Приключения Микки

Вот и пришёл тот день, которого так ждал Микки. Он вытащил из шкафа новенькую футболку с участниками «Mice Haters», проверил, сохранился ли на телефоне электронный вариант билета — и постучался в дверь маминой комнаты. Мама выглянула, погладила его по голове и пожелала хорошо провести время. Он поблагодарил и выскочил из квартиры, пробежался по лестнице и двору — ему так не хотелось опоздать на автограф-сессию — и сел в очень-очень знакомую машину. И в кои-то веки задумался, что всё-таки хорошо, что он пользуется услугами Мэтта — иначе вряд ли бы добрался до клуба со своим топографическим кретинизмом. К счастью, ехать было недолго. И уже минут через десять Мэтт остановил машину возле высокого здания. И Микки задумался — входить ли прямо сейчас, но, взглянув на часы на телефоне, понял — он слишком рано, и его даже могли бы не впустить. Вот и решил подождать одноклассников на улице. Попрощался с Мэттом — хоть и знал, что всё равно тот будет здесь, когда закончится концерт. Вышел из автомобиля, хоть вскоре и осознал — мог бы и оставаться в тёплом салоне, а то на улице было холодновато и вроде бы должен был начаться дождь. Однако упрямо решил всё-таки ждать Нату с парнями. И попросил Мышиное семейство, чтобы те прибыли поскорее. И специально нащупал амулет в кармане куртки — чтобы подкрепить желание магией. И это подействовало. Буквально пару минут спустя возле клуба остановилась большая белая машина — Микки показавшаяся похожей на старинный человеческий «Роллс-Ройс». И из неё выпорхнула — по-другому бы Микки не сказал — Ната. Которая выглядела, как Микки почудилось, немного непривычно. Она подошла к нему, вдруг поцеловала в щёку. И пока он недоумённо смотрел — он не мог понять, что это было — то успел понять, чем её образ отличался от того, что он видел каждый день в школе. Обычно она в школу одевалась очень-очень скромно — тёмные брюки, светлая блузка. А тут нарядилась в почти такую же, как у Микки, футболку, короткую юбку и псевдо-кожаную косуху. Микки был уверен, что косуху не из натуральной кожи. Насколько он знал, их семья выступала против ношения кожи и меха. И его интересовало кое-что ещё — едят ли Ната и её родные мясо. Но пока он не мог об этом спросить. Или ему так казалось? Поэтому он всего лишь поздоровался: — Привет, Нат. Рад тебя видеть. Ната улыбнулась — и Микки, как обычно, залип на её улыбке. И, как он знал, не он один это делал. Ната чуть ли не с младенчества снималась в мышиных адаптациях человеческих сериалов, и множество мышей хвалило как её потрясающий талант, так и светлую улыбку, или, как недавно начали, красивые длинные лапы. Но долго любоваться ему не дали — Ната заставила его вернуться в окружающий мир. Она обеспокоено спросила: — Почему ты здесь стоишь? Билета не можешь найти? — Она открыла маленькую чёрную сумочку и начала в ней рыться, объяснив: — У меня есть все бумажные. Микки покачал головой. И понял, что его желание их всех дождаться — какое-то странное. Но всё же попробовал разъяснить: — Всё у меня есть. Я просто вас ждал. Ната взглянула на него — рассеяно и недоумённо — и уточнила — голосом действительно удивлённым: — Зачем? Мог бы войти — зябко поёжилась и продолжила: — и уже греться. Я бы, например, так поступила. Микки пожал плечами. Ему не хотелось говорить, что он просто боялся. Боялся, что они потом не найдутся. Что ему придётся сидеть одному среди кучи незнакомых мышей. Впрочем, была одна вещь, которую он не побоялся сделать. Он ведь видел, как холодно Нате — и обнял её за плечи, прижав к себе, пытаясь согреть. И почему-то ему показалось, что это у него получается. Ната тихонько дышала, прильнув к нему, пока вдруг не послышался чей-то — вроде бы знакомый — голос: — О, так у нас парочка появилась. Давно? Микки взглянул на говорившего — это оказался Коул, конечно же, с Дирком за спиной. Ната тоже посмотрела на них — и улыбнулась лукаво и отошла от Микки. Причём Микки обрадованно заметил, что она уже не выглядела замерзшей. И ответила — весело, шкодливо, как очень нравилось Микки в исполнении мамы: — С сегодняшнего дня. Или, точнее, вечера. — Но всё-таки не продержалась в любимом Микки образе долго. Сказав эти несколько слов, опять постаралась закутаться в куртку, которая явно не помогала согреться — так что Микки снова захотел её обнять. Впрочем, не успел — она предложила: — Давайте войдём. А то скоро уже мыши будут собираться. И подала пример, первой подойдя ко входу. Включила телефон и показала мышу в форме охранника что-то на экране. Видимо, электронный билет, решил Микки и сделал то же самое. Вошёл в небольшое помещение. Обрадовался, что там было гораздо теплее, чем на улице. Но буквально пару секунд спустя уже испугался — не было видно ни Наты, ни Коула с Дирком. А он не мог здесь быть один. Тем более, если учесть, что здесь уже было довольно много мышей. Однако долго бояться ему не позволили. Вскоре возле него оказались Коул с Дирком. Они рассматривали комнату. И Микки сделал то же самое. Но главным, на что он обратил внимание — оказалось множество мышей. А не красные стены, которые он увидел позже. И которые вызвали у него очередной приступ паники. Однако та всё-таки прошла. А к ним подошла Ната и пригласила — указывая лапой на стол, за которым сидели несколько мышей и возле которого стояла ещё парочка: — Давайте купим хоть какие-то фотографии,.чтобы мужчинам было хоть на чём расписаться. Микки невольно почувствовал вину. Ещё бы — он не догадался взять что-то, на чём могли бы расписаться участники «Mice Haters». И никто его не предупредил. Но, к счастью, он взял деньги. И не он один — Коул и Дирк как раз вытаскивали из карманов бумажники, когда проходили вперёд возле него. А Коул объяснял: — Я думал действительно что-то купить. Обиделись бы на нас организаторы, если бы мы вообще ничего не купили. — Хмыкнул и добавил весело: — А благодаря Мику у нас есть возможность не покупать футболки. Они подошли поближе к столу, и Микки увидел на нём множество фотографий — со старых концертов «Mice Haters», более новых… И захотел взять их все. Там и Кори, и Эмметт, и Стив были так молоды на некоторых фотках! Впрочем, передумал. Конечно, он получил достаточно карманных, чтобы купить много-много мерча. Но он понимал, что этим мышам тоже хочется фотографий, на которых могли бы расписаться такими разными почерками — он точно видел их автографы — трое великолепных мышей. Так что когда пришла его очередь покупать, взял только несколько чуть ли не самых старых снимков. И явственно услышал разочарование в голосе мыша, продавшего их ему, когда тот спрашивал: — Ничего больше не нужно? Микки оглядел снова ассортимент мерча и покачал головой. Мерч он вполне мог приобрести на сайте. Здесь, кроме фотографий, не было ничего, что бы он хотел. Так что он отошёл и присоединился к Нате, Коулу и Дирку, которые уже стояли возле запертой двери. Причём, когда он подходил, какая-то мышь провизжала: «В очередь!», и он почти послушался, но Коул сказал: «Он с нами», и, к удивлению Микки, этого хватило. Он уже приготовился ждать долго. Но тут дверь открылась — и Микки смог увидеть огромный, как ему показалось, двухэтажный тёмный зал. Мыши потихоньку, поодиночке и целыми компаниями, вошли. Они вчетвером — тоже. И зал оказался далеко не таким тёмным, как сначала показалось Микки. Он был очень ярко освещён, стены — ярко-синими, и почти всё пространство, кроме маленького танцпола, занимали столики. Микки понял, что где-то здесь придётся расположиться и им тоже. А пока все мыши двигались не к этим столикам, а в одном направлении. Подойдя ближе, когда почти пришла их очередь, Микки увидел огромный стол, за которым сидели три знакомых ему с детства мыша. И Микки решился. Он уже давно хотел это сделать — ещё когда узнал о ситуации с Кори, когда его пригласила Ната… Вот он и взглянул в потрясающие, когда-то такие весёлые глаза Кори — и сразу же отвёл взгляд, чтобы не привлекать внимания. И углубился в воспоминания того. Но почти сразу же вынырнул из этой отвратительной лужи. В голове Кори такое творилось! Что любой, показалось Микки, который бы узнал об этих воспоминаниях, сразу бы посочувствовал. И даже фанаты их с Эмметтом и Стивом конкурентов — «Efemeris» — бы больше не стали обижать «чокнутого». Микки узнал, что те, кто распускал слухи об очень страшном событии в жизни Кори, всё-таки кое в чём не соврали. Его действительно похитили и держали в подвале на цепях, чтобы он «не смел петь своим чудным голоском» кому-то ещё. Особенно «Всё ради любви» (Alles aus Liebe - автор). И вообще относился к той... женщине, которую Микки бы обматерил всеми знакомыми словами, как в той песне. А он… Не смог. Или не захотел — не разобрался Микки. И эта мразь решила его наказать. И… Мышиное семейство и все человеческие и кошачьи боги, как же Микки хотелось исцелить каждую рану, убрать каждый шрам. Но он не мог. Он ведь не был целителем. Он мог лишь поделиться своей пока почти бесконечной магической энергией, что и сделал. И восхититься тем, что великолепный Кори после всего пережитого — с поломанными пальцами, с вытекшей из-за прикосновения ножей кровью, с разбитыми губами — смог поступить, как в песне «Секс не имеет значения» (Sex hat keine Macht). Да, эта тварь ещё много чего от него требовала. Но он сумел! Смог выйти из подвала, в котором его держала эта… у Микки не находилось слов, чтобы её описать. И несмотря на все вопли: «Нам же было так хорошо вместе!» дать показания, вот именно — почти как в той песне и клипе. Микки задумался об этом, передал Кори положительные эмоции — если такие у него могли быть после такого чтения воспоминания. Он ведь действительно восхищался самым красивым и вечно молодым мышом, о котором слышал. И которого видел сейчас прямо перед собой. И вынужден был отвести от него взгляд. Ведь Эмметт, сидящий слева от Кори, спросил у кого-то: — Вам плохо, молодой мыш? Участливо так, как только и мог ожидать Микки от этого мыша — очень-очень светлого, доброго. По крайней мере, такое впечатление о нём у него сложилось уже очень давно. И Микки осознал, что снова слишком задумался, только тогда, когда Коул легонько — а мог бы и сильнее — ударил его между лопаток, отрезвляя. И всё-таки понял, что обращались к нему. Вот и пискнул: — Нет-нет. Эмметт посмотрел на него взглядом, мол, не ври, но улыбнулся и сказал — будто поверив: — Вот и хорошо. Автограф дать? Или ты только к Кори пришёл? Микки отмер, покачал головой и протянул три фотки. Задумался — радовать ли маму и Аримана, и решил: конечно же, да, он же для этого и купил именно три снимка. Вот и попросил: — Вы не могли бы расписаться для Аримана, Аси и Микки? Музыканты кивнули — причём так удивительно-синхронно, что Микки невольно вспомнил о том, что они чуть ли не всю жизнь вместе и как мыши, и как группа. И поставили автографы — опять-таки с разницей буквально в пару секунд. И так и делали, передавая друг другу фотки — им ведь троим надо было расписаться на каждой. А Микки мимо воли следил за этими движениями. Не просто следил даже, а любовался. Мозолистыми — наверняка от гитары, подумалось ему — пальцами Эмметта. Тонкими, длинными — пальцами истинного музыканта, как подумал он — Кори. И сильными, даже очень, с виду — Стива. И Кори, видимо, это понял. Ведь поднял взгляд от их же фотки и рассеянно улыбнулся. Причём той самой улыбкой, на которую всегда так реагировали мыши и — Микки был уверен — человеческие женщины. И которую сразу же поспешили запечатлеть на телефоны присутствующие здесь мыши. Микки задумался, против ли Кори такого внимания. И так и не смог понять. С одной стороны, тот уже давно выступает и здесь, и в ближайшем человеческом городе. А с другой — после того происшествия наверняка у него появилось чувство, похожее на страх. И размышлял — по сути, выбирая и не в состоянии выбрать из двух вариантов — так долго, что Кори прокашлялся и, когда Микки поднял на него взгляд, с издевательским смешком — таким свойственным ему — уточнил: — Молодой мыш ещё не бывал на таких сборищах? И засмеялись если не все, то очень много мышей, стоящих поблизости от них. И Микки в который раз обрадовался, что у него не человеческая кожа. Ещё бы — опозориться ещё больше было бы обидно. Он поискал взглядом, кто бы мог его поддержать. Правда, пытался безмолвно попросить помощи больше у Наты или Коула. Но пришла она, откуда он не ждал. Почему-то заговорил Эмметт. Именно таким чистым, глубоким голосом, какой Микки и ожидал от него: — Вспомни наш первый концерт, Кори. Как ты тогда трясся. — Подмигнул Микки, как ему показалось, подбадривающе, и продолжил: — Так что молодой мыш ещё хорошо держится. Как для первого раза. Микки захотел спросить — с чего он взял, что он пошёл на концерт именно в первый раз. Нет, это, конечно, была правда, но разве это так легко можно по нему понять? — подумал Микки и приуныл. Так что был уже не в таком состоянии, чтобы стоять возле стола и смотреть, как мыши обоих полов вешались на Кори. Но понимал, что ему нельзя отходить — вдруг больше не найдёт спутников? И, вспомнив об этом, оглянулся — где же они? И еле слышно — он, по крайней мере, надеялся, что именно так — выдохнул, обнаружив Коула с Дирком возле стола. А тут к нему и Ната подошла. Почему-то очень уставшая, будто — Микки не смел так думать, но мысли таки лезли в голову — тоже делилась энергией с Кори. А что? Он бы не удивился. Ната выглядела мышью доброй. И приготовился долго вместе с ней ждать Коула с Дирком. Но те подошли буквально несколько секунд спустя, держа в лапах по несколько штук фотографий. Тоже взяли автографы ещё для кого-то? — подумалось Микки. И ему стало очень-очень приятно находиться с ними тремя — у них ведь такие похожие вкусы. Он задумался — что же они будут делать дальше? И вдруг чуть не забыл — «Mice Haters» ведь должны были не только расписаться на нескольких фотографиях. Они должны были и выступить. А их выступление надо было как-то и где-то слушать. О чём он и захотел сказать остальным. Но Ната его опередила: — Так, насколько я знаю, наши места на втором этаже. — Микки взглянул на неё, как и все остальные — ему почему-то это показалось странным — и она продолжила, хмыкнув: — Не волнуйтесь, всё мы услышим и увидим. Это как в театре или в цирке. Коул кивнул, и Дирк отзеркалил его движение. А Ната уверенно — Микки понял, что она здесь была не впервые — направилась сначала к выходу из зала, после по лестнице наверх… Микки показалось, что идти им придётся долго. Но почти тотчас они оказались действительно на втором этаже — или, возможно, балконе, померещилось ему, — возле столика с несколькими креслами. В одно из которых приземлилась — прикреслилась? — Ната. И предложила им тоже сесть. И объяснила: — Здесь специальная такая магия — чтобы было видно, что происходит на сцене, и слышно. Но здесь удобнее, чем внизу, куда сейчас наверняка набьётся куча народу. Микки почудилось, что уж кто-то, а Коул с Дирком наверняка бы хотели оказаться среди этого множества народу. Но Коул его удивил — он не выглядел недовольным этим решением Наты, а наоборот, произнёс: — Спасибо, Нат. Ната поглядела на него сияющими глазами — они втроём залюбовались ею — и ответила: — Не за что. Я не думала, что кто-то из нас бы хотел толкаться среди них всех, как в переполненном автобусе. — И продолжила — уже не так счастливо: — Кори бы точно не хотел такого. Поэтому и на сцену наложили похожую магию. Если вдруг решит кого-то на неё пригласить — предупредит. Коул задумчиво произнёс: — Не решит. — И, видимо, поняв, что все на него смотрят, объяснил: — Если с ним что-то правда случилось плохое, то он наверняка не сразу сможет общаться с мышами и людьми. Вы заметили — он даже не фотографировался ни с кем, хотя раньше это делал перед каждым концертом? Микки осознал — он был прав. Всё-таки после тех ужасов, которые Микки видел в сознании Кори, тот точно хотел меньше контактировать со всеми. Даже с преданными фанатами — или скорее фанатками, — которые требовали общего селфи, а некоторые особо настойчивые — Микки точно помнил — даже поцелуя. Но почему тогда Кори решил сегодня выступать? Этот вопрос всё-таки начал опять мучить Микки. И за этими мучениями он чуть не пропустил момент, когда Ната уточнила: — Будете что-то есть-пить, парни? Она, видимо, подумалось Микки, чувствовала себя хозяйкой на этом мероприятии. И ей шло это ощущение, как опять-таки ему показалось. Впрочем, его также интересовала одна вещь. И Коул высказал её, опередив, как почти всегда: — А когда начнётся концерт? Мы не пришли слишком рано? Микки задумался — если бы они пришли раньше, чем нужно, то им бы вряд ли дали автографы и вообще не пустили. И Ната это подтвердила — замахала лапами и ответила: — Нет-нет. Между автограф-сессией и концертом должно пройти время. И его мы проведём — она вытащила телефон и взглянула на дисплей — или уже почти провели — здесь. Микки прекрасно понимал — после всех этих мышей рокерам надо отдохнуть. Так что приготовился ждать, размышляя, что на это всё время придумала Ната. Он сомневался, что она заставит их скучать. И оказался прав. Уже пару минут спустя появился официант, который записал все их пожелания. Правда, когда Дирк попробовал заказать какой-то алкогольный коктейль — Микки не запомнил, какой — то парень в форме официанта покачал головой и сказал, что ему ещё рано такое пить. И Дирк явно обижено — по крайней мере, так показалось Микки — уже заказал сок из гуавы. И Микки померещилось, что он сделал такой заказ специально — чтобы такого сока не нашли, но задолбались искать. Ната же — безалкогольный мохито. Коул — ананасовый сок. Ну а Микки долго думал, что же взять, и в итоге, когда все на него уже смотрели ненавидяще, как ему казалось, скромно взял томатный сок. И официант удалился. А где-то внизу, на сцене, началось то, чего они так ждали. На неё вышли «Mice Haters», Эмметт взял в лапы гитару, Стив сел за клавишные, а Кори схватил микрофон. Микки поглядел на них и подумал, что чего-то или кого-то явно не хватало. Ну да, ударника за барабанной установкой, дошло до него. И тут он вспомнил, что постоянного ударника у них не было, и Кори очень часто сам садился за барабаны. Но тут откуда-то появился ещё один мыш. Уселся за барабанную установку, взял в лапы палочки — и Микки показалось, что все приготовились. И он невольно подался вперёд, чтобы лучше видеть и слышать. И услышал и правда лучше — не первые аккорды одной из любимых песен любимой группы, а весёлый издевающийся хмык откуда-то со стороны Коула и Дирка. Впрочем, и начала долго ждать не пришлось. Кори заговорил — своим потрясающим глубоким голосом: — Здесь есть не один мыш и не одна мышь, которые могут ходить в человеческий и кошачий мир. Микки захотелось спросить — как это, в кошачий мир? Разве кошки не съедят сразу мышь или мыша? Он не мог такого представить — чтобы мыш или мышь пошёл или пошла в кошачий мир. Но пока спросить было некого. Он пообещал себе уточнить у мамы и Аримана. А пока продолжал слушать завораживающий голос Кори, который как раз в это время говорил: — И наверняка эти мыши частенько чувствовали, что они не из этого мира. — Рассмеялся — и Микки обрадовался, что этот смех прозвучал естественно — и продолжил, взмахнув тонкой лапой: — Да-да, конечно. Они были не из мира людей или кошек. — Улыбнулся — светло так, как не на каждой фотографии — и продолжил: — Так что вам подарок от нас — песня «Не от мира сего»! Ната нахмурилась — видимо, она этой песни не знала, понял Микки. И она это подтвердила — растерянно проговорила: — Что это за песня? Микки же дождался первых слов Кори и начал петь, пытаясь — и не в состоянии — петь, так же, как он: Король без королевства, Уже тысячу лет лежит он здесь, И ночь никак не кончается… (Nicht von diesem Welt) И всё-таки понял, что делает это — пробует петь — в неподходящем месте. Ведь здесь была потрясающая слышимость, и его звуки, которые мама сравнивала с мурлыканьем, слышали сидящие с ним за столом и неизвестно — Микки, по крайней мере — когда подошедший официант. Так что мгновенно затих. И поглядел на окружающих с немым вопросом, который наверняка, подумалось ему, отражался в глазах: «Вы не будете смеяться?» Но вместо этого Ната улыбнулась — красивой подбадривающей улыбкой — и с явным сожалением сказала: — Жаль, что я этой песни не знаю. Иначе пела бы вместе с Кори... — подарила Микки ещё одну такую улыбку — и тобой. Микки растерянно снова оглядел всех — кроме официанта, который уже отошёл от их столика. И понял, что хотел бы дослушать песню — она ведь была одной из его любимых у «Mice Haters». И, видимо, не он один этого желал. Ведь Ната и Коул с Дирком как-то странно затихли, пока Кори пел о влюблённых-вампирах. Такими они ему всегда казались — когда он слышал, что они очень хотели выйти на свет в последний раз. Нет, конечно, эти слова — «Они хотят на свет в последний раз» — вполне могли означать, что им просто надоело жить взаперти, и они хотели бы выйти из дома. Но он предпочитал думать, что именно солнечный свет должен был их убить. И, насколько он помнил, не он один так хотел считать. Ведь на одном из немногочисленных фанатских сайтов тоже была выложена похожая теория. И под ней был не один лайк от сочувствующих. Он дослушал песню — уже удержавшись от того, чтобы подпевать, о чём очень пожалел. И ему захотелось узнать, понравилась ли она одноклассникам. И он уже открыл рот, чтобы спросить о впечатлениях, но тут Коул сам сказал, сделав глоток из своего стакана: — Клёвая песня. Дома найду, буду слушать. Микки понял — Коул не делал так, как он. Да и вообще, вряд ли кто-то поступал, как он. Включал любимый сайт и слушал все-все песни, кроме какой-то совершенной дичи. Хоть у «Mice Haters» он дичи и не помнил — почти — разве что помещённой под названием одной из их песен песни популярного мышиного дамского угодника. Он уже стал ожидать, чем это всё продолжится. Где-то на сцене Кори уже начал петь «Лихорадку» (Fieber), одну из самых известных их песен. Она должна была прозвучать по-другому, чем когда Кори пел её вместе с Линой. Как там её фамилия? Микки не мог вспомнить. Впрочем, Микки представлял, как это должно было быть — он слышал, и не раз, записи лайвов, где выступали только «Mice Haters». А ещё Микки интересовало — знают ли его спутники эту песню. Но спрашивать не пришлось — все трое беззвучно шептали вместе с Кори: «Затяни петлю на моей шее, Пока — пока — пока я тебя не переживу». А потом вдруг услышал голос Наты — нет, не громкий. Просто она начала вслух — хоть и тихо — петь: «Чувствуешь свои душу, жар, силу?» И уже обрадовался за неё — что она могла вот так вот в их присутствии подпевать. Ему это очень нравилось, и он уже собирался к ней присоединиться. Но тут она вдруг ойкнула и затихла. И он ощутил нечто вроде разочарования. Актриса — и боялась их троих. Впрочем, он вскоре вспомнил, что Ната никогда не выступала на сцене. Только снималась для сериалов отцовской телестудии. И объясняла это в интервью — многих, её чуть ли не в каждом об этом спрашивали — тем, что ей легче работать, когда всегда можно переснять дубль. Это ему казалось странным, но у творческих мышей всегда были свои причуды. Может, одна из них и не позволяла ей сейчас громко петь вместе с любимым вокалистом? И вдруг решил — надо спровоцировать соседей. Так что начал вслух вместе с Кори петь уже другую песню: «Влево, вправо, прямо Ты отсюда больше не выйдешь» (Labyrinth). И дурной пример, как он и надеялся, оказался заразительным. Вместе с ним эти и несколько последующих строчек пропели и Ната с Коулом и Дирком. Коул же вдруг засмеялся — нет, заржал — и поделился: — Всегда хотел попасть в этот лабиринт с Кори. Микки не смог сдержать удивлённого возгласа. А Ната тоже засмеялась — и тоже сказала: — Ага, Кори такой. С ним тянет в самые неожиданные места. Потому что он крутой. И красивый. Микки сомневался, что именно в этом была причина желания Коула оказаться в лабиринте. Хотя… кто его, Коула, знает? Вдруг он говорил правду? И вообще, складывалось впечатление, что он очень симпатизирует Кори. Особенно сейчас — когда напряжённо и немного разочарованно, как показалось Микки, слушал, как тот говорил: — А теперь, если вы не против, дорогие мыши, мы исполним последнюю песню и попрощаемся с вами. — Хмыкнул и продолжил: — Не навсегда. По крайней мере, надеюсь. Сказал это — и Микки неожиданно стало страшно. Будто он уже не собирался выходить на сцену ещё. Микки стало интересно — только ему так показалось? Или ещё кто-то из них так подумал? Но никто из соседей по столику не выглядел расстроенным. По крайней мере, по той же причине, что и он. А Дирк задумчиво задал вопрос: — Интересно, что они споют сейчас? Микки тоже стал размышлять. Так, «Лихорадку» и «Лабиринт» они уже исполнили. Обычно на концертах — он ведь часто слушал лайвы — они ещё пели «Мышь — попзвезда» (Gott ist ein Popstar) и «Наше спасение» (Unsere Rettung). Однако Кори ведь вернулся к вере в Мышиное семейство, а эти песни были в некотором роде богохульственными. Он попытался вспомнить ещё песни «Mice Haters», но не успел сам догадаться, что же они собирались исполнить. И первые аккорды и слова ему показались незнакомыми. Пока он не услышал припев — одной из самых горячих для него песен этой группы: Я целую твои раны, Я делаю маленький глоток тебя Я целую твои раны, Ты сама принадлежишь лишь мне… Невольно задумался — почему же такую откровенную песню они решили спеть на публике. Впрочем, почти сразу вспомнил остальные их песни — особенно «Секс не важен» и «Хочу твою душу» (Ich will deine Seele) — и понял, что если бы они избегали исполнения таких произведений, то Кори бы просто не было что петь. И почти сразу вынырнул из размышлений — нельзя было всё это время просидеть в собственном мирке. Когда бы ещё представился случай услышать «Mice Haters» наживо? Прислушался, как Кори поёт. И понял, что тот уже делал это по-другому — будто очень-очень устал. И песня закончилась. А рокеры исчезли куда-то со сцены. И все засобирались. Микки тоже поднялся и надел куртку. И вдруг услышал чей-то громкий возмущённый голос — явно женский: — Они охренели? Мы пришли на концерт! А они сыграли под фанеру пару песен и смылись! Микки, как и Ната с Коулом и Дирком, посмотрел вниз. И увидел явно уже не молодую мышь в очень откровенном наряде. Она пыталась пройти в том направлении, где исчезли «Mice Haters», и не могла. Видимо, ей мешало какое-то магическое поле, понял Микки. И невольно улыбнулся — так он был рад за рокеров, что к ним она не могла пробиться. И не только он был счастлив. Он слышал с обеих сторон лающий смех Дирка и звонкий — Коула. А когда взглянул на Нату, стоящую впереди, то увидел, что она дисциплинированно хихикала в кулачок. И не только они так реагировали. Внизу несколько мышей тоже так смотрели на бьющуюся о невидимое стекло женщину и не могли сдержать смеха. Микки на секунду всё-таки стало жаль эту мышь. Однако потом он вспомнил грустные прекрасные глаза Кори и понял — она всё же не имела права так себя вести. И почему-то ему показалось, что где-то там, куда ушли рокеры, Кори сейчас не мог отдышаться, и коллеги его успокаивали. А здесь Ната, Коул и Дирк уже собирались выходить. И Коул просил Нату: — Если вдруг будет что-то интересное — зови. Ната кивнула, и они покинули клуб. И перед тем, как Микки сел в машину, Ната попросила его: — Пожалуйста, скинь адрес того сайта, где слышал все эти песни. Микки склонил голову и всё-таки сел в автомобиль. И они поехали домой.