L(over)s

      — Он будет там? — тихо спросил Бэкхен, стоя перед зеркалом и поправляя пиджак. Со дня их ссоры прошел месяц, но Чанель так и не дал о себе знать. Как не давал и сам омега. Бэка сейчас, в принципе, никто не узнавал — когда-то скандальный и вызывающий Бен Бэкхен вдруг превратился в тень самого себя. Все его улыбки были слишком наигранными, а сам он — абсолютно тихим.       — Конечно, — тихо ответил Сехун. Он уже видел, как приехал Чанель — точно такой же, как Бэк. Они оба были подавлены, но сойтись не могли. А самое страшное: жалел пару, похоже, только он.       Бэкхен глубоко вздохнул и зажмурился. Все эти сборы больше смахивали на похороны. Очередной концерт в честь чего-то там — Бэку было абсолютно плевать, в честь чего: спеть, поклониться, уйти; спеть, поклониться, уйти — и так по кругу на арене своей уплывающей жизни.       — Идем, — Сехун взял Бена за руку и некрепко сжал пальцы. — Я с тобой, Бэк. Ты ведь знаешь это? — он очень боялся за подопечного и всячески напоминал ему о своём присутствии.       — Знаю, Се. Спасибо... — голос омеги дрогнул, и он отвернулся, чтобы проморгаться и не уронить ни единой слезинки. — Спасибо, что остался рядом.       Менеджер улыбнулся и потащил омегу в зал.       — Давай-ка, как следует, налижемся сегодня.       «Желательно, подальше от всех.»       Бэкхен усмехнулся — Сехун словно читал его мысли. Хотя, что удивительного? Они ведь давно вместе работают, а работа частенько заключалась в нахождении рядом 24/7. Только вот войдя в зал, Бен непроизвольно начал оглядывать гостей. В поисках того, кто на голову выше всех. И на порядок красивее.       Чанель старался скрыться ото всех на уютных диванчиках в тусклом освещении. Альфа глушил алкоголь и совершенно не слушал ни советов менеджера, ни друзей. Но даже так Бэкхен заметил его. А заметив, специально встал так, чтобы было видно и его самого. Этакий мазохизм в чистом виде. Посыпание незаживающих ран на сердце горстями соли. А еще заливание их шампанским. Торжественно и больно.       У Пака все перед глазами плыло. Не столько от алкоголя, сколько от слез. Ведь он знал, что Бэкхен здесь. И очень хотел его найти.       — Он игнорирует меня, — Бэк одним глотком залил в себя очередные полбокала шампанского.       — Ты его тоже, — ненавязчиво заметил Сехун.       — Я вижу его хотя бы! — возразил омега. — И смотрю... на него.       — А он не видит ничего и никого вокруг, кроме своего горя, — Сехун вздохнул и опустил глаза.       — Как будто только он один страдает, — Бэк допил шампанское и взял следующий бокал.       — Бэкхен, хватит, — Сехун мягко забрал у подопечного бокал. — Это очень много.       — Да я абсолютно трезвый, — отмахнулся омега, оборачиваясь в сторону диванчиков, где сидел Пак. — Почему он не смотрит сюда?! Пойдем поближе.       — Бэкхен, тебя видно очень хорошо, — закатил глаза менеджер.       — Но он не смотрит! Не смотрит!!!       — Бэкхен, прекрати! — слегка повысил голос Сехун. — Он пьян, и ты тоже. Вы только наделаете глупостей.       — А что мне тогда делать? — голос Бена дрогнул. — Он говорил, что любит меня, а сейчас не смотрит!!! Чертов обманщик! Ненавижу альф!       — Он делает как лучше... — не выдержал Сехун. Но был остановлен крепкой рукой альфы.       — Успокойся, — вяло сказал Пак — подошёл именно он. — И отвези его домой. Пожалуйста.       Бэк распахнул глаза, и на его ресницах заблестели очередные слезы, потому что он не ожидал увидеть возлюбленного так близко.       — А ты не решай за других! — слова вылетели сами собой. Омега отобрал у Сехуна бокал и одним глотком выпил весь. — Ты уже сказал свое слово, так что свали и ты теперь!       В глазах Чанеля тоже блеснули слезы. Он из последних сил держался, чтобы не подходить к Бэкхену — он же, вроде как, обиженная сторона. Но чувства взяли верх: альфа слишком волновался, что бывший возлюбленный сделает что-то не так. Впрочем, бывший ли? Любовь всегда вне времени.       — Я хотел, как лучше... — тихо признался Пак.       — Я, знаешь ли, тоже! И что?! — Бэк толкнул альфу. — ЧТО я услышал в ответ?! Что я чёртов предатель!!! — увидев, что вокруг начинают собираться журналисты, омега резко развернулся и пошел на выход. Сделать из чужой драмы сенсацию — какое счастье...       Чанель покачал головой и ушёл с противоположного входа. Похоже, что связь между ними оборвалась окончательно.       Вернувшись домой, Бэкхен снова упал на кровать. Всё словно повторялось, только вот вряд ли в этот раз история закончится хорошо. Они правда будто Ромео и Джульетта: агентство против, фанаты против, ЖИЗНЬ против... Бэк ощутил себя настолько одиноко, словно целый мир ополчился против него. Достав телефон, он открыл Твиттер и написал лишь одну фразу:       «Неужели счастья в этом мире достоин не каждый?»       Фанаты тут же подняли волну беспокойства: кумир в депрессии. Сразу стали обсуждать причины и строить догадки. Вот только поддержать не хотел никто.       Чанель сидел в пустой квартире и потягивал виски. Альфа читал каждый пост возлюбленного и жалел только об одном: что не мог сейчас находиться рядом. По периметру спальни Пака висели портреты Бэкхена — чтобы заполнить ими пустоту в душе. Но помогало плохо. Помочь сейчас мог только настоящий Бэк.       Которому тоже была нужна помощь. Омега читал ответы в Твиттере и тихо плакал. Все эти люди — у них, наверное, есть пары или будут в будущем... А у него? Что будет у него самого? Деньги, слава и сдвиг по фазе? Ведь мрачные мысли посещали Бена уже не раз.       И словно в подтверждение мыслям Бэку вскоре позвонил агент из privé. Омеге предложили принять участие в создании и продвижении новой коллекции. И от этого предложения стало как никогда горько.       Но Бэкхен по совету Сехуна всё же решил отвлечься. Занять мысли и руки, как сказал менеджер. Занять мозги. Вытеснить пустоту.       Только вот коллекция получилась очень странной. И это заметили все...       Хотя бы потому, что вся одежда была черной. А принты были нарисованы неаккуратно — будто ребенком. Или взрослым в приступе шизофрении.       Чанель купил новую коллекцию одним из первых. Лежал в обнимку с футболками и рубашками, думая, что в них есть кусочек возлюбленного. Но это были лишь бездушные вещи с производства, которые Бэкхен даже не трогал.       Зато начали трогать Бэкхена: многочисленные интервью с вопросами о том, что послужило вдохновением такому странному и совсем другому стилю по сравнению с предыдущей коллекцией. В ответ Бен лишь пожимал плечами и говорил, что пришло само. Но с каждым разом эти вопросы давили всё сильнее, словно загоняя омегу в клетку. И в один из таких моментов Бэк не выдержал.       — Говорят, что дизайнер вкладывает частичку своей души в свои творения. Но если это так, правда ли, что Ваша душа сейчас такая же черная? — простой, казалось бы, вопрос. Журналистам ведь важнее материал, а не люди.       Бен усмехнулся, делая глоток шампанского, и посмотрел журналисту в глаза.       — Именно. В моей душе пустота и темнота. Но разве это кого-то волнует? Ведь деньги намного важнее, — ответив, омега развернулся и пошел прочь. Сначала из зала, а потом и вовсе с презентации. Он знал, что будет скандал, что наверняка вызовет директор, но сейчас уже было всё равно. А в скором времени в его Твиттере появился очередной пост:       «Если я умру, я обрету, наконец, то простое человеческое счастье?»       И сейчас у общественности появился реальный повод для беспокойства. Настолько, что фанаты вышли на митинг против агентства Бэкхена. Вот только цель у них была не сделать своего кумира счастливым, а упечь омегу в диспансер: пусть агентство позаботится о здоровье своего подопечного и пролечит его как следует.       Дальше бессмысленной смазанной вереницей последовал долгий разговор с Сехуном, потом с агентством, но Бэкхен ощущал себя как в тумане. В пустоте, где люди лишь призраки. И да, прием у психиатра состоялся, где омегу поставили на учет и выписали таблетки, которые сделали его еще более безжизненным. Но Бэк продолжал выезды на мероприятия. Сехун, как верный пёс, все время был рядом и умолял подопечного держаться.       — Бэк, ну, улыбнись? — менеджер разговаривал с омегой как с маленьким ребенком. — Совсем немножко.       — Для чего? — отрешенно спросил Бен.       — Для фанатов. Чтобы к психиатру больше не ходить, — решил зайти с другой стороны Се.       Бэк усмехнулся.       — А что, им до меня есть дело? Всей вот этой толпе с моими фотографиями!!! Они так жаждут внимания кумира, хотят подержать за руки, обнять, хотят встречаться!!! Но ни один из них не думает о том, чего хочу я!!! — омега ткнул себя в грудь, срываясь на менеджера. — Никто не думает, что я, черт возьми, живой человек, и тоже хочу отношений!!! С тем, с кем мне запретили!!!       — Бэкхен, тебя опять упекут в диспансер! — взмолился Сехун. — Пожалуйста, Бэк. Хотя бы не огрызайся!       Бен отвел глаза и опустил голову.       — Извини. Тебе достается за всех. Я бы на твоем месте послал себя уже с десяток раз...       — Все нормально, — менеджер заключил Бена в объятия. — Я просто не хочу, чтобы над тобой снова издевались психиатры...       Бэк глубоко вздохнул и положил голову на плечо Сехуну.       — Спасибо. Только ты позволяешь мне держаться.       Се улыбнулся и погладил подопечного по волосам.       — Всего час, и всё закончится.       — Стой так, чтобы я тебя видел, хорошо? — еще раз глубоко вздохнув, Бэкхен растянул губы в улыбке и под вспышки фотокамер направился к столу, где должен был раздавать автографы.       Фанат за фанатом, девушка за девушкой — они смеялись, плакали, улыбались, спрашивали о здоровье, что-то дарили. Бен послушно отвечал, оставлял автографы, позволял себя фотографировать, но кто бы знал, как душа кричала. Хотелось встать и уйти. Все эти люди казались такими лицемерами. Возможно, среди них и были те преданные фанаты, которые волновались и переживали по-настоящему, но кто ж их разберет, кто есть кто?       Один из следующих фанатов выглядел странно: он был одет в спортивный костюм — не старался вырядиться, как другие; а его ладони были большими и чуть грубыми, как у альфы... А вместо конвертиков и открыток он протянул Бену бархатную коробочку.       — Так обычно делают пр... — Бэк хотел съязвить на тему предложения руки и сердца, но, подняв голову, прервался на полуслове. Во-первых, потому что фанат был высоковат, и голову пришлось поднять чуть выше, а во-вторых... Эти глаза. Он узнал бы их из миллиона. Медленно поднявшись со стула и обойдя стол, Бэкхен со слезами посмотрел на фаната.       — Даже если я сошел с ума, пусть это будешь ты, Чанель, — прошептал он. А потом вдруг впился в его губы полным отчаяния поцелуем, обхватив тонкими ладонями лицо в маске.       Чанель — фанатом был именно он — обхватил хрупкое тело возлюбленного и прижал его к себе. Фанатки тут же завизжали: кто от восторга, кто от бесстыдства ситуации; а Сехун занимался тем, что отгонял от пары охранников. Не стоило прерывать столь прекрасное действо.       — Чанель, — прошептал Бэкхен, прижимаясь к альфе, — это ты, да? Скажи, что это ты. Скажи, и я начну умолять тебя о прощении. Я такой дурак, снова оттолкнул тебя. О боги, любовь моя, — Бен со слегка сумасшедшей улыбкой погладил Пака по лицу, — это правда ты?       — Это я, малыш, — Чанель буквально осыпал лицо возлюбленного поцелуями. — Боже, как я скучал...       — Чанни, — Бэкхен расплакался, — прости. Прости меня. Я... Я всё решил — к черту агентство, карьеру, я не могу без тебя. Мне кажется, у меня уже поехала крыша, но я точно знаю, что я тебя люблю. Давай сбежим? Прямо сейчас, отсюда, — он перехватил руки альфы.       — Я тоже сегодня подал заявление, — Пак снова поцеловал омегу. — Убегаем?       Бэк засиял улыбкой, а потом вдруг побежал, уводя за собой возлюбленного.       — Се, скажи, что я всё, — бросил на бегу омега, пролетая мимо менеджера. — И прости заранее. Ты самый лучший! — помахав Сехуну, Бен схватил свои вещи и бросился к выходу.       Сехун с улыбкой подмигнул парочке, а заодно проследил, что альфа не забыл кольцо, которое принес. Фанаты остервенелой толпой двинулись за парочкой, но догнать не смогли — Пак быстро усадил возлюбленного к себе в машину и мгновенно рванул с места.       Бэкхен улыбался и плакал, глядя на Чанеля. Это не сон и не галлюцинации, это реальность, жизнь, которая его, похоже, услышала. Он придвинулся к самому краю сиденья, и положил свои ладони на руку альфы — большее могло навредить им во время езды на высокой скорости.       Пак отнял руку от руля и, не отвлекаясь от дороги, по очереди поцеловал каждый пальчик Бэкхена. Словно давал ему понять, будто они вместе. И это не сон.       — Куда мы едем? — с нежной улыбкой спросил омега. Хотя на самом деле ему было плевать куда — лишь бы только возлюбленный был рядом.       — Туда, где нас никто не найдет, — улыбнулся альфа в ответ.       — Тебе тоже было сложно, — Бэк кончиками пальцев погладил возлюбленного по щеке. — Я замучил тебя.       — Нас жизнь замучила, — покачал головой Чанель.       — Я трус, прости меня, — опустил голову Бэкхен. — Я хотел и позвонить, и подойти — вернуть тебя. Но мне было так страшно. Я был обижен, хотя понимаю, что не имел права. В беде оставил нас поодиночке... Но теперь ведь мы сможем? Да? На третий раз у нас получится?       — Третий раз всегда тот самый, — успокоил возлюбленного Чанель. Протянув руку, он погладил омегу по волосам. — Я люблю тебя.       Бэк прикрыл глаза, ощущая, как тепло от прикосновения разлилось по всему телу, заставляя сердце вновь ожить.       Машина Пака остановилась у небольшого уютного домика. Никакого пафоса и панорамных окон — только комфорт и уют.       — Где мы? — Бэкхен с интересом посмотрел в окно, разглядывая дом. — Твой?       — Да, — улыбнулся альфа. — Это дом моих родителей.       — Тот самый? — Бэк взволнованно обернулся на Чанеля, ведь возлюбленный часто рассказывал об этом доме.       — Да. Мои родители начали здесь счастливую жизнь. И мы начнем.       Бэкхен снова ощутил, как потеплело в груди.       — И давно ты сюда перебрался? — он вышел из машины, оглядывая зеленые деревья сбоку от дома.       — Вчера, — расхохотался Пак, ставя автомобиль на сигнализацию. — Тут ещё кое-где много пыли.       — Я приберусь, — отмахнулся Бэк. И тут же с удивленной улыбкой зажал себе рот. — Я это действительно сказал? — вечно скандальный омега вдруг стал хранителем домашнего очага? Не в любви ли дело?       Чанель прижал омегу к себе и поцеловал в губы.       — Теперь мы все будем делать вместе, — он достал из кармана все ту же коробочку. — Я что-то забыл твой ответ.       Бэк закусил губу и затаил дыхание.       — Я ответил тебе еще тем утром. Да, любовь моя. Конечно, да, — он поднял на возлюбленного сияющий счастьем взгляд и нежным поцелуем коснулся губ.       Чанель углубил ласку и, не разрывая поцелуя, надел на тонкий пальчик омеги кольцо.       — Господи, а ведь могли не разводиться... — с усмешкой пробормотал Бэкхен. — И всё из-за меня. Столько наворотил, что чуть в психушку не упрятали...       — Это не твоя вина, — Пак достал ключи и, открыв дверь, впустил возлюбленного в дом.       — Но ведь всё началось с моей ошибки... — Бэкхен вошел, но вдруг обернулся. — Чанель, а мы можем... Можем начать всё не с чистой книги и чистого листа, а совсем с нуля? Забыть прошлое, забыть обиды и начать вот отсюда: где я люблю тебя, и мы скоро станем семьей; где у нас родятся милые детишки; где мы будем не айдол и актер, а просто омега и альфа, которые любят друг друга?       — Теперь, когда нас ничего не держит, — Пак взял омегу за руки, — тысячу раз да.       — Ну... Насчет меня надо позвонить Сехуну, — рассмеялся Бэкхен. — К черту! Я готов быть даже продавцом в кафе быстрого питания, лишь бы с тобой.       — Кстати да, позвони-ка ему, — усмехнулся Чанель.       Бен достал из кармана телефон и с волнением набрал номер менеджера.       — Се, ну как там, на передовой?       — Ну, начальство брызжет слюной, правда, акции подскочили, — довольно расхохотался Се. — Вы всех умыли, детки.       — То есть... Так со мной разорвут контракт или нет? — Бэк с улыбкой посмотрел на возлюбленного, показывая ему, что всё, кажется, намного лучше, чем они думали.       — Нет. Но лучше тебе появиться в агентстве оперативнее, — покивал менеджер.       — Вот черт, — фыркнул Бен. — Ну ладно, сейчас постараюсь вернуться. Ты будешь ждать нас там?       — Я сказал, что ты приедешь завтра. Сейчас директор скорее злой, чем радостный.       — Оу, — Бэкхен рассмеялся, — ну тогда я пропадаю до утра, — с намеком мурлыкнул он. — У нас... не помню, какой по счету медовый месяц.       — Потом только в семейную жизнь влиться не забудьте, — улыбнулся Сехун. — Ладно, пока.       — До завтра, — положив трубку, омега посмотрел на возлюбленного. — Меня ждут завтра утром. Ну а пока... Есть планы?       — Обживать новый дом и быть с тобой, — ответил Пак, взяв Бэка за руку.       — А насколько всё плохо здесь, уточни? — улыбнулся Бэкхен, пытаясь разглядеть состояние кухни.       — Я не успел разобрать всякие ненужные нам комнаты. Спальня, ванная и кухня чистые.       Бен растянул губы в ехидной ухмылке и поправил воротник кофты Чанеля.       — А я смотрю, ты продуманный, Чанни... Ну так что? Кухня, ванна и постель?       — Именно, — Пак подхватил омегу на руки и понёс прямиком на кухню.       — У тебя уже даже всё готово? — поинтересовался Бен, накручивая на палец шнурок в капюшоне возлюбленного.       — Не готов только обед, но ты же знаешь, что ждать недолго, — выдохнул Чанель в губы омеги.       — Я знаю, что мой будущий муж — самый прекрасный альфа на свете, — мурлыкнул Бэкхен.       И самый прекрасный альфа сомкнул очередной поцелуй, прижимая возлюбленного к себе. Спустя столько страданий они, наконец, воссоединились.       

***

      — Ну и? — нарушил тишину кабинета Бэкхен, глядя на директора своего агентства, но при этом крепко держа Чанеля за руку. — Я уволен?       Мужчина продолжил молчать, по очереди глядя то на Пака, то на Бэка и раскачиваясь в своем кресле.       — Ох, и наделали вы делов, ребятки... Бэкхен, — директор посмотрел на Бена, — если я предложу тебе остаться, но при этом скажу, что не буду против ваших отношений, ты останешься?       Бэк моргнул.       — Но... я хотел уйти... Чанель ведь...       — Господина Пака тоже не хотят отпускать, — со вздохом ответил директор. — Я звонил в его компанию. Ребят, давайте так: вы встречаетесь, женитесь, делаете детей, но остаетесь; а мы, в свою очередь, не мешаем вам. Идет?       Бэкхен посмотрел на любимого и улыбнулся.       — Я, в принципе, не против. А ты?       — Вообще нет, — рассмеялся Пак. — Придётся, правда, отказать одной неплохой компании, но что поделать.       — Тогда, всё в порядке? — Бэк вернул взгляд на директора. — Мы можем идти?       — Можете, — кивнул мужчина. И тут же кивнул на руку Бена. — Мои поздравления.       Тот улыбнулся и тоже кивнул в знак благодарности. И всё же их любовь победила. А не в том ли прелесть, чтобы пронести свои чувства через года?