Exit

      Около трех лет назад старый мясной завод на окраине Сторибрука разоряется и оказывается заброшенным. Всю технику вывозят, пытаясь покрыть долги, остаются лишь голые красные кирпичные стены. Два корпуса. Два крыла.       Правое — бывший производственный цех. В самом его сердце — зал размером с два баскетбольных поля. В первые месяцы это просто место для встреч и «стрелок», урбекса. Но чем дольше идет время, тем больше стекается энтузиастов.       Первыми «пришельцами», естественно, оказываются мальчишки. Каждый тащит, что может: старые диваны со свалок, матрасы, столы, лопнувшие шины, колонки и радиоприемники. Холодные бетонные полы и стены с каждым днем покрываются новыми граффити, пока весь цех не превращается в одно сплошное буйство красок. Место именуют «Заводом» без лишних прикрас. Вскоре он становится ничем иным, как площадкой молодежной тусовки.       Главное преимущество Завода — то, что, кроме подростков, о нем никто не знает. Взрослые не имеют даже понятия, что это место теперь живет совершенно иной жизнью. Что каждый вечер его наполняют подростки, включают музыку, катаются на скейтах, играют в баскетбол, выпивают. Завсегдатаи Завода чувствуют себя прекрасно. Пока не приходят Потерянные. Пока не приходит главная проблема Сторибрука — Питер Пэн.       Банда Пэна не имеет ничего общего с мечтателями-энтузиастами, ищущими пристанище, где было бы весело и комфортно проводить время. Потерянные — опасная шайка, жаждущая крови и страха. Им изначально не нужно место отдыха. Потерянным Пэна нужна база. Так оживает ранее пустое левое крыло. Так появляется устрашающая ядовито-зеленая надпись во весь фасад. (Кто-то пускает слух, что один из Потерянных сорвался с троса, пока рисовал ее, и переломал себе все кости.) Так старый завод разделяется на «Завод» и «Неверлэнд». Пэн не выдвигает права на обжитый цех. Почему — никто не знает. Взамен он становится там частым гостем. Он и его Потерянные.       Левое крыло завода — бывшая скотобойня. Кровь варварски убитых животных пропитывает стены насквозь. Там по сей день стоит такая металлическая затхлость, что случайному прохожему еще у дверей становится дурно. Но именно это Пэна и привлекает. Ему не нужны неженки в Неверлэнде. Ему нужны жестокие и слепо преданные последователи, не боящиеся переступать рамки закона.       Как Феликс.       Феликс — лучший друг Пэна и первый Потерянный еще задолго до того, как банда Сторибрука заимела название. Он старше своего предводителя ровно на год, уже имеет условную судимость и некоторые связи с мафией, к которым Пэн тоже подключен. Потерянные толкают наркотики. Это неплохой и единственный бизнес, доступный проблемным подросткам. Иногда Пэн и Феликс бесследно пропадают на несколько дней (никто из Потерянных не знает — зачем) и возвращаются с тяжелой спортивной сумкой.       Венди никогда не была в Неверлэнде. До сегодняшнего дня. И, быть честной, никогда не грезила там оказаться. О месте ходили самые ненормальные слухи, порой граничащие с неадекватностью. Даже патологическая жажда адреналина понимала, что Венди Дарлинг там нечего делать. Если та, конечно, не хочет нажить проблем и потом месяцами лечить их у психотерапевта. Но сегодня Венди Дарлинг приглашена самим королем.       Самим Питером Пэном.       У Венди Дарлинг не было выбора.       Пэн ведет ее по окольным путям и пустым лестницам в обход зала, где с гремящей жуткой металликой расположились Потерянные. Оттуда тянет кровью, дымом и табаком (Венди тошнит), слышится гогочущий смех и цапает за ноги, подгоняя, аура кровожадности. В Неверлэнде, в отличие от Завода, почти нет света с улицы. Даже днем: все окна Пэн велел заклеить светоотражающей черной пленкой. Их троица двигается сугубо с помощью фонарика на смартфоне Феликса.       Где-то на полпути Пэн «теряется». Венди понимает это слишком поздно, уже когда Феликс приводит ее в бывшую смотровую на втором этаже, расположенную прямо над Потерянными. Он говорит ей «наслаждаться шоу» (погодите, что?..) и уходит. Закрыв дверь с той стороны. Закрыв Дарлинг в ловушке.       Венди остается одна. Смотровая — понимает она почти сразу — личное убежище Пэна. «Кабинет босса». Здесь старый потертый кожаный диван, несколько шкафов, переносная горящая печка, холодильник и стеллаж, заваленный спортивными сумками. А еще — сейф, что со всем остальным совершенно не вяжется. Вернее, наоборот, — вяжется очень хорошо, складываясь в одну большую коррупционную схему. Какую — Венди не хочет знать.       В логове Пэна на голых холодных стенах — тропический остров и красно-белая мишень с воткнутыми ножами вместо дротиков. На полу — полный бардак из железных и стеклянных алкогольных бутылок. На столике у кресел-мешков — пепельница давится окурками. Воздух в замкнутой комнате немного затхлый (тут нет окон, только вентиляция в потолке), пропитанный терпким одеколоном, алкоголем и дымом сигарет. Венди морщится. Не то чтобы она действительно думала, что Пэн с его образом жизни радел «за ЗОЖ».       Она мнется на одном месте, не решаясь дотронуться до чего-либо, — все здесь наводит на нехорошие мысли — и просто подходит к стеклянной стене, открывающей вид на первый этаж.       Неверлэнд совершенно не похож на Завод, где Венди привыкла проводить время. Ожидаемо «королевство Пэна» ей не нравится. Оно мертвое. Пол обит металлом, атмосфера холодная и мрачная, в середине зала горит самый настоящий костер, а вся так называемая «мебель» расположена рядом. Прямо под смотровой. Чтобы Пэн мог видеть. Вместо веселых смешных граффити стены расписаны кровавыми картинками и устрашающими надписями. Венди не всматривается, но взгляд магическим образом притягивают «свобода», «братство», «потерянный», «кровь», «смерть», «убить», «убийца».       «Сердце истинно верующего».       Венди встряхивает. Прямо под флуоресцентно-кровавой надписью — мишень с воткнутым в «яблочко» сердцем. Венди надеется, что это муляж, потому что ее собственное сердце стискивают ледяные пальцы. Она знала, что Пэн опасен. Она знала, что его дикая природа каждую секунду существования диктует ему насильственные схемы. Она знала. Она знала, но не сталкивалась со всем этим напрямую, поэтому и не воспринимала так серьезно. По-правде, Венди думала, что большинство из рассказанных жестоких историй просто преувеличенные сплетни и слухи. Столкнуться с подобным лицом к лицу оказывается до ужаса пугающе. Вот это... для Венди слишком. Она не желает здесь больше оставаться ни секунды!       Но она не может уйти.       Ее охватывает паника. Ее трясет.       От того, что происходит дальше, ее трясет еще больше.       Когда Пэн с Феликсом возвращаются в смотровую, Венди старается игнорировать то, как ужас проводит когтистой лапой вдоль по позвоночнику до самой шеи. И остается там, назревая болезненной язвой, мешая ровно дышать. Венди обнимает себя трясущимися руками, бросая взгляд исподлобья на ведущего себя как ни в чем не бывало Пэна. На улыбающегося Пэна, только что отрезавшего палец какому-то из своих. Тем самым ножом, который она стащила из полицейского департамента.       Дура. Идиотка!       А он — больной! (Как будто Венди этого не знала!)       Боже, как она во все это ввязалась?! Она должна была продолжать слушать вечерний расслабляющий плейлист и готовить домашку, а не выбираться тайком из дома через балкон по первому сообщению Феликса! «У Пэна проблема, и только ты можешь ее решить». Да не пошел бы он к черту! Она не!.. Венди вообще-то много чего не должна была. Но думать об этом уже немного поздно. Ее место от этого не поменяется. Братья не перестанут ее искать. ...Черт возьми! Джон и Майкл! Их бедные мама и папа! Они, наверняка, сходят с ума, а Венди не может даже сообщить им, что все хорошо (пока хорошо), потому что Питер-тронутый-псих-Пэн отобрал у нее телефон и закопал в ближайшем цветочном горшке уличного кафе, едва они вышли из переулка. Она так и не добилась от него, на кой черт он сюда ее притащил.       И сейчас ей страшно.       Она уже помогла ему. Что еще ему надо?..       Венди сидит с поджатыми к груди ногами в уголке кожаного дивана, всем видом изображая безучастность и скуку. Забитая, как пугливая птичка в клетке, потому что так оно и есть. Пэн — рядом с Феликсом на тех самых подушках-креслах у «окна». И его, кажется, совершенно ничего не беспокоит. Он ведет непринужденную беседу со своей правой рукой, и они все втроем делают вид, что Венди не видела только что учиненной внизу расправы. Это похоже на какой-то ситком, спектакль, шоу. Венди это выбешивает.       Она зла. (Она в ужасе.) Она так зла! (Она в полном ужасе!)       Как можно так спокойно себя вести, когда только что резал наживо человека?!       Крики парня, примерно одного возраста с ней, до сих пор стоят в ушах. Венди еще долго будет их слышать в кошмарах.       Пэн и Феликс разговаривают. У них нет и не будет кошмаров. У них есть проблема поважнее, чем палец какого-то пацана. Они рассуждают о том, что делать со всей этой ситуацией с полицией. Выход напрашивается один: со Сторибруком пора завязывать. Феликс разительно против — здесь так хорошо идет товар, — Пэн тоже явно не в восторге. Но с острой улыбкой произносит фразу, забившуюся в подкорку мозга Венди на долгие годы. Та отчего-то пугает до жути.       — Неверлэнд — это не место. Неверлэнд — это Я.       Поэтому Потерянные могут отправиться куда угодно. Пока есть Пэн, они не исчезнут. Не вымрут. Но чтобы они могли пережить эту ночь без наряда полиции у дверей, им нужно, чтобы их не нашли. Не поймали. А кое-кто может сдать их с потрохами... Этот кое-кто — бывший Потерянный. Этот кое-кто — кузен Венди Бэй.       Полгода назад она буквально упрашивает его взять ее с собой на вечеринку по случаю Хэллоуина, которую устраивает Завод. Родители и братья ни за что не отпустят ее одну, не скажи она, куда именно направляется. Но если Венди пойдет с Бэем, никаких вопросов не будет. Она еще ни разу там не была. Ей хочется посмотреть на место, о котором все говорят, хотя бы одним глазком. А уж если это еще и будет тусовка!..       У Венди много бесспорных аргументов: там будет полно ее друзей, там будет Бэй, и это будет костюмированная вечеринка. А значит Венди может надеть маску, и ее даже никто не узнает!       Бэй от первого лица знает, что не в этом проблема. А в том, кто еще посетит Завод. Но под слезными уговорами кузины он соглашается.       После Бэй жалеет об этом всю жизнь.       Оглушительный рев колонок отражается от каждого разукрашенного бетонного дюйма. Всюду слышны веселые выкрики, смех, тосты «до дна». Венди вертит головой из стороны в сторону. Большое помещение похоже на клуб. Свет предусмотрительно выключили. Вместо него натащили вертящиеся диско-шары и светодиодные ленты, у столиков с алкоголем выставили цветные лампы. Венди с Бэем у самого выхода, и им хорошо видно, как в самом эпицентре разряженной толпы кто-то вертит розовую и голубую дымовые шашки. Кажется, Завод заполонили все подростки Сторибрука в диапазоне от пятнадцати до восемнадцати. И это…       — Так круто!       Бэй по-доброму усмехается, глядя на едва не прыгающую от восторга кузину. Чтобы она услышала, он повышает голос:       — Организаторы превзошли сами себя! Даже нарисовали новые граффити! — он указывает пальцем на стену за парой диванов, где поверх старых надписей сейчас красуется светящийся рисунок скалящегося Джека Фонаря.       Как будто без него тут тыкв не хватало!       — Здесь так здорово, Бэй! Почему ты не привел меня сюда раньше?! — Венди надувает губы в притворной обиде и тут же широко улыбается.       Сегодня она не способна злиться. Сегодня ее глубоко дремлющее бунтарское существо жаждет оторваться по-полной: общаться, пить, танцевать! Она дергает Бэя за руку и тянет в самую гущу народа, туда, где расположен танцпол. Они смеются, дергаясь как полоумные в электронном ритме с совершенно незнакомыми и знакомыми парнями и девчонками. Все они сейчас — вампиры, мумии, привидения, зомби и прочие нечисти. Сегодня на Заводе нет людей — ни е-ди-но-го.       Где-то после совместных красного, зеленого и желтого шотов Бэй пропадает. Но Венди этого даже не замечает. Она танцует с темнокожей девушкой в костюме Трупа невесты, и та недвусмысленно намекает, что «кое-кто у ящика с алкогольным желе не сводит глаз с маленькой заводилы уже минут двадцать». Венди давит улыбку, решая, что «кажется, ей нужно срочно выпить!»       Она опрокидывает малиновое желе с водкой и не успевает смять пластмассовую форму, чтобы выкинуть в урну, как до нее доносится насмешливое:       — Тебе на сегодня не хватит, Птичка?       Ее реакция мгновенная:       — Я Летучая мышь! — оскорбляется Венди, складывая руки на груди. Да, она не смогла найти кожаного комбинезона, как у Бэтвумен, и на ней платье, но к рукавам все еще пришиты «рваные» черные крылья, а на лице маска с заостренными ушками, закрывающая пол-лица. — А вот кто ты?..       Венди склоняет голову, рассматривая причудливый наряд незнакомого парня, развалившегося в кресле, как чертов бог. Весь в черном: берцы, джинсы, майка, куртка. Даже руки, шея и неприкрытая маской нижняя часть лица выкрашены в темный цвет. С таким костюмом легко можно затеряться в каком-нибудь неосвещенном углу, чтобы напугать человека до смерти. Губы растянуты в полуоскале, и, пожалуй, вот оно, единственное светлое пятнышко во всем образе — ровные белые зубы. На голове — корона из лезвий ножей. Ну да… Венди вполне могла догадаться…       — Я Темный король. А он — моя Тень.       Венди едва не подпрыгивает, когда прослеживает взглядом за ленивым кивком и натыкается прямо на смеющиеся глаза. Сердце ухает вниз. Черт возьми! Она даже не заметила второго парня в черной (почему опять черный?! ах, ну да, он же «Тень»...) мантии. Невероятно острые черты лица скрыты за капюшоном. На «Тени» нет маски, но открытые участки тела, так же как и у «Темного короля», выкрашены краской. Эти двое смотрятся весьма экстравагантно, надо сказать. И пугающе. От них веет аурой опасности. Они определенно из «плохих парней», и будь Венди трезвой, она бы скорее ушла, чем осталась. Но сегодня Венди — не трезвая, и она остается, ведомая жаждой приключений на пятую точку.       Никто не называет имен. Для нее парни — Король и Тень, для них она — Птичка. Всех троих такие ролевые игры на один вечер вполне устраивают. Они веселятся, болтая о мелочах. В основном — Король подкалывает ее по каждому поводу. Они опрокидывают желе из ящика рядом одно за другим, и вскоре Венди уже мало соображает. Она помнит оставшийся вечер урывками. Например, себя, кружащуюся в танце под какой-то заводящий электронный ритм рядом со смеющимся над ней Королем. Венди покорена. Очарована. У этого парня потрясающая маняще-опасная аура, чарующе-скользкая улыбка, завораживающий голос и сумасшедшие затеи: пару минут назад она под чутким руководством училась крутить нож-бабочку прямо в толпе! Она могла кого-то поранить! Было ли Птичке или Королю до этого какое-то дело?.. Его руки плотно сдавливают ее бедра, плавно елозя по бокам вверх-вниз, а она упивается светомузыкой. Венди давно не было так хорошо, так свободно, так весело. Давно сердце не екало от одного взгляда, чего уж там! — прикосновения.       Поддатый парень случайно пихает Венди спиной в бок, и она падает на Короля, со смешливым возгласом хватая того за шею. Все случается слишком быстро. Его губы находят ее, сминая и почти кусая. Порывисто. Дико. Мокро. Горячо. Пальцы путаются в волосах. На языке Венди вкус сигарет и алкоголя, в голове фейерверки, а в венах — пламя желания. Король отрывается от нее с довольной ухмылкой. Он тяжело дышит. Венди — тоже. И прежде чем потянуть ее на себя в сторону выхода, он возбужденно шепчет прямо на ухо:       — Не хочешь немного полетать, Птичка?       На следующий день Бэй устраивает Венди разнос с самого утра прямо в летнем домике своей семьи, куда привозит после вечеринки, потому что «”хорошая девочка” Венди Дарлинг налакалась в!..» Он выдыхает сквозь зубы и потирает пальцами переносицу, когда его жалостливо просят сбавить обороты: голова безжалостно раскалывается, а любой лишний звук отдается молотком по черепной коробке. Бэй страдальчески стонет, всовывая стакан с подготовленной таблеткой, и уходит проветриться. Заодно — в очередной раз сбросить СМС одному из сходящих с ума Дарлингов-старших о том, что с их сестрой все в порядке. Она просто немного перебрала. Стандартная ситуация.       Через час Бэй кормит кузину завтраком и рассказывает, как чудом выловил ее в коридоре Завода. Ее, собирающуюся «домой» в обнимку с главарем банды Потерянных.       Венди роняет из руки вилку. Ей нужны пара секунд тишины, чтобы до мозга наконец дошло, в какое дерьмо она вляпалась. Венди сильно зажмуривается, точно это поможет ей стереть ошибки прошлого. Не поможет. Губы беззвучно шепчут самое употребляемое нецензурное слово на континенте.       Фак.       Она флиртовала, она, очевидно, целовалась, и чуть не переспала с «главной проблемой Сторибрука»! С тем, кого всю жизнь обходила за ярд. С тем, о ком по городу ходят самые кровожадные слухи. С Питером-мать-его-Пэном! Темный король оказался Королем Неверлэнда. И да, глупая Венди, он был «из плохих мальчиков». И не просто опасным, а супер-опасным!       Бэй говорит, что не все так плохо. Пэн вел себя вполне адекватно (насколько может вести себя адекватно Пэн), «отдавая пьяную Птичку» под опеку кузена. Он даже велел «получше за ней приглядывать». Венди выдыхает, думая, раз так, то все хорошо. Бэй знает: все очень плохо. Пэн никогда ни к кому (из своих потенциальных девочек на ночь) не проявлял такого интереса. И забота от Пэна? Вы шутите?       Бэй берет с Венди обещание, что она не станет искать встречи с Пэном. (Что было — то было.) Что она будет продолжать обходить предводителя Потерянных стороной. Что она больше не станет общаться с ним или кем-то из его шайки. Бэй знает: это абсолютно не решит грядущей проблемы. Если Пэн захочет — его ничто не остановит. Но Бэй хотя бы пытается. И он облегченно выдыхает, когда Венди кивает, соглашаясь с каждым его словом. Пэн опасен. И ей не стоит с ним контактировать вновь.       На следующий день, сразу после тренировки группы поддержки, у машины на полупустой школьной автостоянке Венди встречает едкое:       — Привет, Птичка.       Она роняет ключи и застывает, прилипая подошвами белых кроссовок к асфальту. Пэн стоит в полуярде с широченной улыбкой, полностью довольный произведенным эффектом, и опирается на ее авто. (Каким чудом только не сработала сигнализация?) В его руке знакомый нож-бабочка, который Пэн похоже вертел от скуки, пока хищник в нем выжидал дичь.       Его дичь — Венди Дарлинг. И похоже зверя только пуще раззадоривает то, что какая-то несмышленая маленькая Птичка раз за разом дает ему от ворот поворот. Это длится в течение месяца: он поджидает ее после тренировок черлидеров на полупустой школьной автостоянке, и они разговаривают. Это мало похоже на нормальные разговоры на самом деле. Он заигрывает с ней. Он заигрывает с ней? О боже! Он заигрывает с ней! С ней заигрывает Питер Пэн, этот чокнутый преступный мальчишка! Он пугает Венди до жути. Но она не говорит ни слова Бэю, боясь того, как отреагирует кузен. Венди знает: он взбесится. У Бэя всегда на первом месте стоит инстинкт защищать ближнего. В этой истории тот самый «ближний» — она. А защищать ее нужно от главаря преступной шайки подростков. Ничего хорошего из этого не получится. Поэтому Венди молчит. Да и, кажется, защищать ее вовсе не надо…       С каждым днем Венди все больше проваливается в Питера Пэна. В «эльфийские» черты лица; в холодную зелень глаз с поселившейся на самом дне ордой бесов; в острую, как лезвие бритвы, улыбку; в приятный голос, сочащийся насмешкой и ядом. Черт возьми! Ей хочется сбежать только от одного его взгляда! В нем отчетливо читается: «Дай мне трахнуть себя, Птичка. Ты не будешь разочарована». Но Венди не бежит, нет. Венди чувствует себя королевой. В конце концов... ВАУ. Ее хочет сам Питер Пэн. Она дура, не правда ли?..       Она бросает ему вызов, с каждой неделей делая шаг ближе, пока они не оказываются на расстоянии вытянутой руки. Это шутки с огнем, но Венди нравится. Пэн находит в Птичке повод для новой извращенной игры. Венди находит в нем источник адреналина. В ее жизни «по расписанию» все так скучно и заурядно, что «плохая Венди» решает: «Пусть будет хотя бы это». Хотя бы капелька нарушения запрета. Венди ведь не делает ничего плохого. Просто открыто флиртует с самым опасным и неконтролируемым даже полицией подростком в городе...       В один из вечеров, сидя на кровати и прокручивая в голове насмешки Пэна о том, что «Птичка — заложница своей собственной правильности», Венди понимает, что в каком-то смысле он прав. День за днем повторяется. Даже их тайные встречи входят в привычку. Ничего не меняется. Совершенно ни-че-го. Венди Дарлинг живет как робот. Красивый и во всем идеальный правильный робот.       Поэтому в ближайшие выходные она идет на Завод. Это удивляет многих завсегдатаев тайной тусовки. Включая Бэя. Но Венди встречают довольно неплохо, хотя кузен первое время и пытается сплавить ее подальше: она машет красной тряпкой прямо перед носом быка. Жаль, Бэй не знает: Пэн давно носит эту тряпку в кармане брюк рядом с презервативом.       Венди вливается в небольшую компанию во многом благодаря той самой «Трупу невесты» Элле. Каждый день на Заводе разный. Не похож на другой. Каждый раз кто-то выдумывает совершенно иной движ, не похожий на прошлый. Венди чувствует себя живой. Еще живее она чувствует себя, ныкаясь по углам заброшенных помещений и лестничных пролетов с Питером Пэном. Там часто совсем не бывает света. А руки и язык Пэна часто оказываются там, где их не должно быть.       Именно на Заводе Пэн и Венди начинают играть в «кошки-мышки» намного теснее. Он по какой-то причине очень увлечен этими «дразнилками», и она пользуется этим, стараясь держать дистанцию. Венди не собирается быть ему другом. Пэн ее другом и не считает. Игрушкой — да.       Именно на Заводе Венди заново знакомится с молчаливым Феликсом. «Тенью», которой она так же не доверяет, как и «Королю». Хотя этот парень намного, намного! приятнее.       Именно на Заводе Венди узнает все о Потерянных. И причины держать ту самую дистанцию с их главарем становятся еще очевиднее. (На самом деле это очевидные причины, чтобы прекратить все их встречи раз и навсегда, потому что Пэн готов нагнуть ее, дай она ему хотя бы малейший намек на согласие.) Одна из этих причин — Неверлэнд — база шайки Пэна, что находится в двух шагах. Самое опасное место рядом со Сторибруком.       Cейчас Венди прямо в этом месте, в самом сердце — логове Короля. Она нажимает на «Отбой» на одноразовом телефоне, скрепя сердце обрывая взволнованный голос Бэя, и с раздражением всовывает гаджет в протянутую ладонь. Пэн с удовлетворенной улыбкой ломает его одним быстрым движением. С треском дешевой пластмассы рушится надежда, что все закончится хорошо. Венди только что сказала Бэю, что с ней все в порядке. Будет в порядке, если он будет молчать.       Венди чувствует себя ужасно.