаряжался. Где-то там, типа эхо. Антон силился не показывать своего ужаса от ситуации. Он был собран. Он был в шоке. Перед глазами ещё мелькали картины, как мужчина, притворявшийся оператором, выхватил оружие из чехла для камеры и прицелился. Они как раз играли в «Правильный вопрос». Серега замер в нелепой позе «распутной балерины», проглотив — «Зачем танцовщицам растяжка, если не для…?», — как только услышал визг зрителей. Когда мужчина начал целиться в ребят, Арсения будто ударило током. В голове гудели страх и маты. Попов взмахнул рукой и как настоящий актёр драмы и мастер комедии вскочил на тумбу и выкрикнул нелепое: «Эй, мудак!» Попов метнулся в глубь студии, замечая, как псих срывается с места и мчится за ним. На такое только псих мог и попасться… Арс как будто чуял. Оторвавшись от преследователя, Попов забежал в открытую дверь, за которой оказался кафетерий. А через десять минут послышались поспешные шаги. Пока Арсений одновременно прощался с жизнью и судорожно искал выход из ситуации, нечто ворвалось в зал и выплюнуло: «Арс, блять, ты тут?» И вот, уже минут 15 они сидят здесь, прячась за одним из столиков в полной темноте и не зная, что ждёт их дальше. — Какого лешего ты сюда вообще приперся, Шастун? — это звучало грубо. Неожиданно, особенно в тишине. Голос почти сорвался, но под конец Попов лишь прошипел. — Это ты нахер умотал со сцены, как пришибленный? — сощурившись спросил Антон. — Свалить хотел под шумок. Но шума не было, так что пришлось делать его самому.— усмехнулся Попов, не зная, куда спрятать трясущиеся руки. — Дайте шума-а-а… — он очень натянуто улыбнулся. — Придурок. Все вышли из здания. Никто не погиб. Только раны. Не смертельно. — Круто, — только и выдавил из себя Арс, начиная чувствовать жуткую усталость и тошноту. — Ты так и планировал, да? — все ещё не отрывая взгляда от точки, продолжил Шастун. — Ты всех вытащил. Отвлёк на себя. Спас, считай. Никто не умер. Его рука все ещё тёплым покоем держалась на колене Арса. — Никто не умер… — повторил тихо Попов, завороженно разглядывая браслеты на бледных руках. Как в последний раз. — Ещё не вечер, и ещё есть мы. — Да-а-а-а, — протянул Шастун. — «Мы» звучит клево, не считаешь? — парень, все ещё не сводя взгляда с двери, улыбнулся. Арс решил, что да. Да. Звучит клево. — Шаст, — только и выговорил. — Я пиздец как не хочу, чтобы ты умер вот так. Это как-то… как-то… — Не по-воронежски? — усмехнулся он. — Я, это… тоже не хочу, чтобы ты помер. К слову. — Если к слову, то вижу момент, чтобы начать признаваться в… — Тихо, — прошептал Шастун, пригнувшись и вытянув свободную руку, накрывая рот Попова. Послышались шаги. Тихие. В коридоре, и они приближались. Со звоном щелкнул автомат, перезаряжаясь. Шаги стали слышаться отчетливей, и в самых дверях показалась чужая тень. И лишь тогда Антон наконец-то перевёл взгляд, впиваясь в светлые глаза Арсения. Тоже, как в последний раз. Арс слегка кивнул. Антон улыбнулся, очень мягко. Он наклонил к мужчине голову. Шаги были слышны так, будто человек уже стоял в дверях, готовый войти внутрь. Антон прислонился губами к руке, которая накрывала рот Арсения, в том месте, где могли находиться его губы. В этот момент можно было услышать, как шаги остановились.