Приезжай жить со мной и быть моей любовью. Часть 3.

      Как и было обещано, мы встретили моих родителей в аэропорту на следующий день. Как только они прошли таможню, мы с Оливером были обернуты крепкими объятиями.       - О, мой дорогой, - прошептала мама в мои волосы, - я так по тебе скучала.       Мой папа и Оливер оба вырвались из объятий, но я остался в объятиях моей матери.       - Мама, - вздохнул я, прижимая нос к ее шее. Я не видел их так долго, целый год, и я никак не хотел оставлять руки моей мамы.       - Пойдем, любовь моя, - сказала она, похлопывая меня по спине, прежде чем отстраниться. Я скулил, но она погладила мои кудри, и я чуть не упал ей на руки.       - Мы можем наверстать упущенное в отеле.       Мы сопровождали моих родителей в Belleclaire, один из шикарных отелей возле нашей квартиры. Они сделали все возможное и забронировали номер для своего двухнедельного проживания, в комплекте с большой спальней и прилегающей гостиной, и я сразу же устроился на диване. Я схватил руки Оливера, который закатил глаза, но сел рядом со мной.       - Привет, - сказал он, обнимая меня и притягивая к себе. Я напевал и прижимался к Оливеру, когда мои глаза закрылись. Я все еще был измотан после парада, и я использовал эти минуты, пока мои родители ушли, чтобы освежиться, чтобы отдохнуть.       - Итак, - сказал мой отец, когда они наконец присоединились к нам в маленькой гостиной, - как прошел Парад? Расскажи нам все об этом.       Я сразу оживился, случайно толкнув Оливера по ребрам.       - О, папа, это было невероятно. На улицах сотни людей смотрели, как мы маршируем.       - И погода тоже была удивительной, - добавил Оливер. Он перестроился на диване и положил руку мне на бедро. Я улыбнулся ему и накрыл его руку своей.       - Это было ошеломляющим, если не сказать больше. Но в хорошем смысле.       - Хотелось бы, чтобы мы были там, - сказала мама, входя в гостиную, безупречно одетая в свежую юбку и блузку.Мой папа притянул мою маму на колени.       - На следующий год. Расскажи нам больше, Элли-Белли. Мы хотим все услышать.       Мы с Оливером по очереди рассказывали родителям о нашем воскресном приключении и даже рассказывали им о том, что пошли в клуб после марша.       - Вы, должно быть, еле держались на ногах. - Моя мама поцеловала моего отца и встала, подходя, чтобы поцеловать меня и Оливера в макушки.       - Немного, - сказал я. Моя мама села по другую сторону Оливера и погладила его по руке.       - Скажи мне, Тесоро, - проворчала она, - как закончился семестр?       Оливер и моя мама немедленно завели разговор о его учениках, поэтому я повернулся к отцу. Он рассказал мне о своих занятиях, прежде чем рассказывать о последних сплетнях в Креме и Милане. Вскоре пришло время обедать, и мы все вместе покинули отель, чтобы отправиться в ресторан. Ужин был наполнен разговорами, наполовину на английском, наполовину на итальянском.       - Элли, - сказал мой папа, - ты отправил свои работы на конкурс?       Я вздохнул и закатил глаза. Я должен был знать, что он спросит.       - Да, папа, - сказал я, немного резче, чем необходимо.       В течение последнего семестра я часто встречался с профессором Кузнецовым, чтобы обсудить мою карьеру. С его поддержкой я решил попробовать свои силы, чтобы стать концертным пианистом. Профессор Кузнецов предложил мне поучаствовать в конкурсе пианистов, не смотря на то, что большинство участников уже были профессионалами, выступавшими по несколько лет.       - Хорошо, хорошо, - мой папа поднял руки, словно отгоняя дикого зверя. - Я просто спросил.       Я надулся, и моя угрюмость только усилилась, когда Оливер опустил руку на мое бедро под столом.       - Да, но ты спрашиваешь все время. И Оливер тоже. И профессор Кузнецов тоже.       - Мы просто хотим убедиться, что ты не упустишь ни одной возможности.       - Я и не упущу. Конкурс Шопена состоится в октябре, и я должен узнать примерно через неделю, участвую ли я в отборочном туре. Конкурс серьезный и меня могут не допустить, просто из-за недостаточного опыта. И вы все это прекрасно знаете.       - Ладно, Элио, пробормотал Оливер, сжимая мое колено в качестве сигнала, чтобы заткнуться или, по крайней мере, быть немного спокойней.       - Нет, это действительно очень раздражает. Вы спрашиваете меня об этом постоянно. Вы задаете одни и те же вопросы снова и снова.       - Детка.       - Элио! Не говори так с Оливером.       Я фыркнул и начал гонять еду по тарелке. Я не хотел признаться, что нервничал из-за конкурса. Казалось, что все мое будущее зависело от результатов. Плохая оценка означала отсутствие карьеры, что означало разочарование моей семьи и друзей, а главное, Оливера. Мой живот дрогнул от этой мысли. Я не мог подвести Оливера. Я просто не мог. И чем больше меня спрашивали о соревнованиях, тем больше я нервничал.       - Забудь, что я спросил, - сказал мой папа. Я поднял глаза из-под ресниц и увидел, что оба моих родителя смотрят на меня. Вероятно, они могли почувствовать мою нервозность, и я вдруг возненавидел себя за то, что сорвался на них.       - Извини.       - Все в порядке, - успокаивала моя мама. Оливер сжал мое бедро, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я смог вернуться к своей еде.После ужина и десерта мы пошли с родителями обратно в их отель, планируя встречу на поздний завтрак, а затем поездку в Мет на следующий день. Как только мы вернулись в квартиру, Оливер снова заговорил о конкурсе.       - Послушай, если ты не хочешь этого, то можешь отказаться, - сказал он, когда мы перестилали нашу кровать чистыми простынями.       -Но я хочу.Если я хочу быть концертным пианистом, это необходимо.       - Конечно, но тебе не обязательно быть концертным пианистом. - Оливер был слишком разумным.       - А кем бы я тогда мог?       - Элио, я надеюсь, ты не будешь делать это только потому, что чувствуешь, что должен.       Я застонал и обогнул кровать, чтобы упасть на грудь Оливера.       -Я хочу. Я делаю. - Я глубоко вздохнул. - Да, я хочу сделать это. Я люблю играть, и я люблю играть для других людей. Я хочу сделать это профессионально.       Оливер обнял меня за талию.       - Хорошо. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты знаешь это, детка, верно?       - Да.       - Хорошо, - он отстранился, чтобы быстро поцеловать меня. У него был вкус крем-брюле на губах, потому что он всегда ел его на десерт, когда мы шли на ужин, и я хотел целовать его вечность.       - Теперь давайте закончим заправлять эту кровать. Я измотан.       Первые два дня с моими родителями были проведены в местных ресторанах и на новых выставках в Met и MoMa. Родители быстро адаптировались после смены часовых поясов и мы все были в предвкушении 4июля, так же им не терпелось посетить Центр. В ту пятницу мы встретились в нашей квартире, чтобы позавтракать рогаликами и кофе. Четверо из нас читали газету во время еды, и я улыбнулся про себя, поскольку мои родители легко интегрировались в нашу повседневную жизнь.       - Нам пора идти, - сказал Оливер после того, как вымыл наши тарелки. Он встал позади меня и поцеловал меня в макушку.       Вы уверены, хотите приехать?       Конечно! - Моя мама сложила свой раздел газеты. - Мы давно хотели встретиться с Джеффри и Марком.       - Да, но мы всегда можем поужинать с ними или что-то в этом роде. Вам не нужно приходить в Центр.       - Чепуха, мы хотим.       Мой папа встал и похлопал Оливера по плечу.       - Ребята, у вас там все хорошо. Мы хотим видеть вас в действии.       Как только мы прибыли в центр, Джеффри немедленно обрушился на моих родителей.       - Ой! Знаменитые Самуэль и Аннелла! - крикнул он, целуя их щеки. - Я так много слышал о вас. Все хорошие вещи, конечно. Мечтал с вами познакомиться.       - И мы с тобой, - моя мама похлопала его по плечу, а затем погладила его по щеке. - Вы делаете такую ​​невероятную работу. Пожалуйста, покажите нам.       Джеффри выставил свой локоть, и мама тут же взяла его.       - Я предлагал свою руку уважаемому профессору, но я полагаю, что однажды в моей жизни меня можно увидеть с великолепной женщиной под руку.       Мои родители смеялись, а мой отец даже взял Джеффри под руку. Они вместе отправились по коридору, Джеффри между мамой и папой, когда он начал свою экскурсию. Мы с Оливером обменялись удивленными взглядами, прежде чем отправиться работать.Джеффри и мои родители встретились с нами через некоторое время после того, как мы закончили наш первый тур с тележкой.       - Итак, что ты думаешь? - спросил я, заполняя нашу тележку коробками для сока и трубочками.       - Невероятно, - мой папа начал помогать мне с моей тележкой. - Сам объект потрясающий. И Джеффри говорит мне, что скоро откроетсяеще одно здание.       - Примерно через месяц.       Я обернулся на новый голос и просиял, когда Марк вошел на кухню.       - Самуэль и Аннелла, я полагаю? Я преподобный Марк, очень приятно.       - То же самое, - мой отец пожал руку Марку, но моя мама крепко обняла его.       - Большое вам спасибо, - прошептала она, - спасибо, что вы были рядом с нашими сыновьями.        Оливер немного напрягся, но когда я повернулся к нему, он выглядел совершенно нормально.       - О, Аннелла, мне это в удовольствие. Они фантастические мальчики, - Марк поцеловал ее в щеку и откинулся назад, - Джеффри заставляет вас двоих работать?       - Мы более чем рады помочь и провести остаток дня тут, - сказал мой папа, возвращаясь к укладке соков, - У нас нет никаких планов на вечер.       И так мы и сделали. Джеффри и моя мама долго говорили о исскустве и моде, Джеффри даже зашел так далеко, что планировал с ней поход по магазинам во время ее пребывания. Марк и мой отец говорили в основном о разных религиозных текстах. Мы с Оливером оказались предоставлены самим себе, когда мы толкали нашу тележку в один из более тихих коридоров.       - Спасибо, что позволил им гостить так долго.       - Конечно, Элио. Ты же знаешь, я их тоже люблю.       - Я знаю, - я потер шею, когда Оливер приготовил поднос у кровати спящего пациента.       - Извини, мама позволила себе… ну, знаешь… с Марком.       - Я не против.       Я молча глядел на Оливера.       - Действительно, я не против. Я никогда не чувствовал, что у меня есть родители, пока я не встретил твоих. Сначала я завидовал тебе. Но потом, когда они приняли меня так быстро ... Я иногда притворялся, что они мои.       Он крепко обнял меня за талию, и я прижался к нему.       - Они могут быть, ты знаешь. Твоими. Ты можешь называть их мамой и папой, если хочешь. Они не будут возражать.       - Хм… Действительно? Ты так думаешь?       - Действительно! - Я засмеялся и нежно ударил его по груди.       - Ты слышал маму? Ты уже ее бамбино. И был им с того дня, как она увидела тебя, и ты это знаешь.       - Возможно, - Оливер звучал так нерешительно, так настороженно, что я встал на цыпочки, чтобы поцеловать его.       - Теперь мы твоя семья, Оливер, - прошептал я ему в губы, - а ты - мое все. Мой брат, мой друг, мой отец, мой сын, мой муж, мой любовник.       - Оливер…       - Элио, - я снова поцеловал его, очень нежно, а затем коснулся его носом.       - Давай, вернемся к работе.       Как и было обещано, мы провели остаток дня, помогая в центре. Мой папа был вовлечен в несколько карточных игр с Алондро и его командой, и моя мама провела некоторое время на семейном этаже, играя с отцом и его двумя маленькими девочками. Мы с Оливером работали на кухне, когда пришел Марк, чтобы поздороваться и протянуть руку.       - Как дела, Оливер?       Оливер молчал, и я посмотрел его сторону.       - Хм, может быть, мы могли бы поговорить наедине?       Я нахмурился. О чем это?       - Конечно, - Марк убрал тарелки, которые я только что высушил, а Оливер смыл пену с рук. Они вышли в комнату отдыха, чтобы поговорить. Я некоторое время смотрел на них, гадая, о чем Оливер хотел спросить его. В тот вечер нас пригласили в квартиру Дэвида, Гранта и Майкла на Верхнем Ист-Сайде. У них был прекрасный вид на фейерверк из сада на крыше, поэтому они решили устроить небольшой пикник. Конечно, присутствовали Шарон и Дебс, а также несколько других друзей Оливера из Нью-Йоркского университета. Когда мы прибыли, вечеринка была уже в полном разгаре, с бочонками пива и маленьким грилем, установленным в дальнем углу крыши. Мы познакомили всех с моими родителями, и вскоре мы были оснащены пивом и хот-догами.Сказать, что все были восхищены моими родителями, было преуменьшением. Как только Грант закончил с грилем, они втроем уселись с моими мамой и папой, задавая миллион вопросов об Италии. Я только рассмеялся и потянул Оливера к девушкам, где мы легко присоединились к их разговору о предстоящих промежуточных выборах.Я никогда раньше не участвовал в мероприятиях четвертого июля, как и мои родители, и я был поражен страстью, которую все, казалось, испытывали к Соединенным Штатам, особенно с учетом политического климата.       - Никогда не знал, что люди так любят США, - пробормотал я, когда Оливер обнял меня за талию.       -Только 4 июля. Все надевают одежду в цветах флага, пьют дешевое американское пиво и едят слишком много хот-догов.       Я посмотрел на своих родителей, на которых теперь у каждого были блестящие красные и синие повязки.       - Думаю, они готовы иммигрировать, - шепнул я.Оливер засмеялся и немного подтолкнул меня к себе. Мы были оба навеселе и дурачились.       -О нет, нам нужно держать дистанцию, - прошептал он в ответ.       -Если они здесь, они начнут нас беспокоить по поводу женитьбы и переезда на Лонг-Айленд, и твоя мама будет каждый день просить нас о внуках, не так ли?       - Quando mi darai i nipotini?- сказал я насмешливым высоким голосом, и мы оба разразились хихиканьем. Было забавно делать вид, что мы нормальная пара, даже на несколько минут.       - Мой папа будет не лучше, хотя… Боже, нет. Возможно, даже хуже.       - И над чем вы двое смеетесь?        Мы обернулись и увидели мою маму, стоящую позади нас, уперев руки в бедра.       - Ничего, мамочка, - сказал я. Она просто поцеловала обе наши щеки перед тем, как взять еще одно пиво для моего отца.Как только начался фейерверк, мы все бросились к краю крыши, и после небольшой толкотни я занял свое место, когда Оливер прижался позади меня. Он обнял меня за талию и положил подбородок на мою голову. Я напевал и расслаблялся в ответ, чувствуя себя совершенно спокойно. Я почувствовал внезапный прилив благодарности ко всем на вечеринке. Они все так принимали нас, даже тех, кого мы только что встретили. Наблюдая за фейерверком, я позволил себе представить, что мы действительно могли бы вести нормальную жизнь: свадьба, дети, может быть, дом, отдых. Моя мама, которая была рядом со мной, положила руку мне на плечо и сжала. Мой отец был позади нее, отражая нас с Оливером. Я снова вздохнул, счастливый и пьяный, окруженный всеми, кого я любил больше всего.       Пару дней спустя, я строил грандиозные планы с родителями, обсуждая их по телефону, как провести с ними время, отчаянно пытаясь максимально использовать каждый момент.       - Мама, ты здесь только на одну неделю! Нам еще так много нужно сделать!       - Элли, прости, Тесоро. Папа и я хотели бы сделать покупки, пока мы здесь.       - Почему я не могу пойти с тобой?       Я знал, что звучу как капризный ребенок, но я ничего не мог поделать.       - Как насчет того, чтобы ты и Оливер провели день вместе? Я уверен, что он придумает что-нибудь интересное для вас. Мы можем встретиться на ужин сегодня вечером. Как тебе это?       Я раздраженно надулся, но согласился.       - Bene.       - Bene. А теперь иди, проведи время с Оливером. Увидимся позже. Чао, Бамбино!       - Чао, мама.       Я повесил трубку и бросился на диван с драматическим стоном.       - Что мы будем делать?       - Как насчет того, чтобы отправиться на велосипедную прогулку?       Оливер вышел из кухни, все еще в пижамных штанах, держа две кружки кофе. Я немного подвинулся на диване, наклонив свое тело так, что выступили бедренные косточки. Я знал, как сильно Оливер любил держать и целовать меня там, поэтому я немного поизвивался, чтобы мои штаны были ниже пояса.       -И что ты делаешь?       - Ты так хорошо выглядишь, - сказал я, склонив голову, глядя на него. Я толкнул руку вниз по своим боксерам, положив ладонь на мой быстро затвердевающий член.       - Элио ...       - Что?       - Я собираюсь…       - Нет! Оставайся таким. Оставайся прямо там.       Мне понравилось, как он выглядел, штаны низко на бедрах, волосы на груди полностью видны, его Звезда Давида приютилась там, где всегда была. Я хотел облизать его шею, поцеловать его ключицы, укусить эти великолепные соски. Я хотел погрузиться в него и никогда не выходить.       - Могу я хотя бы положить кофе вниз?       Я уже задыхался, наглаживая себя через ткань боксеров.       - Боже, Оливер. Такой классный.       Он не послушался моей просьбы и поставил кофе, но это было нормально, потому что он вскоре сунул свою руку в штаны.       - Дай мне посмотреть, детка.       Я выскользнул из своих боксеров, позволив им сгруппироваться вокруг моих коленей. Этого было достаточно, чтобы выставить меня на всеобщее обозрение. Мы просто смотрели друг на друга, лаская себя, наши приглушенные стоны были единственными звуками в квартире.       - Оливер…       Я выгнул спину, когда мои мышцы начали дрожать под моей кожей.       - Черт, я рядом.       В одно мгновение Оливер оказался на диване между моих ног. Он убрал мою руку и коснулся моего члена губами. Я сунул руки в его волосы и сильно дернул их, когда поднял бедра. Рот Оливера был таким теплым, влажным и невероятно прекрасным вокруг меня, что я кончил через несколько минут. Мой оргазм оставил меня дрожащим беспорядком на диване, все мое тело дергалось, пока Оливер облизывал мой член как котенок.       - Где ты хочешь меня, детка? - спросил он.       - Хочу того же.        Я был рад, что Оливер меня понял. Он поднялся на диван и уселся у меня на груди. Я немного приподнялся, чтобы сомкнуть губы вокруг его члена. Я немного пососал, глядя на него из-под ресниц.       - Черт, Элио. Ты так мило выглядишь с моим членом во рту. Тебе нравится это, детка? Как, насчет того, чтобы принять меня?       Я застонал вокруг него, и он сжал мой затылок, когда он продвинулся немного глубже. Оливер пользовал меня таким образом, его член скользил по моему языку как бархат, его большие руки держали мою голову, пока он не кончил мне в горло. Я только немного подавился, но быстро справился, стараясь проглотить все, что дал Оливер.Когда он поцеловал меня после этого, он сунул язык мне в рот, как будто пытаясь объединить нас.Я хотел лежать в постели весь день, но Оливер убедил меня выйти на велосипедную прогулку по Центральному парку. Мы оказались немного севернее, чем намеревались, поэтому мы купили бутерброды из гастронома и пообедали в траве под теплым летним солнцем.       - Хорошо, значит, Марсия приедет в августе, верно?       - Ммм.       Я прожевал последний кусок сэндвича, а затем опустился на траву, положив голову на колени Оливера. Его пальцы тут же впились в мои кудри.       - Ты хотел бы еще что-нибудь сделать этим летом?       - Не особенно. Просто быть с тобой. Проводить время с нашими друзьями.       Я поднял свои солнцезащитные очки и покосился на него.       - А ты?       - Хм… мы могли бы съездить на остров Губернатора. Может быть, выйти на пляж несколько раз. Но я думаю, что в действительности, просто хотел бы трахать тебя как можно больше.       - Профессор Штерн!- Я схватился за свое сердце в ужасе, - Как похотливо!       - О, ты и половины всего не можешь представить.       - Расскажи мне больше.       И он так и сделал. Оливер подробно описал каждую его фантазию на лето, и было ясно, что у нас очень плотный график.       - Пожалуйста, отведи меня домой, - попросил я немного позже. Я был наполовину тверд и отчаянно нуждался в том, чтобы Оливер выполнил свои слова.       Он посмотрел на часы, и его губы изогнулись в легкой улыбке.       - Уже четыре. Думаю, мы сможем вернуться назад. Мы мчались друг к другу через парк всю дорогу до нашей квартиры, и Оливер обогнал меня только на секунду.       - Ты жулил, - выдохнул я, когда мы заперли наши велосипеды в подвале нашего здания.       - Как я мог жульничать? Мы ехали по одним и тем же улицам.       - Я не знаю ... но ты жулил!       Оливер только закатил глаза и поцеловал меня в потный лоб. Когда мы добрались до нашей квартиры, Оливер остановил меня перед дверью.       - Держись, - сказал он, вставляя ключ в замок. Затем он двинулся позади меня и зажал мне глаза.       - Эй! Что за черт, Ол?       - Внутри тебя ждет сюрприз.       - Что ты сделал?       - Тебе это понравится! Я знаю.       Я мог слышать нечеткую болтовню в нашей квартире, и я пытался выяснить, кто там был.       - Оливер…       - Тихо. Потерпи.       Я услышал, как он некоторое время возится с ключами, прежде чем открыть дверь. Он направил меня внутрь, все еще прикрывая мои глаза. Когда мы пошли вперед, я попытался расположиться в квартире, но я просто не мог понять, где мы стояли. Я фыркнул, и Оливер мягко сжал мою руку свободной рукой.       - Тише.        Слева от меня было какое-то движение, и я чуть не выпрыгнул из своей кожи.       - Хорошо. Раз, два, три!       Насчет три Оливер поднял руку, и я открыл глаза. Там, рядом с моими сияющими родителями, стояло великолепное пианино. Мне сразу стало плохо.       - Нет. Нет, нет, нет.       Улыбка моей матери немного померкла.       - Тебе не нравится, Тесоро?       Я очень медленно подошел к пианино, как будто это взрывчатка.       - Боже, конечно мне это нравится, - я провел пальцами по доске, оставляя небольшой след на лакированной древесине.       - Но я не могу. Это слишком много. Слишком много.       Я вздрогнул, когда почувствовал руку на своем плече, и поднял голову, увидев, что Оливер смотрит на меня с беспокойством.       - Мы хотим, чтобы у тебя это было, - сказал мой отец, - Думай об этом как о своем запоздалом подарке на день рождения.       - Слишком много, - сказал я снова, оглядываясь на ключи. Я так отчаянно хотел играть, но совсем не хотел портить пианино. Возможно, мои родители могли бы вернуть его, получить возмещение.       - Ты заслуживаешь этого, мой дорогой Элио, - прошептал Оливер мне на ухо. Я закрыл глаза и наклонился к нему.       - Будет легче иметь это здесь. И тебе не нужно будет ходить в учебные комнаты в школе. И я хочу услышать, как ты играешь.       Он поцеловал место прямо за моим ухом.       - Играй для меня. Пожалуйста.       Я опустил руку на клавиши, и мой палец нажал на одну. Прозвучала идеально гармоничная нота, и я вздрогнул. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я снова мог смотреть на своих родителей.       - Спасибо, - я бросился вперед и крепко обнял их,- Большое вам спасибо за это.        Это был лучший подарок, который я когда-либо получал, кроме Оливера. После переезда я иногда чувствовал, что чего-то не хватает. Это не давало мне покоя, лишь изредка, в основном, когда я просыпался раньше Оливера или когда меня оставляли наедине с собой. Я никогда не мог понять, что это было, но теперь, когда пианино стояло в нашей гостиной, я наконец понял, что это то, что нужно.Мне нужно было создавать музыку, наполнять наш дом моими собственными композициями, моими транскрипциями, композициями Дэниела, поп-музыкой, классической музыкой, всем, что я мог играть.       - Играй часто. И думай о нас, когда делаешь.       - Я буду, папа.Lo giuro. Я обещаю, - я вдруг обернулся на Оливера, - Ты знал все время, не так ли?       Он покраснел и пожал плечами.       - Может быть.       - Не играй со мной, Штерн.       - Хорошо хорошо. Я знал. На самом деле я помог им разобраться с этим.       - Оливер выполнил большую часть работы, - вмешалась моя мама. - Пошел в магазин, чтобы выбрать тот инструмент, который подойдет тебе и подойдет к вашей мебели.       - Bastardo subdolo.       - Элио!       - Извини, мама!        Я подошел к Оливеру и обнял его за шею.       - Спасибо.       - Теперь ты должен научить меня играть. Больше никаких оправданий.       Я не мог уложить в голове тот факт, что в нашей гостиной теперь было пианино. Мои родители и мой парень верили в мой выбор профессии, верили в меня, и это было так важно для меня.       Оливер поцеловал меня в щеку, прежде чем я отступил. Я уставился на пианино, которое, хотя гостиная теперь казалась немного меньше, идеально подходило к задней стене. Я слегка подпрыгнул на пальцах ног, когда взял гладкую древесину и нетронутые ключи.       Продолжай, Тесоро. Мы знаем, как тебе не терпится сыграть.       Я воспользовался этим шансом, сразу же вытащил скамейку и освоился с клавишами. Несколько секунд я думал, прежде чем начать играть, нежно струящийся отрывок с мягкими нотами и арпеджио. Оливер стоял позади меня, пока я играл, а мои родители оставались рядом с пианино, обняв друг в друга на протяжении всего произведения. Пианино играло как во сне, педали легко сгибались под моими ногами, клавиши отскакивали, когда я их ударял.       Что это было? - Спросил Оливер, как только я закончил.        - Одна из работ Даниэля.       Я откинул голову назад, чтобы прислониться к животу Оливера. Он вытер мои щеки, и только тогда я понял, что заплакал.       - Я никогда не играл ее. Я только что прочитал это. Я не думаю, что это полностью закончено, но ...       - Может быть, ты сможешь закончить это для него.       Я кивнул на предложение моего отца и потянулся к руке Оливера. Он сплел наши пальцы вместе и сжал.       - Спасибо. Вам всем.       У меня было так много, за что я был благодарен. И я не был уверен, что когда-либо смогу выразить словами, как я был благодарен, что у меня есть родители и Оливер. Но я поклялся играть на этом пианино каждый божий день, хотя бы по несколько минут, чтобы отослать мою благодарность в мир.