Я не волшебница я только учусь

Ученики радовались выпавшему снегу, многие школьники еще до завтрака успели побегать по белоснежному покрову, лежащему на внутренней территории замка. В окна было больно смотреть, так ярко блестели заснеженные просторы вокруг Хогвартса. Кое - кто из детей уже азартно играл в снежки, в морозном и застывшем воздухе звенел смех и раздавались веселые голоса. На завтрак многие представители Когтеврана, Гриффиндора и Пуффендуя пришли в одежде, намокшей в результате снежных сражений. Старосты и старшекурсники, весело балагуря и качая головами, принялись наводить Осушающие Чары, из-за чего от любителей игры в снежки и создания снежных ангелов повалили клубы пара. Странное было в том, что слизеринцы хоть и могли также веселиться, бегая по выпавшему снегу, и перекидываясь снежками между собой, но никто из них этого не делал. Когда ученики Изумрудного факультета топали на завтрак, по коридорам первого этажа, Дебора заметила, что Панси Паркинсон отстала от всех. Девочка подошла к окну, за которым виднелись мечущиеся фигуры школьников, и стала внимательно смотреть, как ученики Хогвартса живо и шумно кидаются снежками. Галия впервые за семестр увидела, как Панси улыбается, до этого слизеринка всегда носила на своем лице отчужденное или надменное выражение. Вид Паркинсон изменился, легкая улыбка появилась на ее губах, а глаза, светящиеся от интереса и восторга пристально следили за летающими комочками снега и кричащими детьми. Шаги слизеринцев глухо звучали в конце коридора, и Панси вздохнув, отвернулась от окна, чтобы следовать за своими сокурсниками. И тут же натолкнулась взглядом на Дебору, наблюдающую за ней. Несколько секунд Паркинсон стоит, испуганно глядя на свою маглорожденную сокурсницу, потом на ее лицо вновь наползает обычная высокомерная маска, в которой просматривается раздражение. Панси чуть не бегом проскакивает мимо Адамс и удаляется в сторону Большого Зала. Галия лишь покачала головой, ступая вслед за убежавшей слизеринкой. Несколько раз, примерно, таким образом, она замечала, как с интересом и завистью ученики змеиного факультета наблюдают за играми и конкурсами, в которых участвовали другие школьники. Слизеринцы лишь смотрели издали, многие из них даже старались делать вид, что веселые игры им совсем не интересны. Но все равно, по ним было видно, что им тоже хочется принять участие в веселье, но они не смеют. Ведь многие из них активные живые дети, которым надо бегать, прыгать и дурачиться. А им с детства внушают, чтобы они вели себя соответственно знатным людям – надо ходить медленно, двигаться с достоинством, не смеяться громко и звонко, поменьше улыбаться. И вообще быть засушенными воблами, в которых нет никаких эмоций. Запрещено почти все. А энергия ведь бродит внутри детей. И кто знает, как она прорвется в итоге, кто-то начнет закатывать истерики, кто-то пойдет бить тех, кто поменьше и слабее, а кто-то просто привыкнет к роли сушеной и холодной трески и так проживет до конца жизни. На урок ЗОТИ Квиррелл пришел, морщась и держась за голову. Близнецы Уизли заколдовали снежки так, чтобы они летали за профессором и били его по затылку. Знали бы они, кто прячется под фиолетовым тюрбаном заикающегося и комичного преподавателя. Во время занятия Квиррелл рассказывал о банши – духе в виде женской призрачной фигуры, которая своим криком предвещает смерть. Профессор даже попытался изобразить завывания и стоны этого привидения, но с его заиканием, это выходило очень смешно и нелепо. Если банши действительно предвещали смерть в подобной манере, то все, кто видел и слышал банши, наверное, умирали от смеха. Хохоча вместе со всеми и утирая выступающие на глазах слезы, Адамс понимала, почему на Квиррелла с самого начала никто не подумал. Даже сейчас, зная, что из себя представляет профессор, девочка не могла поверить, что он одержим духом Волан-де-Морта. А расскажи другим, то ее тут же поднимут на смех. Ну не тянул на злодея, безобидный, трясущийся и забавно заикающийся Квиррелл. А его уроки, с которых школьники выходили, держась за животы от веселья, для всех давно стали что-то вроде юмористического шоу. Галия не знала, как сильно дух темного мага овладел Квирреллом, ведь профессор ничем не выдавал своей одержимости. Он всегда был вежлив, постоянно носил чистые сиреневые или лиловые мантии, на его шее висела одна и та же связка чеснока, из-за чего к нему никто не рисковал подходить слишком близко. А то от чесночного аромата начинали слезиться глаза. Ничего злого или темного от него не исходило, и потому преподаватель ЗОТИ ничем не отличался от большинства профессоров Хогвартса. - На следующий урок обязательно приготовьте письменную работу по банши и похожим на нее злым духам в мифах Британии! – сказал Квиррелл после окончания урока, заикаясь как обычно. Профессор остался сидеть за столом, торопливо записывая что-то в свой пергамент. Когда он поднял голову, то удивился, потому что один из учеников Слизерина остался в классе. - Мисс Адамс, вы можете опоздать на урок, если задержитесь в моем кабинете, - предупредил преподаватель, строго глядя на слизеринку, сидящую перед ним. - У нас окно, профессор Квиррелл! – безмятежно ответила та. – Я осталась, потому что хотела спросить вас по поводу ваших занятий. - В таком случае спрашивайте мисс Адамс, я вас слушаю! – качнул тюрбаном профессор. - Что означают Темные Искусства? – тут же справилась девочка. Квиррелл замолчал, но ненадолго. - Темные искусства - это магия, с помощью которой можно причинить вред и страдания людям и живым существам. Это официальная позиция Министерства Магии! – спокойно ответил Квиррелл. -Ясно! – качнула головой Галия, - а неофициальная позиция? Профессор нахмурился, потом откинулся на спинку стула и вздохнул. Его пальцы постукивали по столешнице, а губы сложились в тонкую нить. - А неофициальная позиция в том, что Темные искусства это инструмент! А с какой целью он используется, решает сам маг, - ответил Квиррелл, глядя в сторону. Адамс раскрыла свой учебник по ЗОТИ и прочитала первый абзац: - Вот тут дается определение ТИ - это область магической науки, которая включает в себя магические практики и заклинания, которые могут причинить вред, заставить действовать вопреки своей воле, а также могут вызывать явления радикального и агрессивного характера. - Это верно, профессор Квиррелл? – спросила она. Преподаватель кивнул. - Так и есть! Но это объяснение не совсем полное и оно не раскрыто до конца, - заметил Квиррелл, внимательно разглядывая стену своего кабинета. - Извините профессор, но я вас не понимаю? – призналась Дебора. - Видите мисс Адамс, многие даже безобидные или забавные заклинания могут причинить вред, - начал пояснять Квиррелл, - заклинанием Таранталегра из-за которого пускаются в пляс, тоже можно причинить вред. Человек может упасть, споткнуться и пострадать. Будет в таком случае причинен вред? Безусловно, но это заклинание не относится к Темным Искусствам. Можно склеить ноги человеку, и он упадет. А если такое совершить на лестнице, что произойдет? Человек ведь может свернуть шею, скатившись по ступенькам. Но такое заклинание тоже не Темные Искусства! Чарами Левитации можно поднять человека и сбросить его вниз, тем самым причинив вред его здоровью. Но все равно, это заклинание не является темным. В Темных Искусствах главную роль играют негативные желания и эмоции. Желание видеть смерть или боль, желание причинять страдания людям и радоваться этому. Чтобы добиться этого волшебник использует заклинания, причиняющие боль и страдания или несущие смерть. А чтобы такие заклинания работали и нужны темные эмоции, которые влияют на мага и на его душу, которые в конце концов погубят человека и изменят его в худшую сторону. Потом получается так, что волшебник, слишком часто поддающийся темным желаниям, вскоре попадает под их власть. И в итоге маг, не умеющий брать под контроль свои желания, превращается в чудовище. Вот поэтому Темные Искусства и называют темными, потому что они извращают и меняют людей. Это слишком опасная и могущественная сила, от которых неподготовленные или слабые духом люди могут пострадать телом и душой. Надеюсь, я понятно вам объяснил, мисс Адамс? - Очень доступно и доходчиво! – признала слизеринка, впечатленная такой лекцией. – Хотя я думала, что к ТИ относятся такие науки, как некромантия, химерология или демонология. - Да, многие люди считают эти разделы магии темными, но Министерство не запрещает их, а только строго ограничивает их применение! – хмуро ответил Квиррелл. Дебора тихо хихикнула про себя, вот сейчас мы тебя проверим, точнее того, кто сидит внутри профессора. - Сэр, я бываю в библиотеке и читаю старые газеты! – заговорила она, посматривая на профессора, отошедшего к окну. - Так вот, там написано про одного подававшего большие надежды молодого человека, который пытался пройти в политику. Его имя Том Реддл, - тут Квиррелл заметно вздрогнул. – Так вот он и его партия - Вальпургиевы Рыцари требовали, чтобы эти науки изучались в Хогвартсе. Квиррелл стоял у окна, и казалось, что он смотрит на заснеженные горы и Запретный Лес, но напряженная спина выдавала его внимание к словам слизеринки. - И вот из-за таких требований, партия Реддла провалилась на выборах и стала посмешищем для всех. Потому что ни сам Том, - тут Квиррелл тихо зашипел, - ни его сторонники так и не смогли объяснить для чего это нужно. Даже представители старинных семей, стали указывать Реддлу, что некромантией, химерологией, демонологией всегда занимались небольшие группы людей, которые передавали свои знания по наследству, и они никогда не посвящали в свои тайны чужаков. - Да это так! – словно сквозь зубы сказал Квиррелл. – Волшебники, изучавшие такие науки, не любили делиться своими умениями. И учеников они всегда выбирали, исходя из своих предпочтений. Например, некромантом мог стать лишь один человек из тысячи. Другие были неспособны для такой науки или могли принести немало бед, если бы знали эту магию. Поэтому некромант передавал свои знания лишь тому ученику, которого выбирал только он сам и никому другому. Точно также и с другими. - Седьмой сын! – задумчиво произнесла Галия. - Что вы сказали, мисс Адамс? – удивился профессор, отворачиваясь от окна. - В легендах одного народа говорилось, что охотником на драконов и на чудовищ может стать лишь седьмой сын. И постаревшие истребители монстров по всей стране искали семьи, где жил седьмой мальчик. Потому что другие для такой работы не годились. Почему-то в битвах с чудовищами выживали именно такие, которые родились седьмым сыном. Другие не выживали. Хотя возможно, что до старости доживал лишь один из семи охотников за чудищами. Вот так и появилась красивая легенда. - Интересная история, то есть легенда! – вздохнул профессор, снова смотря в окно. – Вот таким образом, старые семьи и передавали свои знания. Только тем, кого они сами выберут в достойные ученики и больше никому. - А вот Том Реддл просто требовал, чтобы эти науки изучались всеми. А для чего это нужно, он и сам не мог объяснить! – добавила Галия, следя за реакцией Квиррелла. - Да это так! – глухо процедил преподаватель. – И это было его ошибкой. - Вы правы, после таких требований, от него все отвернулись, над ним стали смеяться и потом Реддл просто исчез. И больше о нем никто не слышал! – продолжала рассказывать Адамс. - Мне это известно! – недовольным тоном отозвался Квиррелл. Слизеринка встала, собираясь идти к выходу. - Благодарю вас профессор, за ваши объяснения! – сказала девочка в спину преподавателю ЗОТИ. - Вы уже уходите? – растерялся преподаватель ЗОТИ. – До встречи мисс Адамс! Галия вышла из класса, ей нужно было пройти в библиотеку. Поднявшись на четвертый этаж, она вспомнила один примечательный момент. В конце разговора с нею, профессор Квиррелл совершенно перестал заикаться. - Похоже он расслабился и перестал себя контролировать, вот и забыл, что надо по-прежнему строить из себя заику, - ухмыльнулась девочка и тут же похолодела от страха. Квиррелл не просто так стоял к ней спиной. Ведь на его затылке морда Воланда. - Похоже я тоже расслабилась, - ужаснулась своей догадке Адамс. – А темный маг смотрел на меня сквозь тюрбан, и кто знает, может он читал мои мысли. Слизеринка стала судорожно припоминать, какие воспоминания в тот момент крутились в ее голове. Вроде бы ничего компрометирующего, она во время разговора не думала и не вспоминала. Да и воздействия на свою память, она кажется, не ощущала. Хотя кто может сказать, чувствует человек атаку легилименцией или нет. - Надо прочитать книгу об окклюменции! – поняла Дебора. Та книга, которую она увидела в своем первом походе в Косой переулок, девочка приобрела сразу же после того, как получила награду за скального тролля. Но вот только руки до нее, пока не дошли. Что в Хогвартсе может считаться за непозволительное легкомыслие.

***

- Поверить не могу, что кто-то остается в школе. Наверное, его дома никто не ждет? – растягивая слова, говорил Малфой во время ужина, поглядывая то в сторону Гарри, то в сторону Деборы. Девочка в ответ на его подколки лишь рассмеялась. - Что смешного? – напыжился Драко, недовольный тем, что его неумелые издевки не достигли цели. - Малфой, в приюте у нас жил попугай. Так вот мы любили над ним подшучивать, ставили слева от него миску с водой, а справа с кормом. Так бедняга все время вертел головой, так как не знал, что делать - пить ему или есть. Вот ты мне и напомнил этого попугайчика, - объяснила ему Адамс. За столом начали посмеиваться, потому что тощий Малфой, со своей цыплячьей шеей удивительно был похож на птенца. Драко покраснел и уткнулся в свой пудинг. Галия действительно решила остаться в Хогвартсе. Кроме нее, из первого курса домой решили не уезжать Крэбб с Гойлом и Гринграсс. Из всех учеников Слизерина, в количестве сорока семи человек, в замке на Рождество оставалось одиннадцать змеек. Гермиону и Рона вышли проводить Гарри, Дебора и Перси Уизли. Шестой был очень взволнован и бережно прижимал в себе небольшой кожаный чемодан, вероятно, там лежали галеоны, выданные ему от близнецов. Гермиона, чья непослушная грива волос была перехвачена ало-золотым гриффиндорским шарфом, то и дело проверяла, все ли она захватила с собой. Проводы проходили неподалеку от главных ворот в замок. Многие школьники стояли в ожидании карет, которые отвезут их на вокзал Хогсмида и уже оттуда на Хогвартс - Экспрессе отправятся в Лондон. - Передай привет от всех нас родителям и сестренке! – напутствовал младшего братца Перси. – На вокзале тебя встретит отец. В этой корзинке лежат сэндвичи и бутылка с водой. - А тыквенного сока нет? – поинтересовался Рон, заглядывая в переданную ему корзину. - Нет! – строго ответил староста Гриффиндора. Близнецы на проводы не пришли, они были заняты тем, что азартно перебрасывались снежками с пуффендуйцами возле Черного Озера. К Деборе подошла Сьюзен Боунс. - Жаль, что ты остаешься в школе! – вздохнула она, - было бы интересно вместе ехать в поезде. Тем более, я еще никогда не каталась зимой. - Не переживай Сьюзен, когда вернешься в школу, то узнаешь много новых игр, как раз для того, чтобы в них участвовать именно зимой, - принялась говорить ей слизеринка. - Правда? – оживилась девочка. – А что это за игры? Может быть, заранее расскажешь? - Лучше будет, если ты увидишь, - не сдавалась Адамс, - слышать про это не так интересно. Но я обещаю, тебе понравится! Тут подъехали кареты без лошадей и все начали прощаться. - Гарри, не забудь посещать библиотеку! – крикнула Гермиона, перед тем, как усесться в карету. - Обязательно! – согласно прокричал в ответ гриффиндорец. К ним тяжело ступая огромными ботфортами, подошел Хагрид. С собой он тащил высокую пихту, с разлапистыми ветвями. - В библиотеку? - удивился он, услышав последние слова девочки. – Каникулы ведь, а вы все равно учитесь. Молодцы! – с уважением добавил он. - Просто мы ищем все по церберам. После того, как ты рассказал нам про Пушка, мы хотим узнать для чего в школе нужен такой большой пес, - невинным голосом пояснил Гарри. - К тому же такие псы хорошие сторожа, значит, твой Пушок что-то охраняет и явно очень ценное, - добавила Адамс. Лесник забеспокоился так, что чуть не выронил пихту из рук. - Не лезьте в это дело ребята. Не вашего оно ума! – пробасил он. - Но нам интересно и поэтому мы постараемся все узнать! – упрямо ответил Поттер. Хагрид нахмурился. - А я говорю вам, не суйтесь. Не ваше это дело, ясно! - А чье это дело? – полюбопытствовала Галия. - Это Дамблдора дело и друга его Николаса Фламеля! – буркнул лесник, направляясь к входным дверям Хогвартса. - Ага, значит Николас Фламель! – довольно произнес Гарри. Судя по виду Хагрида, он был расстроен тем, что проговорился или притворялся расстроенным. Лесник остановился, хмуро глядя на учеников, потом пробурчал что-то себе в бороду и поплелся обратно в сторону своей избушки. - Хагрид! От крыльца школы сбегала Макгонагал, в зимней сиреневой мантии и вязаном шлеме с ушами. - Эту пихту надо поставить в Большой Зал! Зачем ты потащил ее опять в Лес? – предупредила она, приближаясь к краснеющему великану. - Э-э ну да! – почесал в затылке Хагрид и повернул в Хогвартс, таща за собой дерево, которое никак не мог доставить по назначению.

***

Утром профессор Квиррелл среди маленькой кучки подарков обнаружил небольшую книгу с интригующим названием «Крестный Отец». Закладка, вложенная в начало книги, указывала на пролог, выделенный жирным курсивом. «Ты можешь считать себя могущественным, быть наравне с королями, находиться на вершине власти, управлять судьбами и жизнями многих людей. Но если появится смельчак, который всадит пулю тебе в лоб, то ты умрешь как обычный смертный». Профессор ЗОТИ с ужасом ощутил, как внутри него в страшную ярость пришел Волан-де-Морт. Хватаясь за голову, в которой грозовыми раскатами гремели возмущение и страх паразита, Квиррелл искренне не мог понять, почему невинная и главное, правильная цитата вызвала у подселенца такую дикую злобу. Снеггу на Рождество дарили очень мало и всех, кто присылал ему подарки, он знал назубок. Но одна коробка без подписи вызвала удивление и подозрение зельевара. Проверив подарок на сглазы и проклятья, Снегг осторожно открыл ее. Внутри коробки лежал небольшой флакон магловского шампуня для головы. «Ваши волосы после мытья станут мягкими и шелковистыми». Так было написано на дне коробки. Взвыв от негодования, Снегг швырнул флакон об стену. Кто-то вздумал подшутить над ним и намекает на его голову, которую он из-за кучи дел часто забывает или лениться вымыть. Как только он узнает, кто прислал ему такой подарок… Хотя… Да тут и гадать не надо. Кто еще осмелится на такое, кроме Уизли. В дверь постучали, и послышался голос Филча: - Северус, я могу войти? Профессор Макгонагал не могла понять, что за странные бутылки находятся в коробке, присланной ей на Рождество. В стеклянной таре плескалась прозрачная жидкость, а на этикетках красовались слова на непонятном языке. К счастью, на дне коробки лежала записка, объясняющая, что именно получила в подарок декан Гриффиндора. - Русская водка! – по слогам прочитала Макгонагал. – Ого, вот это крепость! Сегодня вечером преподавательниц Хогвартса ожидала незабываемая пьянка. Профессор Флитвик получил в подарок книгу под названием «Властелин Колец». Невысокий декан Когтеврана так увлекся чтением этой книги, что пропустил завтрак. Профессор Стебль нашла у кровати магловский журнал по садоводству и огородничеству «Джентльмен у Дачи». Заинтригованная и удивленная учительница начала его листать и забыла обо всем на свете. То и дело она охала и качала головой, приговаривая «А вот это интересно» или «Ну кто бы мог подумать», иногда скептически посмеивалась, а временами впадала в задумчивость. В Лондоне, в семье Грейнджер, маленькая волшебница увидела, что школьная сова принесла ей ежедневник и набор цветных ручек. - Ого! На каждый день у меня будет свой цвет! – радовалась Гермиона. В Литтл-Уингинге, миссис Уоллис в подарок получила особую мазь от морщин. И письмо от своей приемной дочери. - Еще один крем! – усмехнулась немолодая женщина. – Ну что же, попробуем магическую косметику. Дамблдор удивился, потому что подарков на это Рождество оказалось на один больше. - И что же тут у нас? – пропел директор, предварительно проверив чарами подарок от неизвестного. Внутри коробки лежали две пары пушистых, шерстяных носков. Голубые и розовые. - Интересно! Кто же их мне прислал? Хорошие носки и расцветка, х-мм, довольно фривольная. А что рядом лежит? Ого, да это же магловские кроссовки! Кажется, я знаю, кто прислал такой подарок. Конечно же, Уизли. Ну, молодцы, уважили старика. В это Рождественское утро, стол в Большом Зале ломился от разнообразных блюд. Гордо возвышались жареные гуси, политые соусом из крыжовника, среди зелени с вареным картофелем прятались запеченные индейки, блестевшие жиром и распространяющие изумительный запах. Дымились горячие свиные сардельки с беконом в тесте, в томатном соусе плавали бифштексы с луковыми кольцами. Дафна Гринграсс с аппетитом уплетала запеканку из телячьих почек, дружки Малфоя налегали на ростбифы с овощами. Галия перепробовала все что было на столе, но особо ей понравились овсяные лепешки с клюквенным вареньем и жаркое из молодого барашка. С потолка сыпался зачарованный снег, который исчезал не долетая пару метров до столов и сидящих за ними учеников. В углах зеленели пихты и ели, у них на каждой ветке горели свечи или большие блестящие шары. В Зале то и дело гремели хлопушки, выстреливая град конфетти и осыпая учеников припрятанными внутри себя подарками. Гринграсс и Адамс взорвали парочку хлопушек, синеглазой слизеринке досталась испанская пилотка и шоколадное яйцо, а маглорожденная ученица получила мятные конфеты и снежный шар. Дафна с удивлением крутила в руках магловский головной убор, потом поняв, что это, тут же нацепила пилотку на свою макушку. Дебора потрясла игрушкой, наблюдая как падает в шаре мелкий снег, покрывая собой крыши крохотных домиков. Немногочисленные школьники и преподаватели за своим столом были немало удивлены, когда появившийся Альбус Дамблдор гордо вышагивал по Большому Залу. Сиреневая мантия с искорками по всему телу открывала ноги директора, а на них белели массивные китайские кроссовки. На обуви, в которой еще в Хогвартсе не ступал ни один человек, при каждом шаге Дамблдора вспыхивали разноцветные огни. - Благодарю вас мистер Уизли, и мистер Уизли! – махнул бородой директор в сторону остолбеневших рыжиков. Великий волшебник неторопливо направлялся к столу, наслаждаясь вытянутыми и пораженными лицами окружающих. Улыбаясь и кивая в ответ на поздравления и приветствия, он прошел к своему трону, хихикая про себя. Определенно, воспоминания этого утра он обязательно скинет в Омут Памяти, чтобы просматривать их, когда настроение будет невеселым. - Похоже, дед кайфует от того, что шокирует всех – думала Дебора, провожая взглядом довольного директора. – Как там Кингсли говорил, у Дамби, несомненно, есть стиль. Эпатажный стиль. Любит старик удивлять народ. Но сюрпризы на Дамблдоре не закончились. Ученики немного успокоились от выкрутасов своего директора и принялись за прерванный завтрак, как в Зал вступил завхоз Филч. Вредный старик по-прежнему был одет в свои старые сапоги и неизменный сюртук. Но вот лохматая грива завхоза на этот раз были совершенно другой. Необычно чистые, ухоженные, гладкие и сияющие, волосы Филча нежной шапкой лежали на его голове и волнистым каскадом спускались ему на плечи. Даже Дамблдор удивился такому изменению внешности обычно невзрачного старика. Остальные присутствующие в Большом Зале не отрывали глаз от сутулой фигуры. - Доброе утро всем и счастливого Рождества! – поклонился Филч. – Профессор Снегг, хочу поблагодарить вас за этот замечательный шампунь. Качественная штука вам попалась. За то недолгое время, пока завхоз был в Зале, старшеклассницы не спускали горящих взоров с его шевелюры, а когда он ушел, то их взгляды перетекли на Снегга. Сам зельевар, казалось, мечтал лишь об одном – о массовом Обливиэйте, чтобы все забыли, что видели и слышали в Большом Зале сегодня. Близнецам Уизли было немного не по себе. Сегодня утром им попался злой как черт Снегг, смотревший на них особенно убийственно, потом их вдруг поблагодарил Дамблдор. Неужели все это из-за того, что вчера вечером они перенастроили вытяжные трубы замка так, чтобы весь смрад канализационных вод, в которых плывут отходы жизнедеятельности учеников, зловоние от слитых зелий из лаборатории и испорченных продуктов с кухни шел прямиком в кабинет Снегга? Снегг зря надеялся, что день, начавшийся так скверно, спокойно закончится. Сбежав с завтрака, чудом избегнув ватаги девушек, желавших узнать, что это за шампунь, преобразивший завхоза, и наконец, дотянувший до своих покоев Снегг вбежал в свою комнату и… Страшное зловоние витало в его кабинете, ужасный смрад гниения и запах неудавшихся зелий. Снегг почувствовал, что он задыхается. Глаза слезились от невыносимого «аромата». Зельевар смылся в коридор, дабы вдохнуть свежего воздуха и с ужасом понял, что кошмарные миазмы начинают просачиваться из его кабинета наружу. Схватив первую попавшуюся под руку тряпку, он крепко заткнул нос и рот и попытался устранить кошмарное зловоние, выползающее из его лаборатории. К несчастью, в бытовых чарах он всегда был несилен. Первая же попытка вызвать сквозняк и свежий бриз привела к тому, что смрад стал еще ужаснее и даже плотнее. Лаборатория и кабинет скрылись в темном тумане. Домовик, вызванный на помощь, успел сделать один вдох, после чего потерял сознание. Осталось только взывать за помощью к директору. Выскочивший из камина Дамблдор быстро оценил ситуацию и одним взмахом палочки устранил «ароматы», витающие в покоях Снегга. - Северус, я даже не буду гадать, кто в этом виноват! – хитро блеснули очки-половинки. Прихватив с собой тушку бесчувственного домовика, Дамблдор исчез в зеленом пламени камина. Уже стоя у себя в кабинете и скидывая воспоминания в Омут, директор довольно жмурился. Вид растерянного и плачущего зельевара, с повязанным вокруг носа обрезком штанины, приятно грел душу великого чародея. - Лучшее Рождество в моей жизни! – думал Дамблдор, к себя в кабинете. - Худшее Рождество в моей жизни! – мрачно думал Снегг, у себя в лаборатории.

***

- Гарри, это тебе! – раздался за спиной гриффиндорца голос Деборы Адамс. Поттер оглянулся, за ним стояла слизеринка и протягивала ему толстую книгу, переплетенную упаковочной бумагой. - Это мой подарок на Рождество! Только открой его, когда будешь у себя в комнате, хорошо! – сказала она, улыбаясь. - Спасибо Дора! - поблагодарил ее мальчишка. – Вот только я совсем забыл, что и тебе надо сделать подарок. - Еще успеешь! – беспечно махнула рукой девочка. – Лучше пойдем гулять, погода просто изумительная. За пределами замка действительно было хорошо. Ясное небо, никакого ветра, скрипящий снег под ногами, деревья и кусты, покрытые инеем. Возле своей избушки Хагрид набросал кучу снега и неторопливо превращал ее в горку. Оставшиеся в школе ученики катали снеговиков и прыгали в сугробы, кто-то из маглорожденных студентов лепил снежную крепость в виде самого Хогвартса. Гарри и Дебора, а также примкнувшая к ним Гринграсс присоединились к снежным забавам. Пока лесник творил горку и окатывал ее водой, дети уже успели слепить пару снеговиков и поиграть в снежки. Галия даже решила немного подшутить и закинула за шиворот Дафне горсть снега. Визг слизеринки слышали, наверное, даже в Хогсмиде. Девочка гонялась за своей сокурсницей минут пятнадцать, угрожая страшными сглазами и порчей, перемежая эти обещания с веселым смехом. Когда Хагрид доделал горку до конца прокатиться на ней выстроилась целая очередь. За играми школьники не заметили, как наступило время обеда. А потом снова гоняясь друг за другом и веселясь удивились, когда солнце склонилось к закату. - Никогда мне еще не было так весело! – призналась Дафна, когда она вместе с Деборой вернулась в свою гостиную. В то же время в своей ало-золотой гостиной, Гарри открыл подарок от своей подруги и почувствовал, как у него перехватило дыхание. В своих руках он держал фотоальбом. На нем крупными буквами горели слова «Семья Поттеров». Внутри него оказались фотографии его родителей. Вот выпускной вечер в Хогвартсе, и его отец Джеймс ведет под руку его маму Лили по Большому Залу. Глаза отца гордо блестят и светятся нежностью, когда он смотрит на свою будущую жену. А Лили смущенно краснеет от всеобщего внимания. Вот его отец венчается с его матерью и вокруг все смотрят на них с радостью и восхищением. Даже на фотографии видно, какая они замечательная пара. Вот родители улыбаются и машут в камеру, а у матери заметен выпирающий животик. Родители ждут ребенка. И вот он сам – Гарри маленький и недовольный в руках матери, а вокруг него бегает отец и строит ему забавные рожицы. Еще много фотографий в альбоме и везде его папа и мама. Молодые, веселые, живые. До поздней ночи мальчишка жадными влажными глазами разглядывает лица своих родителей и людей их окружающих. Для него это лучший подарок на Рождество. В подземелье Слизерина царит тишина, которая нарушается лишь треском дров в камине и гудением в дымоходе. Галия ворочается в кровати, но никак не может уснуть. - Пусть Гарри получил фотографии своих родителей раньше, чем в каноне! – думает она, пытаясь уснуть. – Зато ему это только в радость. Потом мы с ним вместе поблагодарим Хагрида, за то, что благодаря ему у Гарри появились фотографии его родителей от всех друзей и знакомых Поттеров. И обязательно надо написать благодарственные письма всем, кто откликнулся на просьбы Хагрида. Но ей мешают заснуть не только мысли о фотографиях родителей Гарри, сегодня утром школьная сова, отправившая подарок опекуну, вернулась с ответным письмом и подарком. В письме миссис Уоллис поздравляла девочку с праздником, желала всех благ и говорила о директоре приюта Джулии Стоун, которая вчера приходила с визитом. Директору очень понравились полотенца, которые Галия иногда вязала в час досуга. Ручная вышивка с узорами в виде национального орнамента вызвала искреннее восхищение у миссис Стоун. Подарком от миссис Уоллис оказались небольшие сережки. Разглядывая свой браслет в виде змеи, Дебора думала, что этот подарок на ее одиннадцатилетние был очень символичным.