Крик в темноте

Не от мира сего, лишний, как чернила с пером Как будто кто-то вырыл зерно или вынул звено Oxxxymiron - Не от мира сего Red - faceless (piano)

3020 год. Южная Корея, Сеул. Пак Чанёль оторвался от очередного документа и потянулся, размяв шею. Все тело до ужаса затекало и ныло, но выбирать не приходилось. Чанёль не любил жаловаться, потому молча продолжал работать. Возможно, он мог бы давно уволиться и найти новую работу, но здесь платили не плохо. Конечно, не столько, сколько получало Правительство и приближенные к нему, но этих крох вполне хватало, чтобы содержать себя и брата-подростка, который в следующем году заканчивает школу. Чанёль работал полицейским. Он с детства слышал, что эта профессия одна из самых лучших. Вот представь, ты будешь следить за порядком вместе с Правительством, будешь их приближенным, часто говорили окружающие. Вот только начав работать, Чанёль понял, что все это было очень приукрашенно. Никакой он не приближенный. Стражи! Вот они да, они приближенные. У них была интересная работа, в этом Чанёль не сомневался. А работа полицейского скучная и нудная. Чанёль не знал, как полицейские работали раньше. Но сейчас — в эпоху современных технологий — полицейские занимались исключительно бумажной работой. В современном тридцать первом веке было одно обязательное правило — ты должен быть добрым. Люди не могут творить зло, они не могут врать, не могут красть, и самое главное — они не могут убивать. За непослушание следует наказание. И естественно, за всем этим следили далеко не полицейские. Весь мир был поделен на несколько областей, всего их насчитывалось семь. Эта область — третья — носила название Южная Корея, из-за когда-то существовавшей здесь страны, центр — населенный пункт, где находилось Правительство — именовался Сеулом, так раньше называлась столица Южной Кореи и находилась она именно в том месте, где сейчас располагался центр. Остальные населенные пункты были пронумерованы, так же, как и области. В каждом населенном пункте за порядком следили искусственные интеллекты — андроиды. Чанель не знал, когда именно они появились, но был уверен в одном — еще задолго до его рождения. Андроиды имели человеческий облик и совершенно ничем не отличались от людей. Даже само Правительство не могло их отличить — они знали точное количество существовавших андроидов на территории их правления, но не знали, как те выглядели. Только ученые могли их отличить и то, исключительно тех, которых создали сами. А вот андроиды могли легко отличить своего от человека. Они знали все. Они видели все. При создании в них внедрялся специальный чип, благодаря которому они знали, что существуют, чтобы работать на Правительство и следить за порядком. Они должны были ежедневно следить за людьми, чтобы те не нарушали правила. Если же все же были нарушения, они забирали этих людей и отправляли к Стражам — приближенным Правительства, которые назначали наказание и приводили его в действие. Насколько знал Чанёль, виды наказаний были самыми разными от чего-то легкого, к примеру, приготовления еды на сто человек до самых жестоких — мучительных пыток. Все зависело от того, насколько человек провинился. Лишь один пункт в выборе наказаний был неизменным — за смерть платят жизнью. Не важно по какой причине ты убил, специально или нет — убил, значит должен умереть сам. Еще никому не удалось спастись от закона. У полицейских в отличие от Страж и андроидов была скучная работа. Ежедневно им приходили письма от андроидов, с указанием того, какие нарушения были выявлены за день. Полицейские на основе этих писем составляли отчеты и отправляли в Правительство. Работы хуже и придумать нельзя было! Само Правительство располагалось в пятиэтажном особняке, что стоял на возвышении — так было видно весь центр. В него входило около тридцати человек. Попасть в Правительство можно было всего только одним способом — ты должен быть ближайшим родственником члена Правительства. В Стражи также выбирали только родственников Правительства. Они толком не видели мира. Стоило им научиться ходить и говорить, как их забирали в так называемую закрытую школу, которая находилась на пятом этаже и жестко обучали, в основном разными видами боев. — Пак, — в дверь постучали и внутрь зашел О Сэхун — коллега и по совместительству лучший друг Чанёля. — Ты закончил? — Да. Пак Чанёль поднял взгляд и посмотрел на часы. Те мерно тикали, показывая ровно шесть часов вечера, секундная стрелка плавно переходила от одной цифры к другой. Рабочий день закончился. Стоило часам пробить шесть, как здание полиции моментально пустело, никто не хотел сидеть дольше положенного, к тому же за это не доплачивали. Уж лучше прийти домой и посмотреть телевизионные зеркала. Чанёль собрал написанные за день отчеты в стопку и положил их на край стола. Завтра перед началом рабочего дня их нужно будет отправить в Правительство. Стоило мужчинам выйти из кабинета, как замок на двери за их спинами щелкнул, оповещая, что кабинет закрыт и до утра уже не откроется. Двое полицейских вышли из здания и встали на ленту — двигающийся асфальт. Лента была единственным транспортом передвижения, если не считать мотокары, но их могли использовать только Правительство, Стражи и в редких случаях полицейские. Остальные даже представить не могли как они выглядят. Даже сам Чанёль, проработав в полиции десять лет еще ни разу не видел ни одного мотокара. Оставалось только фантазировать, что они из себя представляют. — Что будешь делать, когда придешь домой? — спросил Сэхун, стоя на ленте рядом с Чанёлем. — Приду, помоюсь, приготовлю еду, поем и лягу спать. — Перечислил Чанёль, ни на секунду не задумываясь. — Офицер Пак, и что, даже не посмотришь телевизионного зеркала? — шутливо спросил О, легко толкнув Пака локтем в бок. Чанёль в ответ поморщился и поджал губы. Чанёль махнул рукой на прощание, спрыгивая с ленты недалеко от своего дома. Многоэтажка высотой в девять этажей приветливо встретила его, автоматически открывая двери. Мужчина встал на коврик и недолго подождал пока проходит сканирование. Загоревшийся зеленый фонарик, расположенный на стене возле коврика, оповестил о том, что Чанёль распознан и действительно проживает в этом доме, после чего он смог пройти дальше. Его квартира находилась на шестом этаже. Она досталась ему от родителей, которые умерли, когда младшему брату было всего семь. Причину смерти так и не выявили, а может и знали, но Правительство решило об этом умолчать, списав все просто на осложнения от простуды. Причина глупая, но Пак так и не смог добиться правды. С тех пор Кёнсу — единственный, кто остался из близких у Чанёля. Потому мужчина относился к брату очень бережно, практически нося его на руках и позволяя все, что тот пожелает. Но даже несмотря на это, Кёнсу рос умным и воспитанным ребенком. Он всегда выполнял все дела по дому, поскольку сам Чанёль не успевал этого в меру большого количества работы; хорошо учился — преподаватели его всегда хвалили, а во время каникул часто подрабатывал, чтобы помочь старшему брату. Чанёль не представлял своей жизни без него. Кёнсу был единственным лучиком солнца, единственной причиной продолжать жить. Квартира встретила Чанёля глухой тишиной. Мужчина даже боялся сделать любое движение, чтобы не нарушить эту тишину. Пак скинул ботинки и прошел в гостиную. Комната была небольшая, но их с Кёнсу вполне устраивала. У некоторых еще хуже, отвечал младший и прыгал на диван с пакетом сладостей, чтобы посмотреть телевизионное зеркало, которое сейчас было плотно завешано темной тканью. Чанёль ненавидел эти зеркала, но они должны были находиться в каждом доме. Мужчина не знал какое телевидение было раньше, но сейчас оно представляло из себя зеркала, в которых показывали одного только ведущего — симпатичного мальчишку лет двадцати — который без умолку болтал о том, как прекрасен мир и что хорошего произошло за минувший день. Выключить это зеркало было невозможно, парень замолкал только когда наступала кромешная тьма. Потому однажды в голову Пака ударила гениальная идея — нужно сделать так, чтобы для этого парня всегда была ночь и именно тогда он начал закрывать зеркало черной тканью, которая не пропускала свет. Все были довольны: Чанёля не раздражал этот постоянный бред, а Кёнсу просто снимал ткань, когда хотел посмотреть телевизионное зеркало и узнать, что хорошего произошло в мире, а потом обратно завешивал его, чтобы лишний раз не тревожить брата. Часы, встроенные в противоположную от телевизионного зеркала стену, показывали семь часов вечера. Чанель вздохнул. Ленты слишком медленно двигались. Неужели нельзя придумать более быстрый транспорт? Или просто сделать мотокары общедоступными. Чанёль до ужаса хотел их увидеть. Еще в юности он желал стать полицейским, чтобы иметь возможность пользоваться ими. Но как выяснилось позже и офицеры не то, что трогать, даже смотреть на мотокары не могли. Чанёль так ни разу и не увидел легендарный транспорт, который по слухам был очень быстрым. До прихода Кёнсу со школы оставался еще час. За это время Чанель успеет переодеться и помыться. Мужчина прошел в ванную и включил панель на ванне. Та звякнула и загорелась синим цветом, демонстрируя все свои возможности. Чанёль не стал что-то мудрить, добавляя разные бомбочки и пенку, и просто выбрал обычную воду средней температуры. Главное, чтобы смог помыться и не замерз. Панель снова звякнула, оповещая, что «заказ» принят, и ванна стала медленно наполняться водой. Чанёль вышел из ванной и прошел в спальню, скидывая рабочую одежду. Одежда состояла из синей рубашки, брюк и жилетки с гербом полиции — переплетенные перо со свитком. Раздался писк — ванна была готова. Чанёль вытащил из шкафа чистую одежду, в другую руку взял рабочую, чтобы закинуть в стиральную машинку и пошел в ванную. Когда Кёнсу вернулся со школы, они сели ужинать. Парень энергично рассказывал про школу и то, что они сегодня проходили по истории первого главу Правительства; про то, чем он занимался с друзьями на переменах и про то, что в столовой сегодня на десерт давали вкусный вишневый пирог. Чанёль слушал брата краем уха, иногда кивал, а сам думал, что он немного не от мира сего. Вот перед ним сидел младший братишка — идеальный пример современного человека. Он радуется тому, что в мире все хорошо, тому, что никто никого не убивает, не грабит. Он рассказывает о Правительстве и их главах, как делают это окружающие и соблюдает все правила. И Чанёль понимал, что это правильно, что так и должно быть — этому их учат с самого рождения –, будь добр к миру и мир будет добр к тебе — но самому ему хотелось чего-то другого. В его душе горел непонятный огонь, жаждущий приключений, азарта. Ему хотелось видеть не идеальных кукол, которых из них лепит Правительство, а живых людей — с минусами и плюсами, со своими взглядами на жизнь, которые, возможно, были бы грубоватыми, не всегда помогали окружающим, но были бы искренними в своих желаниях. Которые делали бы то, что им нравится, а не то, что они должны делать. Пак был рад, что Правительство еще не придумало способа читать мысли людей. Иначе у него были бы большие проблемы. После ужина Кёнсу помыл посуду и сел делать уроки, а Чанёль занял диван в гостиной с книгой в руках. Книга была скучной и не интересной — там тоже все было замечательно — но она помогала хоть как-то убить время. Скрасить, поправил себя Чанёль — нельзя думать об убийствах. Убийства — это плохо, за это могут и наказать. — Хён*, можно мне пойти к Чонину с ночевкой? — незадолго до отбоя спросил Кёнсу. — Кёнсу, комендантский час в десять. До этого времени осталось всего несколько минут, — как маленькому объяснял Чанёль, указывая на часы, которые показывали девять часов пятьдесят минут. — Если тебя увидят андроиды, то в лучшем случае оштрафуют, а в худшем — оправят к Стражам. Ты хочешь получить наказание? — Ну, хё-ё-ён. Я быстро до него добегу, никто ничего не заметит. Честно-честно. Ну, пожалуйста. — Кёнсу сложил руки в молитвенном жесте и сделал умоляющие глазки. Это был запрещенный прием, и Кёнсу это было отлично известно, но все же время от времени он пользовался тем, что брат не мог долго смотреть на него грустного и быстро сдавался. Так произошло и сейчас. Пак вздохнул, поднимая глаза к потолку — мелкий негодник — и кивнул. Кёнсу радостно вскрикнул, подпрыгивая и хлопая в ладоши. Подросток клюнул брата в щеку и быстро застрочил своему парню смску, чтобы тот его ждал. Вышел из дома он за несколько минут до запирания дверей и сразу шмыгнул в тень, пытаясь скрыться от бдящих андроидов, которые могли появиться, где угодно и в любой момент. Чанёль лег спать, как и было положено в десять часов. Разбудил его противный звонок телефона. Пак приподнялся и посмотрел на экран. О Сэхун. Три часа ночи. Черт. Хоть его друг и был полицейским, как и он сам, но все же любил время от времени нарушать некоторые правила. Например, находиться на улице после комендантского часа. Если и в этот раз Паку придется вытаскивать Сэхуна, он скинет всю свою работу на него. — Чего тебе? — спросил Чанёль, отвечая на звонок. — Чанёль, ты где? — Дома, где же мне еще быть? Спал в отличие от некоторых, а ты меня разбудил. Только попробуй сказать, что снова влип во что-то. — Приходи срочно к зданию *** возле центрального парка. Здесь Кёнсу. — Кёнсу? — сон мигом улетучился. — Что он там делает? — Просто приходи. — Вздохнул О, сбрасывая звонок. Чанёль еще никогда так быстро не собирался. Мужчина быстро накинул на себя джинсы и свитер, схватил телефон и ключи от квартиры и бросился на улицу. К счастью, у него, как у полицейского, были специальные ключи, открывающие заблокированные двери, чем он сейчас и воспользовался. Оказавшись на улице, Пак побежал к парку, забив на ленту — на своих двоих будет быстрее. Возле боковой стороны здания *** было много людей. И как успел разглядеть Чанель, все они были Стражами. Пак бросился к ним, руками расталкивая приближенных Правительства, проходя вглубь, пытаясь понять, что здесь произошло и найти брата. Как его вообще сюда занесло? — Чанёль… — в самом конце процессии перед ним появился Сэхун. Мужчина, казалось бы, хотел что-то сказать, но не найдя слов, замолчал и отошел, позволяя Чанёлю увидеть то, что друг скрывал от него своим телом. На асфальте лежал парень. Кёнсу. Подросток был весь в крови. Не нужно было быть умным, чтобы понять, что именно здесь произошло. Но Чанёль упрямо не хотел верить в то, что сейчас видели его глаза. В темноте раздался крик: — Кёнсу? — он медленно подошел к брату и сел на колени рядом, протягивая руку и дрожащими пальцами касаясь щеки мальчишки. — Кёнсу, вставай. Что ты вообще здесь делаешь? Ты же собирался к Чонину. Давай, вставай, ты отхватишь у меня дома! — Чанёль, он… — Нет! — крикнул Пак, прерывая Сэхуна. — Нет! — повторил он снова, кажется, пытаясь в этом уверить больше себя, чем друга. — Он не мог… Чанёль подполз на коленях ближе к брату и обнял его, крепко прижимая к своей груди, мараясь в крови подростка и гладя дрожащими руками мягкие пряди. — Ну же, солнышко, вставай. Пойдем домой. Я сам отведу тебя к Чонину. Кёнсу, вставай, пожалуйста. Неужели ты оставишь меня? Как же я без тебя? Кёнсу, ты же знаешь, что ты мой единственный смысл для существования. Пожалуйста… Чанёль еще долго сидел на холодном асфальте, обнимал мертвое тело брата и плакал. И он бы мог просидеть так еще вечность, если бы не приказ одного из Страж убрать его отсюда и не крепкие руки Сэхуна, который пытался оторвать Чанёля от Кёнсу. Удалось ему это только через какое-то время. Чанёль кричал, вырывался и еще крепче прижимал к себе брата. Сэхун смог с ним справиться только когда Пак окончательно истратил силы и руки, держащие Кёнсу, ослабли. Сэхун подхватил Кёнсу, чтобы тот не ударился — хотя понимал, что в этом уже не было смысла — и уложил обратно на землю, а после поднял ослабшее тело Чанёля на ноги и повел прочь от этого места. "Я не хочу оставаться один".